Текст книги "Наблюдая за людьми (ЛП)"

Автор книги: Ханна Бонам-Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

25

Пру

После секса, когда Майло притянул меня к себе и его фразы начали распадаться, словно половину слов он произносил во сне, я лежала без сна и смотрела, как он засыпает.

Я писала стихи, которые теперь, с наступлением утра, уже не помню до конца. Сонеты о его ресницах, изгибе его лука Купидона, запахе его кожи, текстуре его волос, о невероятно большом сердце и о том, как я хотела бы жить внутри него.

Я представляла себе все миры, в которых он остался бы. Не только в моей постели, но и в этом городе-перевалочном пункте, навсегда. Я сочиняю сотни разных концовок для нашей истории. Некоторые из них счастливые, другие – грустные, но в каждой из них я дарила нам больше времени.

Мне интересно, буду ли я скучать по нему сильнее всего, когда однажды окажусь в объятиях другого мужчины. Затоскуют ли по нему мои кости. Я пыталась убедить себя, что нет. Что мое тело будет чувствовать себя столь же идеально созданным для другого мужчины, как и для Майло. У меня не получалось, и я повторяла эту попытку снова и снова.

Глубоко в душе я знаю, что если кто-то когда-нибудь предложит мне стать его женой, моей первой мыслью будет Майло. Не вопрос, вернётся ли он, потому что я не могу позволить себе эту надежду, а скорее – что бы он обо всём этом подумал. Понравился бы ему мужчина, стоящий на одном колене. Смеялся бы он над его шутками, находил ли его привлекательным или считал ли его достойным моего времени.

Меня ужасает мысль, что я могу прожить полную жизнь с браком, детьми и даже внуками, но последние мои вздохи будут посвящены воспоминанию о Майло, спящем на моей груди.

И я напоминала себе, снова и снова, как мне повезло найти любовь. Даже если она не может остаться. Даже если я не могу последовать за ней. Даже если всему должен прийти конец.

И когда я проснулась этим утром, одна мысль не выходила у меня из головы: По крайней мере, сегодня этому не конец.

– Давай, просыпайся, – ещё раз говорит Майло, целуя меня в плечо.

– Я проснулась, я уже тебе говорила, – ворчу я в подушку.

– Твои глаза закрыты, Пру.

– Ты не можешь этого доказать.

Он смеётся, тыча меня в лоб.

– Давай, Убийца. Просыпаемся и сияем.

– Папа ещё не звонил, с какой стати мне вставать?

– Вообще-то, твой папа велел передать, что ты сегодня свободна.

Это заставляет меня открыть глаза. Я вижу Майло, склонившегося надо мной, с кривой ухмылкой и взъерошенными волосами.

– Майло… Ты что, утром ускользнул с моей кровати и поговорил с моим отцом?

– Ага.

– И с какой целью? Сообщить хорошую новость? Поднять флаги, дочь короля лишилась невинности! – Я смеюсь, но одновременно и раздражена.

– Что? – Он смеётся. – Нет! Успокойся, чудачка. – Он целует меня в кончик носа. – Я просто столкнулся с ним, вот и всё.

Я сажусь, едва не скинув его с кровати, и пытаюсь укутаться в простыню.

– Столкнулся? Он что, здесь был?

– Нет. – Он садится, кладёт руку мне на колени, упираясь кулаком рядом с моим бедром, чтобы держаться. – Нет, я сходил в главный дом, чтобы убедиться, что всё в порядке.

– Ладно… И?

– Что?

– Ну, всё было в порядке?

– Да, – отвечает он. – Иначе я бы тебе сказал.

Я откидываюсь на изголовье, скептически разглядывая его.

– Но ты что-то недоговариваешь… Чем ещё ты занимался во время своего раннего утреннего приключения?

Майло тянется, чтобы вытащить из подушки за мной ещё одну невидимую булавку, но я останавливаю его, прежде чем он успевает воткнуть её в нашу пробковую доску, крепко хватая его за запястье.

– Нам нужно прекратить это делать.

– Да, это ты мне говоришь, – бормочет он, делая вид, что отбрасывает булавку.

– Майло… В чём дело? Больше никаких секретов.

– Я просто пошёл проведать их, клянусь, – говорит он, прикладывая руку к сердцу. – И ты не слышишь хороших новостей. У нас, – он бесовски ухмыляется, сжимая в руке ткань простыни у моего бедра, – есть весь день, – он наклоняется, один раз мягко целуя меня и начиная стаскивать с меня простыню, – чтобы заняться чем только захотим.

