Текст книги "Духовный мир"

Автор книги: Григорий Дьяченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 65 страниц)

Принимая во внимание все это и многое другое, мы если и не будем прибегать к помощи биллионов как это делает школа Ляйеля, то, во всяком случае, должны будем допустить весьма большие периоды. Так, во всяком случае, смотрит на это дело геология.

Что касается богословия, то оно в отношении вопроса о днях еще не сказало своего окончательного слова, так как самое понятие о дне в Библии не имеет надлежащей определенности, и там говорится о таких днях которые существовали еще раньше солнца. Будем ли мы понимать под ними великие периоды, так как тысяча лет перед Богом как один день, и один день, как тысяча лет, так что под ними можно бы разуметь не обычные человеческие дни, а великие мировые дни или периоды; или мы будем смотреть на дни только как на известную форму выражения, в которой самый предмет должен подвергнуться ближайшему человеческому рассмотрению, – как бы мы ни понимали это – одно несомненно, что в библейском повествовании вопрос идет не столько о днях, сколько о самых делах. Для религии важно не время, а самый предмет; а предмет о котором идет речь, состоит в том, что Бог сотворил мир силою Своей воли в свободной любви, в постепенной последовательности отдельных форм до самого человека, чтобы в нем найти цель Своих творческих дел и с ним заключить союз общения в духе.

Если мир создан для человека, то он не есть что-либо чуждое нам, но в нем выступает родственная нам жизнь, и он имеет ближайшее соотношение к нам. Мы чувствуем, что тут волнуется жизнь, которая предназначена для нас; мы одни только и можем выразить всю тайну бытия, поэтому, все голоса природы находят себе отголосок в человеческой груди, и человек есть, так сказать, язык всего творения. В его духе отражается вселенная, и он высказывает тайну ее. Но результат познания его духа должен сделаться в его устах словом хвалы, которая прославляет Творца этого мира. (Сост. по кн. «Апология христианства», Лютардта, стр. 51-69).

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Бог в частной и всемирно – исторической жизни рода человеческого.

А. Промысел Божий в частной жизни людей, как отдельных самостоятельных личностей.1. Рассказы, выясняющие ту мысль, что пути промысла Божия неисповедимы.

В третьей книге Царств (гл. 5 и след.) мы читаем что, когда Соломон строил храм Иегове на горе Сионе, то все материалы, служившие для этого громадного здания, должны были приготовляться далеко от Иерусалима, так что стук инструментов не раздавался в святом граде. Таким образом, очень долго работники, размещенные в иудейских долинах и на горах Ливана, рубили кедры или тесали камни. Ни один из них не знал плана великого архитектора; но каждый получал приказание исполнить известный урок к назначенному сроку пришел день, когда храм предстал во всем своем величии и убранстве.

Здесь кроется поразительное изображение частных действий Божественного провидения в исторических судьбах рода человеческого. Бог, этот верховный Архитектор, веками строит (в смысле мироуправления) громадное здание, план которого от нас сокрыт, но которое будет святыней для Его прославления. И здесь-то, в этой земле изгнания, вдали от неба, далеко от святого Сиона, далеко от жилища мира и славы, приготовляются материалы для небесного града. Следовательно, каждый из нас должен исполнять на своем посту вверенную ему работу, не стараясь уразуметь то место, которое она займет в мировой гармонии. Как можем мы, работники одного дня, проникнуть в план Бога вечности?… Нам достаточно знать, что наша работа, как бы она ни была скромна, известна Всевышнему, – нам достаточно знать, что Он потребует ее рано или поздно и примет ее от нас, – нам достаточно верить, что придет день, когда все эти материалы, которые нам кажутся разбросанными в беспорядке, будут собраны в такой порядок, который восхитит и порадует нас. Тогда человеческие страдания, печали и жертвы не покажутся нам более бесполезными и тяжелыми; тогда мы увидим как из мрака ничтожества и неизвестности всплывут великие дела христианской любви и тайные добродетели, которых один Бог был свидетелем; тогда ничто не покажется нам малым случайным или неожиданным ни в истории человечества, ни в нашем собственном существовании. Случая более не будет, а здание, которое Божественная мудрость медленно приготовляла вековой работой, возвысится в своей надзвездной красоте, как вечное святилище бесконечной любви.

Представим теперь несколько примеров, выясняющих ту мысль, что пути Промысла Божия неисповедимы, хотя всегда сопровождаются премудростью и благостью верховного Мироправителя.

