Текст книги "Собери меня из осколков (СИ)"

Автор книги: Ханна Сэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

– Да поговорите вы уже наконец! – взбунтовалась она. – Это невыносимо.

– Влада, – потянула Алиса сестру за рукав. – Я замерзла. Будем еще кататься? Хочу чай.

– Да, давай последний раз и идем переодеваться, – Влада резко отвернулась от Глеба. – Ли, спуститесь еще?

– Конечно, – и я протянул руку Алисе, вынужденный оставить этих троих.

Но Ася тоже пошла с нами:

– Пусть разберутся, у них как-то все непросто.

Я хотел было спросить подробнее, но при Алисе не стал, только обернулся и увидел, что Влада и Глеб все еще разговаривают. Мне не хотелось оставлять ее там, с этим придурком, но еще невыносимее было понимать, что какое-то прошлое у них все же есть…

– Ли, а ты случайно не Эльф? – спросила Алиса, выдернув меня из размышлений.

– Почему ты так решила? – насторожился я, испугавшись, что меня так быстро раскусили, а главное: как?

– Ты очень добрый, заботишься о Ви, ты совсем не похож на Глеба, ну и… – она замялась. – После встречи с тобой Ви счастливая, и у нее я нахожу вкусняшки под подушкой.

Я засмеялся.

– Значит, ты теперь и вправду будешь называть ее «Ви»?

– ДА! – улыбнулась Алиса. – А потом добавила: я в команде Ли! Вы отлично смотритесь.

Я оставил ее вопрос без ответа, но и Алиса проигнорировала всякие приличия, выдав то, что было у нее на уме. А в детской непосредственности что-то все-таки есть, да?

* * *

На обратном пути мы сидели в маршрутке и слушали восхищения и восторг Алисы. Когда она выдохлась и засопела на плече у Влады, а решился спросить:

– Что у вас с Глебом?

Влада, казалось, перестала дышать.

– Я должен знать, потому что, – а почему, Ли? – я ударил его, заступаясь за тебя, не зная всей ситуации…

Так себе причина, чувак.

– Ты ударил его за дело, Ли, – Влада поспешила развеять мои сомнения.

И она рассказала мне ту самую историю двухлетней давности. Я слушал и ловил ощущения в теле: как сжималась челюсть, как разгорался огонь мщения, как напрягались руки, сжатые в кулаки, словно в боевой готовности желающие пройтись по лицу Глеба еще разок.

– У тебя остались к нему какие-то чувства? – я спросил и замер в ожидании.

Влада посмотрела мне в глаза и, как обычно, коротко, но честно ответила:

– Нет, Ли.

Несколько секунд мы молчали, я старался унять бьющееся с бешеной скоростью сердце, но потом я услышал:

– А что у тебя с Асей?

Мы ходили вокруг да около, но никто из нас не мог сказать: заданные нами вопросы – это просто любопытство или важная информация, которая может повлиять на нашу дружбу?

– Я ей нравлюсь, да? – моя дурацкая привычка отвечать вопросом на вопрос.

– Да. И не только ей, Ли.

Я нахмурился, силясь распознать в ее словах какую-то симпатию ко мне. Хотелось уже напрямую спросить, я почти раскрыл рот, но…

– Так что у вас?..

– Ничего. Я не испытываю к ней ничего.

Влада кивнула:

– Хорошо.

И кто бы знал, что это ее «хорошо» значило. Иногда я читал ее как открытую книгу, а иногда мне казалось, что я пробираюсь сквозь сгущающиеся джунгли в попытках разобрать хоть что-то.

– Глеб пригласил меня на новогоднюю вечеринку.

– В этом году? В смысле… сегодня пригласил? – растерялся я, совсем ничего не понимая.

– Да.

– А ты?

– Отказала. Я не наступаю на одни и те же грабли дважды. Тем более, я вообще в нем не заинтересована как в танцевальном партнере.

– А я… – слишком быстро стал отвечать я и начал заикаться от волнения. – Я…я.. могу быть тебе интересен? Ну… как танцевальный партнер.

Влада поджала губы, а меж бровей появилась морщинка. Я испугался, что она откажет.

– Ты приглашаешь меня?

– Это что, слишком?

