Текст книги "Собери меня из осколков (СИ)"

Автор книги: Ханна Сэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава 41. Переезд (Ли)

Глава 41. Переезд (Ли)

Ли

– Следующий проект в Красноярске. Осенью переезжаем!

Слова отца будто хлопнули по столу. Я смотрел на его губы и не слышал продолжения – только гул крови в ушах. Внутри что-то оборвалось так тихо, что никто кроме меня не заметил.

– Проект здесь оказался довольно легким, ребятам нужно было только дать рекомендации, так сказать, направить в нужное русло, и понаблюдать за откликом, – объяснил он. – Их идея – инновация, важно было ее правильно подать. Но в том, что она зайдет, мы не сомневались ни на секунду.

– Я тобой горжусь, Тхе-Ëн, – мама положила ладонь на руку отца.

– Спасибо, Оля. Руководство говорит, что в Красноярске обоснуемся на пару лет точно. Там несколько заявок.

Я слушал их беседу, но будто был не здесь. Перед глазами стояла пелена, а разум заволокло размытыми мыслями. Я был так уверен, что это не случится внезапно, что у меня еще есть время… Но с работой отца ни в чем нельзя быть уверенным.

– Красноярск! – восторженно воскликнула мама. – Мне нравится этот город, я была там в детстве на нескольких соревнованиях по теннису. Он крупнее и более развитый, там больше отличных школ и потенциальных возможностей для Влада.

Как будто меня накрыло водой с головой– так плохо различал ее слова.

Я же был к этому готов, нет? Должен был быть готов.

– Думаю, что Владу стоит закончить там школу, Тхе-Ëн, так что особо не торопись с проектом, – рассмеялась мама. – Ведь впереди у него выпускные экзамены и поступление.

– Так как пойдет, но дадим ему все самое лучшее, разумеется, дорогая.

– Думаю, стоит отправить наши вещи туда пораньше, пока тепло, неизвестно, сколько еще будет доставка из этого городка.

Я не мог больше это слушать. Эту планируемую для меня жизнь, которая просто вешалась фактом на меня без возможности что-то изменить. Как будто я был манекеном, моя жизнь – простой одеждой, надеваемой сверху, а мой рот был заклеен скотчем без возможности вымолвить хоть слово.

– Я остаюсь здесь.

О, наконец-то воцарилась тишина. Но это затишье перед бурей. Несомненно.

– Что это значит? – мама удивленно хлопала глазами.

Но меня волновала не она, я перевел взгляд на отца и встретился с его темными серьезными глазами. Он не спросил ничего, молча смотрел на меня, как будто оценивал, насколько серьезно вообще мое заявление.

– Я не поняла, Влад, – мама вытерла рот салфеткой и аккуратно, практически с аристократичной манерностью положила ее на стол. – Повтори.

– Я останусь здесь.

– Нельзя вот так решать все одномоментно, – затараторила она, а сама принялась убирать приборы и тарелки со стола.

– Вы же все решили. За меня, – тихо, но твердо произнес я.

– Это не мы решили, ты же понимаешь. Работа твоего отца не позволяет нам особо выбирать, но Красноярск – это лучший вариант из тех, что могли бы быть.

– Мне кажется, я уже в состоянии выбирать.

Мама недовольно хмыкнула и бросила на меня острый взгляд.

– Что-то у тебя не то с настроением последние месяцы.

Что-то не то не с моим настроением, а с моей жизнью целиком. И я наконец-то это понял.

– Поговорим чуть позже, – произнес я и добавил: – Спасибо за ужин.

Отец так и не сказал ни слова, но я знал, что мы еще об этом поговорим. Наедине.

Уже вечером он осторожно постучался ко мне, а потом присел на излюбленное место – мою кровать, пока я сидел в кресле.

– Удивительно, что я застал тебя дома, – вполне миролюбиво начал он. – В последнее время это – редкость.

Я промолчал.

– Как дела в тату-салоне? – спросил он вдруг совсем не то, на что я рассчитывал. – Есть работа?

– Более чем. Работы хватает.

– Ник дает тебе клиентов, или ты сам уже их ищешь?

