Текст книги "Собери меня из осколков (СИ)"

Автор книги: Ханна Сэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 35. Конец одного – начало другого (Фокс)

Глава 35. Конец одного – начало другого (Фокс)

Фокс

Одним мартовским утром я снова и снова думал об Алине и о том, что случилось. Руки механически разбирали двигатель старенькой тойоты, который, как бы не надеялся хозяин, скорее всего не подлежит ремонту, а мысли были там. С ней. О ней.

Я злился на себя за то, что думал о ней и не мог собраться и погрузиться в работу, что распустил нюни и веду себя как… тот, у кого есть на это время. Я должен думать о Роксане, о бизнесе, об отношениях в семье, может, о своем будущем, но не о той, кто медленно и верно врастала в меня каждый день, утаивая страшный секрет. Никогда, никогда я не позволю больше девушке подобраться ко мне настолько близко, залезть ко мне в душу, перевернуть там все с ног на голову, а потом предать. Я всерьез настроен выиграть спор с Татьяной. И первое, что я могу сделать на пути к этому, это выбросить из головы Алину и занять мысли Роксаной.

Идея тату пришла сама по себе, словно просто ждала своего часа, чтобы родиться на моей коже. Два слова. Или одно. Зависит от того, как посмотреть. «All ways». В этих словах слишком много смысла и правил, которыми я буду руководствоваться в последующем. Я ВСЕГДА должен заботить о Рокси, всегда должен помнить, что совершил. И использую ВСЕ ВОЗМОЖНОСТИ, чтобы сестра снова встала на ноги.

Пока тот парень, я хорошо запомнил его имя – Ли, выжигал мне это клеймо, я думал только об одном: может, сейчас эта боль уйдет? Может, она покинет меня, когда я наконец-то сделал правильный выбор? Но боль осталась. И, черт, это было все-таки было правильно.

Поэтому самое подходящее место для этой тату – под сердцем. Там, где больше не будет любви к девушке. Только любовь к семье, долг и напоминание о том, что любовь приносит только боль.

Я хочу заколотить большой ящик с именем Алины и совместными воспоминаниями, потому что они тлеют изнутри. Мы не виделись и не разговаривали с того дня. Оба упрямо молчали, хотя, пожалуй, было что еще сказать.

Огненно-рыжие волосы мелькнули на выходе из корпуса, и через мгновение я схватил ее за рукав.

– Алина, – девушка испуганно дернулась, а в голове пронеслась мысль о том, как быстро она забыла наши встречи после ее занятий. – Надо поговорить.

Я пытался говорить нормально. Не дружелюбно, не зло. Средне, но получилось все равно слишком холодно. Особенно для той, кто дарила столько тепла.

Алина кивает подругам и отходит в сторону.

– Вафли? – выпаливаю я первое, что приходит в голову.

Кретин.

– Фокс, ты серьезно или издеваешься? – ее глаза больше не излучают надежды, они безжизненные и серые.

– Извини, я … – почему вообще я не могу сказать ни слова? – Надо поговорить, а делать это на входе в универ как-то не к месту.

– А смотреть на меня, пока я сплю, и молча курить, было к месту?

Туше.

– Мне жаль. В тот день мне сорвало крышу, Алина. Попробуй меня понять, пожалуйста.

– Я всегда пыталась тебя понять. И вообще, мне тоже непросто, Фокс, – она отводит взгляд.

– Я знаю.

Мы молчим пару минут, я нервно глотаю и осматриваюсь по сторону, не в силах разглядывать ее.

– Ладно, знаешь, – наконец произносит Алина. – Я хочу поесть, поэтому я соглашусь на вафли. Не буду строить иллюзий, что этот разговор будет приятным, но, пожалуй, поговорить действительно стоит.

– Спасибо.

Я оставляю колесо у университета и иду рядом с ней. Не знаю, куда деть руки. Полгода отношений с Алиной напрочь стерли из моих воспоминаний то, как я вообще передвигался один. Я всегда то обнимал ее, то держал за руку. А сейчас рука тянется к ней сама, но я осекаюсь: это мое решение.

Теперь мы сидим в этом же кафе, где была наша первая встреча, только мы уже не те. Алина больше не кажется такой жизнерадостной, не обремененной трудной жизнью. Она теперь больше похожа на всех людей вокруг: на лице тоска и грусть, глаза больше не горят, даже, кажется, ее оранжевые перчатки потускнели. Но я знаю, у нее все будет хорошо. Только не со мной.

