Текст книги "Наблюдая за людьми (ЛП)"

Автор книги: Ханна Бонам-Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

21

Пру

У мамы были очень тяжелые последние несколько дней, она почти не хотела вставать с постели. Я сидела с ней, составляла ей компанию, когда она этого хотела, но в остальное время я занималась домашними делами и заполняла страницы дневника. В последнее время я, кажется, не могу остановиться и пишу постоянно.

То есть, когда Майло не отвлекает меня. Вчера у него был выходной, и он зашел с утра пораньше. Когда я сказала ему, что мама не в состоянии рисовать, он взял на себя инициативу и починил один из сломанных выставочных столов моего отца, стоящих снаружи. После этого он возился по всему их дому, чиня всё, что, по его мнению, нуждалось в починке, пока я приносила маме вещи, мыла посуду и складывала белье. Теперь нижняя ступенька у мамы с папой не прогибается, когда на нее наступаешь и он даже позаботился о том, чтобы покрасить замененную доску в точно такой же синий цвет, как и остальная часть лестницы. Теперь дверь в ванную на первом этаже наконец-то можно запереть. И, что самое заметное, крючки для одежды у задней двери больше не перевернуты.

Я то и дело говорила ему остановиться, уговаривала присесть или пойти домой, но он никогда не слушался.

Но сегодня вечером он приходит ко мне специально ради меня. Потому что я наконец готова вычеркнуть еще несколько пунктов из нашего списка дел. Но не до того, как он настоятельно потребует, чтобы я сначала усвоила еще один урок. Признаюсь, это оказалось непросто.

Кто бы мог подумать, что искусство секстинга окажется таким сложным? Я даже не знаю, с чего и как начать. Инструкции Майло были четкими: он придет только после того, как я соблазню его с помощью сообщений. Оказывается, для нашего поколения это считается разновидностью прелюдии.

Я уже начала набирать сотню разных сообщений. Поэтому вместо этого я выбираю картинку. Я подхожу к своему зеркалу в полный рост, выбираю нужный угол, приоткрываю свой шелковый халат так, чтобы обнажить тонкое кружево на бедре, и делаю двадцать два фото, прежде чем нахожу одно, которое не кажется мне совершенно унизительным для отправки.

Я жму «отправить» со стиснутыми зубами и прищуренными глазами. Его ответ мгновенный.

Майло: черт возьми

Майло: привет, убийца

Я как идиотка улыбаюсь своему телефону.

Пру: Привет

Майло: ты не обидишься, если я поставлю это фото на заставку своего телефона?

Я закатываю глаза на его вопрос, но все же снова смотрю на свое фото с новым чувством гордости.

Пру: Давай. Оно довольно скромное.

Майло: отлично, потому что я уже это сделал

Майло: ты так сексуальна, Пру

Майло: пришли мне такое, что я не захочу, чтобы видел кто-то другой

Пру: Чувствуется собственнический инстинкт, да?

Майло: по отношению к тебе? всегда

Мое сердце подпрыгивает от этого одного маленького слова.

Пру: Ладно, секундочку…

Секундочка на самом деле растянулась на много минут. Столько времени мне потребовалось, чтобы набраться смелости и отправить ему фото, где я сижу на краю своей кровати, раздвинув ноги, носки упираются в пол. Телефон расположен перед моим лицом, под углом. Мой халат, теперь полностью расстегнутый, спадает с плеч и собирается на бедрах, не прикрывая ни дюйма моего бюстгальтера, живота или трусиков.

Майло: Я облизываю телефон

Я громко смеюсь, набирая ответ.

Пру: Ты сумасшедший

Майло: Я, блять, не шучу, Пруденс

Майло: боже мой

Майло: это была плохая идея

Майло: я пропал

Пру: Ты уже сдаешься?

Пру: Тебя никто не держит, давай, приходи.

Пру: Лучше оближи меня.

Майло: блять, ты идеальна

Майло: у меня такой стояк

Мой живот реагирует на его слова, сжимаясь и напрягаясь в ответ. Затем все мое тело оживает, представляя, как он трогает себя, глядя на эти фото.

