Текст книги "Безвинная"

Автор книги: Гейл Кэрригер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

15

На максимальной скорости, такой, что «дворники» дрожали на ветровом стекле, резиновые прокладки уже не защищали от проливного дождя, который буквально обрушился на машину. На расстоянии двух метров было уже ничего не разглядеть, и, выехав на границу своих владений, Франсуа замедлил скорость.

Внизу из воды выступали деревья, растущие по обе стороны дороги. Изоль текла уже бешеным потоком. Река несла с собой огромные ветки и даже пни, которые вырвала с берегов, оказавшихся на пути ее бурного течения.

Покачав головой, Матильда испуганно оглядывалась вокруг:

— Франсуа, вернись! Ты же видишь, что это безумие — отправляться на машине в такую погоду!

— Не беспокойся, я очень внимателен.

Накануне вечером они узнали, что в Финистере[15] 15
  Департамент на западе Франции, один из департаментов региона Бретань.


[Закрыть] объявлено чрезвычайное положение. Ожидались необычайно сильные природные катаклизмы. Всю ночь Матильда и Франсуа не могли сомкнуть глаз из-за грозы, которая молотила по крыше лонжера.

Рано утром дождь немного ослаб, но по местной сети передали, что множество коммун затоплено. Матильда попыталась отговорить мужа ехать в город, но он ни за что на свете не пропустил бы сеанс восстановительного массажа у Лоренс.

— Ты, если что-нибудь вбил себе в голову, нипочем не отступишься. Упрям как осел, — с отчаянием в голосе произнесла Матильда, пытаясь разглядеть небо сквозь пелену дождя за окном.

Людовик встал позже, чем обычно. Когда он с угасшим видом вдруг появился в кухне, они еще ссорились. Их обмен мнениями не особенно заинтересовал его. Вассеры же, в свою очередь, не смутились, что их застали во время семейного выяснения отношений.

Уже достаточно на взводе, Матильда налила ему кофе.

— Людовик, мы должны уехать, но вам не стоит из-за этого спешить. Вот, я даю вам ключи от дома. Франсуа не хочет ничего слушать!

Ключи… Франсуа ошеломленно смотрел на связку ключей, лежавшую на столе. Его разум полностью парализовало. И, однако, надо было что-то делать. Помешать Людовику остаться одному в доме. Найти любой повод, чтобы отказаться от поездки. Но после той комедии, которую он разыграл, трудно повернуть назад, не вызывая подозрений…

Даже если предположить, что Людовика не было в комнате, что бы он мог сказать? Его ночное посещение… вскрытая почта… кража из библиотеки… И все это он скрыл от Матильды. Франсуа приложил все усилия, чтобы скрыть эти преступления, будто сам их совершил. Сообщник, вот кто он после этого. Своим упрямым молчанием он побудил Людовика продолжать в том же духе. Прощая ему, будто плохо воспитанному мальчишке, которому все разрешается, лишь бы не начал плохо себя вести в общественном месте.

Какая неразумная сила толкнула его на такие поступки? Как он мог так безропотно позволить завлечь себя на самый край пропасти? Людовику хватило менее тридцати секунд, чтобы похитить редкое издание из его библиотеки. На что он окажется способен, если его оставить здесь одного на все утро?

«Но раз о визите уже договорились, надо отправляться в путь. Не стоит опаздывать».

Дорога до Кемперле заняла у них вдвое больше времени, чем обычно. На въезде в город образовалась целая пробка. Дождь успокоился, но ветровое стекло запотело, затопив окружающий мир невероятным туманом.

— Что происходит?

Матильда пожала плечами:

— Ты же прекрасно видишь, что происходит: люди разворачиваются. Въезд в город перекрыт, это яснее ясного.

Они ждали, не произнося ни слова. Боясь опоздать на сеанс, Франсуа не переставая украдкой поглядывал на часы, одновременно думая о Людовике. Что он сейчас делает? В какой из комнат находится? Какую еще пакость им готовит?

Машины медленно двинулись вперед, а затем все разворачивались и отправлялись в обратном направлении. Наконец Франсуа и Матильда заметили кордоны безопасности, преграждающие въезд в город, и полицейских в желтых жилетах, которые широкими жестами призывали водителей не задерживаться.

Добравшись до конца очереди, Франсуа опустил стекло. О его лицо ударилось несколько капель, отчего он непроизвольно закрыл глаза.

