Текст книги "Безвинная"

Автор книги: Гейл Кэрригер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

8

— Вы не против, если я надену на вас вот это?

Брайан не мог оторвать взгляда от двух металлических колец, блестевших при свете неоновых ламп.

— Нет, пожалуйста.

Пара наручников. Откуда она их выкопала? Это ведь не такая вещь, которую покупают в первом хозяйственном магазине.

— Вы сказали, что готовы выйти, но это налагает на вас некоторые условия. Мне бы очень не хотелось, чтобы вы испортили этот вечер.

А на что он надеялся? Что ему пришлют открытку с приглашением и предоставят полную свободу действий?

Он ошибся. Эта женщина не сумасшедшая. По крайней мере, в своей форме безумия она сохранила логику и здравый смысл. Бесполезно ждать от нее ошибки или неверного шага. Значит, его задача — побудить ее совершить их.

— Очень хорошо.

Брайан наклонился, чтобы взять наручники, протягивая руки в кольца. Делать нечего: придется без возражений надеть их. Он не должен упускать возможность хоть на время покинуть эту дыру и выбраться наверх.

Он закрыл первое кольцо на своем левом запястье. Звук, который при этом раздался, пробудил в нем неприятные и унизительные воспоминания. Его арест… Позволить надеть на себя наручники для него было все равно что признать себя виновным безо всякого судебного процесса. Такое не забывается.

Он собрался уже надеть второй, когда мадам Вассер его остановила:

— Нет, Людовик. За спиной, пожалуйста.

Он даже не пытался спорить. Нет смысла совершать усилия, которые все равно обречены на неудачу.

— Согласен.

Клик. Брайан почувствовал, как его запястья сжал холодный тяжелый металл. Он ощутимо тянул руки вниз. Цепочка была такой короткой, что почти не давала возможности пошевелить руками. Он попытался сделать несколько движений, чтобы показать, что наручники надеты как следует.

— Так годится?

Она вынула из кармана брюк ключ от решетки.

— А вот я сейчас вас открою. Теперь я могу вам доверять.

Последняя фраза прозвучала не как вопрос, а как утверждение.

Когда она повернула ключ в замке, Брайан почувствовал прилив адреналина во всем теле. Теперь его ничего не отделяло от этой женщины. Решетка уже казалась ему не более чем плохим воспоминанием. Во всяком случае, теперь она его не удерживала.

Он ловил рыбу только раз в жизни. Отец Гианни повел их в выходные на пруд в Ре, в нескольких километрах от Дуэ. Почувствовав, как его первая рыба тянет за конец лески — карп? плотва? черт возьми, он ничего в этом не понимал, но рыба казалась ему и правда огромной, — он совершил ошибку, начав крутить как ненормальный. Так быстро, что рыба тут же сорвалась с крючка.

— Ты должен быть терпеливым, — сказал ему отец его приятеля. — Не налегай так на удочку. Оборот рукоятки должен длиться секунды полторы.

Не торопиться. Выждать благоприятный момент. Даже если на этот раз он имеет дело с рыбой, попавшей в вершу… О, стоило бы только захотеть, он смог бы отделаться от нее — швырнуть на пол, дать по голове, удрать… Но кто знает, какой прием приготовлен ему там, наверху?

Она поставила ногу на первую ступеньку.

— Я иду перед вами, хоть это и не особенно прилично. Вы же знаете, мужчина всегда должен идти на лестнице впереди женщины. Рассказывают, это для того, чтобы не попасть головой в ее юбки…

Насмехается. Все время эти невыносимые хорошие манеры, даже в такой момент.

Подняться на полтора десятка ступенек, отделяющих от нижнего этажа, неожиданно потребовало от него значительных усилий. Вот уже три дня, как все его передвижения были в пределах камеры. Его мышцы были скованы, будто атрофировались после долгого пребывания на постельном режиме.

Когда он поднялся из погреба, свет ослепил его и вынудил зажмуриться.

Первое, что привлекло его внимание, был богато украшенный стол: фарфоровая посуда, белые свечи в канделябрах, ваза с недавно срезанными цветами… Праздничный стол — но что же они, в самом деле, празднуют? Почти такой же, как она накрыла в тот воскресный вечер. «Мой последний вечер в этом доме», — думал он тогда.

