Текст книги "Собери меня из осколков (СИ)"

Автор книги: Ханна Сэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

– А потом вы встретились случайно. Да еще и познакомились. Должна ли я была рассказать тебе?

Я серьезно взглянул на нее в ожидании ответа. Важного ответа.

– Дилемма, сынок. Но я, как ваш общий психолог, не могу разглашать информацию о вашей жизни никому.

– Поэтому вы пытались намекнуть и спрашивали о том, доверяли ли мы друг другу свои тайны…

– Да, и что этот совместный путь будет для вас непростым.

– Но это вообще не одно и то же.

– Вы могли об этом вообще никогда не узнать, Фокс, – вдруг резко произносит она. – Алина тебя не помнила, хотя и пыталась помочь тебе и Роксане сразу после аварии, она вызвала скорую, была там все время. Понятно, что запомнить что-то в стрессовой ситуации сложно. Ты, конечно, тоже ее не помнишь, ты почти все время был без сознания. Алина пыталась несколько раз получить у меня разрешение как у психолога выйти на контакт с пострадавшей семьей, но, судя по нашим с тобой непродолжительным сеансам, это не имело никакого смысла. Фамилий и имен нигде не было. Только то фото, которое твоя мама нашла в интернете. И то, она не смогла ее вспомнить при встрече, потому что тогда ей было не до этого.

Я ошеломленно смотрел на нее. Алина пыталась нам помочь? Мама могла видеть Алину и не вспомнить? Мы с Алиной могли пересечься при совершенно других обстоятельствах? Столько случайных неслучайностей… Все так запуталось. Словно каждое наше решение еще сильнее закручивало клубок, чтобы мы оказались сейчас там, где есть, без возможности все это распутать.

– Но мы узнали. И откуда вы знаете про это фото? Алина была здесь?

Татьяна сразу ответила, не тая:

– Да. Вчера, – она сделала паузу. – Ты можешь злиться, что все так сложилось. Но нет худа без добра, – я поморщился. – Уж прости за цинизм.

– И в чем же добро? – негодовал я. – Я думал, что я был на самом дне, я только-только стал выкарабкиваться из этой ямы, а сейчас оказалось, что я еще сильнее пробил это дно. Только я думаю, что жизнь налаживается, как все рушится одним махом. Как мне доверять людям? Как строить какие-то отношения? Как я могу кого-то еще раз полюбить? Я не хочу, чтобы мое сердце снова разбилось. Я бы предпочел вообще ничего не чувствовать.

Татьяна вдруг сочувственно вздохнула и произнесла:

– То, что ты чувствуешь весь этот спектр эмоций – это, на самом деле, хорошо. Это говорит о том, что ты человек. И ты живой.

– Звучит очень по-медицински, Татьяна.

– Я хочу сказать, что ты ЧУВСТВУЕШЬ. Да, сейчас ты чувствуешь преимущественно боль. Но будут и другие эмоции, ты уже с ними знаком. Счастье, радость, восторг, предвкушение… и та же любовь. И эти эмоции однозначно стоят всей боли от способности чувствовать. Это дар человеку.

– Я не хочу больше отношений. Не хочу больше любить.

Она долго вглядывалась в меня, подбирая ответ, а потом жестко произнесла:

– Ты не сможешь запретить себе любить, Фокс. Это выше тебя.

Я отвел глаза, собираясь с духом и давай себе несколько секунд, чтобы передумать, но потом наши глаза снова встретились.

– Спорим? – тихо спросил я.

И тут она сделала то, что я никак не ожидал. Подошла ко мне и протянула руку.

– Спорим.

Но после того, как я пожал ее руку, она улыбнулась своей загадочной улыбкой, словно знает об этом мире все.

– Вы же психолог, – укоризненно покачал я головой. – Вы серьезно?

– А ты? – я промолчал. – Хорошенько подумаю над своим желанием.

– Ага, – хмыкнул я. – И я.

Я не стал говорить вслух, что я ненавижу проигрывать. И сделаю все, чтобы выиграть этот спор, потому что за этим напускным мальчишеским гонором скрывалось примитивное животное желание сбежать от того, что ранит сильнее всего на свете. От любви.