— Здравствуйте. Я знаю, что у каждого должна быть особая причина, чтобы…

Полицейский не дал ему возможности договорить:

— Мне очень жаль, месье, но никто не проезжает. Этой ночью река вышла из берегов, весь город затоплен… Вам нужно возвращаться.

Франсуа повернулся к Матильде.

— Пожалуйста, давай вернемся. Я тебе еще тогда говорила, что это неблагоразумно.

Вздохнув и жестом поблагодарив полицейского, он включил первую скорость.

Когда они приехали, Людовик уже был за работой. Вассеры слышали доносящийся из пристройки звук шлифовальной машины. Дверь дома была открыта. Людовик ограничился тем, что оставил ключи на столе в гостиной.

Матильда включила непрерывный канал новостей. После рекламного блока журналист принялся рассказывать о паводках, затронувших район, и об ожидающихся в течение дня наводнениях.

На экране замелькали кадры, снятые сегодня утром. Там можно было видеть бурную реку, бешено несущуюся под мостами и затопившую набережную Сюркуф. Пострадали дома и магазины нижнего города. На нескольких указателях было отмечено расстояние, оставшееся между рекой и шоссе. Согласно последним измерениям, уровень воды в Лейте поднялся еще на пять метров. Срочно были установлены плотины — хилые преграды, чтобы хоть немного замедлить подъем воды в домах.

Растерянные и крайне утомленные бессонной ночью, жители Кемиерле поднимали все самые ценные вещи на верхние этажи. С трудом двигаясь против течения, бригады пожарных эвакуировали жителей из самых аварийных домов.

— Несчастные люди, — прошептала Матильда.

Стоя за кушеткой, Франсуа вдруг почувствовал угрызения совести: он спешил на сеанс массажа, в то время как город был уже затоплен. Но репортаж недолго занимал его мысли. Со стороны мастерской возобновился шум работы. Звук сверла, насколько можно было судить. И тут Франсуа внезапно вспомнил.

Кабинет… Уезжая, он не закрыл дверь на ключ. На это у него не хватило времени. Воспользовавшись тем, что Матильда как загипнотизированная смотрела на экран, Франсуа выскользнул за дверь.

Первое, что он сделал, усевшись в кресло, это проверил, не трогал ли кто-то вещи на его рабочем столе из красного дерева. Все было в целости. Затем он перешел к тщательной проверке содержимого каждого из шкафов. На первый взгляд, ничто не было сдвинуто с места… или украдено.

Затем, повернувшись к книжному шкафу, Франсуа принялся внимательно просматривать полки, одну за другой. Проводя пальцем по корешкам, он тщательно проверял, не появилось ли нового промежутка между томами.

Добравшись до полки с французской литературой, он вдруг почувствовал дурноту и был вынужден прислониться к спинке кресла.

Густав Флобер. Госпожа Бовари. Париж, 1857 год.

Украденная книга снова стояла на месте.

16

Франсуа смотрел, как белый фургон исчезает за живой изгородью. Небо было сплошь обложено серыми тучами, но дождь уже не шел.

Перед тем как начать действовать, он выждал десять минут. Десять минут, чтобы удостовериться, что Людовик не вернется с дороги. На случай, если тот что-нибудь забыл…

Франсуа подождал в гостиной, нервно ходя кругами, будто заключенный на прогулке. Когда стрелка часов подошла к назначенному времени, он вышел.

Дверь пристройки была закрыта на ключ, и ему пришлось воспользоваться дубликатом, изготовленным на всякий случай. Матильда развешивала белье на чердаке. Она была очень методичной, поэтому Франсуа был уверен, что сейчас у него есть немного свободного времени.

Войдя, он ощутил сильнейший запах краски, исходящий от стен. С некоторым беспокойством Франсуа закрыл за собой дверь. Сердце у него бешено колотилось. Конечно, он был у себя, но в то же время чувствовал себя виноватым, как если бы забрался к соседу.

Здесь все настолько изменилось, что Франсуа почувствовал смутную тоску. Как если бы оторвали часть его самого. Как если бы осквернили его заветный сад.

Постаравшись оттолкнуть это неприятное впечатление, он, чтобы успокоиться, выглянул в окно нижнего этажа. Надо действовать быстро.

Поспешив, он оставил в гостиной свой костыль и с трудом поднялся по лестнице, опираясь на перила, которые Людовик установил совсем недавно.

