Текст книги "Наблюдая за людьми (ЛП)"

Автор книги: Ханна Бонам-Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

30

Майло

Я прохожу по всей длине этого причала уже сотни раз, шагая от берега до самого его края, пока вечернее солнце на горизонте скрывается под поверхностью озера. Остаюсь стоять в темноте, ложусь на спину и смотрю, как оранжевые краски заката растворяются в темнеющем небе над головой, а мое сердце вот-вот готово выпрыгнуть из груди.

Сокрушительная реальность такова: Пру может и не прийти.

Возможно, все зашло слишком далеко, и ее доверие ко мне сломано без возможности починки. И мне, возможно, придется жить с этим до конца своих дней. Есть шанс, что мне придется просыпаться от снов о ней, чтобы встречать одинокую реальность ее отсутствия каждый день, отныне и навсегда. И я согласился бы на это, находя счастье в этих мучениях. Я позволил бы своему сердцу разбиваться снова и снова – лишь бы провести моменты во сне с ней. Я носил бы эту боль с собой каждый день: боль от того, что значит иметь нечто идеальное, повести себя как последний дурак и потерять это.

Надеюсь, я извлек бы из этого урок.

И, даже если она не придет сегодня, я буду здесь завтра и все последующие завтра. Я не могу представить себе мир, в котором мои чувства к ней угаснут или позволят мне отказаться от надежды, что однажды она спустится по этим обрывистым ступеням и положит конец моим страданиям.

И я намерен заслужить ее доверие, ее прощение и ее сердце заново, если она мне позволит.

Мне нужно сказать ей все это.

Вдалеке хрустнула ветка, и я резко сажусь, оглядываясь в поисках хоть малейшего ее следа. Но не нахожу ничего. Сижу, вытянув ноги перед собой и опираясь на ладони, и наблюдаю, как деревья гнутся под ветром. Считаю крики гагар, пока не досчитываю до двадцати. Раз двенадцать проверяю телефон, минуты растягиваются в часы, пока я сижу и жду, с сердцем на ладони.

Цикады распевают гимны моему отчаянию. Практически неподвижная вода озера тихо плещется о причал, словно тикающие часы. Все это время мой ум лихорадочно работает.

Затем на вершине холма появляется фонарь. И в поле моего зрения возникает золотистый силуэт моей русалки. Она каким-то образом становится еще более пленительно прекрасной, чем в первый раз, когда я ее увидел, превращаясь из сирены в спасительницу.

Я вскакиваю по стойке «смирно», наблюдая, как она осторожно спускается по каждой ступеньке.

– Когда я думала о том, чтобы помучить тебя немного и заставить подождать, – говорит она, достигая последней ступеньки, в то время как я уже бессознательно двигаюсь к ней, – я забыла, какие жуткие эти ступеньки…

Ее слова обрываются, когда я обнимаю ее, поднимая с земли.

– Ты пришла.

– Пришла.

– Мне так жаль, Пру.

Она расслабляется в моих объятиях, отставляя фонарь в сторону, а другой рукой обнимает меня за плечи.

– Я знаю, – тихо говорит она мне. – Я знаю, что ты сожалеешь.

– Я вел себя как идиот.

– Еще как.

– Самый большой идиот на свете, – соглашаюсь я, мягко опуская ее на землю. Я беру ее свободную руку в свою. – Я не подумал. Я не… Я хотел, чтобы твой папа меня принял, и… – Я трясу головой. – Я сидел здесь часами, обдумывая, что мне нужно сказать, а теперь ты здесь, и моя голова пуста, но, черт возьми, Пру, я был полным болваном, а ты… ты идеальна, и я этого не заслуживаю, но…

– Майло, у нас есть время, – говорит она, мягко улыбаясь мне. – Переведи дух.

Я так и делаю: долго вдыхаю, любуясь тем, как ее волосы ниспадают на плечо, и выдыхаю, благодаря воздух, выходящий из моих легких, и все, что его окружает, за то, что она дает мне еще один шанс.

– Спасибо, что пришла, – говорю я, прикладывая руку к груди, прежде чем опустить ее. – Черт, я уже действительно начал думать, что ты не появишься.

– И что тогда? – спрашивает она, склонив голову набок. – Что бы ты сделал?

– Я бы пришел снова завтра.

Она ухмыляется.

– Правда бы пришел?