а) Один отшельник просил Бога, чтобы Он дал понять ему пути Своего промысла, и наложил на себя пост. Однако Бог не открыл ему того, что ему хотелось знать. Инок все-таки не переставал молиться, и, наконец, Господь вразумил его. Когда он отправился к одному вдалеке жившему от него старцу, ему явился, в образе инока, ангел и предложил быть спутником. Отшельник очень рад был предложению, и оба пошли вместе. Когда день склонился к вечеру, они остановились на ночлег у одного благочестивого мужа, который принял их с таким почетом, что даже предложил пищу на серебряном блюде. Но вот удивление! Тотчас после трапезы, ангел взял блюдо и бросил в море. Старец недоумевал однако ничего не сказал.

Пошли далее и на другой день остановились у другого, тоже благочестивого мужа, и этот также принял их с радостью: и ноги им умыл и всякое внимание оказал. Но опять беда! Когда отшельник со спутником стали собираться в путь, принявший их, привел к ним малолетнего сына своего, чтобы благословили его. Но вместо благословения ангел коснувшись отрока, взял душу его. Ни старец от ужаса, ни отец от отчаяния не могли произнести ни слова, и старец выбежал вон а спутник не отставая, последовал за ним. На третий день пути им остановиться негде было, кроме одного полуразрушенного и всеми брошенного дома, и они приютились в нем. Старец сел вкусить пищи, а спутник к его изумлению, опять начал странное дело. Он стал разрушать дом и, разрушив начал опять строить его. Видя это, старец не вытерпел: «да что ты, демон или ангел? Что ты делаешь?» – с гневом сказал старец. – Третьего дня у доброго человека блюдо отнял и бросил в море, вчера отрока лишил жизни, а сегодня для чего ты разрушил и снова начал строить этот дом? – Тогда ангел сказал ему: «не дивись, старче, сему и не соблазняйся обо мне, но выслушай, что я скажу тебе: первый, принявший нас муж действительно, во всем богоугодно поступает; но блюдо, брошенное мною, приобретено им неправдою; а потому я бросил его, чтобы он не погубил чрез него награды своей; второй муж тоже угоден Богу, но если бы вырос малолетний сын его, то был бы страшный злодей, – поэтому я и взял душу его, за добро отца его, чтобы и он спасся; этого дома хозяин был человек безнравственный и от того обнищал и скрылся; дед же его, строив этот дом, скрыл в стене золото, и некоторые знают о сем. Посему-то я и разорил его, чтобы отселе никто не искал здесь золота и чрез него не погиб». Ангел так заключил речь свою: «возвратись, старче, в келью свою и не мучайся без ума; ибо так глаголет Дух Святый: «судове Господни – глубина многа неиспытуема и неведома человекам»: посему ты и не испытывай их – не будет тебе это на пользу». Ангел затем стал невидим а пораженный старец раскаялся в своем заблуждении и после рассказывал всем с ним происшедшее. (Душ. чт. 1879 г. окт.).

б) Св. Афанасий, архиепископ александрийский, описывает в деяниях Антония Вел. такое происшествие: два монаха предприняли путешествие посетить св. Антония в его пустыне. Но, идя по безводной, жаркой пустыне, совершенно изнемогли от жажды без воды, и один из них уже умер, другой же находился близ смерти. Св. Антоний, находясь от них далеко, за несколько миль, сидя в своем монастыре на камне, призывает поспешно двух своих монахов и говорит им: «как можно скорее бегите туда-то в пустыню, захватив с собою сосуд воды: ибо один из двух идущих к нам братий уже умер от жажды, а другой еще дышит, но весьма страдает и ослабел; если замедлите, то и другого не застанете в живых: это открыл мне Бог когда я стоял на молитве». Получив повеление, посланные немедленно и охотно пустились в путь. Нашедши странников, они тело умершего предали земле, а другого освежили водой и, подкрепивши пищей, привели с собою к св. Антонию.