– Пока это все клиенты Ника. Он хорошо отзывается обо мне, поэтому часть его клиентов стала моими.

– Даже подумать страшно, что ты когда-то действительно станешь тату-мастером, представь себе только, – улыбнулся вдруг он. – Этого мы никак не могли ожидать. Как и твоей первой татуировки. А вдруг у тебя будет свой салон или студия, как вы там это называете?

Он не знал, что все уже случилось, но я продолжал слушать.

– Может, мы даже с мамой были бы и не против, если бы это не мешало учебе… – а вот это стало поворотом, потому что его мнение так изменилось с последнего разговора. – Но, наверное, этим стоит заниматься не здесь. Это маленький городок, тут особо некуда расти, Влад. Давай вместе посмотрим Красноярск, я помогу тебе двинуться в этом направлении, если захочешь, найдем хороший салон для практики, и, может, когда-нибудь ты его выкупишь или откроешь свой.

Интересную стратегию он выбрал, с другого ракурса подступился ко мне.

– Я ценю твою поддержку, пап.

Пришло время поговорить начистоту.

– Но я уже не просто сотрудник салона Ника, я – его владелец. Пусть пока не официально, но всем управляю я.

Отец резко сглотнул и втянул воздух носом, сдерживая порыв сказать все то, что действительно он об этом думает. Когда я стану отцом, я хотел бы уметь так контролировать свои эмоции, потому что, вставав на его место, я был бы, мягко говоря, в шоке.

– Тааааак, – выдохнул он, собираясь с мыслями, а потом встал.

Я вдруг почувствовал то, что ощутил в присутствии отца Ви, – то, что меня могут ударить, хотя отец никогда не позволял себе такого.

Отец какое-то время молча ходил от стены к стене, а я молчал, давая ему возможность свыкнуться с этим только что преподнесённым фактом.

– Упустим пока юридические детали этой сделки, учитывая то, что ты несовершеннолетний… – он посмотрел на меня. – Поэтому ты не хочешь отсюда уезжать?

Таким родителям нужно выдавать медали за силу духа и уравновешенность.

– Не только. Я не хочу больше переезжать, я устал от этого, устал от вечного статуса «новичка» в новом месте и от того, что надо держать в голове установку «нельзя ни к чему привязываться».

– Но почему ты хочешь остаться здесь?

– Хочу обрести свой дом, – выпалил я. – У меня есть любимая девушка, есть работа и маленький бизнес. Я там, где я должен быть.

– Странно слышать все это от шестнадцатилетнего парня. Дело в той девушке? Владе?

– Да. Я не могу и не хочу ее терять.

– Но почему ты рассуждаешь так радикально? Все или ничего. Переезд не изменит ваших чувств, если они действительно сильные, вы сможете быть вместе после окончания школы.

Он был прав. Но дело в том, что нам не нужна была проверка чувств расстоянием и временем. Я знал, что мы ее пройдем.

– Сейчас я нужен ей больше всего. Как и она мне. Мы любим друг друга.

– Но вам шестнадцать лет, Влад.

– Любовь не приходит по запросу.

– Я понимаю и не понаслышке знаю, и все же... мы не можем так просто оставить тебя в чужом городе одного, а сами уехать.

– Поэтому ты просто принимаешь решение за нас всех. Попробуй представить, что ты бы испытывал, если бы мама не ездила с тобой в каждый из городов?

– Это другое…

Теперь встал уже и я.

– Чем же это другое? Если мне шестнадцать, то мои чувства и желания ничего не значат?

Отец снова шумно выдохнул.

– Да, мне сложно поверить в такую любовь, Влад. Обычно в твоем возрасте все кажется слишком категоричным. Если чувства, то сразу любовь. Может, расстояние пойдет вам только на пользу. Вы ведь разные во многих аспектах…

– Ты ее даже не знаешь и не пытался узнать. Вы просто повесили на нее ярлык «неблагополучная» и все. Вы не дали ей шанса так же, как и мне другие не давали шанса ни в одной школе. Я всегда был избалованным корейцем с богатыми родителями, никто не пытался узнать самого меня. Кроме этой девушки. Я не могу вот так просто оставить ее, когда ей нужна помощь и поддержка. И вообще я не хочу ее оставлять, она мне дорога.

