Текст книги "Собери меня из осколков (СИ)"

Автор книги: Ханна Сэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Я познакомил Алину с мамой, и я чувствовал, что девушка сильно стесняется, потому что она не отходила от меня, а рука, за которую я ее держал, стала влажной. Тогда я приобнял ее за талию и прижал к себе. Мама не оставила этот жест без внимания, но радушно приняла гостью и усадила за стол.

– Вы так постарались ради меня, мне даже неловко, – щеки Алины покрывал яркий румянец, а я не мог отвести взгляд – так мило это было. – Спасибо большое, но я тоже кое-что вам принесла.

На этот раз она достала из сумки четыре каких-то бутылька. Я был в смятении.

– Что это? – мама прищурилась, стараясь разглядеть надпись: зрение в последние годы стало совсем плохим.

– Это детский шампунь.

Пока мои женщины недоумевали, я подхватил одну бутылочку, открыл и втянул носом аромат. Это восхитительно!

– Как? – теперь восторгался уже я. – Как ты нашла его?

Роксана тоже потянулась за флаконом, а потом воскликнула:

– Бабл гам! Мой шампунь!

– Ты помнишь? – улыбнулся я.

– Я помню все, даже как ты его у меня тырил.

– Эй!

– Поэтому я взяла на всех, – она протянула третий бутылек маме.

Она осторожно открыла его и, почувствовал запах, блаженно улыбнулась:

– Какой давно забытый аромат! Где вы его нашли, Алина?

– Можно на «ты», мне так комфортнее. Заказала на маркетплейсе, сейчас, по правде говоря, довольно большой выбор.

Мама разглядывала этикетку и крутила в руках шампунь:

– Тогда это было редкостью, но моих детей сводил с ума этот аромат. Да и меня, честно говоря. Не знаю, как они это делают…

– Ароматизаторы, мам, – деловито произнесла сестра.

– Все-то ты знаешь, – засмеялся я. – Принцесса!

Она гордо подняла подбородок и произнесла:

– Сегодня моюсь им!

– Как скажешь, – рассмеялась мама, а потом обратилась к Алине: – Спасибо, похоже, Фокс рассказал тебе тот случай, да?

– Да…

Я благодарна чмокнул девушку в розовую щечку.

– А четвертый тебе? – спросила Роксана. – Ты просто обязана его попробовать, мы же теперь подружки!

– Нет, – отозвалась Алина. – Твой папа не присоединится к нам, Фокс?

Ее вопрос зазвенел в воздухе, отражаясь от стен. Но звук не угасал, а разрастался все сильнее, а в голове звучал один вопрос: «Фокс, какого черта, ты не рассказал ей?». Руки похолодели, и я совсем не знал, как себя повести.

– Нет, – выдавил я.

– Он умер больше года назад, – одновременно со мной произнесла мама.

Алина прерывисто вдохнула и сжала мою руку, я чувствовал, что слова застыли у нее в горле. Впервые ей нечего было сказать.

А мама тем временем испепеляла меня тяжелым холодным взглядом, хотя и уничтожать было нечего – я и так был сплошным пеплом, но почему-то решил, что смогу возродиться, строя жизнь на недомолвках…

[1] Девятка – автомобиль Lada 2109.

Глава 16. Тату (Ви)

Глава 16. Тату (Ви)

Ви

Как ни крути, мне пришлось просить помощи с проектом по биологии у бабушки. Мама отмахнулась почти сразу, ей всегда было не до такой ерунды. А у бабушки хранилось много старых фотографий, это мне и было нужно. Она как раз должна была приехать к нам на выходные через несколько недель. Это было рискованно, слишком близко к сдаче проекта, а мне еще потребуется время на его оформление, но других вариантов у меня не было. Оставалось только ждать и оформлять древо из того, что мне известно.

В тот вечер, когда «знакомство с родителями Ли не задалось», назовем его так, Ли признался мне, что его проект тоже не готов. Я хотела было вызваться помочь, потому что мой проект поставлен на паузу, но Ли отказался. И я знала почему: не хотел грузить меня дополнительной работой.

Мы по-прежнему проводили перемены вместе, и обед, если удавалось. Ли словно чувствовал передо мной вину за своих родителей, но его слова и поддержка в тот вечер доказали, что он не такой, как они. Мы ни разу больше не говорили о той ситуации, а когда Ли приносил на обед корейскую еду и не терял попыток предложить мне, я вспоминала эту сильную остроту и слишком активно отказывалась. Он смеялся, но не настаивал. И вот, в начале декабря он принес тако.