Глава 31. Обучение на тату-мастера (Ли)

Глава 31. Обучение на тату-мастера (Ли)

Ли

Большой удачей оказалось то, что тату-салон, сертификат которого я подарил Ви, проводил еще и обучения на тату-мастеров. Маловероятно, что я захотел когда-либо обучиться этому, но теперь это было просто необходимо, чтобы исполнить желание Ви.

Парень, который владел салоном, сам же и проводил обучения. Он просил называть его Ник, сокращенно от Николая. Услышав это впервые, я улыбнулся, потому что прозвища как-то сами входили в нашу жизнь. Ник был опытным мастером, который уже пятнадцать лет работал в этой сфере, но при этом он работал всегда один, считая, что команда – лишние заботы и проблемы, которых и так ему хватает по горло. Отбоя от клиентов у него не было, поэтому всю теоретическую часть, кроме первого занятия, он рассказывал мне, пока работал. Объяснял и показывал на реальных примерах. Нику около тридцати пяти, у него почти нет живого места на коже, где бы не было тату. Так, помимо этого еще и тоннели в ушах и пирсинг на нижней губе и в носу. Вот уж кто тут больший неформал, чем я, но для Сибири все-таки я был диковинкой, нежели он. Ник мне чем-то нравился. Наверное, тем, что добросовестно выполнял свою работу и хотел делиться своим опытом со мной.

– Свою первую я набил в шестнадцать. Проспорил другану, – рассказал мне Ник, когда я показал свою тату в первую нашу встречу. – Но она, парень, вообще не такая символичная, как у тебя. Глянь-ка.

Я замялся:

– Даже разобрать не могу…

– Написано: «Ник – лох».

– Высокопарно.

– Парень, нам было шестнадцать… Мы еще не думали о каких-то серьезных вещах. Так, а тебе сколько, кстати?

– Пятнадцать, скоро шестнадцать.

– Ну… значит, ты посмышленее меня будешь, что могу сказать. Главное, никогда не спорь на татухи.

– Не буду! – рассмеялся я.

После этого странного разговора в первый день мы приступили к обучению. Оказалось, что объем информации к усвоению очень велик, но я уже подписался на это. И это стало делом принципа.

Обучение длилось весь январь. Родители были не в восторге от того, что я вдруг решил освоить эту профессию, но после того, как я сослался на то, что мне скучно и нечем себя занять, пожали плечами:

– Делай, что хочешь, Влад. Лишь бы тебе нравилось.

А потом предусмотрительно добавили:

– И чтобы учеба не страдала.

Мама, кажется, одобрила эту идею только из мысли, что я буду меньше времени проводить с Ви.

И это оказалось действительно так.

На новогодних праздниках мы пытались встретиться пару раз, но Ви всегда была занята по дому, потому что отец по-прежнему работал, а мама тоже взяла дополнительные заказы в мастерской. Коля полностью был на Ви. А когда приехали бабушка с дедушкой, была потенциальная возможность увидеться, мы собрались покататься под предлогом поучить еще Алису, которая проявляла огромный интерес к сноуборду, но в последний момент мама Ви все пресекла со словами:

– Ваши сноуборды – замашки богатых. У нас нет ни времени, ни денег на такие развлечения, найдите, что попроще.

Видимо, под этим подразумевалось мытье посуды или времяпрепровождение с Колей, потому что, как я помню, даже рисование, по мнению мамы, было пустой тратой времени. Я старался не злиться, старался не показывать своих эмоций, потому что знал: Ви трудно, и я не сделаю легче, если буду осуждать ее семью. Но именно это в глубине души я и делал, и не знал, что предпринять, чтобы помочь Ви.

Потом началась учеба со своими контрольными и более интенсивной подготовкой к экзаменам в этом полугодии, поэтому воспоминания о новогодней дискотеке совсем размывались в памяти, как будто все это было сном. Снова мы куда-то бежим, снова день сменяется днем, снова мы ведем себя как друзья, потому что видимся только в школе. Но я чувствовал, что скоро что-то изменится.

– Я уже не знаю, как я решилась предложить тебе то, что предложила, Ли, – качала головой Ви за обедом. – Возможно, я погорячилась. Как мои родители отреагируют на тату?