– О чем ты хочешь поговорить, Фокс? – Алина не ест зефирки из какао, а топит их ложкой, и они размокают.

– Я хочу тебя поблагодарить.

Она громко хмыкает.

– За что? – ее глаза смотрят прямо на меня. – Только не говори, что это Татьяна тебе сказала, что ты так должен поступить.

– Ты же знаешь, что я все равно всегда делаю по-своему, – парирую я. – Но нет. Это не она. Хотя я был бы не против, если бы она помогла распутать этот клубок раньше, но… что есть, то есть.

Алина вздыхает и устало потирает щеку ладонью.

– Ты многое сделала для меня, Алина. Я не могу это отрицать и не хочу. Как бы я не злился, но без тебя, наверное, я бы не справился. Ты поддерживала меня, буквально вытащила из ямы…

Алина перебивает меня:

– Я тебе миллион раз говорила, что ты сам себя вытащил.

– Дай закончить, пожалуйста, – Алина нервно начинает покусывать губы, нам обоим тяжело дается этот разговор. – А то, что ты сделала с моими соцсетями, это вообще волшебство.

– Но я…

– Тсссс, – я покачал головой и даже улыбнулся. – Я никогда не узнаю, почему ты все это делала, но ты мне очень помогла. Всей моей семье. Клиенты звонят мне напрямую, и я так понял, что ты занесла туда мой номер телефона вместо своего.

Она кивает:

– Я передам тебе права на твою страницу и перешлю тебе все фото. И напишу кое-какие рекомендации, как вести страницу.

– Спасибо, – искренне благодарю ее я, готовясь к следующей части разговора. – Я хотел заплатить тебе за твою работу.

Я достаю деньги, надежно спрятанные в конверт. Пятьдесят тысяч.

– То немногое, что удалось накопить. Я не знаю, сколько ты берешь за работу…

– Я ничего не возьму, – решительно заявляет девушка.

Теперь в замешательстве уже я.

– Почему?

– Как я могу это сделать после всего, что случилось?

– Ты честно выполнила свою работу. Ты потратила время, занималась всем этим, продумывала стратегию. Даже придумала чертов логотип с этим шикарным лисом и…

– Я это делала не ради денег, Фокс, – в ее глазах боль, как будто я унижаю ее этими деньгами.

– Я знаю, но мы же договаривались, что если будет результат, то…

– Нет, – снова перебивает меня она. – Не возьму.

– Подумай о семье.

– И ты подумай о семье. Хотя, – осекается она, – ты и так очень сильно заботишься о них, но, Фокс, тебе есть, куда потратить деньги.

– Я заработаю.

– Хорошо, – она вдруг соглашается, берет конверт, а потом снова кладет рядом со мной. – Я принимаю их и вношу в лечение Роксаны.

– Издеваешься?

– Такую сумму я не смога никогда внести разом, а тут… очень удобно.

Я вздыхаю.

– Алина…

– Фокс… Сделай с ними, что хочешь. Это меньшее, что я могу.

– Я не люблю подачки, Алина.

– Ты думаешь, я не знаю, какой ты гордый? – вдруг улыбается она от наших препирательств. – Но и я тоже упрямая. А кто-то должен их взять.

Я сдаюсь. Она права, стоит мне подумать о чем-то, кроме своей гордости, сам же набил себе тату, чтобы помнить о Рокси.

– Потрачу все на шампунь бабл гам.

Алина прыскает.

– Я пришлю тебе ссылку, где заказывала.

В ее глазах появляются маленькие искорки того солнца, которое прежде светило так ярко, что могло осветить весь мир.

Какое-то время мы молча едим вафли, но я не чувствую вкуса. И кофе горький.

– Мне жаль, – произносит Алина и кладет руку на мою.

– Мне тоже. Чертовски жаль, Алина, – я не одергиваю ее.

– Я спрошу теперь, когда мы оба остыли. В последний раз, – она нервно сглатывает, не сводя глаз с наших рук. – У нас точно нет никаких шансов?

Мое сердце рвется к ней. Оно еще помнит ее прикосновения, ее любовь и тепло, в атмосфере которого было так приятно находиться. Но разум говорит мне иное.

