Текст книги "Духовный мир"
Автор книги: Григорий Дьяченко
Жанр:
Религия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 65 страниц)
В житии великого подвижника Божия, Саровского старца о. Серафима, мы находим поразительный случай Промысла Божия, охраняющего младенцев. Прохору, так звали о. Серафима в миру, было всего семь лет; его благочестивая мать, во исполнение завещания своего покойного мужа, усердно занималась построением приходской Сергиевской церкви, сама следила за работами и для осмотра постройки нередко поднималась на самый верх здания. Раз она взяла с собою и семилетнего отрока Прохора на самый верх строившейся тогда колокольни. Занятая осмотром работ мать не заметила, как малютка отошел от нее, оступился и с высоты упал на землю. Пораженная ужасом мать сбежала с колокольни, воображая, что найдет сына своего разбитым до смерти, но какова же была ее радость, когда она увидела его целым и невредимым: дитя уже стояло на ногах! Нет нужды говорить, что все признали это спасение мальчика особенным чудом Божиим и прославили дивную силу Божию, охраняющую невинных детей в минуты смертной опасности. – Кто благоговейно внимает путям Промысла Божия, тот нередко может видеть подобные проявления Божией милости к детям коих ангелы-хранители, по слову Самого Господа, всегда видят лицо Отца небесного и ограждают детей от опасности. Над юным Прохором сбылось слово писания: «на руках понесут тебя, да не преткнешься о камень ногою твоею» (Пс. 90, 12).
Вот еще подобный рассказ из жизни известного нашего историка-писателя, Николая Михайловича Карамзина. Будучи десятилетним мальчиком в один жаркий летний день читал он книгу под тенью старого дуба в лесу, а его дядька-старик сидел на траве неподалеку от него. Вдруг нашла грозная туча, блеснула молния, загремел гром и полил дождь. Старик звал мальчика домой. Мальчик неспешно пошел с ним к дому. Гроза усиливалась. Не прошел он нескольких шагов как из лесной чащи выбежал медведь и прямо бросился на него. Мальчик шел в задумчивости и вовсе не видел опасности. Еще минута, и он был бы в лапах лютого зверя; но в это самое время грянул страшный гром какого мальчик еще никогда не слыхивал; ему показалось, что небо над ним обрушилось, что молния как бы обвилась вокруг его головы… Он закрыл глаза, упал на колени и только мог сказать: «Господи!» -Прошло полминуты, он взглянул и – видит пред собою убитого молнией страшного медведя. Долго мальчик стоял на коленях, нескоро он мог придти в себя, наконец он устремил глаза на небо и, несмотря на черные, густые тучи, он как воочию видел сердцем, чувствовал присутствие там Бога Спасителя. Полились слезы из очей его – слезы глубокой, горячей благодарности Господу за спасение жизни. Он сам описал этот случай и в заключение своего рассказа говорит: «читатель, верь или не верь, но этот случай не выдумка!"…
А вот дивное чудо милости Божией которое благоугодно было Господу Богу явить в наши дни над одним погибавшим беспомощным ребенком. Это было в конце 1893 года, в окрестностях села Средне-Ахтубинского, Царевского уезда, Астраханской губернии. Тринадцатилетний мальчик Гриша, сын небогатого крестьянина этого села, был пастушком на хуторе у другого крестьянина. Хозяин послал его с овцами в село, находившееся от хутора в 10 верстах. Погода, по видимому, стояла хорошая, и мальчик спокойно отправился в путь по знакомой дороге, не запасшись ни хлебом, ни лишней теплой одеждой. Медленно подвигался он со своими овечками вперед, а между тем начал подувать пронзительный, холодный ветер, который скоро превратился в сильнейший, почти небывалый ураган. Началась столь памятная всем жителям той местности, почти неслыханная дотоле метель, которая продолжалась целых трое суток. На первых порах у мальчика мелькнула мысль поторопиться добраться до села, но потом когда ураган стал усиливаться, ветер бил прямо в лицо, снежные хлопья залепляли глаза, и овцы, подчиняясь направлению ветра, постоянно стали сбиваться с дороги, – мальчик понял что всякая попытка сопротивляться силе ветра, чтобы достигнуть села, напрасна. В