– У тебя сегодня ничего нет? – спрашиваю я, хватая простыню и притягивая её к груди.

– Не-а, – говорит он, с щелчком произнося «а» и пытаясь вытащить простыню из моих рук.

– Ты уверен? Ник всё уладил?

– Мы ждём небольшой поставки, но кроме этого, мы готовы к пятнице. Я даже взял на себя смелость заказать нам группу.

Я останавливаю его поцелуй притворно-серьёзным взглядом.

– Только не говори, что…

– Я нанял твоего отца и Джона, да, – перебивает он, злобно ухмыляясь. – Я не совсем заставлял их прослушиваться… Мне стоит волноваться?

– Вот подлизá!

– Ага, ну, подавай на меня в суд. Я тащусь от его дочери, – говорит Майло, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в шею. – Которая, похоже, сейчас изображает неприступную крепость…

– Да, уж очень неприступную. – Я откидываюсь, давая ему больше простора, пока он водит языком по точке пульса.

– Хорошо, что я люблю прилагать усилия. – На этот раз, когда он дёргает за простыню, я позволяю ему её стащить. Он швыряет её на пол рядом с кроватью.

– Хорошо, – говорю я, чувствуя, как прохладный утренний воздух касается моей груди. – У меня как раз остался длинный список пунктов, которые нужно отметить…

Майло стаскивает меня вниз, пока я не оказываюсь на спине, и нежно целует следы, которые оставил на моей груди.

– Да ну? Что дальше в списке дел моей девочки?

Я сначала сопротивляюсь, извиваюсь и отталкиваю его, а он смеётся надо мной. Но в конце концов Майло сдаётся и позволяет мне перекатиться на него. Я сажусь на него верхом, чувствуя, как нежная кожа на внутренней стороне бедра касается резинки его спортивных штанов.

– Я подумала, мы могли бы начать отсюда, – говорю я, двигая бёдрами.

– Тебе не слишком больно? – мягко спрашивает он, его взгляд перебегает с моих глаз на бёдра и на грудь, а руки держат меня за талию.

– Нет, – отвечаю я не совсем честно. – Но, наверное, только потому, что мы сделали это всего один раз.

Ухмылка Майло становится шире, его лицо озаряется от возбуждения.

– Это что, вызов, Убийца?

Я прикусываю губу и отпускаю её, а Майло с полуприкрытыми глазами следит за движением моих губ.

– Возможно, – кокетливо шепчу я.

– Потому что если ты хочешь, чтобы я тебя трахнул так сильно, что ты будешь чувствовать меня внутри себя аж до следующей недели, я так и сделаю. – Он опускает руки ниже, хватая меня за ягодицы. Кончики его пальцев впиваются в кожу, а взгляд прожигает меня насквозь. – Только скажи слово.

Я хихикаю, выдерживая его непоколебимый взгляд и ухмыляясь в ответ. Проведя рукой по утренней щетине на его щеках, я останавливаюсь, чтобы провести большим пальцем по его нижней губе.

– Слово.

Спустя тридцать минут я уже пережила последние отголоски второго оргазма и начинаю задаваться вопросом, сколько ещё я смогу продержаться. Честно говоря, я не знала, что быть сверху – это такая тренировка на выносливость.

– А… как… ты? – спрашиваю я между прерывистыми вздохами, из последних сил стараясь не закрывать глаза, пока единственная капля пота скатывается по позвоночнику. – Что тебе нужно? Что я могу сделать?

Майло кряхтит, приподнимая бёдра, так что я падаю на него вперед, прижимаясь грудью к его груди.

– Только это, – говорит он, впиваясь пальцами в мои бёдра и притягивая меня к себе, чтобы он вошёл глубже. – Боже, всегда только это. Ты прирождённая, Убийца.

– У меня был хороший учитель, – дразню я его, перемещая одну руку к его лицу. Майло засовывает себе в рот два моих пальца и стонет, посасывая их. – Скажи мне, что делать, – шепчу я, двигаясь на нём. – Я хочу быть… – Я позволяю уязвимой мысли умереть на языке, но Майло, кажется, всё равно её слышит. Я хочу быть для тебя лучшей.