Она смотрела на свое предплечье, на котором снова была нарисована до боли знакомая роза.

– Ее ведь трудно не заметить, – скептически произнесла она и взглянула на меня. – Да ведь?

– Какое-то время они будут думать, что это твои рисунки, как обычно. А потом… – Ви напряглась и подалась вперед. – А потом ты скажешь правду, и им придется ее принять.

– Звучит просто, – хмыкнула она, уже во всех красках представляя реакцию матери.

– Это твое тело, твоя жизнь, – осторожно произнес я. – Это не что-то постыдное или необдуманное, это взвешенное решение. Тату с таким смыслом – не шутка.

Я протянул ей руку через стол. Девушка вздохнула, устало улыбнулась и протянула свою в ответ. С некоторых пор это стало нашим жестом поддержки и сопереживания. Клише или не клише, но после той вечеринки, нам стало на это плевать.

Пересев за парту к Ви навсегда, я четко и ясно обозначил наши отношения. И, хоть мы никогда не целовались и практически не касались друг друга в школе, но всем все и так было понятно. Глеб наконец-то отвалил от нас обоих, выбрав своей мишенью для унижений какого-то бедолагу из параллели, который не вышел ростом. Я все чаще замечал Глеба в компании Аси. Может, что-то общее у них все же нашлось. Новогодний вечер и решение Ви быть со мной расставило все точки над «и» для многих. И для нас самих.

Кто-то скажет, что мы были странной парой. Но для нас важнее то, что мы были парой. Пусть пока не хватало времени на прогулки, совместные мероприятия, поцелуи, кино и… чем так еще занимаются школьники, не обремененные тяжелой судьбой? Но мы успокаивали себя тем, что «пока так». А потом все изменится.

– Я выбрала физику и хочу пойти на физмат профиль, Ли. Но мне совершенно не хватает времени разбираться даже с нашей программой. Что уж говорить о решении сложных задач, необходимых для сдачи экзамена и допнагрузке в десятом классе?

Ви нервничала. Недели шли, но свободного времени у нее практически не было. Мама обещала, что после праздников перестанет брать заказы, но потом тема замялась, началась учеба, а на Ви так и остались все дела. Алису Ви слишком любила, чтобы напрягать сидеть с Колей или заняться готовкой. Она чаще всего помогала по дому, а потом сбегала гулять с подружками. Ви хотела, чтобы у нее было детство, хотя у нее самой… не было никакой жизни.

– Тебе не кажется, что надо поговорить с мамой? – осторожно начал я. – Скоро ведь экзамены. Если в прошлом полугодии можно было не готовиться, то теперь это действительно важно.

– Что я ей скажу? Чтобы она перестала брать заказы, которые приносят деньги, чтобы я готовилась к экзаменам?

– Примерно так, – поморщился я, понимая, что звучит действительно не так, как хотелось бы.

– Тебе не понять, Ли… – вздохнула Ви. – Как ни крути, мы слишком разные. Тебе спокойно дали денег на обучение на тату-мастера, посмотри только! У нас нет такой финансовой свободы. Вообще никакой нет.

Ви никогда не жаловалась, не сетовала на несправедливость. Она принимала это как факт, поэтому даже сейчас я не слышал здесь упрека.

– Ты права, мне не понять, – я не желал спорить. – Но должно же быть какое-то решение. Родители же понимают важность образования для тебя. И важность поступления на бюджет в будущем.

Ви не ответила на мою реплику, заговорив о другом:

– Я думала о том, чтобы пойти работать сейчас. Мне кажется, я бы при стабильной работе официантом могла бы приносить хорошие деньги в дом. Оплата в час даже выше, чем у мамы выходит. И это был бы нормированный рабочий день, у меня бы даже оставалось время на учебу, но…

– Родители против?.. – продолжил я, предполагая исход.

–Да. Мама говорит, что ей нужна социализация, и она хочет реализовываться как специалист. Боится забыть вообще, как шить.

Я хмыкнул. Мне точно не понять.

– Значит, дело не только в деньгах?

– Да. Я думаю, что мамина зарплата едва ли составляет четверть папиного дохода. Скорее вопрос в самореализации. Мама переживает, что сойдет с ума, если будет сидеть с тремя детьми дома.