– Я на все готов, – признаюсь я. – На все, – повторяю я, сжимая ее руку в своей, словно проверяя, реальна ли она. Я тону в ее глазах, забыв тщательно продуманные слова извинения, которые я пытался составить прошлой ночью и сегодня. – Прости, Пру. Я должен был сказать тебе. Я должен был сказать тебе так много вещей. Если бы я мог вернуться назад и все исправить, я бы сделал это. Даже если бы Том в итоге возненавидел меня. Даже если бы это изменило все… Я бы все исправил, если бы мог.

Она осторожно кивает, ее теплые глаза ни на секунду не отрываются от моих. Я молча благодарю ее за это. За уверенность в ее взгляде.

– И я знаю, что мне еще многое предстоит в себе исправить. Я знаю, что мне еще так многому нужно научиться, так многое починить и понять, и, черт, я, очевидно, могу быть настоящим оболтусом. Я знаю, что ты можешь найти кого угодно получше, но, Пру, я все равно буду эгоистом. Я спрашиваю, согласишься ли ты на меня. Согласишься ли ты принять меня – таким дураком, с таким неопытным сердцем и всем таким.

Пру смеется, протягивая руку, чтобы погладить мою щеку.

– Майло… – Она качает головой, широко улыбаясь. – Мы оба далеки от идеала. Мы оба скрываемся. Мы оба убегаем. Нам обоим еще многому предстоит научиться… Но я не хочу учиться ни с кем, кроме тебя.

– Правда? – спрашиваю я, и в моем голосе звучит надежда.

– Правда, – говорит она, ставя фонарь рядом с собой.

– Ты можешь простить меня?

– Могу. Конечно, могу.

– Я этого не заслуживаю.

– Я думаю, ты заслуживаешь гораздо большего, чем сам себе приписываешь, – говорит она, пока я прикладываюсь губами к ее запястью. – И, как бы больно мне ни было узнать все так, как узнала, ты не несешь за это ответственности. Тебя попросили хранить секрет, и ты хранил. Ты хороший, Майло. Ты хороший человек.

– Я буду стараться им быть, – говорю я, торопливо кивая. – Клянусь, я верну твое доверие.

– Оно у тебя уже есть. – Она тянет меня вниз, ухватившись за свитер, и крепко обнимает. – Возможно, это тоже делает меня дурой, но я тебе доверяю, Майло.

Я вдыхаю ее запах, дрожащими руками придерживая ее за затылок.

– Так ты правда это имел в виду? – тихо спрашивает она, откинувшись в моих объятиях, чтобы посмотреть на меня. – Ты правда останешься? Этот маленький городок может быть достаточным для тебя?

Я кладу руку ей на грудь, там где бьёт сердце.

– Я остаюсь, – говорю я ей. – Где бы ты ни была, – шепчу я, – этого достаточно для меня.

– Что это… – Она прикусывает губу, смыкая их, в то время как ее полные ожидания глаза ищут ответ в моих. – Что это значит?

Я улыбаюсь ей, неконтролируемо широко, понимая, что она хочет услышать, те три слова, которые я отчаянно хотел ей сказать.

– Это значит, что я люблю тебя, Пруденс Уэлч. Это значит, что ты мое самое большое приключение на сегодняшний день. Это значит, что я перестаю убегать, чтобы стать тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Это значит, что ты мой дом – тот, что мне нужен навсегда.

– Хорошо, здорово! – говорит она, почти смеясь. – Я очень надеялась, что ты…

Я целую ее. Целую ее со всей любовью, что рвалась вырваться из моей груди, позволяя ей перетекать между нами так, как не способны передать одни лишь слова.

– Я тоже тебя люблю, – шепчет она мне в губы, проводя большим пальцем по моей нижней губе, чтобы я ее не перебивал. Она хихикает, когда я поднимаю ее, обвивающую меня ногами за бедра, а ее руки берут меня с двух сторон за лицо.

– Скажи еще раз, – говорю я, и моя улыбка отражается на ее лице.

– Я люблю тебя, Майло Каблуков. Я люблю тебя таким, какой ты есть.

Ее слова прожигают дыру в моей груди, их приземление немного болезненно, но в то же время и облегченое.

– Спасибо, – шепчу я. – Спасибо. – Мы снова целуемся, пока я покачиваюсь с ней из стороны в сторону.