– Да. Я бы очень хотел, чтобы мы встретились где-то в… другой вселенной. Без этой истории и всего окружающего ее дерьма.

– Я понимаю, – Алина встает, и я тоже встаю.

– Мы еще увидимся? – в ее глазах надежда.

Я держусь, чтобы не сорваться. Внутри все вот-вот лопнет от напряжения, но я веду себя как последняя скотина:

– Думаю, не стоит.

И она уходит, не обернувшись ни разу. Через несколько минут я тоже выхожу на улицу. Весеннее солнце ослепляет, бликуя на тротуарах и стеклах. Я вновь достаю отцовские сигареты.

Кто-то скажет, что я эгоист или что любовь может победить все. Или еще лучше: надо было дать нам шанс.

Но дело в том, что я не могу ее больше любить. Люблю, но это неправильно. Мои чувства не исправят ничего, у нас просто нет будущего.

И пусть я буду честным там, где это возможно, там, где все зависит от самого меня. Я буду честным. С собой и с ней.

* * *

Андрей привез Диверс на следующий день. Как знал, что мне нужно отвлечься. В итоге, я не подходил к мотоциклу, пока не закончил всю текущую работу. Я пытался скрыть свою радость от обладания таким мотоциклом, только изредка бросал на него восхищенные взгляды. А ведь я почти сразу знал, что оставлю его себе при любом раскладе.

– Не хочу, чтобы ты на нем катался, – с горечью произнесла мама, когда я рассказал о подарке друга отца.

– Так значит, ты не планируешь садиться в Додж?

Если маму я мог проигнорировать, то вот Роксану – нет. Она попала не в бровь, а в глаз. А раз уж моя политика – честность, то…

– Если честно, не планирую, – я сделал паузу. – Но, если ты вдруг порадуешь нас своими успехами в прямохождении, то я пересмотрю свое решение. Ну и Додж я отремонтирую, как и обещал. Правда, не уверен, что он вообще сможет ехать.

Роксана расстроилась. Она часто спрашивала про Додж, но свободных денег на его ремонт не было, учитывая стоимость двигателя и прочих основных функциональных запчастей. Намного проще было бы купить новую тачку. Такую же. А здесь нужно еще привлекать других специалистов, например, по кузовному ремонту, хотя большая часть переда просто под замену. Ох… Пока мне нечем было ее порадовать.

– Ну да, у тебя много учебы и так, – тихонько произнесла Роксана, а я постарался не акцентировать на этом.

– Не только в этом дело. Пока мотоцикл проще отремонтировать. Да и мне нужно средство передвижения, на моноколесе сложно увезти что-то, кроме себя.

– Фокс, – мама вновь напомнила о себе.

Мы не разговаривали один на один с того дня, когда я расстался с Алиной. Мне многое в ее поведении было непонятно, поэтому идти на компромисс сейчас, в этом вопросе, я точно был не готов.

– Мам, извини, это не обсуждается.

Мама проглотила обиду и отвернулась. Я знал, что она переживает, особенно после аварии. Но я не могу всю жизнь вот так бояться. Пускай тачки и остаются моим вето, но мотоцикл – достойная замена. И ей придется с этим смириться.

– Хотя бы не гоняй сильно, пожалуйста. И купи нормальную защиту.

Тут она была права. Целым и невредимым я буду семье сильно полезнее, стоит вести себя осторожно.

Андрей приехал в середине апреля, привез новую машину на ремонт. Я не спрашивал, откуда они у него, и так все было понятно. Перекупы неплохо процветают. Да и не мне заниматься вопросами морали, главное, чтобы была работа.

– Как Диверс поживает? – он обошел чистенький отмытый мотоцикл, который занимал почетное место в правой части бокса. – Смотрел? Что решил?

– Смотрел, первоочередное сделал. Осталась чистка и синхронизация карбюраторов, замена цепного комплекта и протечка масла.

– База, – пожал плечами Андрей. – Справишься?

– Да, не работал еще с Диверсами, но интернет в помощь.

– Молодец, парень, – он похлопал меня по плечу. – Не пропадешь. Оставляешь его себе?

– Конечно!

Еще бы я отказался от такого подарка судьбы. Она меня не сильно балует.

– А что твое моноколесо? Гоняешь? – теперь Андрей изучал Ветеран Шерман, который мирно отдыхал у розетки.

