Текст книги "Духовный мир"

Автор книги: Григорий Дьяченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 65 страниц)

17. Влияние злых духов на людей по смерти последних.

Влияние злых духов на людей не оканчивается пределами земной жизни человека, а продолжается и после смерти. По учению православной церкви, к людям умирающим, при разлучении души от тела, являются ангелы Божии и духи-истязатели. Сам Иисус Христос, в притче о человеке, которому «угобзися нова», говорит: «и сказал Бог: безумный, в сию ночь душу твою возьмут у тебя» (Лук. XII, 12), – возьмут, по-славянски: истяжут, т. е. духи недобрые; а в притче о богаче и Лазаре сказал: «умер нищий и отнесен был ангелами на лоно Авраамово» (Лук. 16, 22). «Лазаря отвели тогда ангелы», разсуждает св. Иоанн Златоуст. «Напротив, душу оного (богача) взяли страшные некие силы, может быть, посланные для этого, ибо душа не сама отходит от этой жизни, так как это невозможно. Если мы, переходя из одного города в другой, нуждаемся в руководителе, то тем более нуждаться будет в руководителях душа, исторгнутая из тела и представляемая к будущей жизни. Посему-то она, отлетая от тела, боится и трепещет; сознание грехов и всегда мучит нас, но особенно в тот час, когда предстоит нам быть отведенными на тамошние истязания» [317]  [317] Беседа к Ант. нар. III.


[Закрыть].

Да и в самом деле, если воздух весь наполнен злыми духами (Еф. VI, 12), то душа человека неизбежно, по разлучении с телом, вступает в их область. Св. Афанасий В. повествует следующее: «однажды Антоний В., при наступлении девятого часа, был внезапно восхищен Духом и поставлен на высоту. Воздушные демоны противились его шествию, ангелы, препираясь с ними, требовали изложить причины их противодействия, потому что Антоний очистил себя от грехов. Демоны старались выставить грехи, содеянные им от самого рождения, но ангелы заградили уста клеветников, сказав им, что они не должны исчислять согрешений его от рождения, уже изглаженных Христовой благодатию, но пусть представят, если имеют, грехи, соделанные им после того времени, как он принял монашество. При обвинении демоны произносили много наглой лжи, но так как клеветы их были лишены доказательства, то Антонию был открыт свободный путь» [318]  [318] Жизнь Антония глав. 37.


[Закрыть].

Св. Василий В. в одном месте говорит: «никтоже да не льстит себе суетными словесы, ибо внезапу нападет на тя всегубительство (I Сол. V, 3), и постигнет переворот подобно буре. Прийдет угрюмый ангел, насильно поведет и повлечет душу твою, связанную грехами, часто обращаищуюся к тому, что оставляет здесь, и рыдающую безгласно, потому что уже сомкнулось орудие плача» [319]  [319] Тв. Св. от. т. III.


[Закрыть].

Блаженный Иоанн Милостивым, патриарх александриискии, так рассуждает об исходе души от тела: «Когда душа выйдет из тела и начнет восходить к небу, ее встречают бесы и подвергают многим истязаниям… Во время шествия души, святые ангелы не могут помочь ей, помогают ей единственно покаяние, добрые дела, а более всего милостыня. Если не покаемся в каком грехе здесь по забвению, то милостынею можем избавиться от насилия бесовских мытарств» [320]  [320] Пролог. 29 октября.


[Закрыть]. Преподобный Исайя отшельник в VI слове говорит: «Когда душа выйдет из тела, ей сопутствуют ангелы; навстречу ей выходят темные силы, желая чем-нибудь удержать ее. В то время не ангелы противоборствуют врагам, но дела, совершенные душой, ограждают и охраняют от грехов, не допуская им прикоснуться к ней. Если победят дела ее, то ангелы воспевают ей песнь хвалы и ведут ее с веселием пред лицо Божие» [321]  [321] Доброт, ч. I.


[Закрыть].