– Спасибо, – мягко повторяет она. Ее пальцы перебирают кончики моих волос, возясь с завитками, пока я продолжаю держать ее близко к себе.

Меня переполняет чувство покоя, словно земля подо мной тверда и приветлива впервые за очень, очень долгое время. Я понимаю тогда, что это потому, что весь мой мир у меня на руках, и мне больше не нужно ничего другого.

– Что бы ни случилось, Пру, я обещаю, что буду здесь.

– Что бы ни случилось, – клянется она мне в ответ, целуя меня всего один раз. – А теперь… заведи меня внутрь. – Ее пальцы находят мою челюсть, затем щеки, удерживая мое лицо в своих руках. – Я хочу, чтобы ты показал мне, как сильно ты меня любишь, – говорит она игриво, и легкая ухмылка занимает свое законное место.

Я прижимаю большой палец к уголку ее улыбки, кивая.

– Я смогу это сделать. Легко.

Я помогаю ей подняться по каменистым ступеням, держа ее за руку, а в другой неся фонарь. Она останавливается несколько раз, обычно на ступеньку выше, и целует меня, используя преимущество в высоте. Мне это нравится, то, что она не может пройти и минуты, чтобы не прикоснуться своими губами к моим. Я чувствую то же самое, одержимый своей потребностью в ней.

Оказавшись у двери ее студии, она отпускает мою руку, чтобы ввести код. Я ставлю фонарь и заполняю свои руки ее бедрами, притягивая ее обратно к себе. Она хихикает, открывая дверь, в то время как я притягиваю ее ближе и слегка покусываю ее ухо.

– Мне нравится твой смех, – говорю я, поворачивая ее вокруг себя, пока дверь захлопывается за нашей спиной. Ее лампы наверху включены, и моим глазам требуется секунда, чтобы привыкнуть к свету, прежде чем красота Пру снова предстает передо мной. – Мне нравится твое лицо, – добавляю я, поднимая руку к ее подбородку. – Мне нравится твоя улыбка, твои нахмуренные брови, а больше всего – эти твои ухмылки, когда ты хочешь меня подразнить.

Она краснеет от моих слов, но не пытается спрятать лицо, продолжая вести нас задом к лестнице, ведущей на антресоль.

– А это мне тоже нравится, – говорю я, проводя большим пальцем по розовому румянцу на ее щеках.

Я следую за ней по лестнице, наблюдая, как покачиваются ее бедра.

– Мне нравятся вот это, – говорю я, протягивая руки, чтобы схватить их. – И вот это, – добавляю я, опуская руки пониже, чтобы шлепнуть ее по заднице. Она снова хихикает, оглядываясь через плечо на меня, стягивает свитер через голову и перебрасывает его через перила. Под ним ничего нет – ни майки, ни лифчика, и я облизываю губы при виде этого. Дойдя до своей спальни, она поворачивается ко мне лицом и продолжает идти задом, выставляя напоказ свою идеальную грудь.

– И ты же знаешь, как сильно мне нравится вот это, – говорю я, протягиваясь к ней, но она отскакивает назад, с озорной улыбкой качая головой.

– Стой там, – командует она. – Смотри…

Я повинуюсь, останавливаясь у верха лестницы и наблюдая, как Пру играет с резинкой своих леггинсов. Когда ее ноги касаются края кровати, она стягивает их вместе с трусиками до самого низа и сбрасывает, ни на секунду не прерывая зрительный контакт. Затем она опускается, чтобы сесть на край матраса, закинув ногу на ногу.

– А теперь, – говорит она, с любопытством склонив голову набок. – Подползи ко мне.

Я улыбаюсь, покачивая головой, и медленно опускаюсь на оба колена.

– Тебе понравилось тогда, да?

– Не просто понравилось, теперь я это обожаю, – поправляет она.

Я опускаю ладони на пол и начинаю подползать к ней, не отрывая глаз от ее глаз, в то время как ее грудь поднимается и опускается от тяжелого дыхания.

– Медленнее, – шепчет она.

Я снова повинуюсь, замедляя свой темп до походки льва, выслеживающего добычу.

Она хихикает, и я не могу сдержать улыбки.

– Тебе просто нравится, когда я оказываюсь в дурацком положении. – Добравшись до нее, я целую ее в лодыжку, все еще глядя на нее снизу вверх.

– Вообще-то, обожаю.

– Знаешь, что я обожаю? – спрашиваю я.

