Текст книги "Безвинная"

Автор книги: Гейл Кэрригер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

4

Пока муж находился на сеансе массажа, Мари позвонила на станцию техобслуживания. Там все были завалены работой и могли заняться их машиной только после полудня. Чтобы не ездить понапрасну взад-вперед, они решили провести утро в городе и позавтракать в ресторане. Также они воспользовались свободным временем, чтобы сходить на крытый рынок и прогуляться по набережным.

Вот там Франсуа и увидел его снова.

Можно было бы счесть это волей случая или судьбы, но Кемперле один из тех небольших городов, где вы быстро привыкаете на каждом шагу встречать всевозможных знакомых.

Франсуа сразу же узнал его высокий нескладный силуэт. Людовик облокотился на парапет, повернувшись к Лейте, примерно в том месте, где у него самого закружилась голова. Вместо дождевика на нем была заношенная военная куртка. Над ним витало облако сигаретного дыма.

Франсуа легонько потряс за руку Матильду и сделал знак в его направлении:

— Это он.

— Кто «он»?

Ее взгляд блуждал в пустоте.

— Людовик — молодой человек, который помог мне вчера.

Она наконец его заметила.

— Так теперь у него есть имя?

— А разве я тебе не говорил?

— Нет. Или я уже начинаю терять память.

— Подожди меня здесь минутку.

— Франсуа! Ты же не собираешься?..

— Верь мне.

Оставив Матильду в машине, он медленно прошел два десятка метров, отделявшие его от Людовика, даже не представляя себе, что собирается делать.

— Вы меня узнаете?

Молодой человек повернулся и вынул изо рта сигарету. На его губах промелькнула улыбка. Волосы пепельного цвета были острижены почти «под ноль» — Франсуа представлял их себе гораздо длиннее и разлохмаченными. Он был небрит, но волосы на подбородке были такими светлыми, что казались лишь чем-то вроде юношеского пушка.

— Человек со спущенной шиной.

— Я увидел вас издали и… захотел подойти поздороваться.

Франсуа показалось, что собеседник еле заметно наклонил голову, но это могло быть и непроизвольным нервным тиком. Он знал, что с этим человеком нечего и надеяться затеять разговор. Затем, так же неловко, как и в прошлый раз, он вынул бумажник.

— Мне бы хотелось вам… компенсировать то, что я недодал вчера.

И тотчас же он пожалел о своих словах. «Вам компенсировать»… Неужели он не мог найти выражения получше?

— Вы мне уже заплатили. Я вам оказал услугу, вот и все.

Франсуа убрал бумажник, чтобы заранее не обижать своего собеседника.

— Послушайте, так получилось, что в последнее время у меня небольшие проблемы со здоровьем и я больше не в состоянии заниматься своим садом, как раньше.

— Вы хотите меня нанять, да?

Эти слова были произнесены все тем же безразличным тоном, в котором не слышалось никакого особенного воодушевления.

— Если вы свободны для некоторых садовых работ, то окажете мне услугу. Ничего особенно сложного: лужайка нуждается в том, чтобы ее подстригали, живые изгороди ничего не будут иметь против хорошего ухода…

Во взгляде молодого человека что-то изменилось. Без сомнений, он предпочитал «говорить о делах», чем терпеть этот ужасающий снисходительный тон, в который Франсуа позволил себе впасть.

— Завтра.

Франсуа нахмурил брови, не совсем уверенный, что хорошо его понял.

— Вы готовы начать завтра?

Людовик поднял глаза к небу и указал пальцем куда-то вверх.

— Два дня хорошей погоды… так говорится в метеопрогнозе. Надо этим воспользоваться для садовых работ.

— Значит, договорились.

Франсуа протянул ему руку. Перед тем как протянуть ему свою, Людовик с сомнением взглянул на него. Его рука была влажной, неуверенной, но ладонь и пальцы оказались крепкими как дерево.

— Я сейчас покажу вам, где живу.

Франсуа воспользовался своим пропуском, чтобы на обороте записать адрес лонжера.

— Это недалеко отсюда, около пятнадцати километров. Полагаю, вам есть на чем доехать?

— Не беспокойтесь об этом.

— У вас есть мой номер в случае, если… Дом немного в отдалении, но его не так трудно найти, а что касается расходных материалов, у меня есть все, что нужно. Даже куча инструментов, которыми я никогда не пользовался.