Пру: Ты трогаешь себя?

Майло: Я пытался быть хорошим, клянусь

Пру: И что потом?

Майло: Я забыл, с кем имею дело

Майло: Я не смог удержаться

Пру: Скажи мне кое-что…

Пру: Тебе так же хорошо от своей руки, как от моей?

Майло: ты же знаешь ответ

Майло: блять, по крайней мере, я на это надеюсь

Пру: Все равно скажи.

Майло: нет, я хочу твоих рук

Пру: А что насчет моего рта? Тебе так же хорошо, когда ты трогаешь себя, как когда мой рот на тебе?

Майло: даже не близко

Майло: блять, теперь я думаю о твоем рте на себе

Пру: Забавно, я тоже

Майло: расскажи подробнее

Пру: Приходи и узнаешь

Майло: ты очень убедительно агрументируешь

Снимаю халат, бюстгальтер и трусики, я встаю и на этот раз делаю всего одно фото, воодушевленная его словами. На фото я стою спиной к зеркалу. Все мои волосы распущены по спине, локоны спадают до самой узкой части моей талии. Моя задница полностью открыта взгляду, ноги скрещены ниже колен, телефон расположен над плечом.

Пру: Как тебе такое в плане убедительности?

Майло: охуеть!!!!!

Майло: у меня сердце остановится

Майло: твои волосы сводят меня с ума, блять

Майло: если бы ты могла слышать мои мысли прямо сейчас, ты бы поменяла код на своей двери

Пру: Расскажи мне

Майло: поверь, нет

Пру: Поверь, да

Майло: Я хочу эту сладкую попку, убийца

Майло: Я хочу оставить на ней следы своих зубов

Майло: Я хочу оставить на ней отпечатки своей ладони тоже

Он печатает, затем останавливается – эти три надоедливые точки появляются и исчезают в мучительном напряжении.

В глубине души я отдавала себе отчет, на что иду, отправляя именно этому мужчине именно эту фотографию – свою обнаженную попу, выставленную напоказ специально для него, чтобы он смотрел, чтобы желал. Это эгоистично. Плотско. Я хочу предложить ему всё, что ему когда-либо дарила бывшая любовница. Я хочу, чтобы он желал меня больше, чем кого-либо или чего-либо, что он когда-либо хотел. Я хочу его. Всего его. До боли. Каждую чувственную, желающую, гедонистическую часть его. Я хочу быть той, кто исполнит every его грязную фантазию или простое желание.

Мысль о том, что кто-то другой снова увидит эту его сторону, заставляет мою кровь нагреваться, глаза слезиться, а живот сжиматься. Я знаю, что не должна. Я знаю, что не имею права голоса в том, что он делает, когда уедет из этого города. Я знаю, о чем мы договорились. Но мне это так же ненавистно.

Пру: Скажи это

Майло: этого нет в твоем списке

Пру: Секстинга тоже не было

Майло: Я хочу трахать тебя всеми мыслимыми способами, Пру

Майло: я в свободные минуты перечисляю их все в голове и представляю тебя рядом со мной

Майло: так что если ты спрашиваешь, хочу ли я засунуть свой член в твою задницу, убийца, то ответ – да

Мои щеки пылают, сердце колотится, пока я перечитываю его сообщение пять, десять, двадцать раз.

Майло: но здесь темп задаешь ты

Майло: твои правила

Майло: я с благодарностью приму всё, что ты дашь, и никогда не буду ожидать большего

Майло: пожалуйста, скажи что-нибудь

Пру: Я хочу дать тебе больше от себя.

Пру: В конечном итоге – всю себя.

Пру: Но сегодня давай начнем отсюда.

Я отправляю ему последнее фото пространства между моих бедер, которое так сильно по нему тоскует, слегка прикрытое моей рукой, два моих пальца прижаты к клитору.