При этом описании Афанасий благоразумно замечает что кто-нибудь может спросить при этом: а зачем св. Антоний не послал своих монахов раньше для спасения странников еще до смерти одного из них? Такой вопрос по истине неприличен для христианина, потому что это не было делом св. Антония, но здесь был суд Божий: Сам Бог изрек Свой праведный приговор над умирающим и жаждущим – живым; Он же открыл Свою волю св. Антонию о спасении странника. Антоний Бел., сам в себе размышляя, удивляясь сокровенным и неведомым тайнам Божиим, воззвал смиренно к Богу, «о Господи, Боже мой! Тебе бывает благоугодно иногда даровать долголетнюю жизнь людям, по-видимому, бесполезным и погруженным в бездну беззаконий, а иногда преждевременно лишаешь жизни сей людей, весьма полезных для блага общества: одни мало прегрешившие казнятся Тобою тяжко; другие, напротив живут себе без всяких скорбей, счастливо и чрез это получат дерзость совершать преступления: «исходит как бы из тучности неправда их «(Пс. LXXII,7)? При этом размышлении Антоний слышит голос: «будь внимателен к самому себе: то, о чем ты размышляешь, есть суд Божий, и ты его не исследуй и не испытуй».

в) В 1117 году, когда во всей Италии было землетрясение, некоторые из жителей города Медиолана собрались в одном доме по делу об исправлении нужд общественных; вдруг, слышится со двора голос, зовущий по имени одного из числа бывших в том доме, чтобы он вышел. Тот, кого вызывали, недоумевал кто зовет и кого, а потому медлил выходить, ожидая повторения зова. Неожиданно, некто незнакомый, приблизясь к двери, просит чтобы позванный поскорее вышел, едва на несколько шагов отступил вызванный от дома, падает дом и убивает своими развалинами всех бывших внутри его. Спрашивается: почему один только из бывших в доме спасен от смерти, а все прочие погибли? – Суды Господа – великая бездна. Кто не видит ясно в этом происшествии совершившихся древних чудес? Так вывел ангел Господень Лота с его детьми из Содома, а всех прочих жителей оставил на жертву огня. Таким же чудесным образом сохранены невредимыми и многие другие люди, находившиеся вместе с множеством других людей, которые погибли от какой-либо причины, произведшей общее бедствие, общую пагубу. – «Бог высок могуществом Своим все содержит крепостью Своею, – и кто найдется такой, как Он сильный?» – Кто в состоянии исследовать дела Его и сказать Ему: «Ты поступаешь несправедливо» (Иов. XXXVI, 22-23)?

2. О том, как из непостижимых судов Божиих можем мы узнавать Его святую волю.

В течение всей жизни мы должны часто повторять изречение царственного пророка: «правда Твоя, Господи, как горы Божии; суды Твои – великая бездна» (Пс.35,7). Коль сокровенны и непостижимы судьбы Божии о Навуходоносоре, царе вавилонском и о фараоне, который не знал Иосифа (Исх.1,18), о которых справедливо сказал бл. Августин: «один (Навуходоносор) за бесчисленные свои нечестия был наказан Богом и чрез то был приведен к спасительному и весьма полезному покаянию (исправлению себя). Напротив фараон ожесточился, несмотря на казни Божие, пренебрег ими и погиб в Красном море со всем своим воинством; оба они были люди; оба цари языческие, оба были наказаны». Почему же не одинаковый конец получили? Один понял карающую руку Божию, вздохнул пред Богом и исправил свое поведение; другой не повиновался возвещенной ему воле Божией, остался в своем греховном упорстве и погиб.

Вот другой пример непостижимости суда Божия: один из лучших царей иудейских был Аса, который делал добро пред Богом и укреплял свое царство, ниспроверг идолов во всей земле иудейской, истребил идолопоклонство, уничтожил поклонение высотам и дубравам. Однако ж, этот славный царь, долгое время похвально царствовавший, бывший тридцать лет примером благочестивых царей, при конце своего царствования потерял первую славу свою, переменившись в своем поведении из лучшего в худшее. Он заключил в тюрьму пророка Ананию, обличавшего его в дурных поступках, казнил многих невинных граждан и, наконец, разболевшись страшно ногами, не обратился к Богу с покаянием в своих согрешениях и с молитвою о своем исцелении, но прибег их врачам и знахарям. О, как переменился он к худшему, как не похожи последние его деяния на первые! Первоначально бывший царем правды, сделался самонадеянным ослушником воли Божией, объявленной ему чрез пророка (2 Паралип., гл. 15 и 16). Напротив беззаконнейший и нечестивейший во всю жизнь Манассия, доведший народ иудейский до той степени нечестия, что он сделался хуже тех народов, которые Богом истреблены от лица сынов Израилевых, познал в несчастии своем тяготеющую на нем руку Божию, обратился к Богу, раскаялся в своем нечестии и получил прощение и милость Божию (2 Пар. XXXIII), О, Боже! суды Твои, – бездна великая, бездна без меры глубокая.

