Текст книги "Наблюдая за людьми (ЛП)"

Автор книги: Ханна Бонам-Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Поэтому я делаю следующее, что приходит на ум. Я мимикрирую, будто достаю булавку из-за её уха и прикалываю её к тому воображаемому пробковому стенду, который мы изобрели, чтобы делиться такими вещами.

– Поняла, – отвечает она.

Я киваю, провожая её к водительской двери её грузовика.

– В другой раз.

– Ты будешь вести? – спрашивает она, одна бровь взлетает выше другой.

– Убийца, я стараюсь быть джентльменом, – говорю я, открывая перед ней дверь и протягивая руку, приглашая её забраться внутрь. Она краснеет, словно это самый флиртовый обмен репликами за последние несколько часов, и я закрываю за ней дверь, как только она устраивается на своём месте.

Две минуты пути обратно к её дому проходят в тишине, под тихую серенаду Джони Митчелл, льющуюся из кассетной магнитолы.

Оказавшись на парковке у дома Уэлчей, я следую за ней, не зная, где, по её представлениям, должна состояться наша беседа. Обходя дом, она в темноте находит мою руку, и я крепко держу её, пока мы пробираемся к тусклому свету над дверью дома с А-образным каркасом.

Она роется в сумочке в поисках ключей, пока я разглядываю роящихся вокруг крыльца насекомых. И вот мы внутри.

Я тут же замечаю новую работу миссис Уэлч в процессе создания, стоящую на мольберте через всю студию.

– Можешь пойти посмотреть, если хочешь, – говорит она, скидывая туфли. – Я просто схожу в уборную.

Она скрывается из виду, а я подхожу к холсту, покрытому слоями синих, морских пенисто-зелёных и белых красок, которые так и просятся, чтобы к ним прикоснулись. Я несколько минут любуюсь картиной, прежде чем замечаю, что тюбики акриловых красок на полке остались без крышек, и принимаюсь их закрывать.

– Они высохнут, – говорю я Пру, когда она возвращается, собрав теперь волосы в пучок. – Если ты позволишь ей оставлять их вот так открытыми…

– Ну, для этого-то ты и здесь, верно? – говорит она, обвивая мою талию руками. Странно, как комфортно нам касаться друг друга после такого короткого времени. Но это неоспоримая реальность.

– Не-а, – говорю я, разворачиваясь в её объятиях, чтобы встать к ней лицом к лицу. – Сейчас я не на работе. – Я кладу одну руку ей на плечо, а другую – на затылок. – Я здесь по совершенно другим причинам.

– А, – говорит она, ухмыляясь мне. – И каковы же эти причины?

Следующие мои слова – отчаянная мольба, пока я поднимаю палец с её шеи и проводя его тыльной стороной по её завиткам.

– Скажи мне сама.

Она кивает, отступая, пока моя рука тянется за ней, пытаясь удержать её.

– Я составила список, – говорит она, будто на невидимом поводке ведя меня к лестнице, ведущей на антресоль.

– Что за список? – наконец выдавливаю я, придя в себя после того, как на мгновение опешил и онемел, уловив кое что под её юбкой, пока шёл за ней по лестнице.

Тут, в её маленьком гнёздышке над студией, очень уютно. Стены увешаны страницами из старых книг, воспоминаниями и мерцающими гирляндами, которые окутывают её кровать с балдахином тёплым, приветливым сиянием.

Как будто спальне Пруденс Уэлч нужно было стать ещё уютнее, чем она уже была в моём воображении.

– Я покажу. – Она забирается на кровать поверх одеяла, подсаживается, чтобы прислониться спиной к изголовью, и тянется к прикроватной тумбочке, где под стопкой многих-многих других лежит один блокнот.

– Кажется, ты составляешь много списков, – говорю я, указывая на стопку, и плюхаюсь рядом с ней на бок.

– Стихи, я же говорила.

– О, это было… Ты говорила серьёзно?

– Да. – Она смотрит на меня скептически. – Я что, не… Я не произвожу впечатления… Знаешь, неважно.

– Я хочу их прочитать, – говорю я ей.

С озорным выражением лица она выдёргивает булавку из блокнота у себя на коленях и снова прикалывает её к нашему воображаемому пробковому стенду.

– Ладно, – говорю я, переворачиваясь на спину и раскидывая руки по швам.