Майло: я уже в пути

Майло: даже не смей, блять, шевелиться

22

Майло

Я никогда в жизни не двигался так быстро. Я Усэйн Болт, выстреливший из пушки, чтобы оказаться у двери Пру. Я дважды ввожу неверный код на её замке, прежде чем мне удаётся успокоить сердце и руки достаточно, чтобы сделать это правильно.

И тогда все ограничения сняты. Я запираю дверь за собой, скидываю ботинки и срываю с себя футболку, продолжая бежать к лестнице её лофта. Я чуть не убиваюсь о них, пытаясь одновременно взбежать по ступенькам и стянуть спортивные штаны, прежде чем сдаюсь и решаю оставить их до тех пор, пока не окажусь перед ней.

Но когда я стою перед ней, несколько ошеломлённый, запыхавшийся и с пылающим лицом, я перестаю существовать.

Пру – богиня. Она сидит на краю кровати, как я и велел ей оставаться. Она вся в мурашках, её бледная кожа освещена лунным светом из светового люка над головой. Её волосы безумны, как всегда, ниспадают на плечи. И она совершенно, безупречно, великолепно обнажена с головы до ног. Каждый дюйм её тела открыт для обозрения и повергает меня в немое восхищение.

Я не могу не упасть на колени и не подползти к ней без единого слова. Официально: эта женщина станет моей погибелью.

Моя русалка. Моя убийца. Моё пробуждение. Любовь всей моей грёбаной жизни.

Я решаю в этот миг, что меня больше не волнует, что будет дальше. Что это, чем бы она ни позволила нам быть, наполнит и поддержит меня до конца моих дней. Что я проживу тысячу жизней между её простынями, в её присутствии, с её смехом, если она мне позволит. К чёрту весь остальной мир. К чёрту всех остальных. Она – то место, где я хочу быть, и я построю свою жизнь рядом с её, если она захочет.

Чёрт, я, возможно, сделаю это в любом случае.

– Почему это было так чертовски горячо? – шепчет она, когда я подползаю к её ногам и поднимаюсь, чтобы встать между её коленей.

Я целую её от колена до внутренней стороны бедра, мои руки впиваются в деревянное основание её кровати, пока оно не скрипит в моей хватке. Она стонет, запрокидывая голову, а я поднимаю взгляд, чтобы увидеть её лицо.

– Можно мне попробовать тебя на вкус? – спрашиваю я, уже приближаясь и проводя языком по её коже.

– Да, – шепчет она.

Я не трачу ни мгновения, вдавливаю большие пальцы в мягкую плоть её внутренних бёдер, чтобы раздвинуть её ноги шире. Я вдыхаю сладкий, луговой аромат её киски, прежде чем провожу языком по каждому доступному дюйму кожи, уже сверкающей от её возбуждения. Этот вкус, её вкус, – бальзам и для моего распухшего языка, и для усталого сердца – опьяняющий, солоноватый, но сладкий вкус, принадлежащий только Пру. Я не могу помочь себе и по-жалкому стону, когда вжимаю кончик языка в неё и чувствую, как она пульсирует вокруг меня, давая мне больше своего сладкого нектара.

Мои руки находят кожу её бёдер, сжимают их в отчаянной хватке, притягивая её ближе к краю кровати, всё ближе и ближе ко мне, пока часть её веса не ложится на мои плечи, и я не чувствую себя по-настоящему поглощённым ею.

Боже, умереть вот так было бы исполнением мечты.

– Май… – она всхлипывает, сжимая свою хватку в моих волосах. Я в ответ рычу, зная, что она хочет, чтобы я сбавил темп. – Май… э-э-то слишшшком мно-о-ого.

Она знает, что делать, если ей нужно, чтобы я остановился, мы говорили об этом каждый раз, когда были вместе последние несколько недель. Два касания, и я остановлюсь. Я смотрю на неё и вижу красноватый оттенок на её груди, шее и щеках, от которого мой член дёргается под тканью штанов.

«Претерпи это», – говорю я ей глазами.