Молодой человек посмотрел на картонку, сощурившись, как если бы ему было трудно разобрать почерк. У Франсуа это вызвало некоторое раздражение: он специально постарался писать разборчиво.

— Я начинаю рано.

— Приходите во сколько вам удобно. Мы не любители вставать поздно.

Он ответил уже знакомым еле заметным кивком, положил картонку в карман куртки и снова повернулся к реке.

— Вы уже рассказали друг дружке всю свою жизнь?

Во взгляде Матильды явственно читалось беспокойство. Франсуа непроизвольно занял оборонительную позицию.

— Людовик завтра придет, чтобы заняться нашим садом.

Ее это покоробило.

— Что? Ты его позвал? Ты мог бы, по крайней мере, поинтересоваться моим мнением!

— Он оказал мне услугу, и я отвечаю ему тем же самым.

Матильда схватила его за руки.

— Франсуа, мы же его совсем не знаем. Что на тебя нашло? Я не хочу незнакомых людей в доме!

— Не настолько он уже и незнакомый. На вид он вполне хороший, сама убедишься. И потом, ты же сама хотела, чтобы я нанял садовника.

Матильда застыла с открытым ртом; судя по всему, эти аргументы не показались ей такими уж забавными.

— Профессионального садовника! Я говорила о ком-то, кто хорошо владеет этой профессией. И вовсе не о первом фактотуме[5] 5
  Фактотум — доверенное лицо, исполняющее разнообразные поручения (устар.).


[Закрыть], встреченном на обочине дороги!

Он не мог удержаться от смеха.

— Ты находишь это смешным?

— Извини. Меня рассмешило слово «фактотум».

— А кто он еще, по-твоему?

— Да, я не уверен, что он такой уж профессионал. Полагаю, это что-то попроще.

— Ты хочешь сказать, попроще в плане умственных способностей? Что за лакировка действительности!

Франсуа украдкой бросил взгляд в сторону Людовика. Тот даже не пошевелился. Его силуэт сливался с тускло-серыми фасадами домов на противоположном берегу.

— Нет, всего-навсего простой человек. Во всяком случае, он произвел на меня именно такое впечатление.

5

Безусловно, Людовик предупредил его, что начинает работать рано, но Франсуа даже представить себе не мог, что тот заявится к ним раньше восьми утра.

У Франсуа Вассера всегда была привычка вставать с первыми лучами солнца. Когда он еще работал, то после скромного раннего завтрака закрывался у себя в кабинете, чтобы править статьи и готовиться к лекциям. Матильда, как и он, не любила допоздна валяться в кровати. Ей нравилось завтракать в городе, в своем III округе, чтобы пораньше приехать в галерею и еще до открытия распорядиться текущими делами. И они не считали нужным менять заведенные однажды привычки.

Франсуа и Матильда даже не слышали, как он пришел. Они сидели за столом в кухне, когда Матильда так и подпрыгнула на месте:

— Там, снаружи, кто-то есть!

Франсуа сидел спиной к окну. Отложив свой журнал, он быстро встал, чтобы выглянуть во двор.

— Нет, никого.

— А я тебе говорю, что видела, как кто-то прошел.

— Подожди здесь, я сейчас посмотрю.

На пороге дома не было ни души, но, сделав несколько шагов, Франсуа удивился, заметив Людовика перед мастерской Матильды. Одетый в ту же потертую куртку, что и вчера, он прижимался лицом к застекленной двери, закрыв лицо руками с двух сторон, чтобы загородиться от утреннего света.

— Людовик?

Тот повернулся к нему, даже не попытавшись как-то объяснить свое поведение, как будто не было ничего естественней, чем заявиться к кому-то, не предупредив, и подглядывать в окно. Конечно, Франсуа отпер цепь, преграждающую вход на его территорию, но ему даже в голову не могло прийти, что молодой человек не предупредит о своем появлении телефонным звонком.

Не особенно торопясь, Людовик приблизился к нему. По его безмятежному лицу можно было понять, что он не собирается каким-то образом объяснять это недоразумение.

— Вам бы следовало позвонить, — с раздражением в голосе произнес Франсуа.

Казалось бы, он выразился достаточно ясно, но Людовик воспринял его слова с тем же безразличием, чуть заметно пожав плечами, будто говоря: «Ну да, следовало бы позвонить, тогда меня ждал бы более теплый прием».