отчаянии он начал громко плакать и кричать, но звуки его голоса тотчас же замирали в воздухе, и беспомощный мальчик уже невольно шел за овцами по направлению ветра в сторону от дороги. Для несчастного ребенка не оставалось никакой надежды на спасение, и он сбившись с пути, в своей плохой одежде должен был замерзнуть среди поля. Но Господу Богу угодно было спасти ребенка. Почти бессознательно, не зная куда, идет мальчик за овцами. От сильной метели образуется непроглядная мгла, так что с трудом может он разглядеть впереди идущих овец. Стараясь хоть что-нибудь разглядеть сквозь эту непроницаемую мглу, ребенок наконец замечает что шагах в десяти от него что-то чернеет. Собравши последние силы, он бросается к этому месту и видит что это небольшая кучка соломы, внизу которой сделано как будто нарочно углубление, и вот эта-то яма и приняла под свой кров полузамерзшего ребенка. Тут он отдохнул немного, прикрытый от резкого ветра, осмотрелся, вспомнил о своих овечках и немедленно кликнул их к себе поближе. Он надергал им соломы для корма и приласкал животных. Снег между тем несся со страшной силой и быстротой. Ветер так бушевал, что каждую минуту мальчику казалось, что вот-вот перевернется вся кучка соломы, под которой он укрылся, и ему придется умирать от мороза… Наступила ночь. Холод все усиливался. Он пронизывал ребенка насквозь. Но Господь нежданно посылает ему друзей-хранителей: неразумные животные на этот раз показывают необыкновенную смышленость. Как бы в благодарность за то, что ребенок кормит их ласкает, они ложатся около него и своими теплыми шубами согревают мальчика. Некоторые из них лижут ему лицо и руки, другие, положив на него свои головы, теплым дыханием согревают его окоченевшие члены и, таким образом поддерживают в нем жизнь. Согревшись так, мальчик заснул с надеждой, что завтра, может быть – Бог даст – снежная буря утихнет и он дойдет до родного села. Но, увы, на другой день метель продолжала свирепствовать с прежнею силой… Что оставалось делать несчастному ребенку? Он был как бы обречен на смерть, зарыт заживо в могилу; он горько плакал о родителях, которых казалось, больше не увидит, о родном доме, в котором теперь так тепло и хорошо… Изредка он выползал из своего убежища и давал корм овцам, а потом опять укрывался под солому. Наступила вторая мучительная ночь. Овцы, как днем, так и ночью, когда наедались, то ложились около своего пастушка и грели его по-прежнему. Мальчик не знал как и благодарить своих бесценных друзей. Он целовал их, ласкал, разговаривал с ними. Ночь эту провел он менее спокойно. Заунывный звон колоколов из сел Среднего и Заплавного доносился до него и часто будил его. Ребенок просыпался: знакомый колокол напоминал ему мать и отца; болью сжималось его бедное сердце, и он начинал плакать, а вьюга вторила ему своим завываньем. Настал третий день. Ураган несколько утих. Но мальчик уже не смел и думать о том, как бы добраться до дома. Душевные страдания, холод а главное – голод (ведь целых трое суток у него не было ни крохи во рту!) отнимали у него всякую надежду на спасение. Силы его все падали: он уже едва смог дать корму своим овечкам. От слабости он впадает в забытье, и чудится ему, будто бы для него топят печку, одевают его, хотят накормить… Вдруг он явственно видит старика и слышит как тот говорит ему: «Гриша! встань, иди на дорогу: там едут люди; они тебя возьмут»… Мальчик делает усилие, подымается на ноги и бредет на дорогу. Метель утихла, но сугробы снега, нанесенные ветром, не дают ему свободы. Он идет, вязнет, падает, встает и опять падает. А между тем, отец его уже другие сутки разыскивал его по степи. И вот в это самое время отец увидел ребенка издали, бросился к нему и, не помня себя от радости, схватил его на руки. Мальчик узнал отца, но от волнения и слабости едва мог вымолвить: батенька! и лишился сознания. Очнулся он когда уже был дома; поболел недельку, потом выздоровел и теперь всем рассказывает как милосердый Господь услышал горячую молитву его родителей и чудесно спас его жизнь. («Астр. Еп. Вед.» 1894 г. Л 64).