– Ну… – я покачал головой. – Всяко бывает. Когда хочется адреналина – да, но мама-то не особо приветствует скорость, я ей живой нужен.

– Женщины. Им не понять нас.

Тут мне нечего было ответить. Может, он и прав.

– В основном, прыгаю и трюки всякие изобретаю в скейт-парке. Выручает меня.

– У меня тут племянник интересуется колесом. Хочу подарить ему на день рождения. Но он отбитый на голову, – Андрей закатил глаза. – Разобьется на нем он, а отец голову открутит мне. Но парень так хочет, насмотрелся в столице.

– Понимаю, там есть, на что посмотреть.

– Научишь его, если я куплю?

– Я? – не понял я и переспросил. – Но я самоучка. Я не знаю, как правильно…

– Фокс, – Андрей наклонил голову так, словно готовился раскрыть какой-то секрет. – То, что ты самоучка, – это твое преимущество. Тебе не готовое на блюдечке принесли, а ты сам шишки набивал.

– Так и пускай ваш племянник сам себе шишки и набивает, – парировал я, улыбаясь.

Тот цокнул:

– Ага! Чтоб с меня потом три шкуры сняли? Я тебе доверяю. Научи его, расскажи все, что сам умеешь, как падать правильно, как эксплуатировать. А то он уже собирается участвовать в соревнованиях в июне, чтоб его. Еще не встал, а уже какие-то соревнования. Ну, там ветер в голове, каждая идея в еще не зрелом мозгу – идея фикс.

– А сколько ему?

– Да чуть постарше Роксаны, ему двенадцать.

Я подколол его:

– Ну если вы ему сейчас уже моноколесо покупаете, то на совершеннолетие тачкой не отделаетесь! Самолет подавай, не меньше.

– Ну там посмотрим, – Андрей улыбнулся. – Так что, возьмешься? Заплачу по московскому тарифу. Все дешевле будет, чем собирать его по кусочкам с асфальта потом.

– А что, в Москве обучают?

– Фокс, ты в вакууме живешь? – рассмеялся мужчина и вернул мне мою же фразу: – Интернет в помощь.

– Я с вас денег не возьму, Андрей. Вы мне вон какого красавчика подогнали, – я вновь полюбовался черным мотоциклом.

– Это ерунда, – отмахнулся тот. – Бате твоему обещал. Слово держать надо. Я работу любую оплачиваю. Сам работаю, знаю, что такое деньги зарабатывать физическим трудом.

– Ладно, – вздохнул я, деньги ведь не лишние. – Только пока не покупайте колесо. Пусть на мое потренит, у меня их два.

– Когда успел?

– Так мы же с отцом катались на одном сначала, а потом купили второе…

– Ах да… – Андрей задумчиво почесал седой висок. – Прости, парень.

– Было и прошло.

Так я нашел себе первого ученика на моноколесо. Точнее, он нашел меня сам. После разговора с Андреем я нехило вложился в еще одну экипировку, чтобы его племянник Витя точно остался цел и невредим. А после первого занятия, когда парень спустя час уже гонял по скейт-парку на моем Супе, я вдруг осознал, что Алина-то была права, когда говорила, что не надо списывать этот навык со счетов. Вот, что значит, чутье маркетолога.

Через неделю ко мне пришел не только Витя, но и три его друга, которые тоже загорелись идеей научиться. Пришлось-таки посмотреть московский прайс.

Глава 36. Соревнования (Фокс)

Глава 36. Соревнования (Фокс)

Фокс

Я понял, что уже не подросток, когда мои парни, я звал их так, битый час уговаривали меня поехать с ними на соревнования. За два месяца они неплохо поднаторели, Витя получил свое колесо от Андрея и теперь хвастался приобретением перед друзьями. Как петух, ей-богу. На моем моноколесе не было ни циферблата, ни какого-то табло, только связь с телефоном через приложение. Оно было по нынешним меркам уже «древним», как говорили пацаны. Парни увлеченно обсуждали новые моноколеса, планируя, когда и какое смогут попросить у родителей. Витя, конечно, среди них был уже опытным пользователем моноколеса, который уже раздавал направо и налево.