Мы смотрели друг на друга, от былой легкости не осталось и следа. Каждое слово давалось с трудом, словно что-то новое зарождалось здесь и сейчас.

– Нет, конечно, – наконец выдохнула она. – Я пойду с тобой и потанцую. С кем, как ни с тобой? Если у меня получится… Но ты ведь мог пригласить любую девушку, многие влюблены в тебя, ты же понимаешь?

– Я хочу пригласить тебя, Ви.

– А я хочу пойти с тобой, Ли.

– Ну наконец-то! – зевнула Алиса и потянулась. – Думала, это никогда не случится.

А мы смущенно заулыбались.

[1] Беличий хвост (или лисий) – сноубордисты часто прикрепляют такие, это считается модным.

Глава 20. Быстро и безболезненно (Фокс)

Глава 20. Быстро и безболезненно (Фокс)

Фокс

Не хочется даже вспоминать тот отвратительный вечер с вафлями у нас дома. Это была очень плохая идея. Все было плохой идеей: не предупредить Алину об отце, пригласить ее в наш дом, когда напряжение еще не спало, познакомить ее с Рокси, которая сразу прониклась к ней. И самое главное, все эти ошибки совершил я. Алина тут совершенно не при чем.

Но она явно считала иначе. Через пару дней молчания она прислала мне план по продвижению автосервиса отца. Я засел за документом на добрых пару часов, прикидывая в голове, что и как можно реализовать. Не думал, что есть столько возможностей найти новых клиентов, я, к сожалению, вообще не думал, как искать новых клиентов. Единственное, что мне было знакомо – сарафанное радио, которое работало, кстати, очень неплохо. Денег нам хватало на жизнь, и оставалась небольшая сумма, которую я вкладывал в Додж. Сменил обивку, заказал несколько запчастей, которые точно под замену, чтобы проверить работоспособность машины. Дело шло медленно, но мне некуда спешить. Как я и говорил Роксане, скорее всего я не сяду в машину никогда.

Денег нам хватало. Но всегда есть, куда стремиться, да? Особенно, когда твоя сестра парализована ниже пояса, а прогресс от лечения как-то не особо заметен. Бесконечные физио, психологи, лекарства, обустройство дома. Кто знает, что еще может понадобится? А что еще может случится?..

Конечно, я согласился на предложение Алины.

– Дай мне хотя бы попробовать искупить свою вину, Фокс. Это было ужасно. Мне так стыдно, – распылялась она в который раз.

– Я понимаю тебя, но ты не виновата, Алина.

– И все равно чувствую себя отвратительно. Надо было подумать мозгами.

– Давай лучше подумаем, какой следующий шаг в автосервисе мне предпринять.

Девушка виновато поджала губы, размышляя о чем-то, а потом уверенно кивнула.

– Устроим тебе sold out.

Я только усмехнулся.

– Но оставим окошечко для наших встреч, хорошо? – Алина оторвалась от ноутбука и взглянула на меня в ожидании.

– Разумеется.

Пока я работал, Алина все остальное взяла на себя. И не просила никаких денег, отнекиваясь:

– Когда будет результат, тогда и поговорим…

Что означало, что даже тогда она их не возьмет. Но я тоже отложил этот вопрос до того самого «результата», потому что свободных денег и не было.

Она больше не приходила к нам домой, а я не приглашал. Мы стали чаще бывать в том кафе с бельгийскими вафлями и какао, просто гулять по зимнему городу, который с каждым днем украшался все сильнее и сильнее. С Алиной я жил какую-то другую жизнь: счастливую, полную событий и эмоций, с какими-то дальнейшими планами. А когда возвращался домой и видел отстраненное лицо мамы и Рокси, разрывающуюся между нами, то понимал: та, с Алиной, – просто иллюзия, а эта – настоящая моя жизнь, полная горя и желания выкарабкаться и помочь Роксане. И этих двум мирам как будто не суждено было соприкоснуться… Я не знаю, к чему приведут мои отношения с Алиной, с ней хотелось просто быть и не думать обо всех трудностях. Она была маяком, за которым я плыл к спасению. По крайней мере, я это так ощущал. Мы много дурачились, смеялись, но я все равно был тем, кто я есть со своими проблемами и заботами, которые нужно решать. И однажды я осмелился поднять больную тему, которую мы оба замалчивали:

– Мы никогда не говорили о том, почему каждый из нас ходит к Татьяне.