Да, сильна молитва родительская, но кто сей дивный старичок, явившийся мальчику и повелевший ему идти на дорогу именно в то время, когда отец искал погибающего ребенка? Верующему сердцу думается: не был ли то великий милостивец, святитель Николай Чудотворец скорый помощник в бедах и напастях? Ведь дело было в дни, близкие к его священной памяти… (См. «Троиц, лист.», № 730).
1. Иногда Господь Бог останавливает грешника на пути беззакония какими-либо необыкновенными случаями в жизни, которые тем глубже проникают в душу, чем внезапнее и неожиданнее поражают ее. Грешница Мария, привлеченная любопытством в Иерусалим, вместе с другими идет в храм, где находилось животворящее древо креста Господня; но неизвестная сила возбраняет ей вход и удаляет ее от церковного порога. Несколько раз, всегда с новым усилием она возобновляла свое покушение, и столько же раз неведомая сила отстраняла ее: церковные врата, при всем ее усилии, оставались для нее недоступными. Пораженная чудом она невольно углубилась в саму себя, стараясь открыть причину странного явления. Благодать Божия, ожидавшая, так сказать, этой минуты, озарила ум ее: – и она, увидев с одной стороны, бездну греха, в которой находилась, с другой – бездну милосердия Божия, доселе щадившего ее и долготерпеливо ожидавшего ее обращения, – в слезах раскаяния пала пред иконою Богоматери, призывая Пресвятую Деву во свидетельство искренности своего покаяния (см. Жизн. «Марии египетск.», апр. 1).
2. Всего чаше и обыкновеннее Бог вразумляет грешника различными явлениями во время сна. Сон отлучает на время душу человека от всего видимого; от того душа самого рассеянного человека в состоянии сна бывает спокойнее, а потому способнее к приятию благих впечатлений. Пример чудесных сновидений, кои служили побуждением к обращению грешников многочисленны в истории. Когда Авимелех, царь Герарский, взял к себе Сарру, жену Авраама, то «прииде Бог к Авимелеху нощию во сне, и рече ему: се ты умираеши жены ради сея, юже поял [87] [87] ПОИМАТЬ – что, [старый, старая форма имени] взять, забрать или увести. Поял войско и пошел.
[Закрыть] еси» (Быт. 20, 3). Патермуфий-язычник, разбойник и гробокопатель, чтобы обокрасть жившую уединенно девственницу, в начале ночи скрылся на верху дома ее и там, в ожидании благоприятного времени, нечаянно заснул. Во сне предстал ему некий световидный муж, облеченный в царскую одежду, и, строго обличая его злодеяния, требовал, чтобы он соделался христианином и пустынником, угрожая в противном случае жестокою казнью. Устрашенный грозным видением, Патермуфий немедленно, по пробуждении, принял св. крещение и удалился в пустыню («Чет. – Мин.», июля 9).
3. Иногда, наконец, как бы для опытного удостоверения грешника в том, что ожидает его по смерти, Бог переносит на время душу его в другой мир посредством обмороков и, подымая завесу, сокрывающую от нас состояние душ умерших братий наших, показывает грешнику, какие страшные истязания и муки ожидают его за гробом. Исихий Хоривит, живя среди пустынников, долго и упорно скрывал под одеждою иноческою сластолюбивое сердце. Ни увещания братии, ни пример строгой жизни не действовали на лицемера: от первых он ограждался личиною добродетели, тщательно утаивая свои слабости; к последнему одебелевшее сердце было совершенно равнодушно. Благодать Божия проникла, однако же, и сквозь эту кору лицемерия: после часового обморока, в продолжение болезни, Исихий провел двенадцать лет в затворе в самых строгих подвигах покаяния (Прол., окт. 3).
4. Обыкновенный и всегдашний образ действования Промысла Божия есть путь естественный; употреблять малые и обыкновенные средства к достижению великих и спасительных целей есть постоянный закон премудрости Божией.
И человек в самом себе постоянно слышит неумолкающий глас Божий – это совесть, которая всегда напоминает ему о необходимости обратиться к Богу и оставить жизнь греховную. В Египте был разбойник Моисей; за чрезвычайную силу телесную и особенную наглость и жестокость товарищи избрали его начальником своей шайки. Половину жизни Моисей провел в постыдном ремесле своем. Казалось, что огрубевшее в злодеяниях сердце уже неспособно было приять когда-либо тихие внушения благодати Божией; но внезапно, во время уединения в одной пещере, пробудившаяся совесть своими терзаниями сокрушила сердце Моисея: он оставил прежних товарищей своих злодеяний, тайно от них ушел в монастырь, и там подвигами покаяния удивил самых строгих подвижников («Чет. – Мин.», авг. 28).