– Сам готовил? – я с любопытством наблюдала, как он раскладывает лепешки и открывает контейнер с начинкой.

– Да, специально для тебя.

Он говорил эти вещи так, словно это само собой разумеющееся, но я уже достаточно хорошо его знала, чтобы понимать, что это не было попыткой выпендриться или смутить меня. Ли просто был таким, всегда. Сегодня обед был следом за физкультурой, поэтому мы, сломя голову, побежали в столовую, даже не переодевшись. Куда важнее купить горячий чай без очереди! Ли был в идеально белой футболке и черный штанах на завязках с логотипом Nike. Если не знать, что он школьник, вполне мог бы сойти за модель для рекламы спортивной одежды на билборде. Из-под рукава выглядывал край татуировки, и я гадала, какой же рисунок там скрыт.

– Как твои родители отнеслись к тату? – спросила я в лоб и запихнула в рот целую лепешку с начинкой – вот эта еда точно по мне!

Ли сразу бросил взгляд на свое правое плечо, и постарался опустить рукав футболки ниже.

– Надо было брать оверсайз, – поморщился он. – Думал, никто не заметит…

– Оверсайз, – передразнила его я, которая вечно ходила, выражаясь его языком, в «оверсайз». – И я не никто.

Ли смутился и растерялся:

– Конечно, Влада, я не это имел в виду. Просто не хочу проблем, если узнают, что у меня тату.

– Ты не в престижной школе Лондона, Ли, – отмахнулась я. – Скажу тебе больше, у некоторых тут есть приводы в полицию и не один раз. Как же родители отдали тебя в нашу школу?

– Ну… – начал Ли, дожевывая тако. – Все сложно. Как обычно. Они всегда были за самую престижную школу в городе, в который мы переезжали на тот момент. Но, несмотря на то что я туда неплохо вписывался, благодаря этой одежде, – он потянул футболку за грудь, она приподнялась, а после так же четко обрисовала контуры мышц, как и раньше – я отвела взгляд. – Мне совсем не нравились люди. Там такие снобы, мало кто учится, потому что хочет, в основном, все решают деньги. И я просил у родителей какую-то адекватную школу.

– И нажил себе проблем.

– Ты имеешь в виду Глеба?

– Всю их шайку. Глеб, Егор, Тёма и их «приближенные». Несколько лет назад они были довольно безобидными, но сейчас…

– Поверь, я видел издевательства похуже, чем вылитая в рюкзак розовая краска, подброшенные в пенал использованные прокладки, хотя я и не хочу думать о том, как они их достали вообще, – мы поморщились, и мне стало совсем неловко. – Ну а изрезанный пиджак больше взбесил мою маму, чем меня. Мне он не нравился никогда.

Над Ли издевались и довольно открыто. Неприязнь между Глебом и Ли вышла на какой-то новый уровень, когда мы стали сидеть вместе на биологии. Хотя, может, я просто стала больше этого замечать, потому что Ли никогда не рассказывал подробностей. Да и как не замечать, когда во всю доску перед занятием было накалякано: «Свали отсюда, узкоглазый мажор». Казалось, его это не беспокоило, потому что лицо оставалось неизменным, когда он обнаруживал очередную гадость, но мне ли не знать, как крепко к лицу может приклеиться маска безразличия?

– Надеюсь, что это действительно так, Ли… – я грустно улыбнулась ему. – И надеюсь, что они не зайдут дальше.

– Есть у меня подозрения, почему они это делают, но я пока не уверен.

– И почему же? – мой голос дрогнул.

– Пока оставлю мысли при себе, не переживай, – отмахнулся Ли и потянулся за очередной лепешкой.

У меня тоже были подозрения, но рассказывать о них Ли я пока не была готова. Буду выглядеть полной дурой, если намекну ему, что дело может быть во мне…

– Так что с тату? – вернула я свой вопрос, который еще был актуален.

Ли вздохнул, огляделся по сторонам и аккуратно задрал рукав. Там был большой иероглиф на треть плеча. Тату словно обнимала бицепс Ли, подчеркивая аккуратно сложенные мускулистые руки. Я замерла, разглядывая убегающие к груди линии рисунка. А потом Ли опустил рукав, и я очнулась:

– Что-то на корейском?