– Мы уедем в конце лета. У тебя еще два месяца, успеете разобраться с ее проблемой.

Он не понимал. Для него мои проблемы – не проблемы, не то, то требует внимания и вдумчивого подхода. А вот настоящие проблемы взрослых людей – это да. Его проблемы имели значение.

– Я не поеду, я сказал.

– Влад. Ты ведешь себя как ребенок, – процедил он – терпение заканчивалось.

– Нет. Ребенок следует туда, куда его ведут, – я продолжал говорить спокойно, наверное, все мои эмоции остались там, в разговоре с отцом Ви. – А я принимаю решение.

– Это неправильное решение.

– Это твое мнение.

– Ты же понимаешь, что мы можем силой перевести тебя в другую школу и забрать с собой? Что скажут органы опеки, если узнают, что ты живешь в другом городе? Что вообще скажет полиция, если ты владеешь тату-салоном на непонятно каких правах и делаешь людям тату без медицинского образования?

– Я все это понимаю. И именно поэтому я сейчас разговариваю с тобой. Чтобы найти решение. Какой-то компромисс.

Отец резко качнул головой.

– Какой еще компромисс? А что твоя мать скажет? – он закрыл глаза. – Ты, вероятно, сошел с ума…

– Может и так. Но позволь мне сделать так, как я хочу. Хоть раз в жизни.

Нет, правда, мне была понятна его реакция, но он бы узнал все это раньше, если бы действительно хотел вникнуть в мою жизнь, а не просто создавать иллюзию доверия.

– Это бред, – выплюнул он. – У тебя впереди такое блестящее будущее, ты можешь выбрать любую школу, любой университет с твоими данными, ты можешь уехать заграницу, можешь стать, кем угодно. А ты выбираешь тухнуть здесь с девочкой, которая будет тянуть тебя вниз?

– Да. Это единственное место, которое стало мне домом.

Отец качал головой, и устало прятал пальцы в темных волосах.

– Сколько вообще ты зарабатываешь, Влад? Ты понимаешь, что такое обеспечивать себя вообще? Где ты будешь жить? Сколько стоит аренда твоего помещения?

– Я хорошо зарабатываю, – соврал я, потому что иной ответ сразу перечеркнет все. – У меня много записей на месяцы вперед, Ник оказывает мне всяческую поддержку. Я планирую снять нам с Ви квартиру или комнату…

– Господи…

– Она работает няней. И продает эскизы для татуировок на онлайн-площадке.

– Честно, я пытаюсь вникнуть, я пытаюсь разобраться, сын, но я не могу этого понять.

– Не надо понимать, дай мне время доказать, что я способен быть взрослым. Просто поверь в меня.

Он поджал нижнюю губу, а челюсть ходила туда-сюда, он о чем-то размышлял. Я чувствовал, что есть, все-таки есть маленькая ниточка надежды, которая еще не совсем ускользнула от меня. А потом он просто вышел за дверь.

Мое сердце не унималось полчаса, бешено стучало, как будто я бегу и бегу куда-то без остановки. Я ждал его возвращения, но в то же время и боялся. Все сказанные мной слова сейчас в воспоминаниях звучали глупо и по-детски. Я вновь и вновь проигрывал в голове наш диалог, приводя новые аргументы, как будто это могло что-то исправить.

Отец вернулся. Он все-таки вернулся, и я понял, что не дышу в ожидании его решения.

– Я даю тебе время до нашего отъезда. Это самое безопасное, что я могу тебе предложить. Живите отдельно, работай, налаживай бизнес, делай все, что можешь, обеспечивайте себя сами. По окончании этого срока я приму решение о твоем будущем, – а потом добавил. – Покажи мне все подписанные тобой документы насчет салона.

Я задышал снова. Я выиграл время!

– Спасибо, папа, – я не сдержался и обнял его. – Ты не пожалеешь.

– Уже жалею, – прошептал он. – Что я твоей матери скажу?

– Что ты меня услышал и попытался понять. Я это ценю.

Его руки медлили, но все-таки сомкнулись на моей спине. Этот момент я хотел запомнить навсегда, ведь мы оба проделали большую работу как отец и сын, и все-таки пришли к компромиссу, о котором, казалось, не могло быть и речи.