Особенно ясно свидетельствует о том, что власть злых духов над людьми простирается и по смерти, св. Кирилл Александрийский, в «Слове о исходе души»: «Какой страх и трепет ожидает тебя, душа, в день смерти! Ты увидишь страшных, диких, жестоких, немилостивых, бесстыдных демонов, подобных мрачным муринам, тебе предстоящих. Одно видение их лютее всякой муки. Душа, увидев их, приходит в смущение, волнуется, мятется, ищет спрятаться, прибегает к Божиим ангелам. Святые ангелы держат душу; проходя с ними воздух и возвышаясь, она встречает мытарства, хранящие путь от земли к небу. Каждое мытарство испытывает принадлежащие ему грехи; каждая страсть, каждый грех имеет своих истязателей. Какой страх, трепет и беспокойство должна ощущать душа, видя все это, доколе не произнесется приговор, освобождающий ее. Божественные силы стоят против лица злых духов и представляют добрые помышления, слова и дела, принадлежащие душе, а она, в страхе и трепете, посреди препирающихся о ней ангелов и демонов, обладает или оправдания своего и освобождения, или осуждения и погибели. Если она проводила жизнь благочестиво и богоугодно, то приемлют ее ангелы, и она уже спокойно шествует к Богу… Если же окажется, что душа прожила в небрежении и блуде, то услышит лютейший глас: «да возьмется нечестивый, да не узрит славы Божией». Оставляют ее святые Божии ангелы и похищают мурины-демоны. Они начинают бить ее без милосердия и низводят на землю; потом ввергают ее в темную и мрачную страну, где нет ни света, ни жизни для человека, но болезнь вечная и печаль бесконечная. Там слышится непрестанное: увы! увы! Там зовут, и нет помогающего; там вопиют, и никто не избавляет. Нет возможности поведать тамошнего бедствия, нет возможности выразить тамошней болезни, которой подвергаются заключенные там души» [322]  [322] см. след. псалтирь.


[Закрыть].

Справедливость приведенных слов св. отца подтверждает следующий случай, приводимый в Чет. – Минее. В Карфагене жил воин Таксиот, проводивший жизнь в грехах. Случившееся в городе моровое поветрие произвело благоприятное действие на Таксиота. Боясь смерти, он покаялся и поселился за городом, но, по внушению дьявола, сошелся с женою земледельца. Вскоре он был укушен змеею и умер, не успевши принести покаяния. Его похоронили в соседнем монастыре. Чрез 6 часов после погребения он воскрес, но пришел в себя чуть на четвертые сутки, и вот что поведал он блаженному карфагенскому епископу Тарасию: «когда я умирал, увидел муринов, представших мне. Вид их был очень страшен: душа моя, смотря на них, очень возмутилась. Потом я увидел двух прекрасных юношей, в сопутствии которых я и начал восходить на высоту. И вот, мы достигли мытарств, стерегущих восход и удерживающих каждую душу. И видел я, что ангелы держат в ковчежце все мои добрые дела и сравнивают со злыми. Так миновали мы несколько мытарств и приблизились к мытарству блудному; здесь злые духи удержали меня и представили все плотские дела, совершенные с самого детства. Руководившие меня ангелы сказали: «все грехи, совершенные тобою в городе, Бог простил тебе, потому что в них покаялся». На это демоны возразили: «но, вышедши из города, на селе ты впал в грех с женою земледельца». Ангелы, услышав это и не нашедши доброго дела, которым, бы можно было загладить мой грех, удалились; тогда я был спущен в преисподнюю ада» [323]  [323] «Чет. – Мин.», марта 23. Подробное учение о мытарствах изложено в кашей книге «Из области таинственного», ч. III, гл. IV, куда и просим обратиться желающих подробнее ознакомиться с этим вопросом.


[Закрыть].

Учение св. церкви о власти злых духов над нами и после смерти проходит чрез все богослужение. Желая посеять в сердцах наших душеспасительный страх и приготовить нас к доброму ответу «на страшном судищи Христовом», св. церковь в своих песнопениях напоминает нам о мытарствах. В каноне молебном ко Господу Иисусу Христу и Пресвятой Богородице, поемом при разлучении души от тела, читается:

«Воздушного князя, насильника, мучителя, страшных путей стоятеля и напрасного сих словоиспытателя, сподоби мя прейти невозбранно, отходяща от земли» (п. 4 тр. 4).

«Горького мытарств начальника, миродержателя, отжени далече от мене» (п. 8 тр. 2).