– Бляяять! – выжимает она из себя это слово, высокое и стонущее, пока я неумолимо трахаю её своим языком. – Я кончаю! – кричит она, обе руки впиваются в мои волосы, а я смотрю на неё и вижу, как она разрывается. Видеть её такой, задыхающейся, розовой, звенящей, как колокол, – это дар, которого я никогда не заслужу. Но я буду пытаться его заслужить.

Я целую её повсюду, мягко касаюсь губами кожи, пока она дрожит, извивается и начинает приходить в себя. Я слизываю всё с бёдер, влажной плоти её киски и каждого другого места ниже её талии, о котором я мечтаю ночь за ночью, пока она не притягивает меня вверх этой всё сжимающейся хваткой за волосы.

Я не подчиняюсь добровольно, но когда она поднимает меня, моя спина выпрямляется, я на согнутых коленях, и мое лицо идеально оказывается на уровне её грудей. Я благодарю любого бога, что создал нас обоих, и её кровать тоже, за это. Она обнимает мою голову обеими руками, когда я беру её сосок в губы, играю с ним языком.

– Так хорошо, – мурлыкает она. Затем издаёт дрожащий, тихий, ноющий стон, поглаживая мои волосы.

Моя девочка действительно обожает, когда с её грудью играют.

Я уделяю ей всё своё внимание, пока не замечаю, что одной её руки нет на затылке, она опустилась между её бёдер. Я жадно наблюдаю, как она играет с клитором, пока я целую, касаюсь языком, кусаю и сосу каждую часть её груди. Моя рука лежит на её челюсти и шее, а она засасывает мой большой палец в рот и стонет на него.

– Ты грязная маленькая шлюшка, правда? Прямо как я. Ты, может, и дурачишь всех, заставляешь их думать, что ты такая милая и невинная, но я-то знаю лучше, Пру. Я вижу тебя. Я вижу, как сильно ты этого хочешь. Ты ненасытна. Мне, блять, это нравится. Мне нравится… – говорю я вслух, увлечённый и не в силах контролировать вырывающиеся слова. Мне нужно быть осторожным, иначе три куда более опасных слова могут так же легко вырваться наружу. – Ты хочешь мой член, да, Убийца?

Она кивает, кусая кончик моего пальца с озорной усмешкой. Мы смотрим друг другу в глаза, пока я впиваюсь зубами в бок её груди, вбирая в рот как можно больше её плоти. Она шипит, выдыхая учащённое дыхание, и её глаза закрываются. Я убираю палец из её рта и медленно опускаю руку к основанию её горла.

– Подготовь меня, – приказывает она. Я чувствую, как она сглатывает под моей ладонью. – Трогай меня.

Я отпускаю её сосок с мокрым чмоканьем, поднимаюсь, чтобы встать, и снимаю спортивные штаны, пока она смотрит на меня глазами, полными вожделения. Как только я обнажён, я наклоняюсь, чтобы поднять её на руки, одна рука под коленями, другая – на спине. Пру хихикает, улыбается мне, готовясь к тому, что я швырну её на кровать, как уже делал столько раз. Но вместо этого я прижимаю её к себе, покрываю каждый дюйм её лица поцелуями, поднимаясь на колени на матрас. Я мягко укладываю её, отстраняю волосы с её лица и прижимаю свои губы к её.

Мы целуемся так, словно это всё, что нам нужно, наши рты и носы прижаты друг к другу с такой силой, что мне трудно перевести дух. Я оживаю, чувствуя полноту её губ, царапание её зубов, слаженный, без усилий, обмен языками, который заводит меня, как ничто другое.

– Боже, Пру… – вздыхаю я в её губы. – Ты…

– Готова, – перебивает она меня, извиваясь и выгибаясь подо мной, чтобы притянуть меня ближе. Обе её руки давят на мои лопатки, пытаясь слить наши груди воедино, пока она ввинчивает бёдра в мои. – Дай мне его.