Итак, время пошло.

* * *

Спустя несколько дней я нашел нам подходящее жилье. Ник помог мне и здесь, связав меня с одним своим клиентом, который замолвил словечко перед управляющей. Никто не задавал лишних вопросов. А Ви не могла до конца поверить в то, что мы съезжаемся, пока я не протянул ей ее ключи.

– Это похоже на сон, Ли! – со слезами на глазах она стояла на пороге и оглядывала маленькую комнату в общежитии.

Управляющая пыталась что-то выведать у нас, но я действовал согласно выдуманной легенде клиента Ника, и все получилось. Мы выглядели старше своих лет и вполне походили на студентов-первокурсников.

В общаге было шумно, постоянно кипела жизнь, но наша жизнь кипела так же, поэтому нас это вечное движение нисколько не смущало, мы быстро вклинились в этот поток.

Комната оставалась довольно пустой все первое время. Казалось, будто там и вовсе никто не живет. Денег хватало впритык, а нужно было много чего купить уже на этом этапе. Я отгонял мысли о том, что мы оба совершаем ошибку. Цена моей ошибки была не так высока, как цена решения Ви. Поэтому я работал в поте лица, использовал все возможности продвинуть салон и много времени уделял изучению дополнительной информации.

Я перенес все самые важные вещи, чтобы добавить жизни. Мама демонстративно перестала со мной разговаривать. Но это было закономерно, и отец попал под раздачу. Чего только стоили постоянные ссоры, когда я приходил за вещами.

У Ви же было мало вещей, Алиса не могла уносить из дома много. Скоро она уезжала на лето к бабушке, она сообщила об этом в последнюю встречу. А Ви так и не рискнула зайти домой. Она носила мои вещи, толстовки и футболки, которые на ней были практически до колен. Вот что значит «начать жизнь с чистого листа».

Но было и много хорошего.

Например, местная вахтерша как-то сразу прониклась нами, и даже принесла цветок из дома со словами:

– Пусть хоть у вас будет чуть уютнее, ребятки.

Ви сердечно поблагодарила ее, а потом шепнула мне, улыбнувшись:

– Это замиокулькас, денежное дерево.

– Она что-то знает, – прыснул я. – Нам не помешает.

– Точно.

Вечерами, когда мы оба были свободны, мы кутались под одеялом и разговаривали. Много и обо всем. Часто я брал какие-то дешевые печенья типа крекеров, где их примерно миллион в пачке, или большую упаковку соленого попкорна, и мы сидели на кровати и мечтали. Мечтали о том, в какой точке мы будем через месяц, полгода, через год. Как не будем ни в чем нуждаться, не будем считать каждую копейку. Мы засыпали в объятиях друг друга под шумную музыку соседей по этажу или громкое шарканье припозднившихся студентов, которые шли то на кухню, то в душ. Бывали дни, когда мы оба валились с ног и мгновенно засыпали. А бывали такие, когда разговоры по душам утекали глубоко за полночь. И чем больше я общался с Ви, тем больше влюблялся в нее. Но нам было над чем работать.

Однажды вечером я решил вручить ей свой подарок – футболку с логотипом «Друзей», которую заказал еще несколько месяцев назад, но все никак не мог найти момента вручить. Я включил первую серию сериала и под недоуменный взгляд Ви достал подарок. Она удивилась.

– «Друзья»?

– Ты ведь любишь, – улыбнулся я. – Видел еще осенью, как ты дома ходила в ней. Подумал, что тебе будет приятно.

– Зачем же ты так тратился, Ли? Особенно сейчас, – ее глаза были грустными.

Не на такую реакцию я рассчитывал.

– Я купил ее несколько месяцев назад, не переживай.

– Спасибо, – слабо улыбнулась она.

Но я чувствовал, что что-то не так. И сериал не особо ее привлекал. Почему-то.

– Ви, – шепнул я, прижимая ее к себе. – Ты можешь быть со мной честной, ты же знаешь.

– Я не хочу тебя расстраивать, Ли.

– Ты не обязана мне угождать.