В молитве пред кондаками и икосами акафиста Божией Матери читается:

«Мертвии Тобою (Богоматерь) оживляются, Жизнь бо упостасную родила еси: немии прежде, благоглаголиви бывают, прокаженнии очищаются, недузи отгоняются, духов воздушных множества побеждаются (4 тр. 8 п.).

В «Чине на разлучение души от тела, егда человек долго страждет», читается:

«Се предсташа множество лукавых духов, держаще моих грехов написание, и зовут зело, ищуще бесстудий смиренные моея души» (п. 7 тр. 2).

В каноне ангелу-хранителю читаем:

«Молю тя, хранителя моего, буди ми защититель и поборник непоборим, егда прехожду мытарства лютого миродержца».

В Осьмигласнике возсылаются следующия моления Богоматери:

«В час, Дево, конца моего руки бесовския мя исхити, и суда и прения, и страшного истязания и мытарств горьких, и князя лютаго»… (Вторн. гл. 4 п. 8).

«Истязания ми, Пречистая, в час смертный исхити от бесов» (Четв. гл. 4 п. б).

Из приведенных слов, заимствованных из церковных песнопений, ясно вытекает вера православной церкви в существование мытарств. Как неутешительна эта вера для грешников! Злые духи, которым грешник предает себя, не оставляют его, когда исчезает орудие греха – тело. Они отравляют последние минуты его жизни, мешают ему подражать разбойнику «о едином часе покаявшемуся»; в самом деле, придет ли человеку на ум покаяние, когда злые демоны окружают его одр, когда в смятенной душе есть сознание тяжести грехов, приводящее ее к отчаянию. С проклятиями умирают такие люди, а к тем, которые одержали борьбу над злыми духами, будучи в бренном теле, злые духи не приступят после смерти. (См. кн. игумена Марка: «Злые духи», СПб. 1899 г.).

18. Явления в непокойных домах, доказывающие бытие темных (демонических) сил [324]  [324] Большинство помещаемых здесь рассказов о явлениях, происходящих в так называемых «непокойных домах», судя, во-1-х, по их характеру, направленному к тому, чтобы беспокоить и причинять вред обитателям, во 2-х, по тому, что от церковных заклинательных молитв, положенных св. церковью на таковые случаи, подобные явления, в большинстве, прекращались, – мы относим к действию темных сил, хотя другие авторы, напр., Аксаков и др., считают их за явления медиумические, то-есть происходящие от влияния душ или живых людей, или уже умерших; иные же эти странные явления откосят к чересчур развитой электрической способности какого-нибудь из обитателей беспокойного жилища. Чтобы быть беспристрастными, мы в приложении помещаем несколько гипотез о причине и происхождении подобных явлений.
  Прот. Г. Д-ко.


[Закрыть].

***

1. В 1874 г., Виленской губ., в дер. Шаколданах, в доме крестьянина Беганского, происходило бросание камней, дров и проч., хождение по избе бутылки с молоком; привязали ее веревкой к гвоздю – сама отвязалась и опять пошла; выкинули ее на двор – вернулась в избу. Подозрение пало на коновала Бардадыма, который нашептывал на эту бутылку с молоком для больного ребенка Беганского. Возникло дело. Виленская соединенная палата уголовного и гражданского суда определением своим от 28 мая 1874 г. крестьянина Бардадыма по обвинению в мошенничестве от суда освободила, но клятвенные показания шестерых свидетелей бывших явлений не утратили от этого своего значения. – Определение палаты напечатано целиком в «Ребусе» 1894 г. (стр. 182).

2. В 1873 г., Симбирской губ., Ардатовского у., в с. Барашеве, в доме священника, с 23 декабря по 28 декабря, «разнообразное самодвижение и самолетание предметов», самовар с кипятком поднялся с пола и отлетел аршина на два: из русской кухонной печи вырывало и разбивало вдребезги кирпичи; домашняя посуда и утварь летала в разные стороны и разбивалась. «Момент поднятия какой бы то вещи с известного места и перелет ее при внимательном наблюдении моем ни разу не был замечен, а только ее падение» [325]  [325] Замечательная общая черта явлений этого рода.


[Закрыть], – пишет священник Н. П. Цветков в письме своем к А. Н. Аксакову от 14 июня 1874 г., которое напечатано в «Ребусе» 1882 г. (стр. 391).