Меньше всего в моей жизни нужны были эти соревнования. Нет, правда. Обучать здесь, дома, – это одно, но ехать куда-то, тащить моноколесо с собой и еще эту ораву неадекватных парней, у которых мозги набекрень из-за гормонов… Увольте. У меня Роксана, мама, дом и куча работы. Но у Андрея были свои планы. Он щедро заплатил мне за обучение Вити. Потом напросились его друзья, родители которых тоже оплачивали обучение… Ну я не бедствовал. Почасовая оплата репетитора по моноколесу была более, чем щедрой. И вот, Андрей снова приехал ко мне в бокс и начал издалека:

– Как Диверс, Фокс? Что-то не слышал рев мотора, ты никак еще не доделал его?

– Доделал, – улыбнулся я, вытирая руки о полотенце. – Выезжал пару раз, но здесь, по району. Надо вспомнить, как рулить вообще.

– Пару часов покатаешься по городу – и вспомнишь.

Я рассмеялся:

– Или на этом все закончится, если сразу поеду в город!

– Так, может, ты все-таки отдаешь предпочтение передвижению на одном колесе? – поддел меня Андрей.

– Ну… скажем так, пока для меня это более понятный вариант.

И я не соврал. Управление моноколесом было простым и интуитивным. Я чувствовал, что нужно и делать и когда. А вот Диверс пока не поддавался. Конечно, стоило бы больше времени потратить на тренировки, но в сутках лишь двадцать четыре часа.

– Я так и понял, – ухмыльнулся мужчина, качая головой. – Кто бы мог подумать, да? Что сам будешь обучать катанию на этой штуке? В пору свою школу открывать.

– А вы – мой катализатор, похоже! Без вас ничего не было бы.

– Слушай, – Андрей наконец перестал ходить вокруг да около, я знал, зачем он приехал. – Скатайся с парнями на соревнования. Ты для них – авторитет.

– Да куда мне? – я принялся отказываться, накидывая аргументы. – Катать по приколу – одно, соревнования же – совсем другое дело. Плюс, у меня полно работы. Да и семья как тут без меня?

Андрей молча слушал.

– И вообще, на кой черт мне куча пацанов в период полового созревания в другом городе? Я не куратор, не учитель, не хочу за них отвечать.

– Ой, парень. Ты всерьез думаешь, что предки отпустят детей без присмотра или с одним тобой? Я тебя умоляю, Фокс. Переживательные мамашки поедут в числе первых, там будет, кому присмотреть за ними.

– Нафиг тогда я нужен?

– Я же говорю, ты авторитет. Поучаствуешь сам, в свое удовольствие, потусуетесь там в этой атмосфере. Будь для них другом, а не нянькой.

Я покачал головой, имея кучу других причин не ехать.

– Ехать недалеко. В Сиб. Я тоже поеду, уедем на моей машине. Делов на два дня. Расходы беру на себя, а ты возьми на себя покатушки с парнями. Подскажешь чего на соревах, там много не надо, как я понял, в их категории просто заезд на скорость по полосе препятствий. Вы на скейт-парке и не такое делаете, Витюха показывал.

Пу-пу-пу.

– Может, даже возьмете призовой фонд, кто знает.

Знает, на что давить, вот ведь черт. Звучит как сказка, честно говоря. Никаких расходников, покатать в свое удовольствие, развлечь парней, поддержать их, да еще и возможность что-то выиграть.

– Ладно, – кивнул я, пребывая все еще в мыслях. – Когда соревы?

– Через пару недель.

– Понятно, подам заявку. Только, Андрей, я доберусь своим ходом.

Он несколько мгновений смотрел на меня, а потом широко улыбнулся:

– Диверс наконец покатается на славу!

Я рассказал о соревнованиях маме с Рокси в этот же день. Рокси была полна энтузиазма:

– Наконец-то пару дней не буду видеть твою унылую рожу! Свали ненадолго, повеселись.

Я скорчил ей гримасу. Мама же промолчала, но после того, как Рокси уехала к себе в комнату, не смогла сдержаться:

– Мне кажется, это не то, на чем нужно сосредоточиться.

Я закрыл глаза и стал считать до десяти. Да, может, она и права. Но я не отдыхал толком с… сентября? Октября? С какого года вообще? Пара дней простоя бокса не ухудшат нашу ситуацию, а может, даже немного улучшат ее. Я не надеюсь на удачу, но кто знает. Полгода катаний на колесе не прошли даром, я много что умею, а на риск мне почти плевать – падать я научился.