– Ладно, – вздохнула девушка и приподнялась, а потом заглянула мне в глаза. – Дело в том… я не люблю этот сериал.

Тем временем Рэйчел на экране картинно отказывалась от денег отца и устраивалась официанткой, чтобы управлять самостоятельно своей жизнью.

– Мама любит. Всегда любила «Друзей» и Рэйчел, это была ее футболка из молодости. Какое-то время она пересматривала сериал по вечерам, мы тогда в однушке жили, еще до Алисы, так что я прекрасно помню его весь…

– Блин, – только и выдохнул я. – Хотел, как лучше.

– Я знаю, – Ви снова легла мне на грудь. – Поэтому и не хотела говорить.

Я молчал, задумавшись, гладил ее мягкие темные локоны, которые обнимали всего меня, а потом вдруг осознал:

– Знаешь… Забавно получилось, обычно ведь разговоры у подростков о сериалах, актерах, музыке, а у нас как-то упущен этот этап. Мы сразу начали с… серьезного, – Ви тихо вздохнула. – Но теперь у нас есть возможность узнать и эту сторону друг друга. Что ты любишь из сериалов, музыки, искусства?

Но ответа не последовало. Я уже подумал, что Ви уснула, утомленная тяжелым днем, но она все же наконец ответила:

– Я не знаю. Честно. У меня не было возможности понять это. Но что я точно знаю, Ли, – она подняла на меня свои зеленые глаза, которые сегодня были ярче обычного, – так это то, что я люблю тебя. А это самое главное.

– Я тоже люблю тебя, Ви.

Я вложил в этот поцелуй всю нежность, на которую был способен. Никогда еще человек не способен был залечить раны другого, но он может дать безопасность, поддержку и любовь, которые помогут со всем справиться. Ви тихонько засопела у меня на груди, а через пару минут в сон провалился я, стараясь думать о ее признании, а не о том, что еще я должен сделать завтра, чтобы заработать больше.

Сегодня был месяц, как мы съехались. Утром, когда я проснулся первым, я заметил какой-то блик в волосах Ви. Спросонья не мог разобрать, а потом поймал ее напуганный взгляд в зеркале, когда она расчесывалась. Мне не показалось… На одном виске у нее появилась седина. Ви попыталась скрыть ее за распущенными волосами и быстро улыбнулась мне. Но улыбка дрогнула.

У всего есть последствия…

Глава 42. Встреча друзей (Ви)

Глава 42. Встреча друзей (Ви)

Ви

Быть одной дома – в нашей комнате – мне всё ещё казалось чем-то странным. Как будто я живу в «где-то», а не «у себя», как будто все это временно. Стоило Ли уйти в салон, и мысли начинали греметь громче соседской музыки.

Прошло уже два месяца с того момента, как я ушла из дома. С работой невероятно повезло, потому что сразу две семьи были заинтересованы в моих услугах на постоянной основе. Какое-то время я сильно переживала о том, что не соответствую стандартам этих людей, что они могут взять квалицированного специалиста, а не девочку-подростка, которая хоть и имеет большой опыт работы с детьми, но все же… А «все же» что, Ви? Пора признать, что куда бы я не пошла, я везде бы чувствовала себя неуверенно, но здесь у меня действительно был какой-никакой, но опыт. Одной семье нужна была няня на лето для пятилетних двойняшек – мальчика и девочки: отец работал полный рабочий день, а мама работала полдня, садик закрылся на ремонт. Во второй семье, к которой я прикипела за эти недели сильнее, с девочкой, трехлетней Дашей, оставалась бабушка. Родители жили за границей с недавних пор, а бабушка одна занималась воспитанием девочки. И в последнее время Вера Дмитриевна, так звали бабушку, почувствовала, что ей очень нужна помощь. Обе работы гарантировали мне заработок до конца лета точно, а с Дашей – возможно, и дольше.

Мне нравилось проводить время с детьми. Нравилась их легкость и непосредственность, нравились вопросы, которыми меня засыпали Костя и Лиза, а лепет Даши, которая активно развивала свой речевой аппарат, разблокировав функцию «говорить», часто не давал проходу. И, конечно, я не могла не вспоминать об Алисе и Коле. Я безмерно скучала. Не видеть Колю столько времени было невыносимо, а с Алисой мы часто созванивались, пока она гостила у бабушки, и это несколько усмиряло мою тоску.