3. В 1880 г., Петербургской губ., в д. Ручьях, возле Лесного Корпуса, в доме колониста Бич, стуки, бросание разной домашней утвари, преимущественно в девушку Пелагею; за нею гоняется метла; ковшик с водою выливается ей на голову, или просто вода сама плещется в нее; шапки сброшены и прыгают по поду; кот поднят на воздух и брошен в спину Пелагее. По удалении ее из дома явления прекратились («Ребус» 1888 г., стр. 129).

4. В 1883 г., в Ташкенте, в городской тюрьме, в камере, занимаемой тремя офицерами, начались в конце апреля, с прибытием последнего из них – артиллериста Ж-на, загадочные явления, которые и продолжались до выхода его из тюрьмы, 18мая того же года: самодвижение и самолетание предметов, находившихся в камере; принос вещей, находившихся в других помещениях тюрьмы и падавших как бы с потолка; сперва наблюдалось это при лунном свете, а потом при полном ламповом. Однажды, в присутствии смотрителя тюрьмы и дежурного надзирателя, получилось самописание: положили бумагу на стол с вопросами карандашом, и получились краткие толковые ответы. («Ребус» 1885 г., стр. 336-354).

5. В 1886 г., Ярославской губ., в г. Данилове, в доме купца М-ва, стуки, самодвижение и летание всех предметов: кипящий самовар и посуда переносятся на пол, и проч.; невидимая сила не коснулась только образов, пред которыми теплилась лампада. Продолжалось более месяца пред глазами целой толпы любопытных, без всякого повреждения людей и предметов. (Сообщено свидетелем в № 180 «Петербургского листка»; см. «Ребус» 1886 г., стр. 280).

6. В 1887 г., Томской губ., возле г. Мариинского, на кожевенном заводе купца Савельева – в ночь на 1 сентября полный погром: почти во всех окнах двухэтажного флигеля, где жили хозяева, перебиты стекла и множество всякой посуды. Прибыли следователь, товарищ прокурора, воинский начальник; хозяева и 40 заводских рабочих показали, что видели, как вещи, лежавшие спокойно, внезапно поднимались с места и стремительно летели в окна и разбивали их. «Никто не мог уловить момента поднятия, но все ясно видели полет вещи. Корреспондент был свидетелем, как, на глазах у всех, большая табуретка, стоявшая у плиты, поднялась на воздух и полетела в окно. (Корреспонденция из Мариинска в «Сибирском вестнике»; см. «Ребус» 1887 г., стр. 429).

7. В 1890 г., в Петербурге, в одной из казарм, в квартире полковника А. Б., почти ежегодно с 1886 г., замечались разные явления: слышались шаги, вздохи, голоса, царапание по платью или мебели, пронзительный свист, стройное пение; виделись при полном свете человеческие фигуры; растворялись и захлопывались двери сами собой и проч. – Сообщение самого свидетеля и хозяина квартиры («Ребус» 1890 г., стр. 176).

8. В 1891 г., Курской губ., возле Обояни, в с. Горяинове, в д. крестьянина Симеона Пашкова, в течение почти года – бросание камней и кирпичей в окно, выбита рама, и камни вылетают на улицу; это повторялось почти ежедневно при толпе народа. Дочь Пашкова, 9 лет, видит разные человеческие фигуры в связи с происходившими явлениями, на себе самой терпит разные гонения – точно кто ее бьет, сшибает с ног, путает ей ноги, сбрасывает с постели; незадолго до прекращения явлений хозяин слышит в сенях крик, свист, топот и голос: «не долго буду у вас»; соседи также слышали этот шум и крик. – Сообщено по просьбе редакции «Ребуса» местным священником Иосифом Сергеевым («Ребус» 1891 г., стр. 411).

9. В 1893 г., в Тобольской губ., в Тюкалинском округе, в с. Сыропятском, в д. священника Донарского – в течение шести месяцев преследование разными таинственными проказами: выдергивание растений из горшков, обламывание листьев и сучьев, так что были вынуждены перенести цветы в другой дом; тогда началось опрокидывание и швыряние всякой утвари; унос, прятание и даже истребление разных вещей. После молебна с водосвятием все прекратилось. (Письмо священника Донарского от 10 сент. 1893 г., см. «Ребус» 1893 г., стр. 427).