Подобный Моисею разбойник в пустыне Ермопольской – Давид почувствовав упреки совести и размыслив о своем гибельном состоянии, оставил все, почти насильно принудил игумена одного монастыря постричь себя в монашество, и путем строжайшего воздержания и смирения восшел на такую высоту духовного совершенства, что сподобился чрез архангела получить от Господа прощение грехов своих и дар чудотворений («Чет. – Мин.», сен. 6).
5. Другой неумолкаюший глас Бога, зовущего грешников к покаянию, есть святое слово Его, преданное нам в священ, писании. Сколь оно сильно было в устах самых богодухновенных мужей, показывает пример св. апостолов. Одна проповедь св. Петра обратила к Христу и привела в раскаяние три тысячи слушателей (Деян. II, 14-41).
Проповедь св. Павла побеждала строптивую мудрость эллинов, изнеженность и сластолюбие роскошных римлян, буйство и упорство жестоковыйных иудеев.
6. Видимая природа, служа постоянно свидетельницею Его благости и премудрости, бывает нередко проповедницею покаяния для людей, забывающих о Творце своем.
Жизнь св. великомученицы Варвары, из язычницы сделавшейся христианкой, достаточно показывает, как чрез рассмотрение видимой природы можно придти к признанию единого истинного Бога (Жит. св. великомуч. Варвары. «Чет. – Мин.», дек. 4).
Летописец Зонар рассказывает о греческом императоре Анастасии, (который восшел на престол ослепленного им Филиппика и принадлежал к числу иконоборцев), что он всякий раз при ударах грома содрогался до исступления.
Подобное действие оказывают на душу произведения искусств в коих изображаются или предметы веры, или какие-либо трогательные события из священной истории. Долго философ греческий убеждал князя Владимира к принятию христианской веры; слова его не оказывали заметного действия на сердце язычника, но один взгляд на картину страшного суда довершил победу над его сердцем.
Один германский ученый, закоренелый в неверии, зашедши в дом к простому крестьянину, увидел картину, изображавшую распятие Иисуса Христа, на которой находилась следующая надпись: «вот что Я для тебя сделал! Что же сделал ты для Меня?» Трогательное изображение Распятого и слова: «что сделал ты для Меня?» так потрясли сердце ученого, что он не мог удержать слез, ушел поспешно в дом свои и оплакал свои заблуждения («Христ. чтен.11. 1821 г., ч. 4, стр. 88 и проч.).
7. Несправедливые притеснения от людей и, так называемые, неудачи, обращая внимание людей на самих себя, нередко побуждают обращаться к Богу с искренним раскаянием. «Вместе с положенным на меня крестом пишет некто о самом себе, началась новая жизнь моя. Я все сделал, что от меня зависело, по внушению человеческого благоразумия, чтобы обнаружить терпимую мною несправедливость; писал, объяснял, просил суда, рассмотрения. Оставленный людьми без внимания и без ответа, я прибегнул к Богу, и начал в глубине души моей предаваться Его святой воле. Вот как вечнодействующая Любовь рассудила за благо привлечь меня к Себе, по ожесточению моего сердца и мерою жестокою. Входя в себя и рассматривая отношения мои к Творцу моему, видел я с удивлением, что я не Богу поклонялся, но тварям и миру, наполнявшим все пространство моего сердца, так что для Бога и места не было; познал оскорбительное для Бога мое самолюбие, и ужаснулся. Одним словом я увидел мое окаянство, и ухватился за Спасителя, взывая: «благо ми, Господи, яко смирил мя еси! Обрати мя и обращуся, спаси мя и спасуся!"
Военачальник Петр (после названный афонским) взят был в плен сарацинами, и заключен в темницу. Там рассматривая жизнь свою, он вспомнил что не раз давал обет посвятить себя Богу, но не исполнил его по нерадению, и начал со слезами молиться Богу. Освобожденный чудесно из темницы, не возвращаясь уже в дом свой, ушел в гору афонскую («Чет. – Мин.», июня 12).