Она краснеет еще сильнее.

– Скажи.

– Вот это, – говорю я, усаживаясь на пятки, чтобы провести руками вверх по ее ногам от лодыжки до бедра. Спустившись наполовину обратно, я беру ее за колени и медленно раздвигаю их. – Мне нравится, какая нежная кожа на внутренней стороне твоего бедра… – говорю я, прижимаясь к ней губами. – Какая чувствительная, – шепчу я, проводя по ней зубами, и она вздыхает для меня. – Мне нравится, когда ты так делаешь, – говорю я ей после того, как она опускает руку и сжимает мои волосы в тугой кулак. – Мне нравится, какой ты бывашь нетерпеливой; как ты всегда готова к тому, чтобы я прикасался к тебе, когда мы вместе. – Я втягиваю нежную кожу ее внутренней поверхности бедра в рот, надеясь оставить там свой след.

Пру приподнимается с кровати, приближая нижнюю часть тела ко мне, пока я не отпускаю ее кожу.

– Боже, я сразу понял, как только увидел тебя, что у меня проблемы, – говорю я, отклоняясь дальше назад, чтобы посмотреть на нее, пока я продвигаюсь глубже между ее ног. – А потом, после того как я попробовал тебя на вкус… – Я провожу языком один раз, уверенно по центру ее киски. – Я понял, что я пропадший человек.

Она стонет, сжимая мои волосы крепче.

– Когда ты кончила в первый раз, я так влюбился в этот звук, что подумал, будто мое сердце сейчас разорвется.

Она закидывает одну из ног мне на плечо, прижимая мое лицо к себе. Я не могу сдержать ответного стона, чувствуя, как ее промежность покрывает мой рот. Я сосу ее клитор и вожу по нему языком, слыша ее приглушенные стоны, пока ее бедра покрывают мои уши.

В конце концов, ее дрожь затихает, и ее клитор пульсирует у меня во рту, ровно и сильно, как бьющееся сердце. Затем ее ноги расслабляются, давая мне возможность откинуться назад и перевести дух. Не то чтобы меня это волновало. Я лучше буду лишать себя кислорода, чем ее вкуса.

Я встаю, облизывая губы, пока Пру наблюдает за мной с тяжелыми, томными веками. Откинувшись на локти, она перемещается по матрасу, а затем широко разводит ноги, чтобы я мог расположиться между ними.

Я подползаю к ней сверху, покрывая поцелуями ее живот и грудь по пути к шее. Я зарываюсь лицом в ее волосы и опускаю свой вес на нее, прижимая ее бедра к матрасу своими. Она одобрительно стонет, проводя руками по моим ребрам и спине.

– У меня есть секрет, – шепчет она мне на ухо. – Думаю, он тебе очень понравится.

Я в последний раз вдыхаю аромат ее волос, а затем приподнимаюсь, чтобы посмотреть ей лицом к лицу. Я вопросительно приподнимаю бровь, ожидая, когда она заговорит.

– Да, Убийца? Что такое?

– Я уже восемь дней пью таблетки.

Я смотрю на нее, моргая от изумления. Мои губы приоткрываются, когда ее порочный взгляд встречается с моим.

– Пру…

– Да, Майло?

– Ты хочешь сказать то, о чем я подумал?

– Что ты можешь трахать меня без всего? – уточняет она, дьявольски улыбаясь. – Да, именно это. Если ты…

Я целую ее, беспорядочно и слишком интенсивно, а она смеется подо мной.

– Сочту это за «да», – говорит она, крепко держась за мою голову, пока я покрываю поцелуями ее шею.

– Господи, это же… Ты просто… – Я замолкаю, тряхнув головой, беру ее сосок в рот и рычу на него. Она стонет, выгибая спину. – Просто девушка моей мечты, черт возьми, – снова говорю я ей.

– Мне не терпится узнать, каково это… – шепчет она, глядя в потолок.

– Боже, Убийца, мне тоже, – соглашаюсь я низким, дрожащим голосом, осыпая поцелуями ее грудину.

– Погоди, ты никогда не…? – говорит она, поворачивая лицо, чтобы увидеть меня.

– Никогда, – отвечаю я, слегка покусывая нижнюю часть ее груди, пока наши взгляды скрещиваются. – Я так рад, что это будет с тобой.

– Значит… Я у тебя первая, – с гордостью говорит она, а глаза ее сияют.