– Может, и так, мам, – выбрал я наиболее нейтральный ответ. – Но я этого хочу.

Не так, чтобы очень, честно признаться. Но сейчас почему-то отчаянно прям захотелось свалить из дома.

– Я заслужил небольшой отпуск после… всего.

Мама сделала глоток чая, нервно кусая губы.

– Ладно… но будь осторожен.

Нет нужды об этом напоминать, но я промолчал и сдержанно кивнул.

* * *

Я и не думал, что соберется столько любителей моноколес! Похоже, эта жизнь действительно проходила мимо меня. К моменту, пока я дотащился на мотоцикле в отель, который располагался в лесной глуши в окрестностях города, мои парни были уже на месте. Мое колесо Андрей тоже привез, оно бережно было укрыто какой-то тканью и стояло припаркованное рядом с Супом, который я взял для парней и с целой кучей таких же. Чего там только не было: навороченные, разукрашенные ядовитыми и неоновыми красками, абсолютно матовые, с обвесом и без. Выбирай – не хочу! Прогресс ушел далеко вперед, и я бы расстроился, если бы не докрутил свое колесо немного. Лезть во внутрянку было опасно, но больно хотелось нашаманить чего-нибудь, применить куда-то свои навыки. Так что не важно, как выглядит мое колесо – а оно изрядно пошарканное и не такое крутое – главное, что внутри. И что еще важнее, кто райдер.

Андрей облегченно выдохнул, увидев меня и передал мне парней. Но парням, кажется, я не сильно был нужен, потому что после обмена рукопожатиями они пулей вылетели из отеля и понеслись к трассе. Я же выкроил себе полчасика на душ и обед. Последний раз я ел вафли в нашем кафе с Алиной тогда, они были безвкусные. Но эти просто пальчики оближешь! Взял две порции и щедро полил сгущенкой.

– А ты не лопнешь? – раздался голос рядом, и я повернулся.

– А ты налей и отойди, – парировал я, улыбнувшись, вспоминая рекламу детства.

За соседним столиком сидела рыжеволосая девушка. Мое сердце екнуло, увидев копну огненных волос, но мгновенно успокоилось. Это было не Алина. У нее тоже были веснушки, но волосы были достаточно короткими, кажется, это называют «каре».

– Вселенская несправедливость. Я не могу позволить себе даже одну порцию, чтобы по-прежнему влезать в комбинезон, – разочарованно произнесла девушка, бросив взгляд на свою одежду.

– Кажется, это того стоит, – я внимательно осмотрел ее с головы до ног, и не мог не задержаться на изгибах шикарной фигуры, о наличии которой та, конечно, же знала.

Девушка цокнула и закатила глаза, но уголки губ дрогнули в сдерживаемой улыбке.

– Ни стыда, ни совести. Я, что, экспонат? – девушка наигранно надула губы.

До чего похожа на Алину. Тоже любит такие словесные перепалки. Ну… почему бы не сыграть в эту игру?

– Кажется, на последней выставке в Лувре не хватало одной скульптуры по имени…

– Жанна.

– Если ты хочешь вафли, Жанна, то можешь пересесть ко мне и хотя бы насладиться их ароматом. Если большего сделать нельзя, – пригласил я ее к себе за стол. – Я – Фокс.

– Новичок? Не встречала тебя раньше тут.

– Типа того. Соревнования первые. А ты?

Жанна сделала глоток кофе и аккуратно вытерла пенку с губ салфеткой.

– Я – второй год катаю.

– Значит, есть вероятность, что ты уделаешь меня на трассе, да?

– А ты этого хочешь? – ее глаза хищно блеснули.

– Я не люблю проигрывать. И не уверен, что уступлю победу. Даже тебе.

– И я. Но, знаешь, поражение тоже иногда бывает очень даже приятным.

Она однозначно флиртует со мной. Да и я позволял себе больше, чем когда-либо.

Мы смотрели друг на друга, и я чувствовал, что между нами кто-то чиркнул спичкой. С такой скоростью возрастало притяжение. Но, в конце концов, я свободен, я привлекателен и… хочу отвлечься.