– Вот, – тянет она, протягивая мне блокнот. – Это тот самый список, – говорит она, пока я беру его и поднимаю над головой, чтобы прочитать. – Он не… в каком-то особом порядке.

Список дел Пру «Больше-не-ханжи»:

1) Сделать минет.

2) Заняться сексом в миссионерской позе.

3) Заняться сексом, когда я сверху.

4) Испытать оргазм без помощи собственных пальцев.

5) Заняться сексом в машине.

6) Быть связанной или с повязкой на глаза… возможно?

7) Принять оральный секс. (Если другой участник, конечно, не против.)

– Хороший список, – киваю я, затем поворачиваю голову, чтобы взглянуть на неё. Она грызёт ноготь, изучая мою реакцию. – Наличие списка помогает тебе чувствовать себя… – я делаю глубокий вдох, пытаясь подобрать нужные слова, что мне так редко удаётся, – …увереннее?

– Наверное? – говорит она, уставившись в потолок и сморщив нос. – У меня, эм, не самые лучшие отношения с пробованием нового. Мне нравится, чтобы с первого раза всё получалось хорошо, и я могу расстроиться, если… Ну, если это не так. Я подумала, что список вещей, которые можно вычёркивать, поможет мне чувствовать, что я чего-то достигаю, даже если я ужасна в этом.

Я присаживаюсь, опираясь на локти, и опускаю блокнот на матрас между нами. Я делаю паузу, тщательно подбирая следующие слова, пока Пру, кажется, ёрзает после своего признания – смотрит куда угодно, только не мне в лицо.

– Эй. – Я ловлю её взгляд. – Ты не можешь быть ужасна в сексе, это миф. Люди по своей природе созданы, чтобы получать удовольствие от физической близости. Если секс плох, то почти всегда в этом виноваты в равной степени все участники. Скорее всего, если кому-то было не весело, то это из-за проблем в коммуникации. У нас, – я делаю паузу, указывая жестом между нами, – такой проблемы не будет, – говорю я, кивая, и она кивает в ответ. – Обещаю.

– Не будет? – тихо спрашивает она, склонив голову набок.

– Нет. Мы с тобой будем общаться. Мы будем говорить друг другу, что приятно, а что нет, насколько сильно или нежно, влево или вправо, пока мы оба не будем извиваться, умолять и чертовски потеряемся в этом. Твоя единственная задача в этом, всё, что от тебя требуется, – это говорить мне, что тебе приятно.

Её нижняя губа выпячивается, теперь освободившись от зубов.

– Я-я просто… я никогда ни с кем не делала ничего, кроме поцелуев, и, да, та ночь с тобой… это было… самое большее, что я делала. И с тех пор прошло тоже порядочно времени…

– Я бы никогда не догадался, что ты расстаралась, – подмигиваю я ей, улыбаясь. – И этот список – хорошее начало. Если тебе нужно будет вычёркивать пункты – так и сделаем.

– Я думаю… – она вздыхает, затем сглатывает. Её глаза закрываются, будто она ругает себя.

– Говори.

– Я думаю, ещё это поможет мне не… не чувствовать… – она смотрит на меня с надеждой, будто ожидая, что я закончу фразу за неё. Я не стану; ей нужно сделать это самой.

– Скажи словами, Убийца.

Она краснеет, прежде чем встряхнуться. Она проводит обеими руками по голове и держится за затылок.

– Я думаю, наличие списка заставляет меня меньше переживать о том, что у нас возникнут чувства друг к другу. Это кажется более структурированным, практичным, в некотором роде.

– Понял, – говорю я, чувствуя, как ноздри раздуваются от усилия, с которым я заставляю себя улыбнуться.

– Ты не признаёшь ничего, кроме лёгких отношений, – напоминает она меня, её лицо выражает любопытство, а глаза скользят по моим чертам. – Я хочу уважать эти границы и, кроме того, защитить себя.

Я сухо усмехаюсь.

– Тебе не стоит бояться влюбиться в меня, Пруденс. Ни у кого ещё не получалось.

– Сомневаюсь, – говорит она слишком быстро, чтобы моё сердце этого не заметило.

Я качаю головой, надув губы.

– Не-а, думаю, у меня иммунитет.