– Да. Это иероглиф «Ли», в честь семьи.

– Поэтому родители были не против, да?

Уголки губ Ли дрогнули, он прикусил нижнюю губу, пытаясь сдержать улыбку, но веселье так и искрилось в его глазах. Я тоже невольно улыбнулась.

– Ну как тебе сказать, – он не сдержался и растянул губы в улыбке. – Мама не разговаривала со мной несколько дней, потому что «тело – это храм», а отец…

– Дай угадаю… Судя по твоим рассказам, он поддержал маму, но потом вы поговорили и…

– Он понял мой порыв и даже прослезился, – закончил Ли. – Нам важны наши корни.

– Всем важны, Ли. Мне так думается.

– Это да, конечно, но, когда ты притягиваешь так много внимания к себе в чужой стране, особенно важно помнить, кто ты.

– Пожалуй, да, – кивнула я, стараясь поставить себя на его место.

– А твои татуировки что значат? – небрежно продолжил Ли тему, а я вопросительно посмотрела на него.

– Мои татуировки? Какие?

– Которые ты рисуешь у себя на руках.

– Это вовсе не тату…

Теперь вздыхать пришлось мне. Я даже не задумывалась, что его могут заинтересовать девчачьи рисунки на запястьях, и интуитивно попыталась натянуть рукава до кистей, но, вот беда, на мне была спортивная форма: спрятаться было некуда…

– Называй, как хочешь, смысл не меняется.

– Они не вечные.

– Это пока.

– Ли! – рассмеялась я и хлопнула его по твердой спине. – Это не тату. Просто рисунки.

– Ну так? Я видел, по крайней мере, один повторяющийся рисунок.

– Розу? – развернув руку, я принялась сама разглядывать рисунок, словно не рисовала его миллион раз. – Ну это символ того, что я, может быть, внешне и слабая, но могу постоять за себя.

Словами через рот это звучало куда хуже, чем в мыслях в моей голове…

– У нее слишком большие шипы, не находишь?

– Иногда только они и спасают.

– Интересно, в какой момент она отрастила их?

– Кто?

– Роза. Ты, – он смотрел на меня так, как будто хотел добраться до самых темных уголков моей душе, и точно сделал бы это, если бы не…

– Ребята, я к вам подсяду? – вопрос Аси был скорее риторическим, потому что она бесцеремонно заняла стул по соседству с Ли.

Я тут же спрятала руку, а Ли отвернулся.

– Влад, я хотела попросить тебя объяснить мне геометрию, – пропела Ася, а я уловила какие-то незнакомые игривые нотки в ее голосе.

– У тебя же все хорошо с геометрией, Ась… Насколько я помню, – Ли искал мои глаза, но я уже собирала вещи.

– Тут эта дурацкая новая тема, я еще не разобралась.

У Аси все отлично с учебой. Всегда было.

– Ладно, давай после уроков задержимся? – уже более миролюбиво ответил Ли.

– Я пойду, надо успеть еще переодеться, – пискнула я и вышла из столовой, оставив их наедине. – Удачи.

Неужели я только что стала свидетельницей очень прямого (прямее некуда!) подката Аси к Ли? Вот уж кому не помешала бы помощь с геометрией, так это мне, но у меня хватало гордости не попросить о ней Ли, хотя, пожалуй, стоило бы.

* * *

В этом году мама с папой забыли про нашу ноябрьскую традицию писать письмо деду Морозу. И все бы ничего, я тоже могла бы сделать вид, что я тоже о ней не помню, но на деле оказалось, что она значит для меня больше, чем я могла представить. Это было то немногое, чем мы занимались всей семьей. Наверное, потому что занимало не особо много времени.

– Влада, ты уже придумала, что ты напишешь? – Алиса пыталась заглянуть в мое письмо, но это не имело смысла, потому что мой лист оставался пустым.

– Алиса, желание должно быть твоим собственным! – рассмеялся папа. – Иначе это не имеет смысла.

Мама тоже думала, занеся ручку над бумагой, пока Коля на коврике рядышком активно дрыгал ножками в попытках куда-то ползти.

