Текст книги "Безвинная"

Автор книги: Гейл Кэрригер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

10
Двенадцать часов спустя

Марк выключил отопление в машине. Сломанное колесико не давало возможности регулировать его мощность. Едва он его включал, как теплый воздух разносился по всем углам и в кабине делалось жарко, будто в парилке. Чертова колымага…

Опустив стекло, он почувствовал, как в машину врывается поток ледяного воздуха, моментально выдувая лишнее тепло. В начале недели сильно похолодало, можно подумать, что уже началась зима. Выехав на рассвете, он даже был вынужден очистить от изморози ветровое стекло.

Не отводя глаз от дороги, жандарм вытащил из почти пустой пачки сигарету, сунул ее себе за ухо и включил прикуриватель на приборном щитке.

С тех пор как он больше не мог курить в квартире, Марк удвоил свою ежедневную порцию никотина и завел дурную привычку, докурив одну сигарету, тут же зажигать о ее окурок следующую. Шутки ради Лоренс приклеила на окно салона одну из табличек, которые развешивают в общественных местах: «Курение здесь может повлечь за собой судебные преследования». Смешно, особенно учитывая, кому это предназначалось.

От усталости он зевнул, не сдерживая себя. У него выдалась очень беспокойная ночь. Из-за болезненных спазмов Лоренс проснулась в два часа ночи. И что особенно его беспокоило, это было уже не впервые. На прошлой неделе они, совершенно запаниковав, вызвали «Скорую» посреди ночи. В акушерском отделении врачи осмотрели ее, но не заметили никаких изменений в шейке матки. Если им верить, такие спазмы, продолжающиеся уже четыре месяца беременности, являются довольно редким явлением, но в то же время совсем не исключительным. В конце концов они просто уехали с упаковкой «Спасфона»[27] 27
  Таблетки, которые представляют собой лекарственное средство для лечения спазмов кишечника, желчных путей, мочевого пузыря и матки.


[Закрыть] и неприятным впечатлением, что их здесь не принимают всерьез.

На этот раз они попробовали сохранять спокойствие. Как им посоветовали, Лоренс сделала дыхательные упражнения, и боль наконец начала успокаиваться. Но ни ей, ни ему самому так и не удалось заснуть.

Перед тем как уехать на работу, Марк заметил, что жена перенесла визит к гинекологу, чтобы встретиться с ним пораньше. Несмотря на все уговоры врачей, у нее было скверное предчувствие. Во время бессонницы у него возникло глупейшее желание поискать, что по этому поводу пишут в Интернете. Переходя с сайта на сайт, он узнал обо всех осложнениях, которыми может сопровождаться беременность. Выключая компьютер, он ощутил сильную тревогу подобно тем, кто, стоит лишь заметить прыщик, начинает подозревать у себя все болезни мира.

Профессия Лоренс была утомительной и требовала продолжительных усилий. Марк прекрасно видел, что уже несколько недель она возвращается совершенно вымотанная и засыпает, стоит ей только присесть на кушетку. Когда он набрался смелости и заговорил об «экстренном отпуске», она взвилась под небеса. Он совсем не имел в виду, что ближайшие пять месяцев она должна бить баклуши дома! Наконец Марк проявил чудеса дипломатии и смог убедить Лоренс немного изменить график работы. Но партия была еще далеко не выиграна…

Марк посмотрел на часы на приборной доске. Без четверти двенадцать. В жандармерии его ждут тонны всякой документации, а все утро потеряно из-за кражи на ферме неподалеку от Тремевена.

Украдены сельскохозяйственные инструменты и горючее. С этой фермы — во второй раз за последние полгода. Ничего подобного он даже представить себе не мог, когда пятнадцать лет назад взялся за эту работу. Ну да, с ферм вечно что-нибудь пропадает. Сейчас разница состояла в том, что жандармы столкнулись с настоящей преступной сетью, которая буквально расхищала небольшие хозяйства. Не проходило и недели, чтобы не поступало вызова на одну из ферм по поводу кражи или намеренного причинения ущерба.

Крали все. Бензин, металлические предметы. Даже сено и корм для скота. В некоторых случаях доходило до похищения скота среди ночи. Или скотину забивали прямо на месте, чтобы унести мясо.

Марк захотел сам прибыть на место преступления. Фермер был вне себя: «Последующий раз, клянусь вам, я их встречу пулей из ружья!» Марк попытался успокоить фермера, сказать, что прекрасно понимает его состояние. Теперь он больше очередного взлома опасался того, что фермер и в самом деле выйдет из себя и задерживать придется как раз его.