– Помедленнее, Убийца, – говорю я между её лихорадочными поцелуями в мою шею, которые крадут мои слова. Она проводит рукой вниз по моему животу к бедру, её короткие ногти балансируют между нежностью и резкостью. – Любовь, – вырывается у меня, когда она обхватывает своим идеальным пальцами мой член. – Пру, – поправляюсь я, – ты ещё не готова принять меня.

– Ммм, – стонет она, поворачиваясь так, чтобы мой кончик оказался у её входа. Я чувствую, насколько она мокрая, и любой дурак увидел бы, как она отчаянна, бездумно двигаясь, чтобы притянуть меня ближе, ближе, внутрь себя.

– Пру, подожди, – говорю я ей, прижимая губы к её челюсти. – Дай мне, ладно? – Я переношу свой вес на предплечье рядом с ней, затем свободной рукой хватаю её за запястье и сжимаю, пока она не разожмёт пальцы. – Так будет приятнее, – обещаю я, чувствуя прилив срочности. – Боже, я заставлю тебя чувствовать себя так, так хорошо.

– Обещания, обещания, – шепчет она, её руки опускаются на подушку рядом с ней, ладонями вверх. Я приподнимаюсь, оглядываю её идеальное, расслабленное тело, полностью обнажённое и податливое. Я понимаю, что Пру доверяет мне, а это именно то, к чему мы шли, но я хочу большего.

Пру доверяет мне свое тело, но сможет ли она доверить мне и свое сердце?

– Ты прекрасна, – говорю я, позволяя пальцам скользить от ее губ к шее, к груди, к животу, к самой нежной, жаждущей части ее тела. Я провожу двумя пальцами по ее клитору, вырывая у нее вздох, а затем подношу их к своим губам, смачиваю слюной и прижимаю к ее входу. – Да? – спрашиваю я.

– Да, – выдыхает она.

Я медленно ввожу два пальца, позволяя ей привыкнуть, как я уже делал несколько раз. Ощущение от нее сводит с ума – ее внутренние складки тугие и невероятно, просто невероятно чувствительные. Я следую за Пру, раздвигая пальцы шире только тогда, когда она начинает ритмично двигать бедрами и стонать, уткнувшись в мое плечо.

– Еще? – спрашиваю я, и она кивает, целует мой бицепс и с тихим стоном откидывает голову в другую сторону. Мне нравится, как легко она отдается наслаждению. Это искренне прекрасно. Я уже десятки раз мысленно рисовал ее оргазм; вид чистого блаженства на ее лице в этот момент – это завораживающее зрелище.

Я поворачиваю запястье, изгибаю пальцы вверх, чтобы коснуться верхней точки внутри нее, той самой отзывчивой зоны. Пру начинает обильно смачивать мои пальцы и ладонь, извиваясь рядом со мной и постанывая, когда ее губы не зажаты между зубов.

Пру ноет, когда я убираю руку, но я не заставляю ее ждать долго, прежде чем прижимаю три пальца к ее входу и помогаю ей растянуться.

– Ммм, – вырывается у нее, торс напрягается.

– Остановиться?

– Нет, – быстро говорит она, ее выражение лица напряженное, прежде чем она резко вдыхает.

– Молодец, убийца, – шепчу я. – Дыши глубже.

После нескольких глубоких вдохов, которые мы делаем вместе, она снова расслабляется, и я вхожу в нее так мягко, как только способен.

– Как ощущения? – спрашиваю я, замирая и стараясь не двигаться, когда все три пальца уже полностью внутри.

– Туго, – отвечает она, ее глаза открываются и встречаются с моими. – Но… хорошо.

Я целую ее в лоб, затем в ближнее ко мне веко, когда оно снова закрывается.

– Идеально, – шепчу я ей в щеку, прижимаясь лбом к ее лбу и начиная медленно двигать пальцами. – Скажи, если нужно остановиться.

– Не останавливайся, – хрипло говорит она, вытягивая шею, чтобы поцеловать меня.

Ее губы распухшие и теплые, и в ту же секунду, как мой язык касается их, мое сердце рвется выпрыгнуть из груди, чтобы жить рядом с ее. Мы целуемся так, как я никогда ни с кем не целовался. Словно два тела сливаются в одно. Словно две души ищут спасения друг в друге. Медленно и осознанно, и в то же время абсолютно бездумно.