– Но Коля же пойдет в сад, мама сможет выйти на работу на почти полный день. Там и будет реализация…

– Коля пойдет в сад через, – Ви прикидывала. – через почти два года. Еще очень далеко.

– Есть ранние группы… – я не унимался.

– Ли, с каких пор ты стал специалистом в этом вопросе? – резко огрызнулась Ви.

– Я пытаюсь помочь. Не злись, пожалуйста.

– Мама против яслей, потому что не доверяет совсем малышей незнакомым людям.

– Ви, но это неправильно! – не сдержался я. – У тебя своя жизнь, которую ты строишь здесь и сейчас. Я не имею ничего против того, чтобы помогать родителям, конечно. Но это не должно отнимать все твое время, которое сейчас так ценно.

Я не понимал родителей Ви. Да, я знал только то, что видел и что говорила мне моя девушка, но уже этого было достаточно.

– Ли, это мои родители и это их позиция. Пока я живу с ними, я должна их слушаться, – она положила голову мне на плечо. – Я знаю, что ты переживаешь за меня. И я тоже переживаю, но мы как-нибудь справимся, да? В конце концов, выберу гуманитарный класс, это не так уж и важно.

Я был в корне не согласен. Это было очень важно! Сейчас у нас возраст, в котором можно и нужно мечтать, не бояться замахиваться на большие высоты, а Ви словно подрезают крылья. Ей пятнадцать, а она уже соглашается на меньшее, хотя у нее отличные способности и потенциал.

Мечты важны. Они двигают нас вперед, задают вектор и поддерживают на плаву. Они вдохновляют и заряжают. Они поддерживают в нас жизнь. Если ты перестаешь мечтать, ты не живешь. И фраза «пока так» здесь точно не работает. Или мечта есть, или нет.

– А что важно? За что ты готова отстаивать свои границы?

– Мне важно мое будущее, отношения с тобой. Но и семья тоже важна. Я не хочу выбирать.

– Тебе и не нужно, Ви. Должен быть какой-то баланс и все.

– Проще сказать, чем сделать…

– Ты же знаешь, я всегда готов тебе помочь с Колей и по дому, – сказал я, прижимая ее к себе сильнее. – Через пару недель закончится мой курс у Ника, и я стану свободнее.

– А когда мы сделаем тату? Ник разрешит тебе набить мне розу? – с опаской спросила Ви.

В какой-то момент мне показалось, что она передумала – посчитала это «слишком». Но в последнее время я с большим интересом слушала мои рассказы про обучение, ведь я начал потихоньку отрабатывать знания на практике, и мои сомнения рассеялись.

– Думаю, да, все будет зависеть от твоего свободного времени, потому что… – я виновато поджал губы. – Я пока слишком медленно делаю. И Ник просил, чтобы ты нарисовала окончательный вариант, эскиз, на бумаге.

Через пару дней я показал эскиз Нику и тот немало удивился:

– Вот это да… Непросто будет, парень. Очень сложно для новичка.

– Она хочет именно это. Я здесь ради этой розы, Ник, – настаивал на своем я.

– Потренируешься на коже два-три раза. От и до. Покажешь мне, там посмотрим, – и Ник отвернулся, натягивая перчатки.

– Ник, – позвал я его, пока тот готовил место, а я тусовался на стуле рядом. – Как думаешь, сколько времени уйдет на нее?

Ник задумался, но не поворачивался, доставая инструменты: заблестели иглы в стерильных пакетах, антисептик ударил в нос, включилась настольная лампа. Потом он достал книгу с эскизами и принялся листать ее в поисках нужного для предстоящей работы.

– Часа четыре-пять. Это если ты потренируешься, и девушка твоя не будет дергаться. В первый раз довольно неприятно, ну как в сексе…

Повисла неловкая пауза.

– Ну вы же…

– Нам пятнадцать, Ник, – поморщился я.

Не секрет, что я думал об этом. Но еще слишком рано. В этом отношении я действительно был пай-мальчиком, считая, что секс – самая высшая степень близости, до которой нужно дойти мозгами, временем и возрастом.

– Ну в общем… – откашлялся тот. – Не суть. Болевой порог у всех разный.