Саул и Давид (первые цари народа израильского), как они удивительны для нас по различию над ними суда Божия! Оба они были вначале достойны похвалы, оба тяжко согрешали с соблазном для всего царства, оба подверглись тяжким наказаниям, но как противоположно подействовали на них эти наказания! Саул отвердел в своем нечестии и бедственно скончался; Давид обратил наказание во врачевство для себя и оказался возлюбленным избранником Божиим. Здесь не у места вопросы: «почему это? И для чего?» Такие вопрошения происходят по наваждению духа злобы и многих погубили бедственно. «Что, подлинно ли сказал Бог: не ешьте плодов ни с какого дерева в райском саду?» – спросил некогда хитрейший из всех зверей жену (Еву) (Быт.111,1). На вопрос этот должно бы было Еве отвечать лукавому зверю: «мы знаем, что Бог заповедал нам не есть плодов с (одного только) дерева познания добра и зла». Но почему и для чего Он заповедал это, того мы не должны спрашивать у Бога: Его святой воле так было угодно, причины же такой Его воли испытывать нам нельзя. «Кто бо познал ум Господень? или кто был советником Ему? или кто дал Ему наперед, чтобы Он должен был воздать? Все (существующее) из Него, чрез Него, Им и в Его власти» (Рим. XI, 34-36). Если слуга у своего господина или подчиненный у своего начальника требует объяснить ему причину своего приказания или какого-либо распоряжения, то первый почтет это за оскорбление себе, а второй-за бунт и неповиновение себе, ты же осмеливаешься на большую дерзость против Бога! Кроме Его святой воли нет другой причины у промысла Божия, подобно тому, как бы и вовсе оной не существовало.

Сколь непонятно, чудно и это: самаритяне охотно поверили словам Господа и умоляли Его остаться у них; маловерные гергесяне, напротив упрашивали Господа поскорее уйти от них. Неверные иудеи ни словами, ни делами, ни знамениями и чудесами Господа не образумились и не уверовали в истину Его посланничества Божественного: суды Твои, Господи, бездна великая!

Иулиан александрийский, святый мученик, по причине болезни ног не могший ходить, был принесен двумя своими служителями пред судилище гонителей христианства. Один из принесших слуг был христианин, но отрекся на судилище, как от Христа, так и от своего господина, и погиб в мерзком идолопоклонстве; другой из них по имени Евн не изменил ни Богу, ни своему господину и остался в вере Христовой непоколебимым. Оба исповедника Христовы сначала были посажены на верблюдов и водимы по городу Александрии с бесчестием и поруганием, затем подвергнуты были немилосердному биению, напоследок брошены живыми на зажженный костер дров, где в добром исповедании предали души свои Богу. Смотря на их мучения, один из присутствовавших при этом воинов по имени Веса, сострадая неповинным мученикам, начал усовещивать народ и унимать его от буйства, был приведен пред судью и оговорен, что он тоже исповедует веру Христову, и по определению судьи приговорен к смертной казни: ему палач отрубил голову; таким образом он получил мученический венец вместо отвергшегося от Христа служителя христианина.

Что сказать обо всем этом кроме справедливого изречения: суды Твои, Господи, бездна великая и неизмеримая!

Для божественного апостола Павла было чудно и весьма удивительно определение Божие о двух близнецах Ревекки: Исаве и Иакове; ибо, когда еще они не родились и не сделали ничего доброго или худого, почему было бы можно предпочесть одного из них другому, Бог наперед уже сказал: «Иакова Я возлюбил а Исава возненавидел». Что же скажем об этом? Неужели неправда у Бога? Никак! О, человек кто же ты, что споришь с Богом? Изделие скажет ли сделавшему его: «зачем ты меня так сделал?» Не властен ли горшечник над глиною, чтобы из той же смеси сделать один сосуд для почетного употребления, а другой – для низкого (Римл. IX, 11-13.14.20.21)?

Неужели между горшечником и глиною меньше различия, чем различие между Богом и человеком, ничтожным червем? Кто же дерзнет сказать Богу: «зачем Ты, Господи, так делаешь?"