Только когда она разрывает поцелуй с криком, я понимаю, что она кончает. И этот низкий, первобытный, животный звук, который она издает, обещает звучать в моей памяти вечно.

Я осыпаю поцелуями ее щеку и шею, пока ее дыхание не замедляется. Когда она полностью приходит в себя, ее глаза снова открываются, смотрят на меня с ожиданием, я убираю пальцы и сразу же обхватываю ими свой член, покрывая его ее соком. Я не могу удержаться, пытаясь ощутить ее влагу там, зная, что скоро между нами будет презерватив.

– Тебе нужно время? – спрашиваю я. – Или остановиться? Мы можем закончить на этом.

– Нет, – шепчет она, мягко покачивая головой, пока я убираю волосы за ее ухо. Пру поворачивается так, чтобы ее губы коснулись моего запястья, и задерживается так, вкладывая следующие слова прямо в мои вены, чтобы я услышал их всем существом. – Я хочу, чтобы моим первым был ты, Майло.

Я самый везучий ублюдок на свете. И все же, я не могу сдержать инстинктивное желание услышать, как она скажет «и последним» тоже. Похоже, я еще и самый эгоистичный ублюдок.

– Каким ты хочешь, чтобы это было? – спрашиваю я ее, проводя большим пальцем по скуле, впитывая ее потрясающую красоту, то, насколько правильным кажется быть с ней.

– Лицом к лицу, – отвечает она. – Если ты, конечно, не о позе… Тогда, наверное, просто… эм… прекрасным?

– Прекрасным? – переспрашиваю я, не в силах скрыть кривую ухмылку.

– Что? Это звучит глупо?

– Нет, нет, просто не то слово, которое я ожидал услышать.

– Ну, слово «нежным» не совсем подходит, а я ведь не знаю точно, что мне понравится, верно? Я… я просто хочу чувствовать, ну, я хочу, чтобы это было похоже на тебя и меня, я не знаю, как мы обычно, или как мы могли бы…

Я обрываю ее стремительный поток слов нежным поцелуем; мою грусть сжало от ее последних слов слишком сильно, чтобы позволить ей продолжать.

– Прекрасным, – повторяю я. – Неторопливым, – шепчу я перед тем, как снова поцеловать ее. – Совсем неторопливым.

Мы целуемся, пока снова не теряем себя, а затем я тянусь к тумбочке за нераспечатанной упаковкой презервативов, которая лежит у нее уже несколько недель. Я вскрываю упаковку, достаю фиолетовый пакетик и вскрываю его зубами, прежде чем повернуться на спину и надеть его. Пру наблюдает за мной, явно завороженная, с одной рукой в волосах, опираясь локтем на матрас.

– В следующий раз сделаешь это сама, – говорю я ей. – Если захочешь попробовать.

Она кивает, протягивая руку к моему бедру. Я замечаю, как она прижимает кончик пальца к татуировке, к той, что сделана ее почерком, как она уже делала несколько раз. Мне хочется спросить, почему она смотрит на нее так, словно боится, что чернила каким-то образом сотрутся. Мне хочется сказать ей, что я планирую добавить ее инициалы под ней, как только смогу. Но я не делаю ни того, ни другого.

Вместо этого я поворачиваю голову к ней, кончики наших носов почти соприкасаются, когда она опускается на ту же подушку. Мы смотрим друг другу в глаза, вероятно, всего несколько секунд, но ощущается это как минуты.

– Ты готова? – спрашиваю я ее.

– Готова, – уверяет она меня, resting свою ладонь на моей щеке. – А ты?

«Нет», – кричит что-то глубоко внутри меня. «Нет, потому что я уже глубоко, до жути, влюблен в тебя, и мне страшно. Я боюсь тебя… того, что ты можешь сделать или не сделать с этим обнаженным, неопытным сердцем моим.»

– Да, – все равно отвечаю я.