Между нами проносится тысяча слов, пока мы молчим. Мы снова уставились друг на друга, на минуты, если время вообще существует в такие моменты. Эмоции бегут между нами, отражаясь на наших лицах, будто сопровождаемые беседой. Взгляды становятся обвиняющими, затем понимающими. Рты искривляются в гримасы, затем приподнимаются в полуулыбки. Наше дыхание синхронизируется, груди поднимаются и опускаются в унисон. Это слишком, и всё же почему-то недостаточно.

– Всё будет хорошо, – говорю я, разрывая тягостное молчание.

Быть увиденным ею – одновременно пугает и восхищает.

– Всё будет хорошо, – соглашается она, её губы приоткрываются на прерывистом вздохе.

Я опускаюсь на колени в центре кровати в тот же миг, что и Пру. Одним быстрым движением, ещё до того, как наши губы соприкоснулись, она поднимает руки над головой, а я стягиваю с неё свитер.

– Ты скажешь мне в любой момент, если захочешь, чтобы я остановился, хорошо? И я остановлюсь. Я остановлюсь, – обещаю я, погружаясь лицом в её грудь. Её соски твердеют под тонким, мягким кружевом белого бюстгальтера, и я немедленно обхватываю губами один и вожу по нему языком.

– О, – стонет она, выгибаясь, чтобы я мог взять в рот больше. – Чёрт, – шепчет она, вцепившись в мои волосы.

Я обнимаю обеими руками её спину и приподнимаю, чтобы уложить её на матрас. Оказавшись сверху, я быстро устраиваюсь бёдрами между её ног, не отрывая рта и языка от неё ни на секунду.

Пру ахает, когда я соскальзываю бретелькой лифчика с её левого плеча и стягиваю ткань вниз, чтобы мой рот нашёл неприкрытую плоть и кожу. Грудь Пру идеальна и умоляет, чтобы ей поклонялись – вся в мурашках, которые я слизываю, будто читаю языком шрифт Брайля. Если бы мне пришлось его перевести, он бы гласил примерно то же, что и непристойные стоны, слетающие с губ Пру.

Проведя рукой вверх по её рёбрам, я сжимаю её грудь, сдавливая в узкий пик, который могу уместить во рту. Я всегда любил грудь, не поймите неправильно, но у меня никогда прежде не было чертовски почти каннибальских желаний – мечтать вывихнуть челюсть, как гребаная змея, чтобы заглотить её целиком.

– А можно… – говорит Пру, хватая ткань моей футболки на плечах. – Можно я это сниму? – Она сжимает кулак на моей майке, дёргая без всякого результата.

Меня учили не говорить с набитым ртом, поэтому я лишь хмыкаю в ответ, перемещаясь, чтобы прикусить кожу под её грудью, прежде чем вернуть внимание к соску. Я зажимаю его зубами, глядя на неё снизу вверх, и вижу, как её глаза закатываются, пока она с долгим, содрогающимся вздохом трепещет.

Мне о-о-очень приятно узнать, что моей Убийце нравится, когда играются с её грудью.

– Майло, – ноет она. Я в ответ упираюсь в неё бёдрами, награждая нас обоих. – Я хочу…

– Что ты хочешь? – спрашиваю я, снимая вторую бретельку и освобождая обе её груди от их дьявольского кружевного плена. – Я это тебе дам.

– Чтобы ты снял футболку, чтобы я сняла всю одежду, всё.

Я приподнимаюсь с неё и снимаю свою футболку одной рукой через голову. Самый быстрый способ, какой я знаю, чтобы вернуться ртом к её коже. Её руки не стесняются, скользя по моей груди, плечам и каждому сантиметру оголённой кожи, до которой могут дотянуться.

Я целую её рёбра, двигаясь вниз, пока мои руки быстро находят молнию на юбке у её бедра. Я борюсь с ней, водя языком вокруг красной родинки-клубнички на её животе.

– Молния не… – говорю я, затем ворчу. – Заело.

– Просто порви её, – говорит Пру, приподнимаясь и хватая меня за волосы, используя их как поводок, чтобы притянуть мой рот обратно к своей груди.

– Чёрт, Убийца, ты уверена? – спрашиваю я, прежде чем втянуть в рот нежную кожу рядом с соском, намереваясь оставить след, под стать тому, с которым она родилась. – А эта мне нравится, – говорю я, сжимая ткань на её бедре в кулаке.