Лейтенант зажег сигарету. Взяв в бардачке пачку, он случайно увидел желтую бумажку для записей, которую ему несколько дней назад дала Лоренс и которую, как Марк думал, он давно потерял.

Имя и адрес.

Раз он все равно оказался в этих краях и все утреннее время пошло псу под хвост, можно заодно выполнить и это поручение, чтобы отвязаться.

Лоренс его уже просто достала с этим пациентом! Франсуа Вассер… На последний визит он не пришел. «Если ты хочешь, чтобы я навещал всех пациентов, которым случается прогулять твой сеанс, у меня ни на что другое времени не хватит», — в шутку заявил он тогда. Проблема состояла в том, что жена чересчур симпатизировала всем своим пациентам и тащила в дом все их личные проблемы. Марку часто приходилось оправдываться, когда она заявляла, что он слушает ее вполуха. За целый день ему хватало чужих драм и совсем не хотелось еще и вечером слушать о чужих несчастьях.

Но этот пациент был совсем не такой, как другие, и Марку вряд ли удалось бы его забыть. Он был одной из жертв «университетской бойни», как это тогда называли в газетах. Десяток убитых. Двадцать раненых. Настоящая бойня, которая повергла в ужас всю страну. Марк еще помнил страницы специальных изданий, которые мелькали на экране в комнате отдыха для сотрудников жандармерии. Даже он не мог этому поверить. Такого еще не видели.

В первые часы все думали, что имел место террористический акт. Был задействован план Вижипират[28] 28
  Национальная система Франции тревожного оповещения об уровне террористической угрозы. Предусматривает особые меры безопасности, в том числе повышенное количество патрулей, полицейских или смешанных патрулей полиции и военных в метро, вокзалах и других уязвимых местах.


[Закрыть]. Но быстро выяснилось, что убийца — не более чем деклассированный субъект, ранее лежавший в психиатрической клинике с тяжелым диагнозом, за которым должны были наблюдать после выписки, но делали это на редкость халатно. Такой никогда и не смог бы найти свое место в нормальной жизни.

Все жертвы, кроме Вассера, были студентами. Профессор словил две пули, одна из которых едва не перебила ему бедренную артерию. За этим для него последовало много недель в больнице и восстановительная терапия.

Насколько Марк понял, Вассеры позвали к себе какого-то парня для работ по дому, и он в конце концов прочно обосновался у них. Из-за того, что жили они достаточно уединенно, ситуация вызывала тревогу, и к тому же они представляли собой идеальную жертву для того, кто захотел бы воспользоваться их физической слабостью. Лоренс не могла сказать, что конкретно вызывало у нее тревогу. Ни кражи, ни угроз… Ничего. Эта пара не намеревалась подавать жалобу.

По словам Лоренс, Вассер рассказал обо всем этом более чем кратко, но она чувствовала, что здесь что-то не так. «У меня такое впечатление, что он послал мне призыв о помощи». Ни больше, ни меньше! «Умоляю, загляни к ним. Просто чтобы удостовериться, что у них все хорошо и что я напрасно беспокоюсь».

В конце концов он согласился заняться этим. Просто потому, что опасался, как бы она не взялась за дело сама.

У Марка не было ни единой мысли, и он собирался что-нибудь придумать на месте. Как он объяснит людям, что заявился к ним без предупреждения? Вся эта история казалась ему смешной, а сам он был чересчур вымотанным, чтобы состряпать какой-нибудь правдоподобный сценарий.

«Только и остается, что импровизировать…»

Марк знал, что дом Вассеров находится где-то здесь, но адрес, записанный на крохотной желтой бумажке, ни о чем ему не говорил. Не выпуская из рук окурок, он ввел данные в навигатор.

«Четыре километра. Шесть минут».

Следуя указаниям монотонного голоса, он наконец прибыл к въезду на дорожку, где было совершенно невозможно проехать на машине.

От души выругав навигатор, Марк сделал полуоборот, чтобы снова выехать на шоссе. Он так бы и поступил, если бы не заметил в сотне метров слева хорошую дорогу: на карте навигатора ее не было.

Разбитая, затопленная грязью дорога, постепенно сужаясь, проходила между двумя рядами буков, листья которых едва пропускали свет. Марку пришлось сбавить скорость, чтобы не попасть в какую-нибудь выбоину. По ветровому стеклу хлестали ветви деревьев.