– Поверить не могу, что бабушка согласилась взять тебя на лето! – улыбалась я, разглядывая ее загорелую мордашку.

На контрасте с ней я была бледной как поганка, потому что практически не выходила на улицу, только если погулять с детьми.

– Я тоже, – хихикнула Алиса. – Впервые за всю мою жизнь я живу у них больше трех дней. И, кажется, бабушка уже пожалела о своем решении…

Я фыркнула. Бабушка никогда не была нянькой, она всегда жила свою жизнь, не желая даже минутку свободного времени посвятить нам. Но, может, что-то изменится.

– Бабушка знает обо мне?

– Не, – покачала головой сестра. – Не знает. Мама не хочет ей рассказывать, потому что, цитирую, «выслушаю кучу упреков, какая я никчемная мать», это я подслушала их с папой разговор.

– Понятно, а как Коля? Я по нему так скучаю. Он уже ходит, да? – мой голос задрожал, так давно я не видела малыша.

– Когда я уезжала, он ходил за ручку, шатался и постоянно падал, – Алиса покачала головой, словно ходьба – самое простое на свете действие. – Последнее, что я знаю, мама отдавала его в садик после моего отъезда. И он часто тебя звал. Плакал, когда мама говорила, что ты занята…

Сердце разрывалось на части. Захотелось тут же все бросить и вернуться, чтобы малыш не плакал. Я была ему нужна, но… Я должна строить свою жизнь, должна за нее бороться. И это мое решение, как никогда, било сильнее, чем любая мамина пощечина.

– Ви, – Алиса выдернула меня из мыслей, лицо ее почему-то было очень серьезным. – Я приеду в конце августа, ты же будешь дома?

Сердце ухнуло. Я не могу ей этого обещать, не в моих правилах обещать то, что зависит не только от меня.

– Я не знаю, Лис… – я была честна. – Все сложно.

– А мама с папой тебе звонят? – в голосе сестры мелькнула надежда.

– Нет.

Папа, наверное, все еще ждет того, когда я наконец наиграюсь, как он тогда выразился. Ни он, ни Ли не знали, что я слышала большую часть их разговора, прячась за входной дверью. А потом еще долгое время приходила в себя, слоняясь по городу. Чего стоило мне потом натянуть улыбку.

– Позвонят, – уверенно произнесла сестренка, чтобы поддержать.

Может быть… Но кажется, в нашей семье не только родители совсем меня не знали, но и я не знала их. Нас лишь объединяли уверенность в своем решении и то, что никто не собирался идти навстречу друг другу.

В тот день, когда я увидела седые корни на левом виске, я не поверила глазам. Ли был рядом, поэтому я смогла разглядеть себя уже на работе. Хотелось тут же взять что-то: гуашь Даши или ее черный фломастер, да хоть дешевую краску для волос, чтобы избавиться от этого. А потом я задумалась. Это не что иное, как бегство от реальности, попытка быть той, кем я не являюсь, попытка казаться лучше, красивее. Но я – это я, со своими минусами, трудными решениями, сомнениями, которые имеют вот такие последствия. Бояться последствий – это значит бояться принимать решения. Решение уже принято, и сейчас время – принимать последствия. Тем более, одна седая прядь – это ведь ерунда, на самом-то деле.

После ссоры Ли с мамой мне так отчаянно хотелось поддержать его, потому что я чувствовала себя ответственной за этот конфликт. Все больше и больше я рисовала эскизы, которые он просил. Для новых клиентов. А потом уже сама размещала их на онлайн-площадке. Ник тоже пару раз обращался ко мне за помощью. Я даже выставила эскиз своей розы, решив, что, если она принесет нам немного денег, то это точно того стоит. Доход от продажи эскизов уже значительно превышал мои карманные деньги, это был маленький успех! И в какой-то момент я вдруг подумала, а что если…

– Ли… – позвала я тихонько и, убедившись, что клиент уже ушел, продолжила. – Научи меня делать тату.