Несмотря на спартанскую обстановку, комната, которую Людовик себе выбрал, находилась в неописуемом беспорядке. На полу валялись простыни, подушки и одеяло. Несвежие предметы одежды были разбросаны по всей комнате. На столике у изголовья стояли два стакана и грязная тарелка.

У Людовика оказалось не так уж много вещей. Большая спортивная сумка, где вперемежку была сложена чистая одежда — Матильда взяла привычку стирать для своего постояльца, — и рюкзак, который тот иногда уносил с собой.

Остановившись в дверном проеме, Франсуа колебался. Еще есть возможность повернуть назад. Уйти отсюда так же, как и пришел…

Что он здесь, в самом деле, ищет? Улики? Определенные предметы, которые позволили бы ему получше узнать этого странного незнакомца, поселившегося у них? Всего лишь небольшой быстрый обыск, о котором никто никогда не узнает…

Ругаясь на чем свет стоит, Франсуа в конце концов вошел в комнату, прокладывая себе дорогу между предметами одежды, устилающими ковровое покрытие.

Все еще испытывая чувство вины, он быстро обшарил спортивную сумку. Как он и думал, там не оказалось ничего, кроме чистого белья.

Затем Франсуа набросился на рюкзак. И ничуть не удивился, обнаружив там голубую фарфоровую чашку с белыми цаплями и грациозными виноградными ветвями. Осторожно взяв ее двумя пальцами, он тщательно осмотрел со всех сторон. Чашка была совершенно целой, и Франсуа был этим раздосадован еще больше. Единственная версия, которая могла бы хоть как-то оправдать Людовика — нечаянно разбив или испортив чашку, он предпочел спрятать ее, но не признаться Матильде, — развеялась подобно дыму.

Кража. Речь шла ни больше ни меньше, чем о краже. Как с книгой… Интересно, какие еще вещи незаметно исчезли из дома?

Франсуа спросил себя, надо ли продолжать. Разве он уже не нашел доказательств, которые искал? Да, именно Людовик украл чашку. А разве он сам раньше об этом не догадывался? Тогда зачем идти дальше?

Еще немного поколебавшись, он из чистого любопытства продолжил обыск.

Рука наткнулась на черную записную книжечку Людовика, которой тот пользовался во время работы или покупая материалы. Внимательно пролистав ее, Франсуа нашел только непонятные каракули, результаты измерений и список разных принадлежностей. Иногда попадались маленькие схемы или рисунки — по виду совсем детские. На одной странице он увидел рисунок: лонжер с каменным фасадом и черепичной крышей. На другой — неловкие зарисовки цветочных клумб… должно быть, из сада. Затем между последними страницами он обнаружил свою визитную карточку — ту, которую дал Людовику в первый день их знакомства на берегу Лейты.

На дне рюкзака обнаружился конверт из крафт-бумаги, на ощупь достаточно толстый. Внутри пачка купюр. Без сомнения, все, что Людовик заработал у них. Как он может так рисковать, держа у себя столько денег? Едва подумав это, Франсуа тут же осознал абсурдность своих опасений. Единственным вором в доме был сам Людовик, и единственная угроза исходила как раз от него.

Он взглянул на часы. Прошло уже больше десяти минут. Какие извинения он смог бы придумать, случись Людовику или Матильде застигнуть его в этой комнате? Вряд ли они поверят, что он именно сейчас решил посмотреть, как продвигаются работы…

Уже собираясь положить все вещи назад в сумку, Франсуа заметил маленький внутренний карман, закрытый на молнию.

Он открыл его исключительно для очистки совести, опасаясь пренебречь малейшей подробностью.

Там было только удостоверение личности в сломанном пластиковом футляре с загнутыми краями.

В рюкзаке не обнаружилось бумажника: Людовик унес его с собой. Но почему же он тогда не взял с собой удостоверение личности?

Франсуа сразу же узнал Людовика на фотографии, хотя там у него были длинные волосы и выглядел он более исхудавшим, чем в жизни. С безразличным видом Людовик смотрел прямо в объектив. Таковы признаки официального фото, отнимающие у моделей всю индивидуальность и всякую жизнь. Единственное, что было свойственно парню, которого он видел каждый день, — это мрачный, вызывающий непонятное смущение взгляд.

Когда был сделан этот снимок? Скорее всего, недавно… Год назад или самое большее два…

Франсуа глубоко вздохнул. Он ощутил одно из тех ужасных предчувствий, которые иногда поднимаются откуда-то изнутри.

Скользнув взглядом по фотографии, он обратил внимание на данные, отпечатанные справа.