10. В конце 1889 г., на окраинах Канады, в провинции Понтиак, возле городка Шаувиля, в доме фермера Дэтта вдруг начались необычайные явления: стуки, движение предметов, их внезапное исчезновение и появление, и разные проказы, иногда далеко не невинного свойства, напр., неоднократное самовозгорание занавесок на окнах и различные преследования, направленные преимущественно против 11-тилетней девочки Дины – приемыша Дэттов. Вскоре в ее присутствии, в воздухе, в нескольких шагах от нее, стал раздаваться грубый, старческий голос, преследовавший ее всюду всякой бранью и непристойными речами; голос одинаково раздавался и в доме, и на открытом воздухе; все присутствовавшие его слышали и разговаривали с ним. Газеты затрубили об этих диковинках, и вскоре приехал на место действия для точного исследования г. Вудкок, член королевской канадской академии в Броквиле, давно интересовавшийся этими явлениями. Он тотчас же вступил в гласное собеседование с таинственным голосом. На первый же вопрос г. Вудкока: «кто ты?» он ответил: «я чорт! Убирайся прочь, не то сверну тебе шею». В продолжение пяти часов, среди белого дня, при толпе народа, г. Вудкок увещевал мнимого «чорта», и, наконец, он стал сдаваться и извиняться в своих проказах. На вопрос – зачем он преследовал эту семью? он ответил: «меня подослала соседка, миссис Уоллэс». Тогда г. Вудкок отправился к соседке, захватил ее с собою и устроил «чорту» очную ставку. После всяких уверток, измышлений и брани, он был уличен во лжи и сознался, в конце-концов, что все это проделывал для потехи; сказал, что покинул землю двадцать лет тому назад [326]  [326] Конечно, неразумно верить демону, когда он старается выдать себя за душу умершего человека.
  Прот. Г. Д-ко.


[Закрыть], открыл свое настоящее имя, под условием неоглашения его; просил у всех прощения и обещал в такой-то день со всеми распроститься – что и исполнил.

Письмо В. А. Щапова

11. Письмо В. А. Щапова к бывшему управляющему Илецкими станицами, майору А. В. Покотилову, в ответ на запрос Оренбургского отделения Императорского географического Общества от 18 января 1871 г.

Милостивый государь,

Александр Васильевич!

Исполняя вашу просьбу относительно сообщения о происходивших и происходящих еще и в настоящее время чудесах, я прошу только извинить, что рассказ мой выйдет, может быть, не так связен и последователен, но зато, что он верен и не вымышлен, – ручаюсь и выставляю свидетелей, которые подтвердят все это.

Начну с того, что 16 ноября я, возвратившись из Илецкого городка на свой хутор, узнал от своих семейных и служащих, что во время моего отсутствия, именно с 14 на 15 ноября, т. е. накануне воскресенья, около 2 часов ночи, началось совершаться что-то необыкновенное. Именно, как они рассказывали, сначала их испугал сильный стук к стену кулаком, потом вызывающий стук по стеклу наружного окна, выходящего к лесу; затем они явственно слышат, что у них над головами, т. е. на потолке, кто-то пляшет, и так эта пляска была отчетлива и натуральна, что первое время они подумали, что это продолжает потешаться наша стряпка Марья, которую жена моя, ради шутки, чтобы развлечь ребенка, в этот вечер заставила поплясать в комнате. По справке оказалось, однако, что стряпка спит, а стук, повторявшийся время от времени, и пляска не прекращались до утра. На следующую ночь, рассказывали они, около 11 часов такая же история повторилась снова. Несмотря на то, что все служащие в нашем доме (до 6 человек) были собраны и оцепили дом, строго следили, не шутка ли эго какого-нибудь чудака или мошенника, но все их наблюдения и даже выстрелы из ружья около дома – не повели ни к чему; стук в стену, в окно и пляска, с небольшими перерывами – все продолжались по-прежнему, так что и эту ночь они провели почти без сна.