— Мы вас не услышали. Вы хотя бы не пешком пришли из города?

— Машина там.

Судя по всему, эта манера экономить слова являлась его отличительным признаком. Чуть отступив по усыпанной гравием аллее, Франсуа заметил старый фургон — белый потрепанный «Ситроен». Для парня в таком возрасте подобная машина была некоторым анахронизмом. Странно, что они не услышали шума мотора.

Когда он снова повернулся к Людовику, тот был занят тем, что кончиками пальцев гладил гранитные камни фасада.

— У вас красивый дом… очень красивый дом.

Он произнес эту фразу медленно, даже с каким-то вожделением. Франсуа почувствовал себя неловко.

— Спасибо, — сухо ответил он. — Входите, я представлю вас своей жене.

Судя по недомолвкам, прозвучавшим накануне в словах Матильды, от первой встречи можно было ожидать самого худшего.

За несколько минут до прихода Людовика она еще беспокоилась: очевидно, что он работает незаконно, и нет уверенности, что… что в доме не произойдет несчастный случай. Но Матильда — и это, без сомнения, являлось одной из основ мировоззрения провинциальных буржуа, которые ставят внешнее во главу угла, — была безупречной хозяйкой. Она напоминала древних греков, видевших в гостеприимстве волю божества и принимавших чужака, просящего убежища, с такой же обходительностью, как если бы тот был королевской особой.

Когда Людовик вошел в кухню, она не выказала никакого удивления — хотя, с другой стороны, ей было нечего терять — и приблизилась к ним с деланой улыбкой. Людовик окинул помещение внимательным взглядом, как если бы он оценивал все предметы, которые попадались ему на глаза.

— Здравствуйте, мадам.

Слова были произнесены очень прилежно: это стоило ему такого труда, что Франсуа не удивился бы, если бы тот затем поцеловал Матильде руку.

— Надеюсь, я вас не побеспокоил. Это месье Вассер сказал мне прийти пораньше.

Франсуа не понравилась такая неточная манера освещать события, как и лукавый взгляд, наводящий на мысли, что Людовик старается в первую очередь выгородить себя самого.

— Вы нас совершенно не побеспокоили. Знаете пословицу: «Кто рано встает, тому Бог дает».

Как Франсуа хорошо знал, Матильда изрекла эту банальность всего лишь для того, чтобы встать с собеседником на одну доску.

— Хотите чашечку кофе?

На этот раз Людовик снова повернулся к Франсуа, но теперь для того, чтобы получить его благословение.

— Не откажусь.

Пока Матильда хлопотала возле итальянской кофеварки, Людовик не сводил с нее глаз, будто маленький мальчик, ожидающий чашку горячего шоколада.

— С чего вы хотите начать, Людовик? Работы там, снаружи, хватает.

— С изгороди, мадам. Трава еще слишком мокрая, будет не слишком хорошо для косилки.

— Изгородь. Прекрасная мысль. Она уже ни на что не похожа. Давайте.

Она поставила перед ним маленькую чашечку из голубого фарфора из сервиза, который они купили у антиквара, когда еще только поселились здесь. Безумно дорогой сервиз, которому следовало бы стоять в витрине коллекционера, а не на кухне. Людовик долго разглядывал чашку, осторожно поворачивал ее на блюдце, понимая, что перед ним почти драгоценная вещь, а затем выпил ее содержимое маленькими глотками.

— Как хорошо, — прошептал он себе под нос.

Похоже, был полностью поглощен процессом дегустации кофе, поэтому, чтобы заполнить молчание, Франсуа затеял ни к чему не обязывающий разговор. «Надеюсь, сегодня весь день простоит хорошая погода» или «Мне кажется, сегодня прохладнее, чем вчера».

Но Людовик не слушал его. Как и Матильда, которая в замешательстве разглядывала гостя.

Четверть часа спустя, уладив вопрос об оплате — он и правда хотел оплату только наличными, — Людовик приступил к работе. Франсуа оставил юношу одного: его присутствие было бы неприятно молодому человеку, как и ему самому, вздумай кто-то читать, заглядывая поверх плеча.

Он проработал четыре часа подряд, практически не прерываясь. Все утро Матильда украдкой косилась в окно гостиной, чтобы приглядывать за ним. Открыть журнал… Немного прибраться… Все дела, которые она затевала, постоянно прерываясь, были скорее поводами лишний раз заглянуть в окно. Три раза она прошлась якобы для того, чтобы зайти в мастерскую. Наконец Франсуа захотел положить конец этим уловкам:

— Ну, хватит уже шпионить!