– Всё идеально, – убеждённо говорит он мне. – Ты идеальна.

Тогда я понимаю, что добрые истины легче принимать в темноте ночи, распластавшись и гонясь за наслаждением. При свете дня, когда ты обнажена, на виду, и желание спрятаться гораздо сильнее, мне трудно доверять ему. У Майло было так много любовников. Большинство из них, держу пари, куда опытнее меня.

Сколько из них он любил? Почему я никогда не спрашивала об этом раньше, пока это не стало бы слишком откровенным?

– Замри, – говорит он, твёрдыми руками, останавливая движение моих бёдер. – Что тут происходит? Почему ты выглядишь такой грустной?

– Я не грустная, – говорю я, отворачиваясь. Он тут же хватает меня за подбородок и поворащает моё лицо к себе. – Я просто немного в своих мыслях.

– Говори, – требует он. – Скажи, чтобы я мог это исправить.

– Я думаю о… других.

– Зловеще, – мягко поддразнивает он. – «Другие» – это, – он с любопытством наклоняет голову, его глаза изучают мои, – другие люди, с которыми у меня был секс?

– Да, – отвечаю я, затем глубоко вздыхаю. Я качаю головой и прижимаюсь щекой к голой груди Майло. – Мне интересно, насколько я соответствую, – признаюсь я. – Что, я знаю, глупо, и я знаю, что мы просто...

– Мне нужно, чтобы ты остановилась, – говорит он, его рука крепко лежит на моей голове, запутавшись в прядях моих кудрей. – Первое и главное: мы, ты и я, не просто «что-то». – Он хватает меня за волосы и притягивает ближе, чтобы мы оказались лицом к лицу. – И, более того, Пру, я… – Он вздыхает, долго и тяжело. – Я говорил правду, когда сказал, что у меня никогда не было ничего, кроме как «ни к чему не обязывающего». – Моё сердце падает в желудок, как наковальня на мелкое морское дно. – Но это… это тоже совершенно ново для меня. Я чувствую всё то же, что и ты, гарантирую. Наверное, даже больше.

– Но… – Я даже не знаю, что собиралась возразить, прежде чем Майло положил этому конец.

– Я здесь, – перебивает он, приподнимая бёдра, чтобы я почувствовала его повсюду. – Мои мысли только о тебе и только с тобой. Только здесь. – Он проводит тыльной стороной пальцев по моей руке. – Останься здесь со мной сейчас, Пру. Это только мы. Мне нужны только мы.

Я молча киваю, двигаясь на нём. Мы не отрываем взгляда друг от друга, пока я сажусь, напрягаю бёдра и начинаю снова двигаться на нём. Напряжение ощутимо, наши пальцы сплетаются в крепком рукопожатии, пока я смотрю, как довожу его до края, и между нами не произносится ни слова, кроме шёпота стонов и сбивчивой, бормочущей похвалы. Я ни на секунду не отвожу от него взгляд, смотрю ему в глаза и чувствую, что всё его внимание сосредоточено на мне.

– Скажи мне, – говорит он, мышцы его плеч, шеи и челюсти напрягаются. – Скажи мне ещё раз, на что это похоже, – умоляет он сквозь стиснутые зубы.

– На то, что я твоя, – шепчу я.

Я наблюдаю сверху, как это признание из одного слога сбрасывает Майло с края, его глаза закатываются, хватка на мне становится крепче, и после громкого стона его голос снова затихает.

26

Майло

Последние пять дней пролетели в сумасшедшем вихре. Моё время делилось между помощью Нику и Алексу с подготовкой пивоварни к сегодняшнему открытию и каждой свободной секундой, проведённой с Пру или внутри неё, вычёркивая пункты из её списка.

Я от неё зависим. От ощущения её кожи. От вкуса её губ. От запаха её волос. От звука её голоса, её смеха, её стонов. От того, как я трахаю её всю.

Я сдерживался, не произнося миллион грязных, похабных, развратных слов, когда мы занимались с Пру сексом. Кончал с мыслью о том, что на ней моё кольцо, что она в белом, что она позволяет мне наполнить её и заявить на неё права изнутри. Мысли, которые мне раньше и в голову не приходили, а теперь не дают покоя. Я схожу с ума. Я лишь молюсь, что когда я наконец смогу рассказать ей всё, что чувствую, каковы мои намерения, это немного утихомирит бурю в моей груди.