– Ладно, нет, просто… – Она садится, а затем, грубо говоря, встаёт рядом с кроватью. Зрелище её сводит с ума. Все её полтора метра с кепкой, полуголая и растрёпанная, с бюстгальтером на рёбрах и следами моих зубов по всей коже. Розовая и покрасневшая в самых соблазнительных местах, она борется с молнией на юбке, пока её волосы ниспадают на плечо и играют с кожей спины, которую моим губам ещё предстоит исследовать.

Ебать. Я хочу сожрать её заживо.

– Пожалуйста, побыстрее, – говорю я, даже не пытаясь скрыть своё отчаяние.

Она бросает на меня взгляд искоса, улыбаясь, затем стягивает юбку и отшвыривает её ногой на пол спальни.

– А эти? – она проводит большими пальцами по краю своих коричневых колготок. – Снимать или оставить?

Я чуть не спотыкаюсь, слезая с кровати и направляясь к ней. Опускаясь на колени у её ног, я смотрю на неё снизу вверх, пока она убирает непослушные завитки за уши.

– Можно? – спрашиваю я, проводя руками вверх по внешней стороне её бёдер.

– Да, – шепчет она, закусив большой палец.

Глядя на неё снизу вверх, испрашивая разрешение, я приникаю ртом к её животу, осыпаю поцелуями кожу от одного бедра до другого, пока мои пальцы зацепляются за колготки и начинают стаскивать их вниз, вниз, вниз, до самого пола. Помогая ей выйти из них, я придерживаю то одну, то другую лодыжку, прежде чем скомкать колготки и швырнуть их в сторону юбки.

Её трусики – чёрный хлопок, ничего особенного, но совершенно, абсолютно, сводяще с ума её.

– Боже, ты потрясающая, – говорю я ей, проводя руками вверх по задней стороне её ног к изгибу её попы. – Ты так, чёрт возьми, красива, Пру. Каждый твой сантиметр.

Она прочищает горло, издаёт неопределённый звук признания, а затем пытается уйти обратно к кровати.

– Нет, нет, – говорю я, крепко удерживая её за бёдра. – Останься здесь, со мной.

Она заводит руку за спину и расстёгивает лифчик, прежде чем уронить его мне на голову.

– Ой-ой, – говорит она, и по звуку я чувствую её улыбку.

Я сжимаю его в кулаке, затем дразню кружевом заднюю сторону её бёдер, прижимаясь носом к её бедру и вдыхая её запах.

– Можно? – спрашиваю я. – Можно я их сниму?

Я поднимаю взгляд, чтобы увидеть её, упираясь подбородком в хлопковую ткань, натянутую на её животе. Она застенчиво кивает, прежде чем положить руку мне на голову и крепко сжать.

– Если хочешь, – шепчет она.

– А ты хочешь, чтобы я это сделал? – спрашиваю я.

Она снова кивает.

– Дай мне услышать тебя, Пру.

– Мы можем прилечь? – просит она. – У меня немного кружится голова.

– Да, конечно, – говорю я, поднимаясь. Я обнимаю её, прижимаясь своей голой грудью к её впервые. Я приподнимаю её в наших объятиях, затем укладываю на матрас. Я стою над ней, наблюдая, как её грудь поднимается и опускается от тяжёлого дыхания. – Тебе нужна минутка? – я сажусь на край кровати, рядом с ней.

– Я не хочу… – она потирает губы. – Я не хочу быть голее тебя.

Я киваю и сразу же поднимаюсь, тянусь к своим шортам, затем замираю, отводя руки в позицию «тайм-аута» и скрещивая их на груди.

– Ты хочешь, чтобы я разделся?

– Да, – говорит она, её голодный взгляд встречается с моим, а язык выскальзывает за губы. – Да, хочу.

16

Пру

Эта штука во мне не поместится. Я вдруг задумываюсь, не является ли счётчик тел Майло как раз тем, чем кажется – буквально счётчиком тел, которые он вывел из строя своим членом.

– Ни за что, – качаю головой я. – Майло, это же...

– Великолепно, я знаю. – Он похабно ухмыляется, покачивая бёдрами из стороны в сторону, прежде чем наклониться и снять носки. – Стараюсь, чтобы это мне не кружило голову, – говорит он, стаскивая один носок, подпрыгивая у края моей кровати. Отшвырнув его в сторону, он замирает, расставив ноги и уперев руки в бока, словно давая мне возможность как следует его рассмотреть.