Брайан думал, что выход из этого чертова подвала принесет ему облегчение. Но вместо этого почувствовал нечто противоположное. Вся эта семейная обстановка вызывала у него панический страх. В этой комнате все слишком нормальное, слишком спокойное. И если бы понадобилось найти единственный чужеродный элемент, единственную аномалию в этом милом интерьере, то это был он сам.

Брайан посмотрел на часы. 20:45. Мадам Вассер не изменила своим привычкам. «Мы ужинаем в девять вечера», и весь этот цирк, который он знал наизусть.

На входной двери висела связка ключей. С руками, скованными за спиной, было бы слишком рискованно попытаться отпереть дверь. И к тому же все это казалось слишком легкой задачей…

Судя по всему, по комнате он мог ходить куда ему вздумается. Брайан остановился перед большим зеркалом наверху секретера.

Больше всего его потрясло не то, что его волосы были в страшном беспорядке, не восковой цвет лица и даже не прищуренные от света глаза, которые, казалось, готовы спрятаться в орбиты, будто устрицы в свои раковины. Нет, больше всего его перепугало то, что он не узнавал сам себя.

— Брайан.

Он прошептал свое имя, словно хотел удостовериться, что видит именно свое отражение. Это зеркало напомнило ему кривые зеркала на городских праздниках — те, которые все показывают в искаженном виде. За исключением того, что сейчас у него не было никакого желания веселиться.

Услышав шум со стороны кухни, он обернулся.

В дверном проеме стоял месье Вассер. Он тоже изменился. Его лицо выглядело еще более изможденным и как будто вытянулось, волосы еще больше поседели. Ко всему прочему, он сидел в инвалидном кресле, будто старикашка из дома престарелых.

Но что она с ним сделала?

По телу Брайана пробежала дрожь. Но странное дело: в то же самое время он чувствовал облегчение.

Живой, он живой…

Как он мог предположить, будто она из-за него избавилась от мужа? Она сорвалась со всех крючков, но не настолько, чтобы устранить мужа, с которым провела половину жизни…

— Месье Вассер, что с вами?

До Брайана даже не дошло, насколько смешным был этот вопрос: похищенный и запертый в подвале, он не нашел ничего лучше, чем беспокоиться о судьбе этого субъекта.

Вассер привел в действие колеса своего кресла и въехал в комнату. Жена поспешила ему навстречу, стараясь помочь.

— Не беспокойтесь, Людовик. С Франсуа все хорошо.

Брайан счел за лучшее промолчать. Он решил, что задавать вопросы, которые могут вызвать беспокойство, — не самая лучшая мысль.

Держись в рамках, постарайся усыпить их недоверие.

— Здравствуйте, Людовик. Держите удар?

Его слова прозвучали монотонно и не так четко, как всегда. Обычно, когда месье Вассер говорил, можно было подумать, что он старается четко произносить каждый слог, чтобы быть услышанным воображаемыми учениками в самом конце класса.

— Это больше не повторится! — вспылила мадам Вассер. — Можно подумать, я плохо обращаюсь с мальчиком. Ведь я все-таки добра с вами, не так ли?

Брайан опустил глаза.

— Да.

— Хорошо. Пойдемте к столу и давайте постараемся не говорить глупостей.

Брайан заметил, что стул, на котором обычно сидел Вассер, теперь отодвинут в угол комнаты, к буфету. Сколько времени он уже в инвалидном кресле? Без сомнения, столько же, сколько он заперт в подвале. Что же произошло в тот воскресный вечер, когда он рухнул на пол посреди гостиной? Тот спор, из которого до его слуха донеслись лишь незначительные обрывки. Если бы он только мог вспомнить…

— В чем дело?

Вернувшись в действительность, он обнаружил, что неподвижно стоит перед своим стулом.

— Вы не снимете мне наручники… чтобы я мог поесть?

— Садитесь… Мы сейчас выйдем из положения.

Носком ноги Брайан немного оттолкнул стул, чтобы иметь возможность поместить ноги под стол. Металлические кольца уже начинали давить на руки, вызывая сильнейший зуд.

Исчезнув на несколько секунд в кухне, мадам Вассер вернулась, держа в руке стакан пива, в который была вставлена разноцветная трубочка.

— Видите, я обо всем позаботилась. Таким образом, вы сможете пить, сколько захотите.