– Ты, Пруденс Уэлч, у меня первая во очень, очень многих смыслах, – говорю я, перекатываясь на спину и увлекая ее за собой, чтобы она уселась сверху. Она садится мне на живот, ее согнутые колени упираются по бокам от моей груди. Я провожу руками вверх и вниз по ее бедрам, любуясь ею с этого ракурса. – Во всех смыслах, которые имеют значение, – говорю я ей. – Моя первая любовь. Моя первая девушка.

– Ну, ты меня об этом еще не спрашивал.

Я закатываю глаза, улыбаясь ее озорному выражению лица.

– Пруденс, будь моей девушкой, пожалуйста?

– Хм… – говорит она, прикусывая нижнюю губу. – Наверное, мне стоит подумать… – дразнит она, и на ее губах играет мягкая ухмылка. Я хватаю ее за бедра и приподнимаю, усаживая себе на колени. Она трется о мой член, ее бедра подрагивают, словно она не может себя сдержать. – Ладно, я подумала, – говорит она, задыхаясь. – Да, согласна.

– Умница, – говорю я, облизывая пальцы, прежде чем протянуть руку между нами. Я провожу рукой по своему члену, чтобы смочить его, затем прижимаю кончик к ее входу и замираю, вглядываясь в ее глаза. – Ты уверена, что хочешь меня вот так? Мы можем…

– Да, – перебивает она, – я уверена. Я доверяю тебе, Майло.

После этих слов я вхожу в нее. Или, вернее, она опускается на меня сверху. И это ощущение не похоже ни на что, что я когда-либо чувствовал, ощущая ее кожу голой. Это, черт возьми, блаженство, лучше всего, что я знал.

Я приподнимаюсь под ней, касаясь ее рта своим. Мы страстно целуемся, пока напряжение нарастает, мои руки крепко держат ее за бедра, направляя ее движения, в то время как ее руки почтительно лежат на моей шее и челюсти.

Когда она начинает дрожать и сбивается с ритма, я сам начинаю толчки снизу. Она скандирует мое имя, впиваясь в мои плечи, пока я поднимаю бедра в такт ее крикам. Я стону, когда она обрушивается с края блаженства, ее внутренние мышцы сжимаются вокруг меня и заставляют меня кончить одновременно с ней, еще до того, как я успеваю осознать, накакое же это невероятное чувство – ощущать все это.

После этого она падает мне на грудь. Я провожу руками вверх и вниз по ее спине, пока она отходит от дыхания, снова и снова повторяя, как сильно я ее люблю.

Когда она успокаивается, я выхожу и мягко перекатываю ее на матрас.

– Я сейчас вернусь, – говорю я, прежде чем поцеловать ее в лоб. Она настолько удовлетворена и расслаблена, что я даже не знаю, слышала ли она меня. И какая-то больная часть меня обожает это. То, что она полна моей спермой, вероятно, уже протекает, но чувствует себя достаточно комфортно, чтобы задремать.

Я беру мочалку из шкафчика в ее ванной, ополаскиваю ее под теплой водой и возвращаюсь с ней на антресоль. После того как я привел ее в порядок, я возвращаюсь в кровать и притягиваю ее к себе в объятия.

Мы снова целуемся, прежде чем она пробормочет что-то, похожее на «пора спать». И все же я говорю вслух. Рассказываю ей, как я благодарен быть здесь с ней. Как мне повезло из-за вызова моего брата, ветреного утра и отсутствующей вывески магазина, что привело меня к ней.

И спустя полчаса, когда я уже готов присоединиться к ней во сне, она шевелится, поднимая лицо от моей груди, и ее уставшие глаза встречаются с моими.

– Привет, Убийца, – шепчу я, отводя волосы с ее лица и закладывая их за ухо.

– Привет, красавчик, – говорит она, прижимая уголок своей улыбки к моему запястью. Она задумчиво вздыхает, глядя на меня.

– Счастлива? – спрашиваю я.

– Очень…

– О чем думаешь?

– Всегда.

Я улыбаюсь.

– О чем?

– О дне, когда мы встретились.

– А, да. Это было на свадьбе твоих родителей, ведь так?

Она хихикает.

– Наверное, да.

– Может, меня позовут на следующую.

Пру прижимается ко мне ближе, укладывая лицо на мою грудь.

– Чувствую, что позовут, – сонно отвечает она.