Он остановился перед домом, к которому и привела эта дорога. Ворот не было. Всего лишь толстая цепь, висящая между столбами, покрытыми облупившейся краской.

Выйдя из машины, он застегнул куртку: снаружи оказалось довольно холодно. От его дыхания в воздухе виднелась струйка пара. Марк подошел к почтовому ящику, чтобы удостовериться, что не ошибся адресом. «Вассер» — значилось на полуоторванной табличке.

С неохотой перешагнув через цепь, Марк сделал несколько шагов по аллее. Его туфли сразу же так глубоко утонули в раскисшей земле, что он поспешил шагнуть на траву и оперся о пень какого-то дерева. Отсюда ему был виден только крохотный кусочек фасада с голубыми ставнями, проглядывающий за деревьями. Несколько растрепанных туч казались приклеенными к черепичной крыше.

Марк вернулся назад. Оказавшись у машины, он снова почувствовал колебания. Странно, что здесь нет звонка, и к тому же у него ни времени, ни желания идти пешком по этой аллее, утопающей в грязи.

«Черт, ну решайся же!»

В конце концов он снял цепь, которая плюхнулась в топкую грязь, снова сел в машину и включил мотор.

11

— Я могла бы убить вас вчера вечером, если бы не затормозила в последнее мгновение.

И я еще должен благодарить ее за это.

За решеткой мадам Не-говорите-глупостей производила впечатление непобедимого существа. Открыв уже начатую бутылку воды, он одним глотком осушил ее. Но, сколько бы он ни выпил, ему вряд ли удастся утолить иссушающую жажду. Его горло было будто пересохшая земля, которую невозможно увлажнить несколькими каплями дождя.

Его лоб оставался таким же горячим, а эффекта болеутоляющего хватило ненадолго. Задрав футболку, Брайан увидел огромный синяк во все тело, но в то же время он был уверен, что ничего себе не сломал. Как-то один из его приятелей сломал себе лопатку на матче по регби. Боль была ужасной, невыносимой, несмотря на все лекарства, которыми накачали его в «Скорой помощи».

В противоположность этому мешочек со льдом, положенный на лодыжку, унял боль в ноге. Всю ночь она так болела, что он не мог даже сомкнуть глаз, но теперь это прошло.

Во всяком случае, несмотря на то что его надзирательница утверждала, что здесь всего лишь вывих, теперь стало ясно: все гораздо серьезнее. В конце концов, она же не медсестра… К тому же он здорово расшибся при падении, когда его отбросило машиной. Судя по всему, само это не заживет.

Придя в сознание, он обнаружил, что его матрас теперь перемещен к стене. Его левая рука была пристегнута наручниками к вмурованному в стену угловому кронштейну, который, скорее всего, раньше поддерживал навесной шкаф. По-видимому, погреба оказалось уже недостаточно.

Брайан даже не стал умолять мадам Вассер снять с него наручники. Так же как не стал просить еще обезболивающего. Нет, он не унизится до того, чтобы просить ее хоть о какой-нибудь милости. Он твердо решил не идти с ней на соглашения, какими бы ни были условия.

По всей видимости, она быстрее его оправилась от их столкновения. Изменился только ее голос. Теперь он стал более низким, чуть хрипловатым. Возможно, набросившись тогда на нее, он задел горло.

Он едва мог вспомнить минуты после удара машины. Он лежал оглушенный, зарывшись лицом в траву, с полным ртом влажной земли. Где она нашла силы затащить его в машину и переместить в погреб? Смутно вспоминалось ощущение укола в руку. Какое дерьмо она ему вколола?

В памяти всплывало несколько картинок, похожих на выцветшие снимки, сделанные старым поляроидом. Слишком резкий свет в гостиной… погруженные во мрак ступеньки… Его никто не нес, в этом Брайан был совершенно уверен. Он спускался сам в измененном состоянии, опираясь на ее плечо.

— Сволочь проклятая, вы из этого не выпутаетесь! Когда-нибудь кто-то все равно придет сюда. Не можете же вы вечно держать меня здесь.

Говорить с ней в таком тоне и вкладывать эту мысль в ее голову не было с его стороны особой хитростью. На самом деле не факт, что для него будет хорошо, если сюда кто-нибудь и в самом деле придет. Кто знает, на что она будет способна, если почувствует себя в опасности и запаникует? Однако в данный момент это было единственным, что он мог сделать. Даже своя жизнь казалась Брайану не такой важной, как раньше.

Проснувшись, он принялся реветь как маленький. Это был гнев, обращенный против себя самого. Упустить такой случай! Возможность, которая, может быть, больше никогда не представится. Когда он успел стать таким неудачником?