Он замер, стоя спиной ко мне, медленно опустил поднос с использованными инструментами и развернулся.

– Ты серьезно? – нахмурился он. – Зачем?

– Хочу помочь тебе. И… кажется, просто хочу это попробовать.

– Слушай, Ви… – он замялся. – Куда тебе еще тату? Нет, правда, мне приятно, что ты загорелась, но послушай, я ведь не такой опытный, как Ник, как я смогу тебя обучить. Мне самому еще учиться и учиться, это ведь дело серьезное…

– Давай начнем с чего-то простого… – не унималась я. – Будем работать в паре, у тебя ведь часто бывают запросы на парные татуировки, будем справляться быстрее. И, кажется, я лучше смогу воплощать свои эскизы, чем ты, не обижайся.

Я прыснула, давая понять Ли, что это не самый серьезный аргумент.

– Позовем моделей, сделаем немного другое портфолио, я видела, что сейчас популярно на площадке, будем завлекать клиентов этим. И… может, девушкам будет комфортнее, если с ними будет работать тоже девушка?

–А ты подготовилась, – улыбнулся вдруг Ли. – Аргументов хоть отбавляй!

– Давай попробуем, все равно я тут торчу полдня, хоть делом займусь.

– Куда тебе еще!

– Есть куда, ты и сам знаешь.

Мы оба понимали: нужен еще доход.

– И вообще, если мы хотим, чтобы этот салон стал твоим в перспективе, то нужны деньги, чтобы как можно быстрее тут все сделать по твоему усмотрению.

– Нашему.

Я уставилась на него.

– По нашему усмотрению.

– Ну…эээ… – растерялась я от неожиданности. – В общем, все переделать так, как мы мечтали…

– Если ты станешь тату-мастером, это определенно будет уже наш салон, – он подошел ко мне, и мое сердце забилось быстрее. – И, видимо, это ты и намереваешься сделать, исходя из твоей подготовленной речи.

– Точно, – выдохнула я.

– Ну с таким подходом… мы оба заинтересованы в этом, – прошептал он, а потом положил руку мне на шею и легко притянул к себе.

Его дыхание топило лед в моей душе, который копился столько лет. Он был первым, кто выбрал меня, первым, кто показал мне значимость меня как человека, первым, кто выслушал и поддержал. И я тоже каждый день выбирала его.

– Я люблю тебя, Ли, – шепнула я, глядя в его желтовато-карие глаза, которые неизменно смотрели на меня с нежностью и любовью.

– И я тебя, Ви.

А потом он поцеловал меня так, как если бы мы не виделись несколько лет. Так, словно наши губы были единственной возможностью получить желаемый кислород, единственным способом выжить. И, возможно, это было недалеко от правды.

Когда Ли отстранился, он произнес:

– И все-таки я позвоню Нику, если у него будет время, он проведет тебе несколько лекций.

Я воодушевленно закивала головой.

– Когда начинаем?

* * *

Прошло две недели. Ник не отказал в помощи Ли, по вечерам мы много занимались, в основном, по видео. На фоне часто мелькала светловолосая девушка, руки которой мы сплошь и рядом усеяны разным тату. И, судя по тому, как Ник буквально светился от счастья, когда она заботливо ставила перед ним кружку с чаем и бросала очередное «Привет, Ви!», я сделала вывод, что у Ника все сложилось. Теперь дело за нами.

Первые мои татуировки я делала под строгим присмотром четырех глаз: двух – Ли, и еще двух – Ника по видеокамере. Рука с иглой дрожала сильнее, чем я ожидала, хотя я уверенно выводила все рисунки, тренируясь на коже. Но человек – дело совершенно другое… Ли без колебаний откликнулся быть моим первым холстом, совершенно не заботясь о том, что мы там с Ником выбрали для моих первых отработок. Я досконально тренировалась на коже, как когда-то это делал Ли в преддверии создания розы на моей руке. Самым приятным было, пожалуй, то, что Ник искренне восхищался моими эскизами, считая, что за ними будущее, а поэтому именно они и были воплощены на теле Ли.

Место для первой татуировки мы выбирали очень долго, а к четвертой Ли уже махнул рукой и сказал:

– Делай, где хочешь и что хочешь, Ви. Я тебе доверяю.