Алина посерьезнела и спрятала взгляд в кружке с какао.

– Я не хочу об этом говорить.

– Кто знает, что еще может случится, если мы не обсудим? У нас уже случился промах с отцом… – настаивал я. – Мне казалось, ты отпустила все.

Она вздохнула и долго пыталась подобрать нужные слова. Я положил свою руку на ее, чтобы поддержать.

– Ты так думаешь, потому что я веселая? Потому что кажется, что у меня нет серьезных трудностей и переживаний?

– Я не…

Но именно так я и думал. И теперь не знал, что сказать дальше.

– Я хочу видеть тебя настоящую. И только. А ты хочешь увидеть меня таким, какой я действительно есть? Со всеми моими страхами и сомнениями.

Алина снова замолчала. Мне было горько осознавать, что мы, ставшие такими близкими в настоящем, отдаляемся из-за прошлого.

– Я не рассуждаю такими категориями, Фокс, – наконец произнесла она. – Понимаешь, я верю в то, что я – это всегда я. В любой момент я – это итог случившихся со мной событий и то, как я с ними справилась. Так зачем ворошить прошлое и копаться в том, что сделало меня такой? В чем необходимость знать о человеке все?

– Показать свою слабость – высшая степень доверия.

– Ты и так знаешь мои слабости – вафли, какао и… ты, – она робко улыбнулась в попытке сменить тему.

Может, когда-то она сможет открыться мне. В любом случае, это ее решение. Я тоже чуть улыбнулся.

– Татьяна сказала мне, что мой мозг все еще пытается обработать то, что случилось, – продолжил я.

Но, может, она поможет мне справиться с кошмарами?

Алина смотрела на меня в ожидании продолжения, я сжал ее руку.

– Кажется, мне нужна твоя помощь, раз ты через это уже прошла. У тебя были кошмары? Что мне сделать, чтобы они закончились?

Если раньше я думал, что Алина не спрашивает про Рокси или мои визиты к Татьяне из вежливости, то теперь я четко понимал, что она просто не хочет. Не считает нужным. Ей это не важно и не интересно.

Она долго думала прежде, чем ответить. Я даже решил, что она не скажет, посчитает и это слишком личным.

– Это не были кошмары, но… – заколебалась Алина, вспоминая. – Это было похоже на обрывки воспоминаний, как в калейдоскопе, которые появлялись перед глазами внезапно. Всегда разные.

– Что тебе помогло?

– Я просто села и вспомнила тот день. От начала и до конца, включая все детали.

– Но я и так все помню.

Алина усмехнулась и покачала головой. Впервые я видел в ней ту раненую часть, которую она так отчаянно скрывала за улыбками и звонким смехом. Казалось, даже ее яркие рыжие волосы словно кричали: «Я счастлива, посмотрите на меня! Видите?» И только эти горькие нотки и грустный взгляд в никуда наталкивали на мысли, что не все так просто.

– Скорее всего, ты ошибаешься, Фокс.

Я отстранился и нахмурился.

– Как это?

– Ну, Татьяна объяснит тебе лучше меня.

– Она даже не предложила мне твой метод.

– Так и мне не предлагала. Это даже не метод. Я просто сделала это сама. И оно сработало, – голос ее был холодным, пропитанным тяжелыми воспоминаниями, о которых мне не суждено узнать.

Я крутил в голове ее слова. Безумие. Самому погружаться в каждую секунду того дня, зная, что кошмары меня и так этим обеспечат… Хотя, станет ли сильно хуже от одного вдумчивого погружения в тот день? Одним кошмаром больше, одним меньше – какая разница.

– Знаешь, у меня сработало, но у тебя может и не сработать, кто знает, – уже мягко добавила Алина и отхлебнула пенку какао с маршмеллоу, наклонившись к кружке.

Я коротко кивнул. Чем черт не шутит?

– Я попробую. Спасибо.

– Если хочешь, я побуду с тобой, когда ты будешь вспоминать.

Смешок сорвался с моих губ – я слабо себе это представлял. Не хочу, чтобы она видела мои эмоции, и дурацкие слезы, которые прорываются, когда мой сон обрывается.