Согласно эффекту пузырьков, соломинка поднялась к самой поверхности и держалась в равновесии на краю стакана. Тянуть пиво через трубочку. В его жизни такое впервые.

— Я сейчас закончу с филе. Это ненадолго.

На другом конце стола Вассер сидел, опустив глаза на свой прибор. Брайан уловил доносящийся из кухни звук, означающий, что блюдо раскладывают по тарелкам, затем шум работающей микроволновки. Он знал, что у него всего лишь несколько минут, чтобы поговорить с Вассером с глазу на глаз.

— Что с вами случилось? — прошептал он.

Вассер не ответил.

— Но вы же не можете вот так ничего не делать! Не знаю, что произошло с вашей женой, но… Вы хотя бы понимаете, что у нее совершенно съехала крыша? Я не пойду в полицию. Вы знаете, что со мной произошло, знаете, кто я на самом деле. Какой мне смысл бросаться к волку в пасть?

Не отдавая себе в этом отчета, Брайан немного повысил голос. Он не рассчитывал, что его предложение подействует как «сезам, откройся», но надеялся извлечь из ответа Вассера хоть какие-то сведения. До какой степени он является сообщником своей жены? Или все-таки противостоит ей? Или он такой же пленник в этой длинной одноэтажной халупе?

Вассер все не отвечал, и Брайану показалось, что произнесенные слова бесследно растаяли в разделявшем их пространстве.

— Все это из-за меня, — наконец произнес Вассер.

— Как из-за вас?

Вассер встретился с ним взглядом.

— Мне ни в коем случае не следовало приглашать ее. Но я к тому же и настаивал. Изначально мы должны были всего лишь пообедать вместе. Я так долго ждал этого. Если бы вы знали… И непонятно почему я сделал ей это глупое предложение…

Что он такое рассказывает?

Брайан посмотрел в сторону двери, чтобы убедиться, что их не подслушивают.

— Что вы говорите? Кого вы пригласили приехать?

Ответом Вассера была еле заметная печальная улыбка.

— Матильда не хочет сделать вам ничего плохого. Уверен, она отпустит вас. Только надо ей дать немного времени. Знаете, она много страдала в жизни.

Вот дерьмо! Ничего не понимаю в его загадках.

— Ненавижу, когда шепчутся!

Брайан резко повернул голову. Мадам Не-делайте-глупостей неподвижно стояла, прислонившись к дверному косяку, и смотрела на них с видом презрительного превосходства. Если только не с гневом.

— Нет ничего более невежливого. Если вы хотите поговорить, то я хотела бы, по крайней мере, вас слышать.

За столом повисло молчание.

Брайан не осмеливался даже пошевелиться. Повернувшись на каблуках, мадам Вассер снова ушла в кухню.

Он не произнес больше ни звука и, прежде чем снова открыть рот, дождался, пока его тюремщица вернется с тарелками.

9

— Откройте пошире рот, Людовик! Ну, давайте же, чтобы все поместилось!

Брайан сделал над собой усилие, чтобы исполнить требование, и почувствовал, как вилка стукнулась о его зубы. Он почувствовал себя птицей, которую откармливают к новогоднему столу. Ему было тяжело прожевывать слишком большие куски, которые ему совали в рот. Эта кормежка была для него абсолютно безвкусной. Фуа-гра казалась ему похожей на губку, а мясо — лишенным всякой остроты. Несомненно, психологический эффект в чистом виде.

Чтобы все это проскользнуло в горло, ему пришлось выпить большой глоток пива — через трубочку. Слабое утешение, когда тебя кормят, будто несмышленыша…

Салфеткой, повязанной у него на шее, мадам Вассер промокнула ему губы.

— Я вот о чем подумала… Мне разонравились обои в спальне. Эти цветы! Понять не могу, и почему я их когда-то выбрала. Иногда говорят, что мешает уснуть расположение кровати, но мне кажется, что причина моей бессонницы — не что иное, как обои.

Новый толчок вилки в рот.

Ложку за папу, ложку за маму…

Брайан едва ее слушал. С самого начала еды она говорила только о всяких пустяках: о погоде, рецепте говяжьего филе, о последних новостях, которые передавали по радио.

Что касается Вассера, то он замкнулся в молчании. Он сидел безвольный, погасший и время от времени односложно отвечал на пространные тирады жены. Брайан спрашивал себя, не находится ли тот под действием успокоительного. Из-за своей ноги он должен держать у себя в ванной комнате целую аптеку. Что эта женщина могла ему подлить, чтобы довести до такого состояния?