Это было бы высокомерием, если бы не было… ну, глубоко оценено по достоинству. На его левой ноге татуировок куда больше, чем на правой, на которой их, впрочем, тоже немало. Его левое бедро покрыто драконом в традиционном японском стиле, тело которого обвивается вокруг ноги сзади. Оба колена украшены паутинами, прямо как локти, и почти каждый свободный клочок кожи на левой ноге покрыт тем, что кажется разностильной, не подходящей друг другу коллекцией воспоминаний, запечатлённых в виде произведений искусства.

– Должен сказать, у меня ещё никогда не было такой реакции на то, что я стою голым перед кем-либо, – говорит Майло, прищурившись на меня. – Это… – он ладонью указывает на моё выражение лица. – …положительная?

– Мне любопытно, – говорю я ему.

Он плюхается на кровать рядом со мной, подпрыгивая на матрасе.

– Расскажу всё, что захочешь, – говорит он, целуя меня в плечо. – Можешь даже трогать, будто я труп или типа того, если тебе так будет спокойнее.

– Не думаю, что я готова… приступить… прямо сейчас, – говорю я, не отрывая глаз от его члена. – Он пугает.

– Я могу снова одеться, если хочешь. Но то, что я раздет, не значит, что от тебя ждут, что ты прямо сейчас «приступишь», Убийца. – Он делает паузу, проводя пальцами по моей руке. – Хотя, в зависимости от того, как ты меня захочешь, он может подключиться к делу. Я не смогу удержать его от того, чтобы не прикасаться к тебе, если остальная часть меня будет рядом и не прикрыта. Ты не против?

Я хихикаю, прикрывая глаза.

– Да, а теперь, пожалуйста, перестань говорить о своём члене как о отдельной личности.

– Ладно, – говорит он, касаясь зубами моего плеча. – А теперь можно мне вернуться к тому, чем я занимался?

Рука Майло тянется через мой живот и ложится на изгиб моей талии, а затем он притягивает меня ближе к себе, опуская голову к моей груди. Когда он проводит языком вокруг соска, я мгновенно таю в его объятиях, полностью отдаваясь его умелым прикосновениям. Я и не знала, что мне так понравится эта часть. Я правда чувствую, что могу кончить уже от того, как он играется с моей грудью.

– Мне это нравится, – говорю я ему, впиваясь ногтями в его кожу головы. – Ты так хорошо это делаешь.

– Ммм, – произносит он, проводя языком по впадине между моими грудями, прежде чем приподняться надо мной. Я раздвигаю ноги, давая ему место, чтобы упереться коленями в матрас. – Это потому что мне это тоже нравится, – отвечает он, снова захватывая мою кожу ртом.

Моя спина выгибается, когда он прикусывает её, заставая меня врасплох обжигающей, резкой, восхитительной болью.

– Всё ещё со мной? – спрашивает он в ответ на моё шипение.

– Определённо, – отвечаю я, вцепившись обеими руками в его волосы. – Как долго мы можем продолжать вот так?

– Я не тороплюсь, – говорит он, а затем тихо и надломлено смеётся. – Совсем не тороплюсь…

– Но чего мне ждать? – спрашиваю я, и горло у меня сжимается, когда я вижу, как Майло складывает губы трубочкой и выдувает холодный воздух на мою влажную кожу. – Ну, типа, мне надо как-то направлять процесс или это твоя работа?

– Ты скажешь мне, когда тебе будет достаточно.

– Но откуда я узнаю?

– Когда почувствуешь, что пора. Когда почувствуешь себя удовлетворённой. Тут нет правильного или неправильного. – Он смотрит на меня из-под нахмуренных бровей, мой сосок зажат между его зубами, прежде чем он прячет эту ухмылку у меня на коже. – Что ты чувствуешь прямо сейчас? Ты хочешь больше? Меньше? Перемен?

– Я знаю, что не хочу… – я вздрагиваю, когда он переходит ко второй груди, снова лижет и дует холодным воздухом. – …я не хочу, чтобы это прекращалось. – Я обвиваю ногами его спину, желая притянуть его ближе, чтобы он был повсюду. – Но я тоже хочу большего.

– Опиши мне это «большее», – говорит он, водя языком по кругу, в то время как его рука играется с другой грудью. – Это чувство, будто тебя хочется заполнить? Или чтобы тебя касались в других местах? Чтобы на тебе было больше веса? Хочешь кончить? Или чтобы тебя дразнили?