– Показать свою слабость – высшая степень доверия, да? – процитировала она меня.

– Туше…

Мне нечего было ответить. Это то, чем я не был готов делиться. Пока. У каждого из нас были свои секреты.

– Поговорим о чем-то более радостном? Как успехи с продвижением сервиса? – перевел я тему, а Алина оживленно меня поддержала.

– Для твоего сервиса создана страничка в соцсетях, я уже получила отзывы о твоей работе от последних клиентов, выложу и их. Но надо бы добавить хотя бы парочку фотографий: тебя и сервиса.

– О нет, – я поморщился.

– О да, Фокс! – ее глаза заблестели в предвкушении мероприятия. – Без этого никак. Сделаем все быстро и безболезненно.

– Никогда не верил таким формулировкам.

– Ну… – она засмеялась. – Это надо сделать.

– Как скажешь, босс, – хмыкнул я, представляя уже эту картину в голове.

Через пару дней Алина притащила профессионального фотографа, показала ему какие-то фотографии, которые назвала «референсами», и два часа меня пытали на камеру. Хорошо, что никто из клиентов не заехать в этот момент, вот смеху-то было бы. Она меня даже не предупредила, я бы прибрался немного. Но, как сказала девушка, смысл был в честности перед аудиторией. Я не знал, что там получается на камере в процессе, потому что Алина строго-настрого запретила фотографу показывать мне промежуточный результат.

– Но почему? – негодовал я. – Я имею право увидеть. Может, мне надо встать по-другому.

– Заказчик – она, а вы – модель. Вы отлично получаетесь!

– Тоже мне – модель, – я закатил глаза.

Алина вышла из соседней комнаты и прищурилась:

– Потому что я знаю, что ты забракуешь все.

Слишком хорошо уже меня знает.

– И имею право.

– Нет.

– Да.

– Тогда занимайся сам своими соцсетями.

– Нет.

– Тогда иди в задницу, Фокс, – она воинственно сложила руки на груди в жесте «тебе не угодишь».

Бойкая. Но мне другая и не нужна.

– А ты пойдешь со мной? – парировал я, улыбаясь. – В задницу.

Алина прыснула, бросая взгляд на фотографа, который сделал вид, что занят чем-то своим.

– С тобой – хоть на край света.

Ее откровенность и честность, которую она выдавала так стремительно, как будто ей не требовалось и нескольких секунд на раздумье, меня обескураживала. Я полюбил эту ее черту. Хитро улыбнувшись, я сделал несколько шагов к ней. Хорошо, что она не нарядила меня в костюм, а довольствовалась черной футболкой и потертыми джинсами. В них я чувствовал себя неплохо, а Алина не сводила с меня глаз, что невероятно льстило. Поэтому я подхватил ее за бедра и усадил на стол.

– Кажется, перед краем света у нас есть еще несколько небольших дел.

– Ну так давай приступать, – хихикнула она.

– Ну не здесь же, – прошептал я и покосился на фотографа.

Алина обняла меня за шею, а ногами прижала к себе сильнее. Я чувствовал, как внутри разгорается пожар. Пожар желания. А после того, как она подарила чувственный поцелуй, в глазах и вовсе помутнело.

– Не здесь, так не здесь. Когда фотограф пришлет мне твои фото, развлекусь сама дома.

И она оттолкнула меня и вышла из бокса на улицу. А потом уехала.

Эта девушка сумасшедшая. Она ворвалась в мою жизнь как ураган и продолжает наводить здесь свои порядки. Как мне теперь повернутся к фотографу? Уж лучше бы я надел длинный пиджак, вот ведь черт.

Фото я увидел только на сайте, к которому, кстати, Алина не дала мне доступ, чтобы я не удалил все фотографии и текст. Бесит, но она права. Надо дать этой малышке сделать свою работу.

Я очень удивился, когда увидел название автосервиса. Мы никогда не обсуждали название с Алиной, и я даже не думал о том, чтобы как-то назваться. Семейный автосервис «Фокс» и рядом лис в черной рабочей форме с гаечным ключом. Я перечитал несколько раз. А неплохо! Даже забавно!