Я слушал их рассказ довольно равнодушно и насмешливо, будучи еще с малолетства очищен, так сказать, от всяких суеверий, и дал это почувствовать своей жене, упрекнувши ее за это; а также дал им в то же время слово, что, если эта история повторится при мне (чего жена моя пожелала, обидевшись за мой упрек), то я берусь объяснить им то явление, происходившее, по моему мнению, от причин каких-нибудь, конечно, естественных, а не по наважденью дьявола, на которого они теперь сваливали всю вину.

Часов в 10 вечера, когда все пошли спать, и я в это время, лежа на кровати в смежной с жениной комнате, спокойно читал книгу, как стук в окно довольно осторожный, а вслед затем действительно пляска на потолке подняли меня на ноги. Еще несколько минут спустя, раздается сильный стук кулаком в стену. Я не знал, что подумать. Трудно было допустить, чтобы это какой-нибудь негодяй решался третью ночь сряду и без всякой цели тревожить нас, наверное зная, что я дома (я приехал часа в 2) и что ему это не пройдет безнаказанно, тем более, что накануне делались, как я сказал, выстрелы. Кроме этого, пристально наблюдая в окно, я при всем старания ничего не мог заметить. Оставалось думать одно, что это какой-нибудь сумасшедший, который как-нибудь ловко укрывается, и с этою мыслию я с ружьем и в сопровождении других отправился к наружной восточной стене, обращенной к лесу. Подошедши к ней, мы все, к общему нашему удивлению, услышали, что стук кулаком раздался подле нас, но только теперь он уже слышался нам изнутри, тогда как находившиеся в комнате все единогласно утверждали, что они явственно слышали стук снаружи. Я и сам, взошедши в дом, действительно убедился в этом, когда снаружи мать-старуха ставила кресты на завалину. Перед таким загадочных явлением я уже спасовал, потому что ничего не нашлось такого в моей голове, чем бы можно было объяснить себе это.

После этого, около часа спустя, и все прочее прекратилось; уже ничего не было слышно, и мы уснули. Я знал только, что это не иллюзия слуха, не галлюцинация, а, что-то такое необыкновенное, что все меня окружающие окрестили «чертовщиной» и с чем, как ни грустно это было, я должен был согласиться, хотя на время.

В следующие затем ночи было тихо, хотя изредка и повторялись некоторые штуки, так, например, раз вечером без всякой причины запрыгал диван, и раздавался где-то за стеною стук, похожий на падение куля с мукой, но все это было как-то неопределенно.

Но вот, 20 декабря приезжает ночевать ко мне один знакомый и, слышавши раньше о происходящих чудесах, сильно интересуется услыхать что-нибудь подобное; а так как я сказал, что до этого все было тихо, то я и не мог ручаться за успех, но все-таки в виде опыта прибегнул к искусственному вызову этого явления, именно, заставивши свою стряпку Марью, женщину очень веселого характера, поплясать в комнате, что она и исполнила. Хотя и не было никакого основания думать, что это явление имеет какую-нибудь связь с пляской, однако через час или полтора, к общему нашему удивлению, представление началось с теми же самыми явлениями, с тою только разницею, что вместо пляски на потолке теперь раздавалось барабаненье, сначала в стену, а потом в окно, и очень тактичное, и нельзя также сказать, чтобы однообразное, по временам с сильным стуком в стенку, продолжавшемся до 12 часов.

На следующий вечер, т. е. 21 числа, тоже около 11 часов, ко всему прежнему присоединилось еще дикое уканье, раздававшееся по общему заключению в трубе, а потом самопроизвольное летание разных вещей, например, валенков, ботинок и т. д., лежащих на полу и стремительно взброшенных к потолку или с силою ударяющих в дверь, в стену и т. д.; при этом замечено, что иногда летающая вещь издает шипенье, или вдруг из-под кровати взметывается что-нибудь из черного белья, например, сорочка, и, падая на пол, покрытый кошмами, производит стук, как бы от падения тяжелого тела.