Так постепенно моей рукой и тату-машинкой я разрисовывала его всего, экспериментируя и оттачивая навыки.

– Считаю, для солидарности, ты должен набить мне еще хотя бы пару тату, – поморщилась я, заканчивая очередную на его ребре.

– Я набью тебе только те, которые ты сама захочешь, Ви. Тренироваться на тебе я не буду. Это мое условие.

Незаметно подкрался август. Я все больше и больше привязывалась к деткам и Вере Дмитриевне, с которой мы успевали украдкой о чем-то поговорить. Она удивлялась всему, что я умею, и на удивление, ее даже не смущала моя татуировка с розой. Иногда я успевала даже что-то приготовить для них, пока Даша увлекалась чем-то настолько, что мое внимание было ей не нужно. Мне всегда особенно хорошо удавалась выпечка, но духовка в общаге была ни к черту, поэтому проявить себя я могла только на работе. Частенько Вера Дмитриевна складывала половину того, что я готовила мне с собой, искренне укоряя меня в худобе и беспокоясь.

Сегодня я принесла домой пирожки с вишней, которые они так любили. Невежливо было отказываться, ведь я не люблю все, что связано с вишней, но вдруг Ли понравится. Не могу же я лишать его такой возможности. Но не успела я зайти домой, как Ли практически сгреб меня в охапку и потащил на прогулку.

– Нам нужно проветриться, Ви. Мы несколько дней как заведенные. Так нельзя.

– Отдохнем потом, когда станет полегче, – вздохнула я.

– Нет, – воспротивился Ли, качая головой. – Сейчас. Дождь прекратился, и это прекрасная возможность. На часок.

И вот я снова оказалась на улице, держа в руках этот пакетик с вишневыми пирожками. Мы гуляли по городу, и через четверть часа я уже с интересом изучала новые районы и магазины с украшенными витринами. Похоже, слишком долго мы не давали себе возможности просто выдохнуть.

Ли обнимал меня, пряча под кронами низкой березы в парке, а я целовала его в щеку, набитую пирогом. Так приятно было просто побыть обычными подростками. Мы дошли до центра города, где была новая скейт-площадка. А может, уже и не новая, когда я была здесь в последний раз вообще? В голове пронеслись неприятные воспоминания о том, как Глеб в прошлом году учился кататься на скейте, всем рассказывая о том, у кого он берет уроки и какой скейт ему купили. Все это вдруг показалось таким далеким, как будто было в прошлой жизни.

На площадке кипела жизнь: туда-сюда проносились ребята на скейтах, которые тоже были, несомненно, рады солнечной погоде, несколько компаний обособленно сидели на лавочках, устроив что-то типа пикника, весело и громко общались. На мгновение я почувствовала грусть от того, что у меня нет друзей. Я никогда не была в такой компании. А что, если никогда и не окажусь?

– Эй, Ви, смотри, – Ли остановил меня и кивнул в сторону.

Поодаль от скейтеров была еще одна компания. Они тоже были в экипировке и шлемах, вот только катались они не на скейтах, а на… колесах.

– Это же Фокс.

– Кто? – спросила я, вглядываясь в толпу незнакомых парней.

– Парень, которому я делал тату перед тем, как сделал тебе розу, – Ли не сводил взгляда с парня.

Впервые за несколько месяцев на его лице был восторг. Не улыбка, за которой он так отчаянно скрывал усталость, не мечтательное выражение лица, с которым он думал о нашем будущем, а что-то совершенно иное. Он был очарован этим парнем, который рассекал по площадке на колесе, удивительным образом маневрируя между друзьями, засунув руки в карманы. А после того, как этот самый Фокс сделал виртуозный прыжок на этой штуковине, так Ли вообще открыл рот от изумления.

– Что это такое вообще? – восхитился он. – Я никогда не видел, чтобы такое вытворяли на моноколесах… Надо поздороваться!

И Ли воодушевленно потянул меня туда. Но не успели мы подойти, как Фокс построил всех парней и стал озвучивать регламент предстоящих соревнований. То есть тут не только катаются на этих колесах, но еще и соревнования на них проводят?