8. Нечаянные встречи с людьми благочестивыми нередко приводят в раскаяние упорных грешников. Одна дурной жизни развратная женщина встретилась нечаянно с другой, неизвестной ей женщиною, несшею на руках умершего своего сына. Несчастная мать в отчаянии и скорби, не зная что делать, повергает мертвого младенца в объятия грешницы и, припадши к стопам ее, просит воскресить умершего. Пораженная этою встречею, грешница невольно признается в грехах своих почитает себя недостойною не только чуда, но и того, чтобы воззреть на небо и отверзть уста свои на молитву к Богу; но безутешная мать, думая, что она отрекается по смирению, удвояет свою просьбу. Тогда грешница, падши на землю, в слезах исповедала грехи свои и, сознавая себя недостойною милости Божией, молилась, чтобы Бог умилосердился над печальною матерью: младенец ожил в руках ее, и обе женщины прославили Бога, приемлющего покаяние грешников («Чет. – Мин.», июля 9).
9. Искра Божия в грешной душе. Смиренный, кающийся грешник в очах Божиих несравненно выше праведника, который много думает о своей праведности; смирение, по слову св. Иоанна Лествичника, может и из бесов сделать ангелов (сл. 25. 63). Из тысячи примеров такого обращения погибших грешников на сей раз приведем одну поучительную и трогательную повесть, сохранившуюся от времен грозного царя Иоанна Васильевича и святителя Христова Филиппа митрополита.
Был тогда во Владимире молодой священник по имени Тимофей. По действию вражию впал он в такой тяжкий грех за который, по тогдашним законам его следовало казнить смертью. В ужасе от собственного злодеяния, он скрылся от жены и детей, переоделся воином, сел на коня и бежал в землю татарскую, в тогдашнюю столицу их, город Казань. Там в отчаянии, он отрекся от Христа, принял веру басурманскую и взял себе двух жен-татарок. И вот бывший служитель алтаря Божия стал скверным татарином, бывший православный русский человек стал лютым врагом своей родины: царь казанский сделал его своим воеводою и часто посылал делать набеги на землю русскую. Тридцать лет прожил в Казани Тимофей и стал богатым и знатным татарским вельможею. Но не мог он заглушить в душе своей голоса совести: куда бы он ни пошел, что бы он ни делал, она томила его тоскою безысходной: ничто не утешало его, ни в чем не находил он себе отрады: «отступник, изменник, лучше бы тебе было понести казнь за грех твой, чем отрекаться от Христа», так звучал голос совести в его несчастной душе. И кто знает? Может быть, он и плакал горько, как апостол Петр после отречения от Господа, когда оставался один наедине с самим собою; может быть, и воздыхал с покаянием робко возводя взоры душевные к милосердию Отца небесного… И Отец небесный смиловался над этим несчастным грешником. Раз возвращался он в Казань после удачного набега на русскую землю. Отпустив войско свое вперед, ехал он один на своем коне. Вспомнился ему тяжкий грех его, жаль стало родной страны, и грусть сдавила его сердце. Не видя около себя никого, он запел с сердечным умилением свой когда-то любимый стих: «о Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь»… Вдруг ему навстречу выбегает из соседней рощицы русский юноша. Вздрогнул от такой неожиданности Тимофей и по привычке схватился за меч, но юноша с горькими слезами упал пред ним на землю и просил пощады. «Кто ты такой?» – спросил его Тимофей. – «Я русский пленник бегу из Казани на Русь; я тут укрывался, пока пройдут воины, а когда ты запел, то подумал что ты тоже русский: ведь этот стих у нас на Руси любимый, у нас все его поют, славят нашу Заступницу Богородицу. Вот я и вышел к тебе, думая, что ты русский человек»… Тронулось тут жестокое сердце отступника: он горько заплакал, сошел с коня и стал неутешно рыдать, бросившись на землю. С удивлением и жалостью смотрел на него юноша. Уже стало вечереть, когда Тимофей пришел в себя; тогда юноша спросил его, о чем он так горько плачет? И кающийся грешник облегчив страждущее сердце слезами покаяния, рассказал юноше, кто он и как стал изменником своей вере и родной земле. Юноша был