– Она сильная и храбрая.

– Вот и проверим, – подмигнул Ник и пригласил клиента.

Если отмести все и оставить лучший вариант: пять часов. Это… очень много. Делать в несколько заходов – не вариант. Возможно, Ник сжалится над нами и поможет мне на каком-то из этапов. Но точно могу сказать: мне еще отрабатывать и отрабатывать скорость и аккуратность. Меньше всего я хочу запороть татуировку для Ви.

Глава 32. Ночь для тату (Ли)

Глава 32. Ночь для тату (Ли)

Ли

– Покажешь то, над чем так усердно занимаешься? – спросил отец, заглянув ко мне в комнату февральским вечером. – Ты почти ничего не рассказываешь про обучение на тату-мастера.

Надо сказать, что я вообще стал меньше рассказывать родителям о своей жизни. Все изменилось после того ужина и ссоры, когда мама открыто высказалась насчет Ви. Ви – часть моей жизнь, большая ее часть, и я не мог и уже не хотел посвящать родителей в подробности наших отношений. Я не говорил о том, что мы стали встречаться, вообще не упоминал ее имя после дискотеки, и дело не только в том, что отношение моей мамы к Ви довольно однозначное и негативное, а в том, что наши отношения – это слишком интимно, это то, что не хочется выносить на обсуждение и осуждение. Они такие нежные, только зарождающиеся, что мне самому хочется их беречь, укрывая от нежелательных взглядов. Пожалуй, я бы даже в дневнике о них не стал бы писать, если бы он у меня был.

Не было смысла скрывать эскиз розы, потому что предыстория отцу не известна.

– Самая сложная моя работа будет, – серьезно произнес я.

– Это необычно, – прокомментировал отец. – В нашей молодости делали совсем другие тату…

– А ты бы сделал? Хотел бы что-то увековечить? – вдруг вырвалось у меня.

– Я об этом особо не задумывался, – отец расхаживал по комнате, смотря в окно, где по темным улицам бежали желтые огоньки фар. – Но, честно говоря, теперь мне ничего не приходит на ум, кроме нашей фамилии.

– Это плагиат! – засмеялся я, совсем не ожидая такого ответа. – Но… довольно мило.

– Мило? – переспросил отец, приподняв брови.

– Ну… – замялся я, будучи уже не так уверен в выборе слова. – Дань уважения своей семье, своему роду. Но одинаковое тату у всех членов семьи – это действительно мило.

– Влад, – отец улыбнулся и присел на кровать. – Ты не убедишь нас с мамой стать твоими… как вы говорите, холстами?

– Типа того, да. Просто ты боишься себе признаться, что хочешь этого. Бояться – нормально, пап.

– Кто тут с кем пришел провести доверительную беседу? – отшутился отец, а его низкий смех заполнил комнату.

– А вот это звучит уже так себе. Теперь боюсь я.

– Бояться – это нормально, сынок.

Я только прищурился и повернул к нему стул. Я выключил тату-машинку, которую дал мне на дом Ник. Все звуки стихли.

– Пожалуй, я тоже не мастак в выборе слов, Влад. Не хотел тебя напугать этой «доверительной беседой», это скорее – сверка состояний в семье. Мы несколько отдалились за последнее время, и хотелось бы понимать, что каждый член семьи об этом думает, чем заняты его мысли, какие у него планы и так далее.

– Ну… я теряюсь и не знаю, что тебе ответить, – честно признался я, выслушав этот неожиданный монолог.

– Тогда давай я просто спрошу.

Я кивнул.

– Скажу, как есть: для нас неожиданно то, что ты решил освоить профессию татуировщика. Мы не знаем, с чем это связано, что легло в основу, и, пожалуй, это не так важно. Важнее вот что: что ты планируешь делать с этими знаниями? Планируешь ли ты поступать в университет или видишь себя в… этом?

Я видел, что отцу разговор дается нелегко. Он старался не подавать виду, но он нервничал: тщательно и дольше обычного подбирал слова, не смотрел мне в глаза, а правая нога нервно отстукивала какой-то ритм по полу, а отец, похоже, и не замечал этого вовсе.