— «Шпионить»? Я всего-навсего хотела ему предложить прохладительный напиток.

Она держала в руках деревянный поднос, на котором были вырезаны очаровательные узоры. На нем стоял стакан газированной воды, украшенный ломтиком лимона, и тарелка с бисквитами. Эта чрезмерная утонченность создавала впечатление, будто Матильда собиралась принять в гостиной самых выдающихся персон.

— Оставь, я сам этим займусь. Ему это не нужно.

Франсуа взял только стакан газированной воды. Хоть он и осуждал Матильду за чрезмерное любопытство, но, выйдя из дома, воспользовался случаем, чтобы немного задержаться.

Франсуа редко случалось видеть, чтобы кто-нибудь работал настолько добросовестно и продуктивно. Но удивляла вовсе не быстрота, а предельная собранность — с инструментом в руках Людовик оказался настолько же ловким, насколько нескладным он был все остальное время. Он протянул мерные веревки, чтобы определить высоту и размеры изгороди. С помощью термических шпалерных ножниц обработал ее начерно, чтобы приблизиться к прежним очертаниям, а затем садовыми ножницами довел свою работу до совершенства.

За утро он полностью постриг изгородь и развел в дальнем углу сада большой костер, чтобы сжечь кучу листьев и веток. Наверно, Франсуа никогда не забудет выражения лица Матильды, когда та увидела, что работа уже закончена. Казалось, она восхищена кустами бирючины не меньше, чем посетитель парка-музея рощами Вилландри или аллеями Версаля.

Эту изгородь было особенно трудно привести в порядок, поскольку она повторяла очертания извилистой аллеи. Каждый раз, когда Франсуа брался за нее, он расстраивался из-за ее выпуклостей и все еще остающихся дыр. Совершенство работы, которая предстала сейчас у него перед глазами, подчеркивало его собственное дилетантство.

— Так годится?

Подойдя к Людовику, Матильда положила руку ему на плечо — первое движение, которое она сделала не из уважения к приличиям.

— Это… идеально!

— Хорошая работа, — произнес Франсуа с гораздо меньшим чувством.

Людовик снял грязные перчатки и неподвижно встал перед ними, вытянув руки по швам. Судя по всему, их похвалы совершенно не трогали его.

— Я могу поработать косилкой. Сегодня днем, если хотите.

— Вы уверены?

— Пока хорошая погода.

Матильда украдкой бросила взгляд на Франсуа, а затем снова обратилась к Людовику:

— Дело в том, что… сегодня днем мы собирались уходить.

Он даже не моргнул глазом.

— А вы мне и не нужны. Я останусь в саду.

У Матильды вытянулось лицо. Замечание Людовика, казалось, уничтожило все усилия Людовика, которые тот предпринял, чтобы произвести хорошее впечатление. Франсуа легко представил себе, какая паника охватила ее при одной мысли, что в ее отсутствие в доме может находиться кто-то едва знакомый.

Она записалась к парикмахеру, и к тому же они должны были забрать у реставратора — специалиста по старинной мебели — маленький комодик. Теперь было бы трудно все переиграть.

Желая рассеять неловкое молчание, которое повисло в воздухе, Франсуа заговорил, может быть, чересчур настойчиво:

— Думаю, Людовик справится. Он нам уже дал возможность оценить его талант.

Матильда чуть заметно потрясла головой, чтобы прогнать черные мысли, и улыбнулась.

— Да, он справится… Сегодня тоже подходит…

Франсуа испугался, что за этим опять последует долгая пауза, но к Матильде вернулось присутствие духа:

— Людовик, что вы скажете о том, чтобы пообедать с нами? Это и правда доставит нам удовольствие…

6

Франсуа не удивился приглашению Матильды. Когда происходящее ей не нравилось или выходило из-под контроля, она делала вид, будто принимает все как есть или извлекает из этого пользу. Было яснее ясного: она пригласила Людовика пообедать с ними, чтобы побольше о нем узнать и на основании своих наблюдений составить его «психологический портрет».

Людовик устроился на том же месте, что и утром. Они никогда не обедали в столовой, поскольку кухня была достаточно вместительной и приятной.