Остался один день. Всего один день, и тогда я смогу рассказать ей всё. И тогда уже не придётся сдерживаться.

– У тебя есть чуть меньше двух минут, – предупреждает она, её дыхание поверхностно, пока она впивается каблуком в пространство между моих лопаток. – Я слышала твой разговор по телефону. Нику ты был нужен к пяти, – говорит она, откидываясь на свитер, который я подложил ей под голову, смягчая контакт с полом моего фургона. Мы вычёркиваем два последних пункта из её списка: секс в машине и быть связанной.

Я убираю язык от её идеальной киски и смотрю на неё, её руки привязаны над головой к подлокотнику водительского сиденья.

– Не думаю, что сейчас ты в положении, чтобы указывать мне, что делать, Убийца.

Она смотрит на меня в ответ, щёки такие же красные и раскрасневшиеся, как и её грудь.

– Я не хочу быть причиной, по которой ты опоздаешь.

– Поверь, я уже прекрасно знаю, как много для тебя значат и пунктуация, и пунктуальность… – Я наклоняюсь, чтобы слизать с её влажной щёлочки следы её последних нескольких оргазмов. Её вкуса достаточно, чтобы я затвердел в джинсах.

– Я сказала, что уйду на тридцать минут, а прошло уже все сорок, – шепчет она, пытаясь приподнять бёдра и сомкнуть ноги. – Вам, сэр, перекрывают кислород.

– Дай мне ещё всего лишь...

– Нет! – говорит она, хихикая. – Развяжи меня!

Я делаю, как сказано, но не прежде, чем слегка кусаю её бедро, натягиваю обратно её синие шёлковые трусики и стаскиваю вниз её юбку в клетку, которую я так обожаю.

– Ну? – спрашиваю я, развязывая её. – Что думаешь? Твоё или не твоё?

Она приподнимается подо мной, её глаза полны огня и дерзости.

– По-моему, мне бы больше понравилось связывать тебя, вообще-то.

– Это, – говорю я, целуя её, как только её запястья полностью освобождены, – можно устроить.

– Ну, это если ты не сбежишь сначала… – Она перекатывается на бок, садится и застёгивает свою блузку. Пру последние дни постоянно на это намекает, что я уберусь отсюда, как только пивоварня откроется, как я однажды ясно дал понять. Ненавижу, что не могу её успокоить. Но я смогу. Скоро.

– Ни за что этого не пропущу, – отвечаю я, подавая Пру её туфли.

– Хм, – говорит она, кося на меня взглядом с хитрой ухмылкой, и забирает их. Она отодвигает боковую дверь Берты, швыряет свои лоферы на землю, усыпанную красными и оранжевыми листьями, и вставляет в них ноги.

– Увидимся позже? – спрашиваю я, уже зная ответ. Но моё сердце всё равно хочет это услышать.

– Ни за что не пропущу, – дразнит она, выходя из Берты и доставая ключи от своего грузовика из сумки. – Надеюсь, флирт с барменом принесёт мне несколько бесплатных напитков. – Она оборачивается, чтобы улыбнуться мне, её волосы развеваются на ветру.

– Ты прекрасна. – Я говорю ей это каждый раз, когда думаю об этом, и при каждой возможности. Так что, очень часто.

Она улыбается, широко и во весь рот.

– Ты тоже. – Она наклоняется внутрь, чтобы поцеловать меня в щёку, прежде чем пойти через подъездную дорожку. – Серьёзно, я хочу бесплатные напитки! – кричит она, прежде чем сесть в свой грузовик и начать отъезжать.

– Я люблю тебя, – говорю я сам себе, наблюдая, как её грузовик едет по длинной подъездной дорожке и поворачивает на главную улицу.

Пять часов спустя пивоварня официально открыта и забита под завязку. Ник и Алекс решили пропустить традиционную церемонию перерезания ленточки и вместо этого распивали пиво прямо перед входом. С этого момента вечеринка стала только веселее. Том и Джон играют, скажем так, эклектичную mix музыки, но местные тащится от того, что видят их игру – что зарабатывает моему брату серьёзные очки в глазах жителей города.

Приезжие слишком пьяны, чтобы заботиться о том, какая музыка играет, а Линн, владелица местной гостиницы, в восторге, раздавая свои визитки.

– Линн, которая владеет гостиницей, – говорю я Алексу, пока он рядом со мной наливает очередной сет пива. – Этот городок – грёбаная книга Сусса.