Трудно было определить, какие чувства выражал взгляд, которым он время от времени встречался с Брайаном: то это был страх, то отрешенность. Иногда казалось, что Вассер даже не понимает, что за столом напротив него сидит человек в наручниках.

— Мне бы хотелось покрасить ее в белый цвет. Да, белый цвет никогда не выйдет из моды. Все вечно стремятся изобразить что-нибудь оригинальное, но, по-моему, нет ничего лучше, чем скромный цвет, актуальный в любую эпоху. Вы не находите?

Сейчас не удастся ничего, что бы я ни предпринял. Она старше на тридцать лет и тяжелее на двадцать килограммов, но, когда руки скованы за спиной, ничего толком не получится.

— Не могли бы вы этим заняться? Сколько времени вам потребуется, чтобы перекрасить комнату?

Брайан попытался поддержать разговор.

Перекрасить комнату? Она это серьезно? Он представил себе, что клеит обои на стену, прикованный цепью к ножке кровати, будто каторжник к железному шару.

Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы его голос прозвучал достаточно естественно:

— Э… понадобится около двух дней, чтобы снять обои, и еще два, чтобы положить несколько слоев краски. Затем останется только подождать, пока исчезнет запах.

— Очень хорошо. Итак, я решилась. А на время ремонта мы устроимся в другой комнате. Удачная мысль, не правда ли, Франсуа?

Муж что-то неразборчиво пробормотал ей в ответ.

Брайан бросил взгляд на стрелку часов. Половина десятого. На что он теперь имеет право? На ром-бабу? Или на плавающий остров?[26] 26
  Десерт в виде белкового суфле.


[Закрыть] Сколько времени он сможет еще провести в гостиной, прежде чем его заставят вернуться в этот ужасный погреб?

Минуты не посчитаны. Нужно воспользоваться малейшей возможностью и выиграть хоть что-то.

Он даже представить себе не мог, насколько быстро такая возможность ему представится.

Внезапно загорелась лампочка, соединенная с датчиком движения. За темными стеклами окна напротив Брайана возник кусок сада. Скорчившись на стуле, мадам Вассер повернулась к входной двери. С ошарашенным видом она прислушивалась к малейшему звуку.

— Что это?..

Брайан затаил дыхание. Пару раз датчик вот так срабатывал из-за бродячей кошки. Вассеры никогда не обращали на это внимания, но в этот вечер все было по-другому.

Он предпочел хранить молчание. Не торопить события…

Даже не бросив в его сторону недоверчивый взгляд, мадам Вассер положила салфетку на угол стола и торопливо встала.

— Будьте спокойны, — машинально произнесла она.

Мадам Вассер пересекла комнату. Это длилось две или три секунды, но для Брайана все происходило как в замедленной съемке.

Если она откроет эту дерьмовую дверь…

Рыбу он подсек. Теперь нужно ее вытащить. Без спешки. Не рискуя сломать удочку.

Иначе ему может не скоро представиться другая возможность выйти из подвала. Или, без сомнения, такие милые семейные ужины могут стать исключительным явлением.

Медленно. На каждый оборот катушки не меньше секунды. «Ты должен быть терпелив. Не налегай так на удочку».

Поворот ключа в замочной скважине.

Казалось, мадам Вассер колеблется. Она повернулась к нему, чтобы удостовериться, что он не пошевелился. Но он не совершил этой ошибки.

Наконец дверь открылась. В дом проник легкий ночной ветерок, заставив колебаться пламя свечей. Мадам Вассер стояла, глядя на монитор камеры слежения. Ее силуэт четко выделялся в дверном проеме. Сделав шаг вперед, она перешагнула через порог.

— А ну, брысь отсюда! — крикнула она, махая рукой.

Брайан услышал мяуканье за дверью.

Карп высунул голову из воды. Теперь он бьется на леске сильнее, чем когда-либо. На этот раз он должен поймать его.

Теперь. Теперь или никогда…

Он не подвинул свой стул даже на миллиметр, удовольствовавшись тем, что повернул туловище, чтобы вытащить ноги из-под стола.