Я сглатываю, чувствуя, как мой язык распухает во рту.

– Я… – я приподнимаю бёдра и трусь об него. – Я, я не уверена.

– Думаю, уверена.

– Я хочу… – я крепко держу его за голову, прижимая к своей груди, в то время как другая рука тянется к его и переплетает наши пальцы. – Это… – говорю я, проводя его рукой вниз по животу.

– Мои пальцы на твоём клиторе? – спрашивает он меня, ухмыляясь у меня на коже. – Или… – он перемещает свой рот к боковой части груди, мягко прикусывая. – …внутри тебя?

– Я никогда не… эм… я игралась только с клитором. У меня никогда не было ничего, ээ… внутри…

– Окей, это нормально. – Он целует меня. – Хочешь, чтобы я попробовал, или просто узнал, что тебе уже нравится?

– Пожалуй, эм… – отвечаю я, дрожа, в то время как рука Майло высвобождается из моей, и он прикрывает ладонью мою киску. – Блять… – хныкаю я, когда он проводит одним пальцем посередине, поверх трусиков.

– Как насчёт такого… я начну отсюда, – говорит он, прижимая два согнутых сустава над клитором и двигая ими мягко и медленно по кругу. – Если захочешь снять трусики, дашь мне знать.

Моя хватка на его голове крепчает, когда он продолжает работать языком, и теперь к этому добавляется это нарастающее, интенсивное давление между ног.

– Да, ладно, – выдыхаю я. Хриплый стон вырывается из меня, когда он сжимает суставы, зажимая мой клитор между ними. – Ого… Это… приятно.

– Мы можем сделать чертовски много чего получше, чем просто «приятно», Убийца, – говорит Майло, прежде чем снова прикусить мой сосок. – Я хочу гораздо большего, чем просто «приятно», – бормочет он, с моим соском между зубов.

– Нет, нет, это хорошо, – говорю я ему, мои бёдра извиваются, поскольку это ощущение «большего» снова заявляет о себе. – Слишком хорошо…

– Оставить или снять, Убийца? – говорит он, проводя кончиком большого пальца под резинкой моих трусиков, в то время как он проводит языком по моей груди, разделяя внимание поровну между обеими сиськами. – Хочешь больше?

– Да, – говорю я ему, – и я хочу, чтобы ты целовал меня, пока делаешь это.

– Я уже это делаю, – дразнится он, покрывая низ груди убаюкивающими, нежными поцелуями.

– Нет, – говорю я, продолжая извиваться под ним. – Поцелуй меня в губы и сними с меня трусики, – говорю я, упираясь пятками в матрас, пока потребность в большем борется за то, чтобы захватить контроль.

– Вот и она, – хмыкает Майло, приподнимаясь с меня, чтобы встать на колени между моих ног. – Вот и моя командная девочка. Я надеялся, что она скоро появится.

– Заткнись, – шепчу я, затем приподнимаюсь с подушки, чтобы взглянуть на него. И меня сразу накрывает. Его красота, не сравнимая ни с кем и ни с чем, что я когда-либо видела. Он настолько прекрасен, что это вызывает боль в груди и под лопаткой. Я хочу сфотографировать его, в моей постели. Именно так, чтобы однажды я могла ткнуть в фото пальцем и сказать: «Смотри, кто тут был».

– Запомни, о чём бы ты ни думала, что вызывает такое выражение на твоём лице, когда я позже попрошу тебя не отводить от меня глаз, – просит Майло, приподнимая мои ноги и прижимая их сомкнутыми к своему боку, в то время как его колени упираются мне в задницу. Он проводит крепкими руками по моим бёдрам, наклоняясь над ними. Я складываюсь пополам, мои колени оказываются с левой стороны от моей груди, а его губы приближаются к моим. – Подумай о том, как сильно тебе нравится на меня смотреть, когда твоим глазам будет тяжело оставаться открытыми, – шепчет он, прежде чем прижать свои губы к моим.

Я стону у него во рту, затем вздрагиваю, когда его зубы впиваются в мою нижнюю губу и скручивают её, пока он меняет угол нашего поцелуя.

– Блять, твои тихие звуки, Пру, – шепчет он, прежде чем провести языком по моему. – Они такие… приятные.