Он уселся на стуле, опустив голову и зажав руки между коленями, как если бы хотел согреться. Когда Матильда положила ему салат из цыпленка в меду, он тотчас же набросился на угощение.

Людовик ел быстро, не демонстрируя хороших манер, и в абсолютном молчании — точно таком же, которое Франсуа отметил во время их первой встречи на обочине дороги.

Он уже принялся опустошать свою тарелку, когда Матильда начала допрос:

— Откуда вы, Людовик?

— Матильда… Может быть, нашему гостю не хочется рассказывать о себе.

Замечание Франсуа было всего лишь данью условностям. А точнее, он подыгрывал Матильде, чтобы смягчить ее расспросы.

— С севера, мадам.

— А поточнее?

— Из Лилля.

Матильда улыбнулась и продолжила с наигранным воодушевлением:

— Ах, Гран-Плас! Просто чудо. Это поэтому вас так назвали?

Людовик покачал головой.

— У нас говорят «площадь распродаж».

— Надо же… Мы с Франсуа два раза были на лилльской большой распродаже. Ты помнишь?

— Конечно. Надо будет еще как-нибудь туда съездить, это было так давно…

Он хотел налить вина Людовику, но тот торопливо закрыл свой стакан рукой.

— Я не пью вина. Я люблю только пиво.

Франсуа резко остановился.

— Какая жалость! Пива у нас нет. Может быть, вы хотите чего-нибудь другого? Например, фруктового сока?

— Я предпочту воду.

Матильда взяла графин и медленно наполнила стакан гостя.

— Что вы делаете так далеко от родных мест?

Людовик пожал плечами.

— Я очень люблю путешествовать, двигаться… быть свободным, типа того.

— У вас никогда не было настоящей профессии?

Он нахмурился так сильно, как если бы ему сказали что-то странное. Матильда поспешила загладить неловкость:

— Я хотела сказать… Видит бог, сегодня утром вы сделали прекрасную работу, но с вашими талантами вот так пробавляться случайными заработками…

— У меня нет дипломов, но есть опыт.

Казалось, Людовик сейчас остановится на этом поподробнее, но тот внезапно замолчал, не закончив фразы.

— Нет ничего дороже опыта. Преуспеть в жизни можно не только с дипломом Национальной школы администрации[6] 6
  Национальная школа администрации — французское элитарное государственное учреждение в сфере высшего послевузовского образования и повышения квалификации.


[Закрыть] или Политехнического института!

Но молодой человек даже не улыбнулся шутке Франсуа. Тот был настолько смущен, что сам глупо рассмеялся собственным словам. Матильду его замешательство только развлекало, а Людовик тем временем перескакивал с пятого на десятое:

— Моя матушка очень любила готовить, но у нее никогда не получалось так хорошо, как у вас.

— О, спасибо, но я могу приготовить много чего и лучше этого обеда. Знаете, я делала его в спешке. Положить вам чего-нибудь еще?

Кивнув, молодой человек издал тихий удовлетворенный вздох.

— Чем занимаются ваши родители?

Людовик запихал себе в рот большую ложку салата и кусок цыпленка.

— Мой отец был рабочим, но сейчас он сидит дома.

С этими словами молодой человек постучал себя по груди.

— Инвалид… Легкие. Мама по-прежнему занимается хозяйством, время от времени.

— Вы часто видитесь?

— Нет. Я не особенно лажу с ними.

— Какая жалость! Ваша мама должна очень гордиться вами.

Франсуа строго посмотрел на Матильду. Эта фраза казалась ему такой неуместной, что он начал опасаться, как бы Людовик не подумал, что над ним насмехаются. Но тот, казалось, едва ее расслышал.

— А у вас дочка, верно?

Вассеры в замешательстве переглянулись. Так как Франсуа был не в состоянии произнести ни слова, Матильда ответила за него:

— Да, ее зовут Камилла.

— Вы с ней часто видитесь.

Это был не вопрос, а скорее констатация факта. Как если бы нескольких минут, проведенных с ними, для него оказалось достаточно, чтобы видеть их насквозь.

— Почему вы это говорите?

В голосе Матильды послышалось раздражение. Людовик повернул голову к двери, выходящей в гостиную.

— Из-за всех этих фотографий, вон там. Когда у кого-то столько чьих-то фотографий, значит, эти люди часто видятся.

Матильда приняла безразличный вид.