– Я никогда раньше не был «плюс одним».

Пру зевает, ее глаза закрываются.

– Ну, всему когда-то быть первый раз.

– Может, я поймаю букет.

– Думаешь? – спрашивает она, и за этим следует еще один зевок. – А что, хочешь быть следующим?

Я целую ее в лоб, позволяя своим глазам закрыться, а улыбке озарить мое лицо.

– Думаю, да.

Эпилог

Майло

Спустя 6 месяцев

Я ждал этот день.

Как только я замечаю, что Джулия начинает спускаться по лестнице, я через плечо бросаю Пру ухмылку до ушей, на секунду ловлю с ней взгляд, а затем возвращаюсь к своему занятию.

Каждое утро я ставлю себе личный вызов: успеть помыть всю посуду до того, как сварится кофе. В большинстве дней, если меня не слишком отвлекают моя девушка или её болтливый отец, я успеваю справиться с моим самым нелюбимым делом до того, как упадёт последняя капля в кофейник, который заряжает энергией этот вечно занятый дом.

И будь я проклят, если в такой день, как сегодня, который, оказывается, особенный случай, я не справлюсь с ней как можно быстрее.

– Ну, доброе утро! – говорит Том, приветствуя свою невесту, которая одета соответственно, когда она сходит с последней ступеньки. – Ты выглядишь божественно, – добавляет он.

– Ты ещё не одет? – спрашивает Джулия Тома, её голос ровный. – Мы ведь опоздаем?

Я ставлю предпоследнюю тарелку на сушилку и поворачиваюсь, облокачиваясь о стойку, наблюдая, как Пру осторожно изучает свою мать, а затем смотрит на меня с морщиной на лице, но тревожной улыбкой. Мне хочется поцеловать эту морщинку беспокойства между её бровей, пока она не разгладится, или помассировать её плечи, пока они не расслабятся, но пока мне придётся удержаться от того, чтобы сойти с своего поста.

Как и всегда, мне нужно ступать осторожно. Лучше всего приветствовать Джулию последним каждое утро, убедившись, что моё присутствие не слишком резко нарушит реальность, в которой она проснулась. Что поразительно, так это то, как её мозг часто смешивает и строит реальности, чтобы оправдать моё присутствие здесь, когда она меня не узнаёт. Пру и Том научили меня подыгрывать этому, к чему потребовалось некоторое время привыкнуть, но я быстро понял, что то, что легче для Джулии, легче и для всего дома в целом.

Так что вместо этого я просто улыбаюсь ей, пытаясь предложить какую-то безмолвную поддержку.

– Ещё рано, – отвечает Пру, говоря обнадёживающе мягким, но твёрдым тоном, как она часто делает. – У нас полно времени.

Внимание Джулии переходит от мужа к дочери, она оглядывает её пустыми глазами и с серьёзной улыбкой.

– Привет, – тихо говорит Пру спустя долгий момент.

– Здравствуй, – отвечает Джулия, её голос тише, чем та ровная, уверенная уверенность, что была у неё всего мгновение назад. Она наклоняется к Тому, чтобы шепнуть, моргая на свою дочь через комнату, которую, кажется, не может опознать. – Том… – слышу я едва разборчиво. – Это Люси? Я не… Она не похожа… – Она поднимает сцепленные руки к подбородку, нервно перебирая пальцами, с тревогой ожидая его ответа на вопрос, который не до конца озвучила.

– Да, дорогая, это Люси, – отвечает Том достаточно громко, чтобы мы легко услышали, затем поворачивается ко мне с не слишком скрытым подмигиванием, – и, похоже, она привела кого-то познакомить с нами…

– На свидание? – усмехается Джулия, её рот расплывается в широкой улыбке, вновь омывая её девичьим, юным сиянием. Она скользит через комнату, её белое платье касается пола у её ног, прежде чем она опускается в кресло рядом с Пру. – Люси! – напевает Джулия. – А парень кто? – спрашивает она, наклоняясь поближе, чтобы говорить. – Почему ты мне о нём не рассказала?

– Ну, это же твой свадебный день, Джулс! Я не хотела делать это про себя. – Обе женщины поворачивают лица ко мне в унисон, с одинаково игривыми, радостными выражениями, которые делают их обычно трудноуловимые сходства такими очевидными.