Я тут же написал Алине сообщение:

«Может мне стоило тоже покраситься в рыжий?»

Алина:

«Он тебе не идет. И вообще, это мой цвет!»

Я:

«Бедный лис, он об этом не знал! А какой цвет идет мне?»

Алина:

«Черный! Ты только посмотри на эти фотки. Ты секси бой, Фокс!»

Я должен был быть мачо. Но вместо этого я чувствовал, как щеки залились краской, я неловко посмеялся, и этот смех непривычно разрезал тишину в боксе.

Я:

«Значит, тебя ждет увлекательный вечер с моими фото!»

Алина:

«Если что, я не буду заниматься с тобой секстингом, Фокс. Так что удовольствие сегодня получу я одна.»

Я:

«Ничто не мешает мне взять твое фото и…»

Алина:

«Я не имею ничего против!»

Вот ведь! Я же говорю, сумасшедшая. Никаких «фу», «не вздумай». Заверните ее и положите мне с собой.

У нее вообще есть недостатки?

Глава 21. Вся правда (Фокс)

Глава 21. Вся правда (Фокс)

Фокс

Канун нового года. Я раскидал все заказы, а новые клиенты, которых привела проделанная Алиной работа, приедут только не раньше третьего января. Я был бы рад проработать все праздники, как и планировал, но Алина устроила мне отпуск, полагая, что мне надо отдохнуть. Вообще я был бы не против провести несколько дней с ней, если все получится, но сидеть без дела пять дней – уже это катастрофа.

Алина была сильно занята учебой и сдачей зачетов, как я понял, она даже защищала проект по какой-то из дисциплин по моему сервису. Интересно было мне услышать, как оценят плоды ее трудов, потому что на деле результаты были.

30 декабря я прибирался в боксе. Мама уехала за продуктами, прихватив Роксану с собой. Моя помощь не потребовалась, потому что «мы, девочки, хотим прошвырнуться по магазинам!» в купе с загадочными улыбками натолкнули меня на мысль, что они едут покупать подарок мне. Я пожал плечами и закрылся в гараже.

Лег в отцовской комнате отдыха (пора перестать называть ее так) и лежал, залипая в телефоне на профиль Алины. Она активно его вела, периодически выкладывая сторис, но последние дни была тишина. Она занята. Тогда я закрыл глаза и попробовал отпустить мысли. Но одна все же настойчиво изводила меня: «Попробуй, попробуй, попробуй». Перед глазами пронесся трейлер к драматическому фильму.

…

– Мы туда и обратно, мам.

Розовая сумка и прозрачный блеск для губ с клубникой. Лимонный свитер.

– Слабо сесть на заднее, Макс?

– Надеюсь, нам по пути никогда не встретится лось.

– Нет!

– Пап, очнись, Рокси нужна помощь!

…

Я открыл глаза. Выдохнул. Черт, надо медленнее. Еще раз.

…

11 октября. Солнце разбудило меня рано. Я радовался первому солнечному дню за долгие недели дождей. Холодало, и на улице уже появилась корка льда, которая не поддавалась теплу солнца. Я встал, сделал какое-то подобие зарядки, принял душ.

Воскресное утро. Мы с отцом обсуждаем последнего клиента, который высказал какую-то претензию за вмятину на своей тачке, которой сто лет в обед. Конечно, никто ее не мял, но пришлось сделать ему скидку, потому что он пообещал, что об автосервисе узнает весь город. И не в очень хорошем ключе.

– Да ну его, – махнул рукой отец. – Такие клиенты частенько попадаются. Не могут сказать, что их не устраивает изначальная цена, а потом устраивают эти торги.

– Ну он хоть заплатил? – спрашивает мама, готовя вафли, чтобы порадовать отца и меня.

– Да, – отвечаю я с деловым видом, показывая, что осведомлен обо всем. – Мы сказали ему, что, если не заплатит, вернем все, как было. Ну он и сдался.

– А вроде приличный мужчина был, – подытожил отец. – Никогда не знаешь, что тебя ждет.

– Я хочу поехать с вами за запчастями, – вклинивается Роксана. – И давайте на обратном пути заедем в «Детский мир», я хочу того розового слоника.

Папа смеется. Громкий, басистый смех заливает кухню.