Фамилия: Лефевр

Имя (имена): Брайан

Пол: мужской

Место рождения: Дуэ

Рост: 1 м 88 см

Родился (родилась): 13.06.1994

17

Простое имя, вбитое в строчку поисковика.

Брайан Лефевр.

Углубившись в свои мысли, Франсуа сидел весь в напряжении, не в силах оторвать глаз от экрана. Его палец завис над клавиатурой, над клавишей «Enter». Как Людовик, а точнее Брайан, мог обманывать их? По сравнению с этим весь список его проступков казался ничтожным: кража чашки и книги теперь казались не заслуживающими внимания.

В полной растерянности Франсуа вышел из комнаты. Он бы даже обрадовался, случись ему столкнуться с Людовиком нос к носу на пороге пристройки. Он бы потребовал у него ответа, как если бы неожиданное открытие оправдывало его вторжение.

Но почему такая скрытность? Что он хочет спрятать от них? Может быть, у него есть какая-то причуда? Игра? Нет, это маловероятно…

Взглянув поверх монитора, он заметил Матильду, хлопотавшую на кухне. Сейчас он предпочел бы оставаться в комнате один, но у него не осталось терпения ждать. Его палец ударил точно посредине клавиши.

«Около 2810 результатов (0,25 секунды)».

Он вздохнул. Настоящие джунгли. Первые ссылки вели к страницам Фейсбука или linkedin. Франсуа никогда не заходил в эти социальные сети — для него это было верхом беспечности. Все равно что публично выставить себя напоказ. Он не понимал, как люди могут так охотно демонстрировать всем свои самые незначительные поступки, вызывающие интерес только у них самих. У него была только очень редко посещаемая официальная страничка на университетском сайте. Ответить на обычное электронное письмо — «почту», как он продолжал упорно говорить — было для него настоящим испытанием. Но он предпочитал не кричать об этом на всех углах из опасения, что его сочтут отставшим от жизни.

Франсуа кликнул на первую ссылку.

На экране появился список из двух десятков тезок. Это имя оказалось даже более распространенным, чем он думал.

«Место учебы…»

«Место работы…»

«Место жительства…»

Одну за другой он открыл каждую страничку, но ни одна фотография — если она там была — даже отдаленно не напоминала Людовика.

— Франсуа! Ты не мог бы накрыть на стол?

Он снова посмотрел в сторону кухни. Матильда стояла к нему спиной и, к счастью, не интересовалась, чем он занят.

— Сейчас иду. Только кое-что сверю на компьютере.

Надо подумать… Следует найти средство, которое облегчит поиск. Перед мысленным взором Франсуа снова появилось удостоверение личности.

Дуэ. Людовик — несмотря на все усилия, у него не получалось называть его по-другому — родился в Дуэ, на севере.

Он ввел запрос немного по-другому.

«Брайан Лефевр. Дуэ».

239 результатов.

Немного растерянно Франсуа просмотрел весь список ссылок. Сколько же времени ему понадобится, чтобы открыть их все? Эти поиски — совершенно бессмысленное занятие…

Он уже был готов пасть духом и закрыть страницу поисковика, когда заметил единственный результат, действительно соответствующий цели его поисков. Во всех остальных случаях слово «Дуэ», введенное последним, не принималось в расчет.

Он почувствовал, как задрожали его пальцы на мышке.

Единственный результат…

«Задержан по подозрению в участии в групповом изнасиловании…»

Снова бросив взгляд в сторону Матильды, Франсуа решился перейти по ссылке.

Статья из «Вуа дю Нор».

Раздел «Разные происшествия».

Датировано 12 ноября прошлого года.

Задержанный по подозрению в участии в групповом изнасиловании двадцатилетний гражданин только что вышел на свободу в связи с ошибкой в следственной процедуре. Адвокат жертвы говорит о «возмутительной» ошибке.

Нарушение процедуры повлекло за собой в прошлый вторник освобождение подозреваемого после четырех недель, проведенных им за решеткой. Следствие пропустило дату, до которой оно должно принять или отклонить просьбу об освобождении, поданную адвокатами Брайана Л. Следствие вынесло решение о его аресте с опозданием на 24 часа с точки зрения Уголовно-процессуального кодекса. Двадцатилетний подозреваемый вышел на свободу без судебного надзора. Как заявил его адвокат, на возможном процессе он предстанет свободным.