грамотный, начитанный; он утешал его, как мог, надеждою на бесконечное милосердие Божие, никакого кающегося грешника не отвергающее. Тимофей сказал ему: «заклинаю тебя Богом вышним, Иисусом Христом, Который пришел в мир грешников спасти: сотвори любовь, иди скорее в Москву, расскажи все, что знаешь обо мне, грешном митрополиту Филиппу и спроси его: есть ли для таких грешников прощение? Пусть он будет за меня печальником и пред великим князем, дабы простил мне князь все зло, какое я делал русской земле, опустошая ее столько лет. И пусть бы оба они прислали мне с тобою на это самое место прощальную грамоту за двумя печатями: митрополичьей и великокняжеской; я буду ждать тебя тут чрез три месяца. Потрудись же для меня, милый брат мой, ради Господа: тогда я с радостью вернусь в Москву и поселюсь в какой-нибудь обители, чтобы оплакивать тяжкие грехи мои. А тебя Бог не оставит за это Своею милостью». Юноша обещал все исполнить; они переночевали на том месте и рано утром расстались. Тимофей отправился в Казань, а юноша – в Москву. Здесь он явился к митрополиту Филиппу и все рассказал ему о Тимофее. Святитель Христов обо всем доложил великому князю Иоанну Васильевичу, который пожелал выслушать рассказ от самого юноши, возвратившегося из плена. Юноша повторил и великому князю историю отступника Тимофея. Помня слово Христово: грядущего ко Мне не иждену вон, митрополит и великий князь написали прощальную грамоту, запечатали двумя печатями и послали с юношей к Тимофею. Юноша поспел к сроку на условленное место. Два дня ждал он тут Тимофея; на третий взлез на высокое дерево, чтобы лучше видеть: не едет ли он из Казани? И вот он видит: быстро скачет к нему по полю от Казани человек на двух конях. Юноша узнал в этом всаднике Тимофея; но, желая узнать, к нему ли он выехал навстречу, спрятался в кустарнике. Прискакав на место, Тимофей осмотрелся кругом; не видя юноши, он спрыгнул с коня и стал горько плакать. Тогда юноша показался из кустов; увидев его, Тимофей издалека узнал его, бросился к нему навстречу, стал обнимать и целовать его, говоря: «о милый мой, дорогой мой друже! Чем я отплачу тебе, верный мой, за великие труды твои, за то, что ты оказал такую истинно христианскую любовь мне, басурманину?» Тут юноша подал ему грамоту за двумя печатями. Басурманин Тимофей быстро сорвал печати и стал читать грамоту. Слезы радости текли по его лицу; он прерывал чтение глубокими вздохами и молитвенными восклицаниями: «Боже, милостив буди мне грешнику! Боже, очисти грехи мои и помилуй меня!» Окончив чтение, он упал на землю и сказал: «благодарю Тебя, Боже всещедрый и милосердый, благодарю Тебя, человеколюбец милостивый к грешникам, что сподобил Ты меня окаянного получить прощение в грехах моих тяжких от самого первосвятителя русского!» И с этими словами кающийся грешник испустил дух… Долго стоял юноша в ужасе над бездыханным телом Тимофея; ему не верилось, чтобы тот мог так скоро умереть. Однако же ему пришлось копать могилу и хоронить своего друга. Усталый, он лег ночевать около свежей могилы. И вот он видит во сне усопшего Тимофея, который благодарит его за все его услуги и говорит ему: «ради тебя Бог помиловал меня. Возьми себе коней моих и все, что осталось после меня, ступай с Богом домой; поминай меня, пока ты жив милостынею и приношением в церкви Божии». Встал на утро юноша, помолился у гроба своего недавнего друга, взял коней его, на которых оказалось много золота и дорогих каменьев. – видно, Тимофей совсем собрался было в путь, чтоб возвратиться на родную землю, – и отправился юноша в Москву. Тут он подробно рассказал митрополиту и великому князю все, что случилось. Он показал им все, что привез из имущества Тимофеева. И прославили Бога великий князь и митрополит и рассудили, что, видно, принял Господь покаяние грешника, и спасена душа его от муки вечной слезным покаянием его, и записано было сказание о сем на пользу читающих, чтоб никто из самых отчаянных грешников не отчаивался в милости Божией, приемлющей кающихся истинным покаянием… (См. «Троицк, листк.», № 709).