– Если вы боитесь, что я вдруг стану тату-мастером и не поступлю в университет, то вам нечего бояться. Мои планы не изменились. Я хочу получить высшее. Какое – пока не знаю. Но мне на удивление понравилось делать тату, и, может быть, я увлекался бы этим в свободное время.

Это стало открытием и для меня самого пару недель назад, когда я понял, что я теперь не держал в голове целью обучения набить тату Ви, теперь я с еще большим интересом наматывал на ус все, что говорил Ник. Пожалуй, этого не могло не случиться: ведь мы с Ником проводили вместе часа по четыре в день.

– Ты хочешь больше карманных денег, сынок? – услышал из всего этого отец, а я как-то об этом даже и не думал вовсе.

Я нахмурился и закачал головой:

– Конечно, нет. Но это классный бонус: получать деньги за ту работу, которая тебе нравится, – а потом я замер. – Вы имеете что-то против?

Возможно, я слишком поторопился с откровениями, которые посетили меня самого совсем недавно.

– Если это хобби, которое не вредит учебе, я не имею ничего против. Ты же знаешь, мы всегда давали тебе свободу выбора заниматься тем, чем ты хочешь. И твое желание зарабатывать деньги в юном возрасте – это похвально, но я бы не торопился. Мы с мамой много работали, чтобы у тебя была возможность выбирать, а не заниматься первой попавшейся работой. Пока есть время, посмотри, попробуй как можно больше всего.

– Пап, мне нравится твой подход, спасибо вам за это. Пока мне нравятся тату, но кто знает, вдруг что-то изменится, да?

Отец кивнул и было видно, что не такого окончания разговора он ожидал. Но доверие на то и доверие: нужно уметь принимать сторону собеседника, даже если вдруг ты с ним не согласен. Мы поговорим об этом еще не раз, я точно в этом уверен, но к тому моменту, я буду лучше разбираться в том, чего мне хочется.

Отец ушел, по привычке похлопав меня по плечу, а я надел наушники и включил машинку.

* * *

Мы никак не могли состыковаться с Ви для того, чтобы сделать тату. И это было ожидаемо. Поэтому я использовал все свободное время в стремлении набраться как можно больше опыта и попрактиковаться. Ник, на удивление, это только приветствовал. Он не возражал против моей компании в его салоне, даже как-то обмолвился, что моя болтовня с клиентом помогает ему сконцентрироваться на работе, и дело идет быстрее из-за того, что ему не нужно поддерживать разговор. Я посмеялся, не воспринял это всерьез, но, когда он стал чаще и чаще предлагать мне выполнять простые тату самому (конечно, под его чутким руководством), пришлось задуматься.

– Ник, кажется, тебе все-таки нужна команда. Ты не вывозишь один, – сказал я ему в восьмом часу вечера, когда он ожидал еще одного клиента.

– Пока эксплуатирую тебя, парень, – отмахнулся он, не настроенный на серьезный разговор.

– Так вот зачем у тебя есть в прайсе курс. А я-то все гадал! Ищешь себе помощника, выходит.

– Вообще нет, Ли, не искал, – он вдруг резко выпрямился, а контейнер с иглами зазвенел. – Хочешь честный ответ?

Я сглотнул и кивнул, всматриваясь в его глаза, что-то мне подсказывало, что сейчас шуток не будет. И так странно, почему вдруг настроение нашей легкой беседы изменилось на диаметрально противоположное.

– Хочу свалить отсюда.

– Ты кого-то убил? – я выдавил нервный смешок.

Шутка точно была не к месту, потому что мы сидим в подвале в восемь вечера зимой… Если что случится, меня вообще никто не найдет здесь. Только большое количество положительных отзывов в поисковике и грело душу в этот момент.

– Я вырос и родился тут, – никак не отреагировал на мою шутку Ник. – Мне тридцать пять, а я, сколько себя помню, всю жизнь занимаюсь татухами.

Я промолчал, давая ему возможность высказаться. Видимо, наболело.

– Это круто, меня все устраивает. Точнее, устраивало. Вот это-то и ключевое. Ни семьи, ни детей. Когда тебе двадцать, отсутствие обязательств окрыляет. Когда тебе тридцать пять, ты уже не воспринимаешь семью как отягощение. Более того, ты начинаешь чертовски хотеть завести семью и этих маленьких спиногрызов, от которых потом сам же и захочешь откреститься. Инстинкты, против которых ты не попрешь.