Так, хорошо…

Она не обращала на него внимания, несомненно успокоившись, что за дверью нет никакого неожиданного гостя. Брайан встал и покосился на Вассера, который продолжал безразлично наблюдать за происходящим из своего кресла.

Ничего не говори, умоляю тебя, только ничего не говори…

Его мольбы были услышаны. Вассер не стал подавать сигнал тревоги, и Брайан принял его молчание за безмолвное согласие, нечто вроде одобрения. Вдруг и он мечтает о том же самом? Чтобы у кого-нибудь хватило смелости действовать и положить конец этой совершенно безумной истории.

Брайан почувствовал, как волосы у него на затылке встали дыбом. Он сделал несколько шагов, стараясь ступать как можно тише, отошел на три метра от двери и побежал, испуская громкий клич, знаменующий освобождение.

В то мгновение, когда мадам Вассер обернулась, для нее было уже слишком поздно. Разбежавшись, он подпрыгнул, почти горизонтально вытянув правую ногу.

Удар был страшным.

Подошва кроссовки щелкнула ее будто кнутом чуть выше груди. С воем мадам Вассер опрокинулась навзничь.

Брайан ясно услышал хруст кости, но не мог сказать, из чьего тела он исходил.

Из-за скованных за спиной рук он не смог ни удержать хотя бы подобие равновесия, ни даже смягчить падение. Он рухнул на пол, всем своим весом упав на правое плечо. Его голова ударилась о металлическую окантовку порога.

Перед глазами замелькали черные точки. Плечо пронзила резкая боль, исторгнув из груди длинный стон.

Вставай!

Подняв голову, он увидел мадам Вассер, которая лежала на полу менее чем в метре от него и с хриплым оханьем хваталась за грудь.

По крайней мере, он не промазал.

Чувствуя себя полностью разбитым, Брайан сделал усилие, чтобы поднять верхнюю часть туловища. Затем он скрутился, чтобы пропустить руки под бедрами и просунуть ноги. Вид своих собственных рук произвел на него впечатление неожиданно произошедшего чуда. Теперь наручники казались ему лишь незначительным препятствием.

Мадам Вассер все еще лежала на земле, не в силах восстановить дыхание, но уже пыталась встать, скребя по гравию скрюченными пальцами. Из ее беспорядочного бормотания внятным было только одно слово:

— Лю…довик!

На какой-то краткий миг их взгляды встретились. В свете фонарей, освещавших фасад дома, он увидел на ее лице маску ужаса. Такого он никогда не видел, но прекрасно знал, что она хотела сказать. Эти слова он уже знал наизусть: «Как вы могли? После всего, что я для вас сделала!»

Брайан поднялся на ноги и непроизвольно вскрикнул. Левая нога ужасно болела. Растяжение? Разрыв связки? Какая разница, ему плохо.

Под действием адреналина он смог преодолеть боль.

Он увидел свой белый фургончик — с тех пор, как его заперли в подвале, машина так и стояла на том же самом месте.

Освещенная тоненьким серпом луны, темная масса деревьев вырисовывалась на фоне неба.

Мадам Вассер уже поднялась на четвереньки и пыталась восстановить дыхание, старательно делая глубокие вдохи.

Он не колебался больше ни секунды.

Ни малейшего шанса, что ключи окажутся, как раньше, в бардачке на папке с документами.

Тем не менее он бросился бежать, ни о чем не думая и не глядя по сторонам.

Он сильно хромал, так как был вынужден перенести вес тела в основном на правую ногу, но ничто не могло его остановить. Он слышал только свое короткое дыхание и скрип гравия под подошвами своих кроссовок. И еще ритмичное звяканье цепочки, которая ударялась о кольца на его запястьях.

От холода щипало глаза, в висках стучала кровь. Плечо чертовски болело — что он там мог вывихнуть, упав? Но особенно беспокоила его нога. Он не был в состоянии быстро бежать и поэтому двигался вперед мелкими беспорядочными прыжками.

А если ненормальная бросится за ним в погоню? Маловероятно, учитывая, в каком состоянии он ее оставил… Во всяком случае, без оружия она ничего больше не сможет сделать против него.

Фонари на фасаде ярко светили у него за спиной, и теперь он едва различал аллею перед собой. Он промчался вдоль живой изгороди — этих дерьмовых кустов, которые он постриг идеально ровно, по ниточке, ради двух старых придурков. С каждым шагом его сердце билось все сильнее. Казалось, оно готово разорвать грудь и выскочить наружу.