Я давно придумала свое желание, поэтому просто наслаждалась моментом единения, разглядывая всех. Алиса закрыла глаза и непроизвольно корчила рожицы, думая о чем-то и, видимо, отметая одно желание за другим. За долгий день ее французская косичка, которую я заплетала утром, уже могла с натяжкой носить звание прически, а на руках красовались следы фломастеров и ручек. Уставший папа развалился в кресле, закинул руки за голову и думал. Уголки его губ дрожали. А может, он уже спит? Некогда идеально черные волосы в этом году тронула седина, особенно это заметно на висках. В вечернем свете морщины на лице казались еще глубже, а синяки под глазами – практически фиолетовыми.

Мама с темными волнистыми волосами, которые неизменно последние годы были собраны в непонятный быстрый пучок, сидела на полу рядом с Колей. Мне кажется, она не думала над своим желанием, скорее ее голова была занята какими-то бытовыми делами или работой. Ей всегда было сложно сосредоточиться на чем-то приятном, выбросив все лишнее. В какой-то момент она было собралась что-то написать, но Коля испачкал пеленку, ручка отлетела в сторону, а мама занялась Колей. Я обычно читала письма Алисы и иногда папы, когда он сам делился, но мамины – никогда. Возможно, бумага всегда оставалась пустой, не знаю…

– Фух! – выдохнула Алиса. – Придумала!

– Я тоже, – радостно отозвался папа и потянулся за бумагой. – Ну поехали.

Завтра я уже буду знать, что загадала себе сестра. Я тоже занесла руку с ручкой, но остановилась и взяла телефон.

Я:

«Ты когда-нибудь писал письма деду Морозу?»

Ли ответил почти мгновенно:

«Еще спрашиваешь! Что ты загадаешь в этом году?»

Я фыркнула:

«Это секрет! Ты не знаешь разве, что не сбудется, если рассказать».

Ерунда, конечно, но хотелось немного веселья.

Ли:

«Ладно… Вы сегодня писали письма?»

Я:

«Пишем сейчас»

Ли:

«Почему же ты не сосредоточена на своем желании?»

Я:

«Мне захотелось, чтобы ты тоже написал свое письмо. Вместе сделать это не получится, но, если ты свободен сейчас, можешь присоединиться!»

Ли через несколько мгновений выслал фото своего рабочего стола, на которой лежал чистый подготовленный листок бумаги и ручка. Я улыбнулась.

– Это твой напарник? – сестра уже написала письмо и внимательно изучала меня.

– Какой еще…? – не поняла я.

– По биологии.

– А, да.

– Ася? – мама хоть и была занята делом, но обладала удивительной способностью слышать все произнесенное.

– Да, – сестра недоверчиво прищурилась, вот же малявка, сдаст меня с потрохами и забудет про свою взятку!

– Что пишет?

– Обсуждаем проект. Моя работа встала, я жду приезда бабушки с ее памятью о родителях и фотографиями.

– Ясно, – покачала головой мама, словно говоря «все это ерунда, не стоящая внимания».

– Пап, а ты написал? – перевела я тему.

– Да, – папа протянул конверт. – Пусть все наши желания сбудутся!

– Куда они денутся, – ехидно заметила мама.

Алиса заулыбалась, но она пока не была знакома с сарказмом.

Завтра сделаю вид, что отношу эти письма на почту. Интересно, а что пожелал Ли?

* * *

На следующее утро я опоздала на первый урок. За ночь выпала, казалось, месячная норма осадков, город встал, и я явно была в числе первых, кто выходил из подъезда, поэтому пришлось протаптывать дорожку до школы самой.

Мало того, что я опять привлекла всеобщее внимание, ввалившись в класс в изрядно потрепанном виде и мокрыми от снега волосами, так еще и Аркадий Геннадьевич как раз искал, кого бы вызвать к доске, так что я сразу там и очутилась. Он явно не считал меня семи пядей во лбу, поэтому спрашивал по уже давно пройденному материалу, который я довольно хорошо знала. Но не мог же он меня отпустить, не проучив за опоздание, верно? К сожалению, такие учителя есть…

Он задал какой-то вопрос по теме, в которой я еще не успела разобраться. И я расстроенно опустила голову, собираясь принять шквал негодования в свой адрес. Ася с первой парты пыталась что-то мне подсказать, видимо, Ли уже подтянул ее по новой теме (а может, она и так все знала?), но это мне не помогало. Если я чего-то не знаю, то выкручиваться не умею.