– А тебе надо все, как у Даши, да? – ехидно спрашивает мама.

– Нет! – сестра обиженно надувает губы. – Это я сама хочу!

Мама смотрит на отца за спиной Роксаны, пока та увлеченно листает какой-то девчачий журнал. Папа пожимает плечами мол «цена вопрос небольшая, пусть уж».

– Заедем, солнышко.

– А можно тогда и мне тоже… – задиристо копирую сестру я.

– Тоже розового слона?

В глазах отца усмешка.

– Ну почти. Парни продают шлем по дешевке, думал, можем взять, раз второе колесо приедет скоро.

– У вас планы на целый день уже! – мама вскидывает руки к небу.

– Вот и отдохнешь дома без нас! – парирует отец, пока мама расставляет тарелки с вафлями на стол, и чмокает ее в щеку.

Мама хмурится.

– Я тебя и так целыми днями не вижу.

После завтрака Роксана облизывает пальцы, но мама только довольно улыбается: комплимент засчитан. Спустя полчаса сборов сестры мы выходим на улицу. Десять утра. Мама тоже тепло оделась, готовится собирать ягоды рябины для своего джема. Я знаю, потому что видел заготовленные банки, но Роксане не сказал, пусть будет для нее сюрпризом!

– Давайте вы не поедете, Валер, – настаивает мама, глядя на дорогу. – Подморозило ведь.

– Я переобулся на прошлой неделе, – отец чмокает ее в и обнимает, долго. – Мы туда и обратно. Тут делов на полчаса. Только заберу детали из магазина и детишек покатаю, раз хотят.

– Роксана, – зовет мама сестру. – Может, поможешь мне с обедом все-таки?

– Так мы же еще за слоном и шлемом, мама! – напоминает Рокси. – С папой хочу!

Мама гладит ее заплетенные косички с бантиками на концах.

– Ладно уж.

– Мы туда и обратно, мам, – Роксана копирует отца.

Роксана открывает дверь.

– Эй, ты же хотела сесть вперед, – напоминаю я. – Всю неделю на уши мне капала.

– Ты не разрешил, Макс, – сестра смотрит в пол.

– А теперь разрешаю! – улыбаюсь я, а у сестры аж глаза заблестели.

– Ты серьезно?! Ура! – она хлопает задней дверью и прыгает на переднее сиденье.

Отец хмурится и тихо произносит:

– Надо было со мной обсудить, Макс.

– Мы туда и обратно, что случится, пап?

Роксана щурится от солнца и опускает козырек. Важно застегивает ремень безопасности и смотрится в зеркало. Достает из своей мизерной розовой сумочки прозрачный блеск для губ с нарисованной клубникой и демонстративно мажет им губы. Любуется результатом. Такая маленькая, а сколько напускной важности! Здорово, что я позволил ей сесть на переднее, пусть хоть порадуется.

Я, не глядя на родителей, сажусь на заднее, по привычке пристегиваюсь. Ловлю счастливый взгляд сестры через зеркало. Я отворачиваюсь, потому что не хочу, чтобы она видела, что я улыбаюсь. Это ее первая поездка на переднем сидении. Она этого так долго ждала, но я… ждал еще дольше. Как бы я не играл роль серьезного старшего брата, но я рад за нее. Потому что помню свою такую поездку.

Мама машет нам на прощание и грустно улыбается, будто вовсе не рада передохнуть от нас.

…

Я. Посадил. Ее.

Я посадил Роксану на переднее сидение. Это был я!

Я задыхаюсь, и на мгновение кажется, что я умру прямо здесь. В легких кончился весь воздух, а из груди выходят жалкие хрипы. Хватаюсь за шею в попытке избавиться от удушения, но тщетно. Резко сажусь, хватая ртом крупицы воздуха, шею больно жжет от давления пальцев. Не знаю, сколько это длится. Я ничего не вижу из-за заволакивающих глаза слез.

Я сам посадил ее туда.

Это моя вина.

Роксана помнит? Почему она молчала? Как я могу смотреть ей в глаза?

Моментально в голове сложился пазл, почему мама не разрешает говорить с Роксаной об аварии и почему наши с мамой отношения изменились. Мои руки и губы трясутся, сбрасывая нарастающее внутри напряжение.