– «Шерил, которая владеет закусочной» как-то не так звучит, – выкрикивает он поверх громкого исполнения Томом «Pour Some Sugar on Me» Def Leppard.

– Нет, пожалуй, что нет, – говорю я, забирая у него сет и передавая его через стойку. Ник бродит сзади, открывает кассовый аппарат, чтобы положить ещё немного денег. – Это безумие, чувак! – кричу я ему, моя улыбка такая же гордая, как и я себя чувствую. – Вы просто жжёте!

– У нас почти закончилось IPA, – говорит Алекс через плечо, протягивая платёжный терминал клиентке, которая смотрит на него с интересом. Он ничего не замечает. – Надя уже здесь? – спрашивает он у Ника и меня.

– Да, она где-то здесь, – отвечаю я.

– Вон! – кричит Ник, указывая. – С Сеф и Пру!

Чёрт возьми. Я смотрю сквозь толпу и вижу трёх моих самых любимых женщин, сгрудившихся вместе вокруг высокого столика. Мало того, что Пру только что заставила мою сестру смеяться над чем-то, что она сказала, что уже само по себе открытие, так она ещё и одета с иголочки.

На ней кожаные ботинки, заходящие за колени, и тёмные колготки под короткой коричневой юбкой. Кремовый свитер с глубоким вырезом и чёрная кожаная куртка, а волосы собраны в небрежный пучок на макушке.

Пру поднимает руку в моём направлении в знак приветствия и затем подмигивает. Я делаю движение, будто хватаюсь за грудь и протягиваю ей своё сердце, прежде чем подмигнуть ей в ответ. Она хихикает, затем снова поворачивается к моим сёстрам.

– Джентельмены, услышьте меня, чёрт возьми, прямо сейчас… Я женюсь на этой женщине, – говорю я.

Алекс роняет два бокала на пол, разбивая их, и толпа на мгновение оборачивается в нашу сторону, прежде чем я показываю им всем большой палец и слабую улыбку.

– Всё хорошо! – Я смеюсь над его испугом, доставая из-под стойки совок.

– Господи, Май, ты можешь не пугать Алекса? – спрашивает Ник, посмеиваясь.

– Я никогда не думал, что доживу до этого дня, – говорит Алекс, и звучит он прямо как его бабушка Берта, царство ей небесное. – Майло Каблуков говорит о женитьбе.

– Ты уже сказал ей о своих чувствах? – спрашивает Ник, забирая у меня совок и становясь на одно колено, чтобы подмести осколки.

– Завтра, – говорю я, улыбаясь Пру, пока она снова погружается в разговор с Надс и Сеф.

– Чего ты ждёшь? – спрашивает меня Алекс.

Я смотрю на него без особого выражения, пока Ник уносит разбитое стекло в подсобку.

– Серьёзно? Ты, из всех людей, задаёшь этот вопрос? – Я перевожу взгляд между ним и моей младшей сестрой, мои брови взлетают почти до линии волос. – Серьёзно?

Алекс что-то бормочет себе под нос, прежде чем вернуться к стойке и помочь следующему в очереди.

Несколько минут спустя милая брюнетка с кудрявыми волосами подходит к моей части стойки с тремя пустыми пивными кружками в руках.

– Привет, красотка, – приветствую я её. – Что подать?

Пру мило улыбается, ставя кружки передо мной.

– Что бармен порекомендует? – спрашивает она, играя ресницами.

– Ну, это должно быть единственное пиво на разлив, которое у нас ещё не закончилось.

Она фыркает смешком.

– Звучит идеально.

– Веселишься? – спрашиваю я, беря кружку и подставляя её под кран. Оттягивая рычаг на себя, я смотрю, как золотистая жидкость начинает наполнять первую кружку.

– Очень. Папа не нарадуется. И, – она наклоняется ближе, чтобы прошептать, – Надя, кажется, немного ко мне оттаяла. – Она улыбается с гордостью. – Думаю, я ей даже нравлюсь.

– Невозможно, чтобы ты не нравилась, – говорю я, меняя наполненную кружку под краном на пустую. – Мне нравится, во что ты сегодня одета.

– Да, я так и думала. – Она прикусывает нижнюю губу, смотря на меня таким взглядом, что я теряю концентрацию. Вторая кружка начинает переливаться через край, заливая мою руку.