– Садитесь, Иноземцева, – вздохнул учитель. – Отвечали вы неплохо, спрошу на следующем занятии, будьте готовы, иначе эта оценка пойдет в журнал.

Кто-то заулюлюкал, а я под всеобщие взгляды прошагала к своему месту. Через пару мгновений мне передали записку.

«Попроси своего друга помочь с этой темой. Он хорошо объясняет. А еще… Влада, он такой красавчик, но это между нами. Прям айдол! Ты поможешь мне с ним? Ася»

Я подняла взгляд, но Ася сидела спиной. И хорошо, потому что я пока не решила, как мне отреагировать. Ли красив, общителен, у него хорошие манеры, но…

Что «но», Влада?

Я перевела взгляд на Ли. Он поймал его, улыбнулся, быстро выхватил из пенала что-то и кинул в воздух. Я успела поймать. Мини-батончик Mars.

Так насчет «но»… Кажется, я не хочу помогать Асе.

Глава 17. Откуда эти шипы? (Ви)

Глава 17. Откуда эти шипы? (Ви)

Ви

– Тебе нужна помощь с геометрией? – непринужденно спросил Ли, подсаживаясь на перемене.

Я покачала головой, разворачивая подаренный им батончик.

– Нет, просто нужно уделить этой теме время. Все как обычно.

Откусив кусочек, я наклонилась за водой из рюкзака и поймала взгляд Аси. Он выражал немой вопрос: «Поможешь или нет?». Я проскользила взглядом выше ее головы, сделала вид, что не заметила. Внутри что-то неприятно натянулось от ощущения, что я поступаю неправильно, но я ведь имею право отказать.

– Как у вас с Асей? – вопрос напрашивался сам собой.

– Я объяснил ей тему за десять минут, она отлично справилась с примерами и все, – Ли отвечал спокойно, в его голосе не было какого-то воодушевления.

– В смысле «все»? – не поверила я.

– Мы разошлись по домам, Влада, – он напрягся. – А что не так?

– Ты даже ее не проводил? Наверное, она этого хотела, раз попросила помочь.

Влада! Держи язык за зубами. Чего вот я добиваюсь этим? Хочу разведать обстановку, что между ними, не привлекая внимания. Но именно это я и делаю!

–Так, погоди-ка, – Ли начал оборонятся. – С чего ты взяла? Ты что-то знаешь?

Ли явно не в курсе, что он нравится Асе. Зря я затеяла этот нелепый разговор.

– Забудь.

Он прищурился, а губы вытянулись в тонкую линию.

– Влада, ты темнишь. И мне это не нравится.

– Я просто не выспалась, – отмахнулась я и уткнулась в конспект, но потом вдруг вспомнила. – А где твое письмо? Ты принес?

– А ты?

– Ты можешь хоть раз ответить нормально, – разозлилась я. – Не опираясь на мой ответ.

– О-о, у парочки проблемы? – противно хихикнул Глеб, а я попыталась усыпить его взглядом – не вышло.

Он из ниоткуда возник перед нами и оперся на парту ладонями. Я знаю, что нравлюсь Глебу, возможно, он даже ревнует меня к Ли. Сейчас представить сложно, но пару лет назад у нас ведь могло что-то получится, если бы он не повел себя как полный кретин. И продолжает это делать по сей день.

– Тебе заняться нечем, Скворцов? – зашипела на него я, стараясь не вспоминать тот вечер несколько лет назад. – Мы не пара.

Он проигнорировал мою реплику.

– Слушай, Ли, – Глеб обратился уже к моему другу, скопировав мою манеру. – У тебя случайно не найдется тампонов? Моя девушка забыла, а ей очень нужно. И можно еще зеркальце карманное, макияжик подправить.

Я не видела реакции Ли, потому что вскочила и закричала на него:

– Ты вообще ополоумел, Скворцов? Хватит уже издеваться над ним, и вообще… Что он тебе сделал?!

Меня распирало от ярости и негодования, хотелось встряхнуть Глеба за шкирку как следует, но он только весело рассмеялся.

– Не твоего ума дело, – и выплюнул. – Нищенка. Не разговаривай со мно…

Не успела он договорить, как смачный удар прилетел прямо в скулу Глебу, и он пошатнулся.