А может быть, в его положении это нормально и в такое состояние периодически впадают все узники? Он вспомнил о похищенной девочке из Австрии, которую нашли только через восемь лет. Репортаж о ней он видел по телевизору. Она была заперта в подвале одним психически ненормальным. Не в хижине среди леса… Нет, прямо в городе, в коттедже, рядом с которым стояло много других домов.

Восемь лет. Сколько же это дней? Три тысячи? Что-то в этом роде… И как ему потом после этого жить? И откуда он возьмет силы держаться так долго? Не свести счеты с жизнью? А ведь он заперт здесь не больше пяти дней.

Больше 2995, Брайан…

Казалось, мадам Вассер была раздосадована его наглой выходкой:

— Конечно, не может быть и речи, что вы останетесь здесь, как вы говорите, навечно. Но вы обещали мне вести себя спокойно и нарушили свое обещание. Обманывать других — это плохо, очень плохо.

— Когда обещание вырвано силой, оно ничего не стоит.

Сказав это, он сам тут же удивился своим словам. Где он услышал эту фразу? В телесериале, который смотрел с братьями? Она так легко вылетела у него изо рта, как будто он сам до этого давно додумался.

— Так, значит, теперь вы сыпете афоризмами?

Он ненавидел, когда она намеренно употребляла слова, которых он не знает. Не более чем способ его унизить, опустить ниже плинтуса. Они принадлежали к разным мирам, но он предпочитал свою невежественную семью этим мелким буржуа, которые лопаются от гордости за свой культурный уровень, свои книги и хорошие манеры.

Как и в прошлый раз, мадам Вассер вытащила маленькую табуретку и уселась на нее. Но в этот раз, так как он не мог передвигаться по камере, ее лицо было частично скрыто этажеркой для бутылок вина, стоящей у подножия лестницы.

— Когда-то Франсуа меня обманул. Один-единственный раз.

Счастлив это узнать.

— Не могу вам сказать, что тогда мы с ним пережили кризис. Камилле было три года. Конечно, Франсуа часто не появлялся дома: у него было много работы в университете, а иногда он уезжал на всякие семинары и конференции… Но наши отношения сохранялись. По крайней мере, я так думала. Не могу точно сказать вам, когда я начала его подозревать.

Пустилась в откровения. С чего вдруг ей вздумалось рассказывать ему свою жизнь? Делать его своим сообщником? Маловероятно, учитывая все, что произошло между ними. Дать ему какое-то поручение? Возможно, особенно если вспомнить, что она говорила о комнате в башенке.

— В одной глупейшей журнальной статье я прочла, что существует «десять признаков, что мужчина вас обманывает». Вот ведь комедия! «Он назвал вас другим именем» или «от него пахнет незнакомыми женскими духами». Полагаю, чтобы прийти к такому выводу, вовсе не требуются какие-то вещественные признаки. Начав в нем сомневаться, я принялась методично рыться в его вещах, но не нашла ничего, что бы подтвердило мои подозрения. Тогда не было всех этих эсэмэсок и распечаток телефонных разговоров, с помощью которых гораздо легче следить за супругом…

Брайан скорчил гримасу. В его плече боль пульсировала с регулярностью метронома. Его лоб начинал покрываться испариной. Еще немного, и он будет готов умолять о нескольких крохотных таблетках.

— Как-то раз одна из моих подруг увидела Франсуа в ресторане с женщиной. Эта идиотка рассказала мне обо всем, потому что ей показалось, будто они «очень близки» и что, узнав ее, он имел «смущенный» вид. Даже сегодня я продолжаю считать эту ситуацию смехотворной. Разве можно представить себе что-нибудь еще более избитое и банальное? Эта подруга была одинокой, и все ее любовные истории оказывались недолговечными. Думаю, она просто захотела навредить мне. Так как она сама не была счастлива в личной жизни, ей было неприятно видеть счастливыми других. Конечно, я могла оставить ее слова без внимания и отнести их на счет ее зависти. Но уже тогда у меня были сильные сомнения относительно Франсуа. Притворяться я не могла.

Брайан попытался изменить позу, чтобы утихомирить боль в плече. Ему было трудно сосредоточиться на рассказе этой ненормальной, но он знал, что должен сделать над собой усилие. Все то, что она ему рассказывает о своей супружеской жизни, может послужить подсказкой, где находится слабое звено. Туда он и устремится, когда настанет благоприятный момент.