Под Новый год собирается у меня несколько человек моих знакомых, и все они крайне интересуются слышать наши чудеса. С вечера, разумеется, наша Марья отплясала предварительно, как следует, а потом, часов уже около 2, мы улеглись спать и созерцали наши чудеса часов до 4, опять разразившиеся в очень резкие трели по стеклу окна в комнате жены, и переходившие даже на стеклянную дверь в самой комнате. Тут мы снова проверили и убедились в странности явления, что стук, раздающийся в стену, во-первых, совершенно похож на удары кулаком, во-вторых, находящимся снаружи слышится изнутри, а находящимся в комнате – снаружи. Стук этот переходит на разные предметы в самой комнате и явственно чувствуется рукою, когда приложить ее к стене, к стеклу, или, например, к железной кровати, на которой спит моя жена. Слышались и уканье и разнообразные звука у окна в роде мычания, рычания и т. п. То кто-то ломится в дверь, запертую на крюк, или ни с того ни с сего вдруг какая-нибудь вещь, например, платок, или что-нибудь из обуви поднимается с пола или печки и с силою ударяется куда-нибудь в сторону. В этот вечер жена моя, которая, правду сказать, не из трусливого десятка, видела явственно в окне просунувшуюся между ставнем руку величиною, по ее словам, как у десятилетнего ребенка, совершенно черного цвета, но с красными ногтями, или, как она говорит, с просвечивающими, т. е. когда вы поднесете вашу руку к зажженной свече, то цвет ваших ногтей именно будет таков.

В этот же вечер на том же месте окна она видела два каких-то отростка, если так можно выразиться, т. е. в роде больших пиявок, но, когда она торопливо позвала меня из другой комнаты подивиться на это чудо, – видение уже скрылось.

Могу уверить, что она в это, как и в остальное время, находились совершенно в нормальном состоянии и что вообще она ни к каким болезненным припадкам не предрасположена.

8 января, когда у меня ночевали двое знакомых, и когда особенно барабаненья по стеклянной двери были отчетливы, – жена увидела шар, вылетевший против нее, в углу, из-за изголовья другой кровати, на которой лежала ее мать. Цвета он, по ее словам, был темно-малинового и не светящийся, т. е. не издающий от себя света, но только прозрачный и очень походил на надутый гуттаперчевый шар, какие обыкновенно бывают в продаже; величиною в первое время появления был он в чайную чашку, а потом начал повертываться на одном месте, увеличился в объеме до величины чайного блюдечка и с этим вместе стал снова опускаться вниз подле стены и уже из-под кровати (только в меньшем размере), устремился на нее, – вследствие чего она не выдержала и со слабым криком упала в обморок. В это время ее мать тоже подтвердила, что она видела что-то красное, промелькнувшее мимо ее, и что вместе с тем она увидала уже, что моя жена, опустившись с кровати, лишилась чувств. Все это произошло, разумеется, моментально, так что мы и не успели заметить.

До этих пор было еще сносно и даже забавно смотреть и слушать все эти штуки, но с этого вечера, т. е. с появления этого, как сказано в письме (Геогр. Общ.), знаменитого шара, мы уже враждебно стали относиться к этим явлениям, потому, например, что этот проклятый стук в окно жениной комнаты 9 января раздался уже днем, часов около 3, когда жена легла отдохнуть, и после того в тот же день начал преследовать ее всюду; так, например, когда она сидела на диване за чаем, забарабанило рядом с ней по ручке дивана, и когда я сел на ее место, то стук перешел опять рядом с ней на клеенку дивана, и т. д.; даже раздавался в шкафу, куда она ставила посуду, или когда выходила в кладовую, и там ее преследовал. Понятно, что все мы взволновались, тем более, как она говорила, что хотя собственно и не боится этого стука, но что при этом она чувствует слабость и сильный позыв ко сну.

Боясь каких-нибудь последствий для ее здоровья, а особенно умственного расстройства, – мы заблагорассудили поехать на некоторое время в Илек; там-то и встретились с знакомым мне доктором Алек. Дмитр. Шустовым, который, удивляясь нашим дивам, успокоил нас тем, что объяснял, хотя и поверхностно (так как дело было проездом), что это, вероятно, дело электричества и магнитизма, проявляющихся вследствие особенного состава почвы под нашим домом, а что группируется все это около моей жены, так как она, вероятно, тоже имеет к этому особенные и индивидуальные предрасположения. Считаю не лишним заметить, что жена моя – женщина небольшого роста, блондинка, телосложения не особенно слабого; характера довольно спокойного и сосредоточенного, темперамента скорее флегматичного.