– Ты сдурел, что ли? – промямлил он, глядя на Ли и прижимая руку к щеке. – Чувак…

– Я тебе не чувак. Обо мне можешь говорить все, что вздумается, но о ней, – он прижал меня к себе, и я замерла от неожиданности. – Фильтруй трижды, прежде чем раскрыть рот. Усек, придурок?

Я чувствовала, как Ли держит меня, крепко и властно. Как будто не от Глеба хотел защитить, а от всего мира, так мне показалось. Его грудь не вздымалась от злости, он сплошь был холодным спокойствием. Глеб попятился и быстро ретировался, видимо, убежал залечивать свои раны подальше от любопытных глаз.

– Не хочешь стать новым предводителем их банды, Ли? – пробормотала я, все еще ощущая, как сжимаются его пальцы на моем плече. – После этого репутация Глеба точно пострадает.

– Сам виноват, – спокойно произнес друг. – Это не банда, а какое-то сборище придурков. Ничего оригинальнее не мог сообразить. Ты как?

– Ли, мне не привыкать, но спасибо, – я отстранилась. – За то, что заступился.

– Когда это началось? – спросил он, садясь обратно.

Часть одноклассников, которые стали свидетелями этой пикантной сцены, все еще поглядывали на нас. Я вздохнула. Никогда не понимала, во-первых, почему личная жизнь может быть так интересна, а во-вторых, почему нужно гнобить тех, кто не такой, как ты? Ли – полная противоположность Глеба во всем, он аккуратен, вежлив, взвешивает свои слова, у него есть цели в жизни, а вот поводы для насмешек – сомнительные и притянутые за ушли только за то, что Ли богат и наполовину кореец.

– Два года назад, – буркнула я, потому что не хотела вспоминать тот момент, когда меня впервые стали унижать за то, что я – такая, какая есть.

– Значит, тогда ты начала растить шипы? – Ли коснулся тонкими пальцами моего запястья, и я дернулась, опасаясь, что кто-то увидит рисунок или услышит этот разговор. Я совсем забыла, что на мне была толстовка.

– Раньше, несколько раньше…

Тут прозвенел звонок, и Ли, отпустив мое запястье, сел на свое место. Мне почему-то захотелось украдкой взглянуть снова на свой рисунок. Может, тоже стоит увековечить эту розу, как сделал Ли? Тогда мне не придется рисовать ее каждый раз.

Ближе к обеду, который с некоторых пор стал моим любимым периодом в течение дня, позвонила мама, нужно было срочно ее выручить и посидеть с Колей.

– Мама? – одним словом задал вопрос Ли, потому что он и так все понимал.

– Угу. И Коля.

– Тогда отдаю тебе свое письмо, – он протянул мне запечатанный конверт.

– Ты же не думаешь, что я реально понесу его на почту?

Он промолчал, только лицо стало серьезным и недоуменным.

– С нашей-то почтой, если я даже отправлю, он доберется до получателя через полгода, – попыталась скрасить неловкость я.

Ли же не верит в деда Мороза? Ему пятнадцать, никто в этом возрасте не верит. Или…

– Видела бы ты свое лицо, – захохотал он. – Нет, Влада, я не верю в деда Мороза. Уже нет. Но все же, что ты будешь делать с письмом?

– Прочитаю, конечно, – ответила я, хотя еще и не думала, что с ним сделаю, но хотелось бы, конечно, знать, что он написал…

– Эй! Так нечестно, – Ли сложил руки на груди. – А вдруг это личное?

– У нас в семье все личное – публичное, – хмыкнула я.

– Я понял, но… Слушай, это нечестно все-таки. Отдай тогда свое письмо. Я знаю, что ты будешь пытаться исполнить желание Алисы, но кто-то же должен исполнить твое?

Я замялась. Так легко потребовала его письмо, будто имею на это право. А теперь... а что, если он прочитает мое? Возможно, я даже готова пойти на этот обмен, чтобы только узнать, что пожелал он сам...

– Ладно, я отдам тебе мое. Но только, – я протянула ему свой конверт, который почему-то сложила утром вместе со всеми в сумку. – Откроем вместе. Ты – мой, я – твой.

– Согласен.

И он протянул мне руку для сделки. Я отмахнулась:

– Это тоже клише, Ли. Я держу слово.

И быстро убежала, сжимая его конверт в руках.