Дело

14 октября Брайану Л. было предъявлено обвинение, после чего он был взят под арест. Правосудие интересует группа из четырех человек в рамках расследования группового изнасилования, совершенного над девушкой-подростком в Дуэ. Семнадцатилетняя жительница Арраса стала жертвой насилия после праздника, устроенного в доме одной из ее подруг. Ее затащили в заброшенную промышленную зону. Согласно анализам ДНК была установлена виновность двоих из группы. Двое других, включая того, о котором идет речь, были освобождены на основании свидетельства жертвы.

Брайан Л., описанный своим адвокатом как благонадежный молодой человек, никогда не нарушавший закон, с самого начала оспаривал предъявленные ему обвинения, даже признав, что находился там в момент совершения преступления. Во время судебного заседания адвокат Брайана Л. отмел обвинение, не имеющее под собой никаких доказательств. «На жертве не было обнаружено никаких следов ДНК моего клиента, а в свидетельствах жертвы и остальных достаточно много неясных моментов, которым уделялось недостаточно внимания».

«В любой момент он может исчезнуть»

Испытывающая сильное потрясение семья не понимает процессуальной ошибки. «Подобная ошибка недопустима. Перед нами дело крайней важности. Мы опасаемся, как бы этот гражданин не воспользовался ситуацией и не исчез, чтобы избежать судебных преследований», — заявил адвокат жертвы. В ответ на вопрос о причинах такого послабления генеральный прокурор воздержался от комментариев.

Некоторое время Франсуа неподвижно сидел, уставившись на экран.

Как он вышел на эту страничку? В статье не упоминалось ни имени, ни фамилии этого человека. Только инициалы, больше ничего. Которые могут иметь отношение к тысячам разных людей…

Он выбрал категорию «поиск по странице» и вбил в строчку «Лефевр».

«Ничего не найдено».

Внезапно он почувствовал, что освободился от груза, и рассердился на себя, что был таким подозрительным. Оказалось достаточно надуманной связи, без особой причины выданной ему программой-поисковиком, чтобы он предположил самое худшее.

Однако это не помешало ему снова перейти к предыдущей странице, снова изучить ее и добавить в закладки, включив функцию «показать удаленное». Этой хитрости его научил один из студентов, когда он пытался снова найти статью и неизменно получал ответ «страница не найдена».

Имя и фамилия вспыхнули яркими буквами наверху экрана.

Франсуа затаил дыхание. Он сразу перешел к комментарию читателя под статьей:

Я его знал. Его завут Брайан Лефевр. Он учился со мной в колледже. Я уверин, что он ничего этого не делал, у него ни с кем никогда не было проблем. Чего это вдрук к нему привизались?

Орфографические ошибки сразу же напомнили ему те, с которыми была написана записка, которую Людовик оставил на двери, закончив стричь сад. Такой же «грамотный» одноклассник…

Комментарий, где упоминалась личность подозреваемого, был, скорее всего, удален модератором сайта, но с помощью функции «показать удаленное» его можно было прочитать. Нестираемая память Интернета… Здесь ничего не исчезает навсегда. Самое незначительное фото, малейший когда-либо оставленный комментарий могут преследовать вас всю жизнь.

Франсуа хотел уже с отчаянием ухватиться за мысль, что здесь всего лишь совпадение. Да, у подозреваемого те же имя и фамилия, что у Людовика, но…

— Месье Вассер…

Встревоженный, он так и подскочил на месте.

Людовик. Перед ним, собственной персоной.

Охваченный паникой, Франсуа тем не менее успел закрыть программу поиска — рефлекторным движением, безо всякого участия разума.

Людовик стоял менее чем в метре от него — штаны и свитер в пятнах, волосы перепачканы белой краской. Сколько времени он уже здесь? Несколько секунд? Минуту? Больше?

— Я не слышал, как вы вошли, — пробормотал Франсуа.

Как он мог настолько увлечься чтением статьи? Тем более что Людовик, приходя обедать, никогда не утруждал себя стуком в дверь. Матильда ему специально так и говорила: «Между нами никаких церемоний…»

Несомненно, Людовик здесь достаточно долго, чтобы иметь возможность прочитать, заглянув ему через плечо. Может быть, не статью, нет… но комментарий, где упоминается его имя, это точно.

Как будто желая удостовериться, Людовик поискал глазами часы, висящие на стене в гостиной:

— Уже полпервого. Мадам Вассер не любит, когда опаздывают.