— После этого я принялась расспрашивать Франсуа, пока он не признался в своей связи. Все оказалось гораздо легче, чем я думала. Мужчины ведут себя настолько предсказуемо! Сначала все отрицают, а затем во всех подробностях рассказывают гораздо больше того, что у них спрашивали. Его любовница — господи, ненавижу это слово! — была соискательницей диссертации и работала в отделе средневековой истории. Вы даже представить себе не можете, сколько университетских преподавателей имеют на стороне связи с хорошенькими охотницами на мужчин. Знаете, я не преувеличиваю. Почти все друзья Франсуа в конце концов разошлись из-за своих жалких адюльтеров.

Брайан поправил на лодыжке мешочек со льдом. Ледышки уже не холодили как раньше, и пальцы ноги принялись немилосердно чесаться.

— Я ушла из квартиры, взяв лишь самое необходимое, и увела Камиллу с собой. Думаю, наш уход испугал Франсуа. Он мог бы смириться с нашим разрывом, но потерять дочь — это совсем другое… У нас были бесконечные разговоры, которые всякий раз заканчивались ужасными спорами. Тем временем он покончил со своей связью. Не думаю, чтобы он когда-либо был влюблен в эту девушку. Но почему же тогда он меня обманул? Об этом я ничего не знаю; он же оказался не способен дать этому какое-нибудь внятное объяснение. Кризис среднего возраста? Средство что-то доказать себе самому? Или обычная выходка и он был убежден, что я никогда ни о чем не узнаю?

Наклонившись вперед, под свет лампы, мадам Вассер повернулась к своему собеседнику. Может быть, она ожидала, что тот побудит ее рассказывать дальше? Теперь ее лицо казалось пустым, без всякого выражения.

— В конце концов я вернулась. Не думаю, чтобы я на самом деле собиралась его оставить. Я чувствовала себя униженной, я была в гневе, но действовала так лишь для того, чтобы преподать Франсуа хороший урок. Он поклялся жизнью своей дочери, что никогда больше меня не обманет и посвятит свою жизнь искуплению этой вины. Что он и сделал.

Она замолчала. Несмотря на острую боль в плече, Брайан чувствовал, что глаза у него сами начинают закрываться. Он попытался бороться против усталости, которая все больше захватывала его.

— Откуда вы знали, что он больше вас не обманывал?

Ему было ровным счетом наплевать на все эти давние измены, но ему хотелось заставить ее страдать, посеять в ней неуверенность в себе, постараться разрушить чересчур позитивный вариант истории.

— Женщины умеют чувствовать такие вещи.

Брайан заметил улыбку, с которой мадам Вассер произнесла эти слова.

— Все это, конечно, очень глупо, как в тех журнальных статьях. Франсуа все время держался как сильный, уверенный в себе человек, но под этой внешностью скрывалось нечто предельно осторожное и пребывающее в постоянной тревоге. Он знал, что во второй раз я его уже не прощу. Он потерял бы и меня, и дочь; в этом случае я ушла бы от него по-настоящему. Дамоклов меч, который висит над головой…

Она продолжала неподвижно сидеть на своем табурете, уставившись на стену перед собой.

— Об этом я никогда никому не рассказывала.

— Но тогда почему вы рассказали об этом мне?

Она поправила волосы, как если бы находилась в многолюдном собрании.

— О, сегодня эти маленькие секреты уже не имеют никакого значения. И особенно, Людовик, я хочу, чтобы вы знали: второй раз я вас уже не прощу.

Она встала. Ее лицо снова появилось в свете неоновых ламп. Подойдя к самой решетке, она сжала прутья обеими руками.

— Я прекрасно понимаю, что работы в моей комнате могут подождать. Вы еще не готовы. Более того: я спрашиваю себя, будете ли вы готовы вообще когда-нибудь.

Брайан почувствовал, что его сердце забилось с бешеной скоростью. Недавний случай что-то бесповоротно изменил в их взаимоотношениях. Теперь он больше не был для нее маленьким существом, которое нужно защищать от окружающего мира. Для нее он превратился в угрозу. В бомбу замедленного действия.

Эта женщина далеко не глупа. Если не принимать во внимание ее безумную выходку, она очень быстро поняла, что может его удержать только за решеткой. Что же произойдет в один прекрасный день, когда эта ситуация перестанет ее устраивать? В тот день, когда она почувствует, что должна избавиться от него?