* * *

(два года назад)

Эта вечеринка изменит многое! Я красуюсь перед зеркалом и думаю над помадой. Никогда не красила губы помадой, но сегодня точно можно. От Аси приходит сообщение:

«Какого цвета у тебя платье? Не могу решить, какое выбрать…»

Долго думаю, что ответить, в итоге отправляю свое фото с наполовину расплетенными косичками.

«Зеленое? Красивое…»

Я знаю, что это не так. Черт, это единственное платье, которое вполне может сойти за нарядное. Оно болотного зеленого цвета, атласная юбка платья слишком объемная, а еще оно мне уже мало. Я чувствую себя отвратительно. Мне не нравится ни цвет, ни фасон, но я слишком хочу пойти на этот вечер. Я не отвечаю Асе, продолжаю дальше расплетать мелкие косички в надежде, что они сделают мои кудри более гладкими. Мне нечего ей ответить, я и так все знаю сама.

– Первый блин всегда комом, – обычно успокаивала меня бабушка, когда я училась печь блины, приезжая к ней.

Эта вечеринка тоже в некотором смысле блин комом, но я все еще настроена оптимистично! Пытаюсь найти что-то, хотя бы смутно напоминающее помаду в своей маленькой косметичке, но тщетно. Надо было озаботиться этим вопросом раньше! Можно попросить Асю взять что-то свое, но после ее сообщения желание отпадает.

– Ты такая красивая, Влада! – Алиса отрывается от какой-то поделки и разглядывает меня. – Почему ты грустишь?

– У меня нет ни одной помады, только гигиеничка.

– У меня есть!

Я удивленно приподнимаю брови, пока Алиса выдвигает ящик стола и вытаскивает оттуда долгожданный флакончик.

– Вот, держи.

– Какой цвет? – я с недоверием смотрю на помаду.

– Не знаю, какой цвет, но пахнет она вишней! М… Хочешь, у меня еще есть вишневые духи?

Алиса снова важно открывает ящик и достает роликовые духи. Она хотела их на день рождения, у ее подружки такие появились, поэтому я поиграла в детектива, чтобы выяснить, где такие купить.

– Спасибо, Лис, – я чмокаю ее в щеку и наношу духи.

Как так вышло, что моя младшая сестра более женственная, чем я? Ну серьезно…

Мама заходит к нам в комнату.

– Влада? – она замирает, увидев меня в платье. – Куда ты идешь?

– На вечеринку в школе в честь нового года. Я же говорила месяц назад, что у нас будет…

– Ой, я совсем забыла… – мама поджимает губы.

– А ты тоже куда-то собираешься? – доходит до меня, когда я вижу ее выпрямленные волосы и накрашенные тушью глаза.

– Да… – отвечает мама неохотно. – Пару дней назад утвердили дату корпоратива, я так давно никуда не выходила, боюсь, что коллеги совсем забудут, как я выгляжу…

Она неловко улыбается, а на меня сразу накатывает осознание того, что мои планы изменились.

– Алиса не может остаться одна, мам?

– Конечно, нет!

– Ну на пару часов, – я следую за мамой по пятам. – Ну пожалуйста! Это очень важный вечер!

– Я понимаю, но нет.

– Может, ты вернешься пораньше, и тогда я…

– Мне ехать на другой конец города.

– А папа? Может, он вернется раньше?

– Папа работает допоздна, как обычно.

– Но…

– Мне жаль, Влада. Это вечер для меня тоже важен. Ты с одноклассниками и так видишься каждый день.

Не буду же я ей говорить о том, что меня впервые пригласил мальчик, который мне нравится. Она не поймет.

Я уныло бреду в свою комнату, снимаю платье, и прямо в колготках заваливаюсь на кровать.

– У меня идея! – шепотом говорит Алиса спустя несколько минут.

Но я никак не реагирую. Все это не имеет больше смысла. Алиса ложится на кровать рядом со мной, частично придавливая мои волосы и шепчет на ухо:

– Пойдем вместе, когда мама уйдет.

Я молчу, взвешивая ее предложение. Так чертовски хочется пойти, что я готова даже согласиться на эту авантюру. А Алиса, словно маленький демоненок, продолжает говорить в ухо:

– Мы на часок. Мама ничего не заметит. Я посижу на стульчике, а ты потанцуешь со своим Ваней…

– Глебом.

– Глебом, да.

Слишком велик соблазн согласиться.