– Он довольно красивый, – замечает Джулия, склонив голову набок, пока её глаза пристально разглядывают моё лицо.

Я не могу сдержать фыркающий смех, проводя рукой по волосам, прежде чем скрестить руки на груди.

– Прошу прощения? – Том тоже смеётся. – Твой жених стоит прямо здесь.

– Да, да, люблю тебя. – Джулия пренебрежительно машет рукой, любя дразнить своего мужа, или, вернее, своего жениха, пока она хихикает и вновь сосредотачивается на Пру.

– И? – Пру растягивает слово, обвивая руку вокруг руки матери и крепко держась за неё. – Что думаешь? – спрашивает она, озорно улыбаясь, пока их лица приближаются всё ближе и ближе. – Он может прийти на свадьбу?

– Ну… – Джулия притворяется, что обдумывает это, хихикая. – Он тебе нравится?

Пру беззастенчиво кивает, наполняя мою грудь тёплым, теперь уже знакомым, сиянием.

– Конечно, тогда. Почему бы и нет. – Они прижимаются лбами друг к другу с хихиканьем, прежде чем Пру шепчет что-то неразборчивое, затем обе снова смеются.

Том и я ловим взгляд, и я изображаю, что вытираю пот со лба, прежде чем повернуться, чтобы вымыть последнюю посуду. Спустя несколько мгновений Том оказывается рядом со мной, вытирая кастрюли и сковородки, пока он наблюдает, как кофейник наполняется опасно близко к финишной черте.

– Ты жмёшь к стенке, – дразнит он, глядя то на мою губку, то на кофейник. – Не знаю, удастся ли тебе сегодня побить время…

Я быстро справляюсь с чисткой последней тарелки, ставлю её на сушилку, выдёргиваю пробку из слива и поднимаю свои покрытые мыльной пеной руки в воздух как раз в тот момент, когда кофеварка издаёт звуковой сигнал, сигнализируя, что она готова к разливу.

– Впечатляюще, – говорит Том.

Я склоняю голову, поворачиваясь к нашим женщинам, которые, кажется, обсуждают детали свадьбы, пока Пру стоит позади своей матери, заплетая её длинные седые волосы.

– Кофе, кто-нибудь?

– Нет, – решительно отвечает Пру, снимая резинку для волос с запястья. – Это свадьба! Нам следует выпить шампанского. – Она смотрит на меня и её папу, прежде чем сказать: – Настоящего.

Джулия ахает, протягивая руку через плечо, чтобы взяться за запястье Пру.

– О! Да!

– Кажется, у меня есть немного, заперто в кабинете. Я принесу...

– Позвольте мне, – говорю я, хлопая Тома по плечу. – Четыре бокала шампанского, сию секунду. – Я снимаю ключи от кабинета Тома со стены у задней двери, затем направляюсь по коридору к его кабинету, который был превращён во временную спальню, пока он проходил лечение и у него не было сил одолеть лестницу. Я не могу не улыбнуться, как часто бывает, когда вижу раскладушку, свёрнутую и убранную в угол комнаты, неоспоримый символ выздоровления Тома и конца той более трудной поры, которую мы только что пережили.

Достав бутылку безалкогольного шампанского с верхней полки, я беру из шкафа Тома знак «Закрыто на свадьбу». Наш сосед через улицу, Клайд, вернул его нам несколько месяцев назад после того, как обнаружил, что его унесло ветром в розовые кусты его дочери в тот самый судьбоносный ветреный день, когда я приехал в город. Он настоял, что в ответ должен получить приглашение на следующую свадьбу или хотя бы кусок торта потом, и я дал ему слово, что постараюсь изо всех сил. Итак, прежде чем даже повесить знак на дверь магазина, я открываю цепочку сообщений, которая есть у меня с Линн, Джоном из пекарни, Шерил, владелицей гастронома, Пру, Томом, моим братом и Алексом.

Наш групповой чат называется СОББ, то есть Сообщество Владельцев Бизнеса Бэйсвилля. Я хотел назвать его Бэйсвилльские Забияки, но Пру сказала «нет». Если честно, ей также не понравилась и аббревиатура, но к тому времени, как она это заметила, было уже поздно.

И мой брат, и Пру большую часть времени отключают уведомления группы. Ник, кажется, отключил их после того, как я объявил группе о его вазэктомии. И хотя это было сделано с благими намерениями, мне потом объяснили, почему делиться этой информацией от его имени было не лучшей идеей. Пру отключила их после того, как её отец, Алекс и я начали «Викторины по вторникам», чтобы бороться со скукой в самый спокойный рабочий день недели.