Аллея была не больше двухсот метров. К счастью, калитки там не было. Чтобы выбраться на дорогу, достаточно перешагнуть цепь, протянутую поперек аллеи. Добраться, а затем скорее на обочину дороги и через поля. Главное, чтобы ему удалось сбежать из этого дома, остальное неважно.

В его теле боль будто изображала йо-йо, переходя из плеча в ногу, а из ноги снова в плечо. Воздух был настолько холодным, что, казалось, замерзал прямо в легких.

Впереди появился выезд из владений Вассеров. Вид толстой цепи, висящей между двух столбов, подхлестнул Брайана, и он удвоил усилия.

Ты уже почти…

Именно в это мгновение он услышал за спиной шум мотора.

Продолжая, прихрамывая, двигаться вперед, он повернул голову. Черноту ночи разбивал свет двух фар. Это она…

Как она могла так быстро забраться в свою колымагу? И что еще важнее: как он сам мог настолько сглупить — оставить ей возможность следовать за ним?

Он быстро проанализировал ситуацию. Выезд слишком далеко. Не успеет он преодолеть и половины расстояния, как она его нагонит… И даже если ему удастся оторваться от нее, он не может оставаться на открытой местности.

Свернув, Брайан оказался на опушке. Гравий под ногами уступил место густой траве.

Он надеялся, что изгородь его скрыла достаточно, чтобы преследовательница не заметила, что он сменил направление. Ему нужно пробраться сквозь живую изгородь чуть дальше отсюда. А затем он до утра спрячется в лесу, после чего постучится в первый попавшийся дом.

Брайан уже представлял себе полицейские машины с включенными мигалками. Он будет спасен. Да, мысленно он уже видел машину «Скорой помощи» и носилки, на которые его уложат. «У вас жар. Кто знает, что произошло бы с вами, если бы вы и дальше оставались в этом доме?» В машине радио… «Они у нас. Мои коллеги только что их арестовали. Они просто ненормальные!» Теперь он был готов ко всему, даже сдаться полицейским; пусть его снова посадят в камеру по тому делу об изнасиловании. Наверно, его обвинят в том, что он скрылся, но, возможно, у него получится доказать свою невиновность…

За его спиной шум мотора все нарастал. Прошло всего несколько секунд, а машина уже показалась в аллее.

Не оглядывайся, беги!

Брайан задыхался, его ноги путались во влажной траве. Он замедлял движение и терял преимущество.

Ты должен выбраться отсюда. Самое трудное позади.

Собрав последние силы, он снова побежал.

Упав вперед, он растянулся в траве, рефлекторным движением закрыв лицо обеими скованными руками.

На мгновение ему показалось, что его задела машина. Но нет, он всего-навсего споткнулся о корень или кусок дерева.

В промокшей одежде, чувствуя на губах вкус земли, он снова поднялся, опершись на поврежденную ногу.

Свет фар ослепил его. Она его заметила. Свернув с аллеи, машина направилась прямо к опушке.

Продолжать… Он еще может добраться до изгороди…

Брайан снова двинулся вперед, прихрамывая и подвывая всякий раз, когда, стоило ему поставить ногу, какое-то таинственное подземное создание втыкало что-то острое ему в подошву.

Он шлепал по грязи, будто пробирался по торфяному болоту. Чем дальше он шел, тем мокрее становилась земля. Сейчас он был в тени дубов — в той части владений Вассеров, где почти всегда было темно, а если вспомнить, сколько дождей выпало за последние недели…

Пятна света от фар вырастали, постепенно сокращая расстояние между Брайаном и преследовательницей. Его учащенное дыхание будто разрывало грудную клетку.

От недавних усилий он все видел будто в тумане, но наконец смог разглядеть изгородь.

До нее было более двадцати метров…

Господи боже, я доберусь до нее.

Звук мотора рычал уже едва ли не в самые уши.

Она стремительно неслась прямо на него. Достаточно будет лишь чуть-чуть прибавить скорость…

Она меня сейчас в лепешку раздавит!

Вытаращив от ужаса глаза, он в последний раз обернулся.

Инстинктивно он закрыл лицо обеими руками. Свет фар, будто огромное солнце, поглотил его, лишая возможности видеть.

Он играл.

Он проиграл.