Он доводит меня до состояния безумия своими поцелуями, дразнящими репликами и блуждающими руками. Я начинаю извиваться под ним, полностью зажатая в этой позе, неспособная потереть бёдра друг о друга или создать трение, в котором так отчаянно нуждаюсь.

– Прошу, – умоляю я между страстными поцелуями. – Пожалуйста, мне нужно больше, – шепчу я.

– Как скажешь, – говорит он, касаясь моих губ своими. – Стоило только попросить, красотка, – целует он меня глубоко, а затем присаживается и кладет руки на мои бедра. Его пальцы зацепляются за резинку моих трусиков, и он замирает в нерешительности, вопросительно глядя мне в глаза, ища разрешения. Я киваю.

Затем он медленно стягивает их с моих ног, пока в его руке не остается лишь комок черной ткани. Я ожидаю, что он швырнет их через всю комнату, туда, где лежит остальная наша одежда, но он этого не делает. Вместо этого он подносит их к носу и с преувеличенно громким звуком вдыхает, словно пытаясь меня рассмешить.

Я не могу сдержать смешка, шокированная и возбужденная, но больше всего – удивленная, когда он снова вдыхает их запах.

– Можешь сметься сколько угодно, – говорит он, раздвигая мои ноги, обнажая меня взгляду, – но единственная причина, по которой они не станут сейчас моей гребаной жевательной игрушкой, это то, что ты сама попросила меня целовать тебя, когда я прикасаюсь к тебе. – Он прижимает ладонь к низу моего живота, его большой палец замирает над клитором, а взгляд прикован к тому, что открылось ему между моих ног. – Боже, ты уже вся мокрая. – Он сглатывает, и на его губах появляется подобие гримасы. – Блять, Пру, можно я хоть чуть-чуть попробую? – Он бросает на меня жалобный взгляд и тут же возвращает его туда, где его палец. – Всего один раз… Если тебе не понравится, я остановлюсь.

– А мне… – я вздрагиваю, когда его палец надавливает, и этот легчайший пригвождает меня к кровати. – А мне понравится?

Он поднимает лицо, и дьявольская ухмылка на его губах рождает во мне самые грешные мысли.

– Тебе понравится, Пру. Черт, если ты будешь хоть наполовину так же отзываться, как когда мой рот на твоей груди, думаю, это станет твоим новым любимым занятием.

– А если…

– Стукни меня по голове дважды, и я остановлюсь. – Он облизывает губы. – И нам больше никогда не придется этого повторять, если ты захочешь.

– А просто сказать нельзя? – спрашиваю я. – Почему нужно стучать?

– Потому что я надеюсь, – говорит он, покусывая меня сбоку за колено, – что твои бедра будут прикрывать мои уши.

Сделав глубокий вдох и в последний раз встретившись взглядом с его умоляющими глазами, я киваю.

– Ладно, да.

– Кинь-ка мне ту подушку, – говорит он, указывая на розовую декоративную подушечку рядом с моим плечом. Я повинуюсь и протягиваю ее ему. Он тут же приподнимается, приподнимает мои бедра над кроватью и подкладывает прямоугольную подушку мне под поясницу.

– Расслабься для меня, Пру, – говорит он, сжимая мои бедра и массируя их, опуская голову между моих ног. – Хорошая девочка, – одобряет он, когда я позволяю ногам разомкнуться. Я расслабленно откидываюсь на подушки, но приподнимаю шею, чтобы видеть, как он покрывает поцелуями внутреннюю сторону моего бедра. Это сводит меня с ума.

– Я готова, – говорю я ему, когда он начинает целовать обратный путь к моему колену. – Тебе необязательно продолжать…

– Спасибо, что сказала мне. – Майло снова прячет улыбку в моей коже. – Я горжусь тобой за то, что говоришь, чего хочешь. – Его язык прокладывает ленивый, медленный, мучительный путь обратно к складке, где бедро сходится с вульвой. Он впивается зубами в плоть там, и его темные глаза поднимаются к моему лицу. Затем, бросив последний взгляд, он помещает свой язык туда, где не бывал никто другой.

– Святая… – вырывается у меня, и я цепляюсь в покрывало подо мной, все мое тело напрягается, пытаясь не затрястись в конвульсиях.

Он отпускает мой клитор, размыкая губы с мокрым звуком, и усмехается, приподнимаясь, чтобы говорить.