Эти указания доктора, действительно, нас несколько успокоили, и мы все, т. е. кто мало-мальски мог понять что-нибудь, перестали приписывать это чертовщине. Но так как это сильно заинтересовало доктора, то мы на другой же день и поскакали обратно к себе на хутор, находящийся верстах в 30 на р. Кинделе. Там, по предварительной пляске Марьи, мы, часов в 10 вечера, наблюдали повторившиеся чудеса в виде стуков по стеклу, по стене и все опять-таки в комнате жены, царапание за ковром, около ее кровати, в то время, когда она спала. Но на этот раз, как нарочно, не было ни резких стуков, ни подбрасываний но, тем не менее, факт подтверждался, и мы были рады, а доктор, воспользовавшись этим, сделал нам еще несколько пояснений, – еще более убедивших нас, что это не чертовщина. Но, чтоб все-таки не оставаться под этим впечатлением, он посоветовал на некоторое время уехать из дома в город.

В продолжение 11 дней, прожитых нами там, по справкам от оставшихся в доме на хуторе, ни разу никто из них, ни днем, ни ночью, не слыхали ни малейшего стука. Но представьте наш ужас, когда по возвращении в дом, 21 числа, и по наступлении ночи, т. е. как только улеглась моя жена, – стук и бросание вещей в ее комнате возобновились снова; причем столовый ножик, лежащий на печке, с силою, после других вещей, был брошен в дверь, что заставило нас с этих пор прибирать уже все более тяжеловесные вещи.

Но пред открытием, сделанным нами в следующий вечер, т. е. на 24 число, все, прежде бывшее, положительно бледнеет, именно, в то время, когда жена ухе легла спать и барабаненье около нее в стену началось, я ходил в другой комнате со своей дочуркой и напевал ей: «я цыганка молодая…», тогда жена моя и другие около нее, в том числе и мой добрый приятель, Лукьян Семенович Алексеев, просят меня продолжать этот мотив, так как оказывается, что барабаненье в стену отчетливо вторит моему пению. Переменяю «цыганку» на «фигурантку», и мне вторят совершенно верно и этому мотиву. Чтобы убедиться в музыкальной способности этой вторящей или аккомпанирующей силы, Л. С. заводит протяжную казацкую песню: «Не ясные соколики…», и стук этот видимо старается как можно тщательнее подделываться под протяжный тон песни: хотя заметно, что ему это очень трудно. Но как только переменят на более веселый мотив, то звуки пойдут гораздо резче и веселее.

Наконец, жена взяла к себе на кровать ребенка; стук разом прекратился, и уже на все наши завывания и старания каким-нибудь образом вызвать его снова он молчал упорно до тех самых пор, пока уснувшего возле матери ребенка не положили в люльку, и эта сила, как бы обрадовавшаяся, в ту же минуту проявила себя, швырнувши обе вязанки, лежавшие на полу у кровати, в стену.

Чтобы продолжать наши опыты, жена моя, по просьбе нашей, перешла на другую кровать в той же комнате, рядом со стеклянной дверью, по другую сторону которой в другой комнате мы все и поместились для наших музыкальных занятий.

Стук по стеклу был слышнее и отчетливее, и вот началась потеха и всевозможные песни, польки, марши и мазурки были исполнены блестящим образом. Но вот старухе, моей матери, вздумалось пропеть молитву, и мы тихо затянули «Отче наш»; что же бы вы думали? ни гу-гу – молчат! Только под конец сделан аккорд. Думая, что в этом мотиве мало такта, – мы начали «Пасху», как мотив довольно живой; но нет, не обманешь, – ни звука, как будто ничего и не было. Но вот, опять тотчас же начинают протяжную, даже умышленно с перерывами «Во лузях» – вторит и, временами приостанавливаясь, старается попадать в такт.

В это время я позвал своего работника, татарина, и попросил его пропеть по-своему молитву, только почаще, – молчание. Два раза принимался он за «Аллах Бисмллля», и ни звука в ответ. А как в ту же минуту я начинал нарочно речитативом подражать татарину из «Волшебного стрелка: «О, духи, духи, с подземелья…» то звук в стекло громко и отчетливо выбивает каждый такт. Начинаем просто вызывать, например: стукнем один раз, и в ответ раздается один удар. Два раза – и столько же ответных стуков!