Он снова отвернулся и принялся регулировать кресло для нового клиента, который опаздывал.

– И вот, знаешь, в какой-то момент щелкнуло в голове. Тумблер сработал. Я очнулся и понял, что ничего, кроме любимой работы у меня нет. У многих и этого нет, но… мне оказалось ее одной недостаточно. Год назад я познакомился с девушкой. Она была тут проездом, приходила сделать тату, сидела вот на этом самом кресле, – он кивнул на него. – Ворвалась в мою жизнь и изменила все. Хочу уехать к ней, попытаться что-то построить.

– Вот так возьмешь и бросишь все? – не понимал я.

– Да, Ли, – просто ответил он. – Потому что то, что мне поможет обустроиться на новом месте, – он показал на голову, – оно вот тут. И руки в помощь. Большего не нужно.

– Но здесь у тебя имя и связи, клиенты, хороший заработок…

– А там моя новая жизнь, которую я так отчаянно хочу. И это перевешивает.

У меня было много вопросов еще, но в дверь позвонили, и я замолк. Только одно не давало покоя, когда я прокручивал в голове откровения Ника. Я смог бы бросить все ради девушки? Ради Ви. Надеюсь, мне не придется никогда делать такой выбор.

* * *

Когда наступил март, я уже совсем отчаялся. Ви перестала вообще что-то мне обещать. В моем столе пылилось много отработанных татуировок на коже. Мало того, Ник все активнее вовлекал меня в процесс, доверяя новых клиентов мне. В какой-то момент я осознал, что чаще и чаще работаю уже я, а не он. Теперь он вальяжно сидит на кресле и чаще всего втыкает в телефон, будучи занят переписками и планированием переезда. Надо бы успеть сделать тату Ви прежде, чем Ник уедет…

– Твоя подружка передумала? – Ник словно читал мысли и держал в руках уже почти запылившийся в его столе эскиз Ви. – Или вы расстались?

– Нет. Но у нее туго со временем.

– Приходите ночью.

– Что? – не понял я.

– Если нет других вариантов, приходите ночью. В этом свои плюсы. Твоя подружка вырубится от усталости, вы будете меньше болтать, ты сделаешь быстрее. Все будут довольны.

– А ты? – недоумевал я.

– Так и быть, не посплю одну ночку. Ради тебя, парень. Но кто знает… – Ник призадумался. – Если ты реально отработал эту розу столько раз, сколько говорил, то я тебе уже и не понадоблюсь.

– Я не врал.

– Ну вот, значит, я тоже мирно посплю рядом с твоей подружкой. А ты будешь работать, – улыбнулся он. – Или не видать тебе сертификата.

Да нафиг он мне сдался, этот сертификат. Мне важнее выполнить обещание. И Ник это тоже прекрасно знал, только лишний раз подначивал меня.

– Есть у меня тут парень на неделе… – Ник заглянул в расписание. – Приедет поздно вечером. Вот там можно спокойно потом остаться. Если вам подходит, приходите.

Ви выслушала мое предложение и за неимением других вариантов согласилась. Я вздохнул с облегчением.

– Я не знаю, что будет, если вдруг мама решит заглянуть в нашу комнату ночью или вдруг что-то с Колей случится и понадобится моя помощь…

Я молчал. Это решение она должна принять сама.

– Но я оставлю записку на своем столе и предупрежу Алису.

– Она не сдаст тебя?

– Если ты организуешь ей новый запас жвачек «Love is…» от имени Эльфа, то нет.

– Я не только ей организую, но и нам с тобой, чтобы нормально продержаться весь последующий день после такой ночи.

– Звучит интригующе, – посмеялась Ви, но я знал, что внутри она сильно-сильно переживает.