– Спокойно, Убийца. Я только начинаю.

Каждое нервное окончание, каждая гребаная клетка моего тела отзывается на его прикосновения. Щетина на его щеках, ощущение его носа, вжимающегося в меня, чувство его губ на такой нежной, мягкой, чувствительной коже и движения его языка. То, как его низкий, грудной смех вибрирует во мне, когда я начинаю всхлипывать от неконтролируемого наслаждения.

– Блять! – взвизгиваю я, сжимая его голову бедрами. Теперь я понимаю, что он имел в виду насчет того, что не услышит. Буду удивлена, если не оставлю на нем синяков.

Майло хватает меня за ноги чуть ниже колен и силой раздвигает их, чтобы перевести дух.

– Хочешь, чтобы я остановился?

– Нет!

Он усмехается, проводя одним пальцем по моей щели и останавливая его у входа.

– Можно? – Он применяет легкое давление, не отрывая от меня взгляда и ожидая согласия. Его усы блестят, теперь они мокрые. Это я, на нем. Это неприлично, непристойно и, черт возьми, самое сексуальное зрелище, которое я когда-либо видела. И, словно этого мало, он то и дело облизывает верхнюю губу, будто не в силах удержаться и не попробовать еще.

– Да, – говорю я, почти скуля. – Но твой…

– И рот тоже, я знаю. – Он облизывает улыбающиеся губы, его грудь вздымается на глубоком вдохе. – Жадная маленькая девочка.

– Разве? – задыхаясь и выбиваясь из сил, но все же тревожась, спрашиваю я. – Мне не стоит…

– Ты ведешь себя идеально, – говорит он, наклоняясь вперед, чтобы смотреть мне в глаза. – Ты так хорошо для меня стараешься. – Он вводит в меня палец до первого сустава. – Еще? – спрашивает он, и я жадно киваю. Я вижу, как он внимательно изучает мое выражение лица, погружаясь в меня глубже, изгибая кончик пальца, прижимая его к внутренней стенке.

Когда его палец оказывается полностью внутри, я чувствую, как сжимаюсь вокруг него, привыкая к ощущению.

Он стонет, и его темные глаза закатываются.

– Боже, Пру, ты чертовски тугая.

Я приподнимаюсь на локтях, сажусь, чтобы лучше видеть.

– И это… это хорошо?

– Да, Пру. Я представляю… – Он ловит себя на слове, прикусывая губу. – Можно сказать?

Я отчаянно киваю.

– Я представляю, как же нереально хорошо будет очутиться здесь моему члену вместо пальца. – Он шевелит пальцем, постукивает по мне, и молния пробегает вверх по моему позвоночнику. – То, как ты сжимаешь мой палец, дает мне понять, как же круто будет подготовить тебя к тому, чтобы принять меня всего. – Он снова опускается, обхватывая мой клитор языком и продолжая постукивать по внутренней стенке. – Блять, я не могу этого дождаться, – шепчет он в меня, его дыхание неровное.

– Ого. – Я вздрагиваю и падаю спиной на подушки. – Ого, ого, ог…

Майло слегка приподнимается.

– Слишком?

– Нет! То есть да, но продолжай, – говорю я, напрягаясь, пытаясь сохранить тело расслабленным под ним.

– Хорошая девочка, потерпи немного, – хвалит он он, обращаясь к моей воспаленной плоти. – Ты готова?

Я отвечаю тем, что впиваюсь пяткой в пространство между его лопатками. Он смеется, заставляя меня снова вздохнуть и простонать, когда смех вибрирует по моей чувствительной коже. Затем его язык начинает двигаться с новой, бешеной скоростью, скользя по клитору. С такой скоростью и в таком ритме, который я тщетно пыталась повторить пальцами.

Я вскрикиваю, выгибаюсь на кровати, у меня кружится голова, и я взрываюсь, как крестовый салют в ночном небе – разлетаясь на десятки частей, каждая из которых ярко горит и рассыпается вокруг него. Из меня вырывается серия высоких, прерывишихся отдышкой стонов, пока Майло перекидывает руки через мой живот, прижимая меня к матрасу. Я испытываю оргазм так, как никогда не думала, что возможно, чувствуя, как все мое тело отдается ощущению, которое я всегда считала до сих пор лишь приятным, умеренным и милым опытом.