— Камилла живет в Лондоне, она работает во Французском консульстве. Она очень занята, но должна скоро приехать к нам. Не так ли, Франсуа?

Он почувствовал себя пойманным в ловушку лжи, откуда невозможно выбраться.

— Безусловно.

Людовик ничего не ответил, слишком занятый тем, что рылся в карманах своей куртки, висящей на спинке стула.

— Вас не побеспокоит, если я закурю?

Он уже держал в руке сигарету и зажигалку. Матильда ненавидела запах табака и никому не разрешала курить ни в их парижской квартире, ни сейчас в доме. Но, поколебавшись несколько секунд, она адресовала Людовику самую любезную улыбку.

— Вы наш гость, пожалуйста, делайте, как вам удобно. Я сейчас принесу вам зажигалку.

Пока Матильда заканчивала приготовления в комнате, Людовик уже вытащил косилку из сарая, чтобы заправить ее бензином. Стоя возле пристройки, Франсуа жестом подозвал его:

— Людовик, подойдите, пожалуйста! Я хотел бы вам кое-что показать.

Закрыв емкость с бензином, тот, не торопясь, направился за ним. Франсуа было нелегко преодолеть дюжину ступенек, и Людовик это заметил.

— Вы очень хромаете.

— Ничего страшного. Те самые небольшие проблемы со здоровьем, о которых я вам говорил.

— Что с вами случилось?

Франсуа сейчас не хотелось прибегать к своей обычной лжи. Разве Людовик может иметь хоть какое-то представление, что такое НМК?

— Не беспокойтесь об этом. Идемте.

Он прошел в дальний угол комнаты, находящейся в мансарде.

— Это черепица. Должно быть, несколько штук сдвинулись с места.

Франсуа кивнул.

— Вот и я думаю то же самое.

— Мне нужно подняться на крышу, чтобы посмотреть, — сказал Людовик, проводя рукой по своим коротко остриженным волосам. — Я видел у вас в гараже черепицу: крышу можно будет легко починить.

Когда в доме шли строительные работы, они с Матильдой на всякий случай сохранили оставшуюся плитку и черепицу.

— Ну, это не так спешно. Я просто хотел узнать ваше мнение.

— У вас тут ремонт?

Франсуа смущенно улыбнулся:

— Не совсем. Некоторое время назад его забросили. Этот дом и так достаточно велик для нас.

Людовик с отсутствующим видом покачал головой, а Франсуа уже направился к лестнице.

— Вы высокого роста, будьте осторожны, чтобы не удариться о потолок. У нас здесь немного тесно.

Но вместо того чтобы последовать за ним, молодой человек немного задержался в мансарде.

Во время поездки Вассеры не говорили о Людовике, однако Франсуа знал, что мысли Матильды заняты только им. Это стало особенно заметно, когда, выйдя от парикмахера, она предложила изменить планы и вернуться домой. Во всяком случае, с комодом их никто не торопил, это вполне можно было сделать и в другой раз. Тем более что они еще точно не знали, готов ли он.

— Ну почему же, — возразил Франсуа. — Я тебе уже говорил, что вчера реставратор позвонил мне.

Было 16:30, когда Матильда, больше не сдерживаясь, демонстративно посмотрела на часы.

— Нужно поспешить. Мне хочется быть уже дома, когда он уйдет. Так будет вежливее.

Едва въехав в ворота своих владений, они заметили идеально подстриженную лужайку. Теперь, когда все вокруг не было загромождено сорняками, здесь словно стало в два раза просторнее.

Матильда неразборчиво пробормотала несколько слов. Франсуа ничего не смог разобрать.

— Ты что-то сказала?

Все еще прижимаясь лбом к окну автомобиля, она повторила:

— Я сказала: «этот парень просто редкая жемчужина». Я ошибалась на его счет.

Выйдя из машины, Франсуа направился к гаражу. Людовик не удовольствовался тем, что просто вернул косилку на место; он разложил в порядке инструменты и материалы, которые раньше загромождали вход. Теперь можно было легко завести туда машину.

Матильда прошла на середину лужайки. Франсуа увидел, как она присела на корточки и легко просунула руку между стеблями травы. Казалось, мысли ее блуждали где-то далеко.

Франсуа оторвал листок бумаги, наскоро приклеенный к двери упаковочным скотчем:

я вернусь завтра и займусь крышей