– Чёрт, – говорю я, смеясь. Пру тянется через стойку за тряпкой и передаёт её мне.

– Должна признать, это на меня действительно действует, – она жестом с раскрытой ладонью указывает на меня, стоящего за стойкой.

– Да что ты говоришь? – говорю я, кивая с многозначительной улыбкой, пока заканчиваю наполнять её третью кружку, внимательно за этим слежу. – Ну, в таком наряде ты определённо можешь... – Меня прерывает звук звонка телефона.

– Придержи эту мысль, – говорит Пру, доставая телефон из кармана и поднося его к уху. – Привет, Трейси, всё в порядке? – Мой слух обостряется, я поворачиваюсь, пытаясь уловить выражение её лица. Трейси, владелица пекарни и жена гитариста, сегодня присматривает за миссис Уэлч. – Ты проверила на кухне, в шкафчике над раковиной? – Пру дарит мне мягкую улыбку, что меня успокаивает. – Хорошо, да, без проблем, я сейчас буду. – Она смотрит на меня, закатывает глаза, но показывает большой палец. – Нет, это вообще не проблема… Да… Увидимся через минуту.

– Всё хорошо? – спрашиваю я.

– Да, Трейси не может найти лекарство мамы. Клянусь, я видела, что оно было приготовлено, перед тем как уйти, но, да, мне лучше пойти поискать.

Ник подходит ко мне сзади к стойке, помогая следующему клиенту.

– Хочешь, я поеду с тобой? – Я смотрю на Ника. – Ребята могут обойтись без меня несколько минут, народу поубавилось.

Ник кивает в мою сторону, смотря между нами.

– Да, конечно. Что-то случилось? – спрашивает он, с лёгкостью наливая две банки в кружки.

– Спасибо, но всё нормально, – говорит она нам обоим. – Я вернусь, пока вы и не успеете по мне соскучиться. – Затем она разворачивается на своих каблуках к двери. – О! Сделай мне одолжение, передай это твоим сёстрам! – кричит она через плечо. – Извините, – беззвучно говорит она им, достигая двери и выходя на слабо освещённую парковку.

Я отношу два пива Сеф и Надс, как и просили.

– Ей нужно проверить, как там её мама, – объясняю я, ставя кружки на их столик. – Она вернётся.

– Майло, она нам нравится, – говорит Сеф, хватая меня за руку и крепко сжимая. Это её первый вечер на выходе с тех пор, как родилась Харпер, и она, мягко говоря, наслаждается. Я с пониманием улыбаюсь Наде, которая потягивает своё переполненное пиво и отбивает ритм пальцами под фортепианное соло Тома. – Правда же она нам нравится, Надс? – спрашивает Сеф, немного заплетающимся языком.

– Она довольно классная, – говорит Надия, слизывая пену с верхней губы. – Теперь я немного больше понимаю, почему ты ведёшь себя как влюблённый идиот.

– Я как раз рассказывала Наде, что ты планируешь… – Сеф наклоняется, чтобы говорить тише, хотя Пру уже давно ушла, – остаться. – Она выпрямляется, мягко улыбаясь. – И что ей тоже стоит остаться.

Надя поднимает свою пивную кружку и делает несколько долгих, тяжёлых глотков.

– Что скажешь, Зайка? Как насчёт того, чтобы задержаться здесь на зиму?

– Я знаю, тебе, наверное, надоело жить с нами и детьми, но я уверена, Алекс бы разрешил тебе остаться в его свободной комнате. – Сеф безумно хихикает. – Или ты могла бы делить его...

– Спасибо, Сефина. Достаточно. – Надя смеётся, смотря в сторону стойки, прежде чем вернуть взгляд на меня. – Я задержусь… ненадолго.

Я улыбаюсь сначала Сеф, потом Надс.

– Хорошо, – говорю я, не в силах стереть радость с лица. – Ладно, наслаждайтесь, – говорю я, слегка кланяясь, прежде чем направиться обратно к стойке.

Это станет моей новой нормой, думаю я. Все, кого я люблю, и кто, как ни странно, умудряется любить меня в ответ, вместе в одном месте. Помогают друг другу, поддерживают, снова стали единым целым. И впервые за очень, очень долгое время – я чувствую надежду на то, что грядёт.

Всё не идеально, и предстоит ещё много работы, но это семья.