Святый Григорий сказал: «исследовать сокровенные причины судеб Божиих есть не что иное, как только противопоставление нашей греховной гордости советам или определениям Его. Наша обязанность, наше дело – при всяком необыкновенном событии повторять слова св. Павла: «о бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его, и неисследимы пути Его» (Римл.11,33). В земной нашей жизни мы многого никогда не постигнем разумом. Довольно для нас знать, убедиться и, несомненно, веровать, что Бог не есть несправедлив и в последний день судный не найдется никого из подсудимых который бы сказал что-либо иное Господу, кроме слов: «праведен Ты, Господи, и справедливы суды Твои» (Пс.118,137). Некогда царь Давид видя нечестивых счастливцев мира, увлекающих за собою своим примером некоторых из народа Божия, желал уразуметь судьбы Божии о них; долго он размышлял о сем но, не получая никакого в том успеха, смиренно сознался: «трудно для меня уразуметь это, пока не войду в святилище Божие» (Пс. 72,16,17). Должно до будущей, лучшей жизни отложить нам более полное уразумение непостижимых в нынешней жизни судеб и последнего их конца, высочайшей Премудрости Божией!

Итак, перестанем и мы расширять крылья любопытствующего нашего суждения о предметах нам недоведомых. Волны безграничного океана Высочайшего Ума, непрестанно вращающиеся и возвращающиеся, восходящие и нисходящие, превосходят быстроумие всякой мудрости, не только человеческой, но и ангельской. И как же могли бы мы постигнуть конечные причины глубочайших Божественных судеб? Кто может постигнуть Божие предопределение: зачем этот родился в язычестве, другой к христианстве? Почему евангельская проповедь во многих странах довольно поздно огласилась, а потому многие тысячи людей погибли, лишась возможности спастись чрез Христово учение, тогда как в других странах оно быстро огласилось? Почему одно государство наполнено еретиками, другое свободно от всех пороков неправоверия и в нем сильно укоренилось благочестие? Зачем наказание Божие за грехи одних минует (до времени), а других постигает? зачем иногда невинные в преступлении предаются суду, обвиняются и погибают а грехи некоторых людей отзываются на их детях и дальнейших их потомках. Не станем повторять вопросов: почему Бог предоставил возможность покаяния (нравственного исправления) Адаму, а не Люциферу (сатане)? Зачем Иисус Христос умилосердился о падшем апостоле Петре и посмотрел на него, а не на Иуду? Зачем один умирает в младенчестве, другой доживает до глубокой старости? Зачем один, мало погрешив в чем либо, погибает без покаяния; другой же, долгое время пребывая погрязшим в тяжких беззакониях, наконец, исправляется и получает кончину, достойную христианина? Зачем один утопает в богатстве и роскоши, другой не имеет ни куска хлеба, ни копейки денег? – Беспокойный и чрезмерно любопытный ум! Зачем тебе разыскивать это? Касаясь огня Божественных судеб, ты растаешь; восходя на неприступную гору Божественного Провидения и промысла, ты упадешь и будешь кружиться подобно тому, как ночные бабочки и комары кружатся ночью около свечи, пока сожгутся; так и ум человеческий стремится дерзновенно проникнуть в тайны непостижимого пламени Божественного. Предвечный, Всепремудрейший Бог все расположил мерою, числом и весом; силе и воле Его кто противиться может? (Прем. Солом. 11,4; срав. 1 Ездр. гл. 4). Почему же мы, ничтожные, кичимся своею гордостью и дерзновенно силимся взвесить тяжесть огня, измерить скорость движения ветра или возвратить прошедший день? Довольно для нас веровать, что причиною всех причин есть воля Божия, и кто ищет большей силы и власти, тот не знает существа Божия. Всякая причина узнается по зависимости ее от другой, так составляется ряд причин подчиненных одна другой, и та причина, которая, по бытию своему, не была последствием предшествующей, есть первая причина всех причин. Но прежде Бога и Его Святейшей воли ничего не существовало, не предшествовало Богу, а потому причиною всех причин есть один только предвечный, крепчайший и бессмертный Бог во Святой Троице прославляемый. Чего же ты больше доискиваешься? – Бог попустил, Бог восхотел, Бог сотворил все. По справедливому и богомудрому изречению Сальвиана: «для нас совершеннейшею правдою должна быть воля Божия, – высочайшею мудростью – доброхотное и спокойное последование указаниям Божественной воли и Божьего Промысла». (Извлеч. в сокращ. из кн. «Илиотропион», митр. Иоанна Максимовича, изд. 1896 г.).