На том мы и договорились, стараясь рассматривать эту авантюру как маленькое приключение и меньше думать о последствиях по типу «что будет, если…»

В тот день я не смог встретить Ви и проводить до тату-салона, но планировал вызвать ей такси. Ник наказал подготовить рабочее место заранее. Родителям я сказал, что пойду в кино с друзьями и вернусь после полуночи. Любые другие родители бы запретили такое, но мои же были скорее рады, во-первых, тому, что у меня были друзья, а во-вторых, тому, что я не торчу в тату-салоне, как обычно. Маленькая ложь ничего не изменит. Так что я весь вечер тусовался рядом с Ником. Оставался последний клиент, а потом приедет Ви. Пока от нее не было никаких сообщений, и я нервничал.

– Будешь пританцовывать и трясти тут все, я тебя посажу за машинку. Займешься делом, – буркнул Ник, закрывая все поверхности пленкой.

– Но это твой клиент, Ник.

– Тоже мне удивил! – тот возмущенно взмахнул руками. – Все клиенты тут – мои. Но этот да… по старой памяти, я знал его отца, он был частым гостем.

Я вздохнул. В тайне все же надеялся, что Ник займет меня чем-то. Альбом с эскизами был уже изучен мною на несколько раз, все инструменты были понятны и знакомы, поэтому я высыпал пакетик приторного растворимого кофе «3 в 1» в кружку и пошел набрать воды из кулера.

В этот момент как раз пришел клиент Ника.

– Здорово, Макс! – я услышал хлопок рук. – Сто лет прошло, чувак. Как ты?

– Одним словом не описать, Ник.

– Ну… – Ник замялся, а я застыл на месте. – Шрам вроде затянулся, да? Не сильно беспокоит? Девчонки любят таких парней, видно, что ты не лыком шит.

– Шрам – меньшая из моих проблем, – голос парня был резким и сухим, никогда бы не подумал, что они с Ником были знакомы.

– Заходи, Макс, у меня тут небольшие новости. Нашел я себе паренька в помощь, учится у меня с января, – Ник сделал паузу. – Эй, Ли, ты где?

– Я тут.

Я вынырнул из коморки и уставился на парня. Темные кудрявые волосы лежали как попало, уставший безразличный взгляд, глаза будто смотрели на меня, но не видели. Весь в черном, но, несмотря на холодную погоду, парень был в футболке. На руках много каких-то царапин и больших ссадин, пальцы буквально черные. А на левой щеке огромный шрам, я почти сразу отвел взгляд, понимая, что разглядывать неприлично.

– Ли, – протянул я ему руку.

– Фокс.

Он без эмоций пожал мою руку и посмотрел на Ника:

– Макса больше нет, – а потом снова взглянул на меня: – Ты точно не его родственник, уж не обижайся. А значит, руки у тебя из правильного места растут. Иначе Ник тебя бы не взял.

Ник сбоку довольно прыснул.

– Садись уже в кресло, Макс или Фокс, как тебя там.

Я видел, как тот нервно сжал челюсти, но промолчал. Не хотел бы я, чтобы Ник так же говорил со мной. Для кого-то это просто прозвище, но для человека, который выбрал его как свое второе имя – это нечто большое. И к этому нужно относится уважительно. Но Ник часто был выше таких вещей, и его клиенты это ему прощали.

– Делаем то, что обсуждали?

– Да.

– Татушка простая, доверим ее Ли? Я покурирую.

Я напрягся от неожиданности, чувствовал, как только налитый кофе уже прожигает руку через тонкие стенки одноразового стаканчика. Фокс вновь посмотрел на меня оценивающе. Я выпрямился и держал удар. Как часто я видел такой взгляд, и я даже могу с уверенностью сказать, что сейчас он точно откажется…

– Как хочешь, Ник. Дорогу молодежи, да?

– Ты младще меня почти в два раза, – прокомментировал парня Ник. – Ты сам еще молодежь.

Тот ничего не ответил и молча снял футболку.

– Ли, готовься, – Ник вырвал меня из оцепенения и выхватил стакан с кофе. – А это я оставлю себе.

И я пошел переодеваться и мыть руки.

Уже через полчаса Ник захрапел на диване, исходя из чего я сделал вывод, что все делаю правильно. Фокс почти все время молчал, изредка отвечая на мои вопросы о самочувствии и болевых ощущениях. Это была его первая тату, но как будто десятая. Ни трепета ожидания, ни боли, ни заинтересованности в процессе. Как будто он и вовсе был не здесь.