Он исчезнет, и никто на свете не станет о нем беспокоиться. «А как там Брайан, о нем что-нибудь слышно?» «Полицейские его так и не поймали… Должно быть, сбежал куда подальше и живет там припеваючи…»

Мадам Вассер порылась у себя в кармане брюк.

— Сейчас я оставлю вам коробку анальгетиков. Можете взять две таблетки, но затем до каждого следующего приема вам придется ждать четыре часа. Соблюдайте дозировку, они очень сильные. С ногой Франсуа они творили настоящие чудеса.

Подняв оставшуюся свободной руку, Брайан пошевелил запястьем.

— На случай, если вы не заметили, обращаю ваше внимание, что у меня нет часов.

Судя по всему, это замечание позабавило ее.

— Ваше тело само будет знать, когда вам понадобится очередная таблетка.

С этими словами она отошла от решетки.

— О! Еще одно… Месье Вассер вам не поможет. Даже несмотря на то, что у него мог быть… момент сомнения, теперь он на моей стороне, знайте это. Мы живем вместе уже больше тридцати лет, и у нас позади многие вещи, которые соединили нас крепче, чем вы можете себе представить. Знаю, что он не одобряет моего поведения, но он больше не способен в чем-либо мне отказать. У него передо мной долг, причем такой, который он никогда не сможет оплатить.

Долг? О чем она говорит? Но это же не может быть та измена двадцатилетней давности?

— Почему вы это делаете?

В глазах мадам Вассер появилось недовольное выражение, которое, скорее всего, означало: «Почему вы решили об этом заговорить?»

Она не ответила.

— Почему? — настаивал Брайан. — Мне необходимо это знать.

— Я вам уже объяснила, Людовик…

Когда он выпрямился с угрожающим видом, она сделала легкое движение, чтобы отступить.

— Нет, хватит этих ваших глупостей! Вы сейчас скажете мне, что все это для моего блага, чтобы защитить меня… Но, черт возьми, откройте глаза! Я вам никто, всего лишь случайный прохожий, который занимался вашим садом и выполнил несколько работ в вашем доме. Я помог вашему мужу сменить колесо! Вы же знаете, что все это не имеет для меня никакого значения…

Он задел чувствительную струнку, так как она отступила еще на шаг, поднеся ладонь ко рту:

— Людовик!

Вытянув прикованную руку, он постучал наручником о кронштейн, к которому та была прикована.

— И перестаньте называть меня так, дерьмо и еще раз дерьмо! Какой смысл ломать всю эту комедию? Меня зовут Брайан, и вы прекрасно это знаете. Слышите: меня зовут Брайан, Брайан, Брайан!

Теперь он уже кричал. Его голос дрожал от гнева, срываясь почти до визга. Брайан неистово тряс головой, как будто у него перед лицом вился целый рой пчел. Ему показалось, что вся кровь отхлынула у него от мозга и прилила к низу туловища.

— Перестаньте, ради бога, вы с ума сошли!

Его крики перешли во взрыв безумного смеха.

— Это я-то сошел с ума? Ах ты, чокнутая тварь! Посмотри на меня: я прикован к стене, заперт в этой собачьей клетке, и я еще после этого сумасшедший!

Он снова принялся хохотать во все горло, откидывая голову назад. А вдруг у него не получится остановиться. И он умрет со смеху…

Что ты вообразил себе, мой бедный Брайан? Ты в дерьме, в полнейшем дерьме! Ты никогда не отделаешься от этой ненормальной… У вас настоящий разговор глухих.

На глазах у него показались слезы отчаяния. Все вокруг сделалось расплывчатым. В конечном итоге, он ничего больше не мог предпринять.

Делай со мной все, что хочешь. Можешь убить меня прямо сейчас. Все лучше, чем здесь плесневеть.

Вдруг, когда Брайан зажал себе голову коленями, его охватил сильный приступ кашля, от которого он едва не задохнулся.

— Тсс! Замолчите.

Брайан заметил, что она резко подняла взгляд и посмотрела в сторону лестницы. Что-то ее и вправду беспокоило. Он замолчал.

Вдалеке слышался шум мотора, который казался едва различимым…

Скрип гравия под колесами…

К дому приближалась машина. Ему это не показалось!

В тело хлынул поток адреналина, который был в тысячу раз сильнее и целительней, чем все успокоительные на свете.

Мадам Вассер снова повернулась к нему. На лице ее ясно читалась паника. Меньше чем за сутки он уже второй раз видел это выражение.

Ветер меняется, Брайан…

Глубоко вдохнув, будто ныряльщик перед погружением, он приготовился заорать.