– И ты что, будешь тихо сидеть и никому не мешать? Вериться с трудом, Лис.

– Обещаю, ну пожалуйста, Влада! Зато я всем девочкам расскажу, что я была на взрослой вечеринке!

– Только смотри, чтобы мама не услышала твои рассказы, иначе нам обеим кранты.

– Ага.

Так мой вечер вновь обрел шанс на успех. Мама поспешно попрощалась и выскочила за дверь, избегая моего взгляда, а Алиса сразу принялась доставать свои платья, выбирая нужное. Я ушла на кухню, чтобы доделать макияж и ответить на сообщения Аси, от которых разрывался телефон.

«Как тебе мое платье?»

«Что молчишь?»

«Ээээээй…»

«Влада, что случилось?»

«Только не говори, что ты не придешь! Я обязана увидеть тебя и Глеба вместе. Не верится, что он пригласил тебя!»

Я отложила телефон. «Пригласил тебя». «Не верится». Значит ли это, что я какая-то не такая, недотягиваю? Значит ли это, что Глеб слишком для меня? Слишком – во всех смыслах. Нет, не хочу об этом думать. Он наконец обратил на меня внимание и пригласил на вечер. Ася просто за меня рада, а я придираюсь к словам. Все будет хорошо, и даже присутствие Алисы не испортит вечеринку.

– Влада? – Алиса выглядывает из-за двери. – Пожалуйста, пойдем!

– Идем, идем!

Я второпях надеваю платье, наношу блеск Алисы, и мы выходим из дома.

Спустя вечность, которая сопровождалась сильным снегопадом, ветром в лицо и бесконечным расспросами Алисы, мы наконец добираемся до школы. Пожалуй, стоило в этот раз поехать на автобусе, но я хочу откладывать деньги на проезд в копилку. Как только мы заходим в актовый зал, я ахаю от восхищения, потому что все не только красиво украшено, но включен и приглушенный свет, и дискошары, и музыка. Алиса хвостиком следует за мной, пока я пробираюсь сквозь толпу в поисках… сама не знаю чего.

– Эй, Влада! – кто-то касается моего плеча, и я резко разворачиваюсь. – Это я, не пугайся.

Глеб одет с иголочки, и я замираю. Темно-синяя рубашка, небрежно застегнутая и черные джинсы. Последние несколько месяцев я влюблена в его синие глаза, которые в этом переливающемся вечернем освещении блестят еще ярче.

– Глеб, – пищу я не своим голосом, а Алиса выходит из-за спины и разглядывает моего кавалера.

– Это ты тот самый Глеб? – восхищенно смотрит она на него, а мне хочется провалиться под землю.

– А ты кто?

– Это Алиса. Моя сестра, – я морщусь, давая ему понять, что это не входило в мои планы сегодня.

Чувствуется, что Глеб тоже не рад, его радость будто испаряется прямо на глазах. Он переводит взгляд на меня.

– Кажется, тебе нужно в туалет.

– Что? – переспрашиваю я, тут шумно, и я не уверена, что правильно услышала. – Нет, мне не…

– О Господи, Влада, что с тобой?

Я совсем в недоумении. Ася возникает рядом с Глебом, а ее взгляд не внушает спокойствия.

– Да что… – пытаюсь понять я, инстинктивно приглаживая волосы.

– У тебя тушь вся размазалась, – сестра тянет меня за платье.

– Не только, – дополняет ее Ася. – А что с платьем? На фото оно выглядело иначе.

Да что не так? Я раздражаюсь и опускаю взгляд на платье. Вот ведь черт. Оно все в белых пятнах и разводах, выглядит просто ужасно, как будто…

– Я думала, получится лучше…

– Лис, это ты сделала? – вопрошаю я, пытаясь сохранять спокойствие, но мой голос дрожит.

Сестра съеживается.

– Да, я видела, что оно тебе не нравится, и решила добавить немного снежинок гуашью.

– Это совсем не похоже на снежинки, – укоризненно произносит Глеб. – Плохая была идея.

– Они размазались под курткой, – сестра рассматривает свои ботинки.

– Эй, бро! – я не успеваю ретироваться, как к нам подходят друзья Глеба.

Они здороваются, а потом переводят взгляд на меня. Мучительно долго рассматривают мое платье и мое лицо, словно я модель на подиуме. И мне от этого противно.