«Хуже не станет,» – думал я. Но теперь я на самом дне.

Я должен смотреть правде в глаза. Моя сестра – инвалид, в то время как я просто отделался жалким шрамом на щеке. Хотелось расцарапать себе лицо полностью, чтобы хоть как-то сравнять счет. Хотелось снова оказаться в той машине, посмотреть в глаза отцу и сказать, что я передумал. Хотелось вообще никуда не ехать тогда.

Боль расходилась внутри, заполняя каждую клеточку тела. Хотелось просто перестать существовать, забыть все это. Проснуться как от кошмара. Но только это не было кошмаром, это было самое реальное воспоминание из всех.

И теперь с этим мне жить всю жизнь.

* * *

На улице еще было светло, хотя внутри меня снова царила тьма. Казалось, что предательское солнце тоже долго погаснуть. Я бесцельно бродил по гаражу, время текло между пальцев, и я не знал, который час. Вскоре стемнело, а я так и был в свой маленькой тюрьме, в которую заточил себя сам. Внутри слишком много эмоций, которым нужен выход. Хотелось рвать и метать, раздолбать весь гараж к чертовой матери, уничтожить эту проклятую машину, но только не она была виновата во всем. Во всем был виноват я.

На глаза попалось то самое моноколесо, которое давно уже зарядилось и стало уже частью экспозиции. Чтобы занять себя чем-то, я сел и принялся шиповать это колесо. В голову так и лезли воспоминания о нас с отцом, когда мы только-только учились кататься. Я прогнал их и просто совершал механические движения. Мои эмоции скоро найдут выход.

Когда я вышел на улицу с колесом, холодный воздух пронзил легкие и тонкую куртку насквозь. Но мне было плевать. Я встал на колесо, пытаясь вспомнить давно забытые ощущения и проехал пару метров, после чего меня закрутило на ледяной корке, и я упал. Боль пронзила правое бедро и колено. Но мне понравилось! Это лучше, чем та боль, что сидит внутри и уничтожает меня. Я встал снова и потом снова упал. Опять. Так и нужно. Пусть будет так же больно, как тогда ей. Тело жаждало продолжения, а еще оно жаждало адреналина и скорости, которой так давно не хватало. Оно жаждало опасности. Я гнал на колесе по местным улицам, которые пустовали. В окнах соседей горел свет и царил уют, все готовились к предстоящему празднику. Только мне не было места в этих счастливых эмоциях. Я хотел проучить себя, наказать.

Позади остался бокс и дом, миновали тихие улицы отдаленного района, где я вырос, меня встретил оживленный город во всем своем праздничном великолепии. Меня тошнило. Я лавировал между снующими туда-сюда и улыбающимися прохожими, несущими подарки. Вокруг ярко горели разноцветные гирлянды, а вывески и слоганы обещали счастливое будущее. Горло уже сковало от морозного ветра, я не чувствовал пальцев рук, а штаны продувались насквозь. В очередной раз я расстелился на парковой дорожке вблизи набережной. Телефон завибрировал. Алина.

– Фокс, привет! Я сдала чертов зачет по маркетингу! Я гений! – радостно восклицала она в трубку, и я сделал глубокий вдох, чтобы набраться сил и притвориться.

– Я очень за тебя рад, Алина, – голос не мой союзник, он предательски скрипел.

Алина чувствовала меня. Не знаю, как ей это удавалось, но она тут же спросила:

– Что-то случилось, Фокс, да?

Я молчал. Я не хотел играть больше в недомолвки, но я не мог рассказать это сейчас. Поэтому просто… молчал как идиот.

– Ты что-то вспомнил, да? Не молчи, пожалуйста. Фокс?

– Да. Вспомнил.

– Я приеду. Скажи, куда.

– Думаю, мне надо побыть одному.

– Именно это тебе сейчас нужно меньше всего.

– Откуда ты знаешь, что мне нужно? – яд прорывался наружу, а я одернул себя сразу, как произнес это.

Я все еще сидел на земле, колесо мигало своими красными огнями в паре метров от меня, наполовину зарывшись в сугроб.

– Не говори со мной так, будто я ничего не понимаю, Фокс, – резко произнесла она. – И не отталкивай меня.