Заезд получился невероятным! Волновой старт с места позволил разделить участников на три группы. Я был в последней, как участник без очков за сезон. Но в итоге это было не важно, ведь все решали два факта: то, что ты доехал до финиша и не слился где-то на трассе, забурившись в канаву, и время. Девушки и парни стартовали вместе, и это меня удивило. До начала старта я немного переживал, наблюдая за остальными участниками, уверенности которым было явно не занимать. Кто-то приезжает сюда не в первый раз и явно более опытен, чем я. Но, как только прозвучал сигнал о старте заезда нашей последней группы, все мысли из моей головы испарились.

Это было освобождение. От всего: вины, воспоминаний, обязательств, сомнений, любви, самого себя и даже чертовой боли. Только адреналин и примитивное желание побеждать. Мне кажется, я даже не видел соперников, я смотрел только вперед, а колесо было моим продолжением и будто скользило вовсе не по земле, а по воздуху. Это было непередаваемо. Как только заезд закончился, весь окружающий мир снова обрушил на меня все свое давление.

Мои парни отчаянно что-то кричали мне, махали руками из-за ограждений на опушке, и я помахал и в ответ.

– Эй, Фокс! Как ты крут, чувак! – Витя восхищенно качал головой.

– Ты нам такое не показывал! – возмущался Жека.

– Я теперь хочу такое же колесо, как у тебя! – размечтался Алекс.

Я только улыбнулся, но подходить к ним не стал. Хотелось побыть одному, сохранить в памяти это ощущение, которое я испытал на трассе. И уже отчаянно хотелось его вернуть.

– Фокс, – Андрей присел рядом. – Это было круто.

– Да…

– Но, кажется, ты задумался, потому что тебя ищут организаторы.

Я непонимающе уставился на него.

– Ты занял третье место, парень, – и хлопнул меня по спине. – Поздравляю! Говорил же тебе.

Я сглотнул и, как только пришло осознание его слов, сорвался с места.

На награждении я единственный был в шлеме. Не потому, что понтовался, скорее наоборот, таким сбитым с толку я себя не чувствовал очень давно. Оказывается, у меня действительно есть потенциал, а что еще важнее – я нашел средство избавиться от надоедливых мыслей в моей голове. И, когда остальные победители радостно принимали поздравления и улыбались во все тридцать два зуба, мне хотелось плакать. От счастья, потому что я нашел то, что так было мне нужно. Свободу.

В этом мире моноколес я могу стать кем угодно. Для всех этих людей у меня нет прошлого, им не важно, почему меня так зовут и через что я прошел. А это настоящая удача – хотя бы на время сбежать из своей жизни.

Вечером все райдеры расположились у костра. Мои парни подпевали какие-то песни Коржа, которые кто-то бренчал на гитаре, но я видел, что их глаза уже слипались. Их заезд был после нашего, в другой локации. Витя показал все, на что был способен, и занял второе место в своей возрастной категории. На пьедестале он даже салютировал мне и укусил медаль для памятного фото. Алекс и Жека не заняли ничего, но это не помешало им получить удовольствие от самого процесса. И теперь все трое валились с ног, невнятно бормоча строчки песен.

– Кажется, у деток скоро сончас, – Жанна подсела ко мне и вытянула свои незаконно длинные ноги.

– Они будут спать как убитые, – рассмеялся я.

– Но, надеюсь, ты не будешь?

Я замер.

– Занявший третье место тоже считается победителем? – хрипло выдохнул я и взглянул на нее.

– Будем считать это инвестицией в твое будущее, – пропела Жанна. – В следующем году ты сделаешь их всех, исходя из результатов.

– Я должен тебе кое-что сказать.

– О нет, – закачала она головой, а глаза округлились. – Только не говори, что такой красавчик и райдер как ты…

– Нет! – слишком громко возразил я и осекся, озираясь по сторонам. – Нет. Но, если вдруг ты рассчитываешь на что-то большее, чем отношения на одну ночь, то я пас.

Жанна напряглась. Я видел, как заморгали ее длинные густые ресницы, как она задержала дыхание.

– Я не заинтересован в отношениях, – четко произнес я. – Не хочу недомолвок.

Я не знал, что за этим последует, но был готов к тому, что она откажется, встанет и просто уйдет. Но она не шевелилась.

– Значит, – она сделала паузу, – просто развлекаемся, Фокс. Теперь можно приступить к инвестициям?

Удивительно, как можно стать такими близкими физически, совсем не касаясь друг друга душой. Это было так страшно и в то же время так привлекательно. Здесь никогда ничего не сможет пойти не так.