Однако она всегда появляется в чате, когда в городе происходит какая-то драма, а её, кажется, всегда достаточно, чтобы делиться. И, не могу сказать, что виню её. Я тоже этим живу.

Майло: Доброе утро, народ! Сегодня большой день у Уэлчей… Джулия и Том снова заключают союз! Магазин будет закрыт, но если вам что-то понадобится, просто крикните мне или Пру, и мы вас обеспечим.

К тому времени, как я прикрепил знак к входной двери и вернулся внутрь, групповой чат взорвался.

Джон: Блестяще! Я приготовлю торт!

Линн: Если пара захочет номер для молодожёнов, они всегда желанны здесь на ночь, бесплатно. Я передам своему отцу, что потом будет торт, но если он будет мешать, просто позвоните мне, и я приду и его усмирю.

Ник: На улице холодно, может, они хотят провести церемонию в баре?

Алекс: Мы с Надей сегодня проводим инвентаризацию. Можем кое-что организовать, если они захотят прийти сюда?

Шерил: Я принесу тарелку с закусками в гостиницу, если они всё же решат пойти! Без вонючих сыров для наших молодожёнов, конечно же.

Ник: Сеф забирает цветы и привезёт их. Она настаивает. Не спорьте с ней по этому поводу.

Я набираю быстрый ответ, улыбаюсь своему телефону и убираю его в карман.

Майло: Я посоветуюсь с Пру и держу вас в курсе! Спасибо всем!

Проходя обратно через магазин, я замечаю полуоткрытую коробку с книгами, которые мы ещё не выставили на наши новенькие полки; она стоит за кассовым аппаратом. Я наклоняюсь, чтобы взять одну, восхищаясь передней и задней обложкой тонкой книжки, как вдруг Пру открывает дверь офиса.

– Я слышала, она довольно хороша… – говорит она, прислонившись к дверному косяку.

– Мне кажется, она выглядит отлично, – говорю я, засовывая её в задний карман джинсов, сокращая расстояние между нами.

– Полагаю, этот экземпляр твой? – Она выпрямляется, прижимаясь грудью к моему животу, обвивает руками мою поясницу и смотрит на меня снизу вверх. Мне нравится, как легко мы подходим друг другу; как естественно и правильно держать её.

– Я за него заплачу, – дразню я, отводя непослушный локон от её лба. – Сколько я тебе должен? – Я прижимаю большой палец к шраму над её бровью, тому самому, что она получила несколько месяцев назад, поскользнувшись на льду у входа. Я тогда просто потерял голову, увидев её травмированной. Она же, напротив, смеялась над этим, пока я суетился, ругался и заказывал пожизненный запас антигололёдного средства, которое не вредит местной фауне – потому что иначе Алекс убил бы меня; а я не могу убирать снег или защищать Пру от непогоды, если я мёртв.

– Он только наполовину мой, – говорит она, изгибаясь, чтобы поцеловать моё запястье. – Скидка для соавтора означает, что ты должен мне… – она притворяется, что подсчитывает, – семь долларов.

– Как насчёт семи минут на небесах вместо этого?

Она закатывает глаза, затем вытаскивает нашу книгу, «Наблюдая за людьми», из моего заднего кармана и нежно ею любуется. Моё сердце замирает при виде её в её руке: сборник её стихов вместе с моими зарисовками. Я могу лишь надеяться, что это будет первое из многих, многих прекрасных вещей, которые мы создадим вместе.

Несколько недель спустя после того, как Пру стала моей девушкой, мы вошли в рутину. Я присматривал за магазином по утрам, она заботилась о Джулии и Томе, а один из местных жителей, вызвавшихся нам помочь, каждые несколько недель отвозил Тома в больницу в соседнем городке на лечение. Днём мы закрывали магазин на час, чтобы пообедать, и, когда это было возможно, я рисовал с Джулией, пока Том отдыхал, а Пру работала в зале.

Вскоре после этого мы оба поняли, что не проводим вместе столько времени, сколько раньше. Большую часть времени мы были так уставшими после того, как укладывали её родителей на ночь, что засыпали, не успев даже шепнуть «спокойной ночи» в темноте. Это пугало нас обоих.