– Ладно. Встретимся у нового скейт-парка в центре, я буду там тебя ждать.

Алина бросила трубку, а я возненавидел себя за слабость.

Я наворачивал круги по площадке и рампе, словно движимый какой-то внутренний силой, заезжая на все чертовы выпуклости, не знаю, уж как они называются у скейтеров. Колесо выключалось при большом наклоне, и я падал. Я опробовал все, что было на этой площадке, но ноги отчаянно удерживали меня в сложные моменты, балансируя. Как бы я хотел просто разбиться в лепешку. В один из моментов, я сильно ударился спиной и головой, и какое-то время просто лежал, глядя в звездное небо, по которому бежали серые ночные облака. Я устал.

– Ты убиться хочешь? – раздался голос сбоку.

– Риторический вопрос, – буркнул я, оставаясь там, где был.

– Фокс! – Алина нависла надо мной. – Не смей так поступать.

Я закатил глаза.

– Как?

– Так, будто тебе все равно на свою жизнь.

– Но она моя. И я делаю с ней все, что захочу.

– Нет, Фокс, – покачала девушка головой и присела на корточки рядом, длинный бордовый шарф стелился по земле, гонимый ветром. – Твоя жизнь тебе не принадлежит.

Я вопросительно смотрел на нее.

– Пока есть люди, которые тебя любят. Ты можешь так поступить с собой, этого тебе никто не запретит. Но… – ее голос дрогнул, – подумай о маме, Роксане и… подумай обо мне. Мы не переживем, если с тобой что-то случится.

Наконец я отклеился от земли и встал, шагая к колесу.

– Ты понимаешь, это я виноват. Я вспомнил, что это был я! Я посадил ее туда.

– Фокс, это неважно.

– Важно, черт возьми. И мама это помнит, и Роксана, возможно, тоже, и они… они просто делают вид, что все нормально. Я – причина всего этого дерьма.

– Ты никогда не знаешь, «что было бы, если бы». Я знаю, ты хочешь себя наказать, но это простой и легкий путь, который не исправит случившегося.

Простой и легкий путь?

– Я не могу бездействовать! Не знаю, как мне теперь жить с этим, Алина. Я должен что-то сделать, черт подери! – я со всей злости пнул это моноколесо, которое даже убить меня не смогло.

Она несколько минут молчала, словно напуганная такими сильными моими эмоциями, который я впервые ей показал. Но вот он я – настоящий. Алина подошла к лавке и села.

– Я думаю, что тебе нужно обсудить это с Татьяной.

Она была права, я знал это, но Татьяна даст совет, которому ее научили на курсах по психологии. Она никогда через это не проходила сама. Грош цена ее советам.

– Если бы я знала, что это моноколесо так опасно, я бы ни за что не просила тебя показать, как на нем кататься.

Я усмехнулся. Я бы все равно встал на него, дело вовсе не в ней.

– Слушай, я не знаю, услышишь ты меня или нет, я просто скажу, ладно? – спустя несколько мгновений произнесла Алина, а взглядом пыталась прочесть мою эмоцию на эту фразу.

Я коротко кивнул.

– Пусть звучит пафосно, но это так. Ты не можешь исправить прошлого. Это свершившийся факт. Да, ты накосячил, я уж не знаю, в чем именно, но, если ты в этом уверен, значит, пусть будет так. Но сделай все, чтобы загладить свою вину в настоящем. Помоги Роксане встать на ноги, поговори с мамой, расскажи о том, что чувствуешь, о том, что вспомнил. От правды больно, но… в ней и спасение. Вы найдете выход.

Подойдя к ней, я присел рядом. Алина положила мне голову на плечо, спрятала мои замерзшие руки в своих пушистых варежках и продолжила:

– Самое трудное уже позади. Ты выкарабкался тогда. И сейчас тоже справишься.

И какое-то время мы сидели молча.

Я не знаю, почему, но в ее словах я услышал надежду. Она верила в меня, и я тоже должен поверить. Я не могу быть эгоистом. Не теперь, когда от меня зависят и мама, и сестра. Я просто не имею права. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы Роксана вновь начала ходить. Теперь это не просто семейная поддержка, это дело принципа.

Это мое искупление.