Франсуа постарался успокоить бешено колотящееся сердце. Приняв отстраненный вид, он две или три секунды внимательно всматривался в лицо Людовика. В его чертах — скорее спокойных — не отражалось никаких особенных чувств. Цвет его не был ни бледнее, ни краснее обычного. В его настойчивом взгляде Франсуа мог как нельзя лучше разглядеть немного вызова и нечто вроде легкой заносчивости.

Капитулировав в этой странной молчаливой дуэли, он опустил глаза первым:

— Ладно, идем к столу…

Не задерживаясь, Людовик направился к двери кухни. Но Франсуа не последовал за ним. Он чувствовал себя оглушенным… тем же ощущением, как то, которое он испытал, выходя из комнаты Людовика. Он был почти уверен, что молодой человек ничего не увидел, но ручаться бы не стал. Кто он такой — этот парень, которого он сам ввел в свой дом? Какую угрозу он в дальнейшем может для них представлять?

Увидев, как он медленно поднимается со стула, Матильда воскликнула:

— Ах, Людовик! По крайней мере, хоть вы не мешкаете. Вот уже два раза, как я зову Франсуа, а он даже не накрыл на стол!

Явно забавляясь, тот издал звонкий смешок, который эхом отдался в самой глубине души Франсуа и привел его в раздражение. Прямо настоящий заговорщик. Как будто на его глазах составлялся заговор.

— Если хотите, я сейчас накрою. Мне это не трудно.

— Спасибо. Вы настоящий ангел, Людовик…

Этой ночью Франсуа приснилось, что в него стреляют.

Обычно декорации, в которых разворачивалось действие драмы, и главные герои менялись так же, как и кошмары, появляющиеся затем, будто кусочки гигантского пазла, который требовалось сложить. Впрочем, от всего этого у Франсуа оставались лишь смутные воспоминания. Эпизоды каждой сцены всегда были разрозненными, перепутанными, кочевали из одного сна в другой, как если бы его разум, находящийся во власти бессознательного, был неспособен работать в той же реалистической манере, как наяву. Но сейчас ему впервые удалось на удивление живо сохранить картины сна в своей памяти.

Амфитеатр, в котором он находился, был гораздо просторнее, чем в жизни. Над ним, сколько хватало взгляда, возвышались ступени, постепенно исчезая в смутном тумане.

В зале не было ни единого студента.

Напрасно он внимательно просматривал ряды один за другим. В безнадежном одиночестве он стоял на эстраде, обрамленной занавесками гранатового цвета, ниспадавшими почти до самого пола. Время от времени абсолютная тишина нарушалась приглушенным гудением, звучавшим у него в ушах. Он чувствовал себя потерянным, заброшенным в этом близком и родном ему месте.

Что ему делать? Начинать лекцию перед пустым залом? Повинуясь смутному побуждению, он попытался заговорить, но с его губ не сорвалось ни одного внятного слова.

Откуда-то из глубины его существа поднялась волна парализующего стыда. Несмотря на то что он был один, Франсуа ясно ощущал на себе множество тяжелых испытующих взглядов, которые, казалось, могли читать в самых потаенных уголках его души.

Он поднял глаза к потолку, ища, как бы выкрутиться из этого затруднительного положения. И тогда он заметил прямо над головой огромное окно в металлической раме. Из окна пробивался тусклый свет, отчего оно теряло свою неподвижность и казалось похожим на дрожащую поверхность пруда после того, как туда бросили камень.

Посмотрев еще раз на амфитеатр, он заметил какой-то силуэт, появившийся в первом ряду.

Зажмурился, чтобы лучше видеть.

Камилла. Его дочь.

Она была одета как школьница — в небесно-голубую форму с галстуком, на котором был изображен герб — своего рода визитная карточка английских школьников и студентов. Камилла сидела, смирно сложив руки на столе. Франсуа не мог точно сказать, сколько ей лет. Лицо ее принадлежало взрослой Камилле: шиньон в волосах, губы еле подкрашены бледно-розовой помадой, но ее поведение казалось детским.

Камилла… Сердце его сжалось от сильного волнения. Франсуа захотелось заговорить с ней, позвать, но он по-прежнему был лишен дара речи. Камилла внимательно смотрела на него пустым взглядом статуи. Затем она отвернулась и — он сперва не понял почему — указала пальцем куда-то за гардины.

Он не видел ничего, кроме тумана, все покрывающего густой пеленой. Наконец послышался скрип — такой же неприятный, как звук, который издает кусочек мела при соприкосновении с грифельной доской.

Где-то открылась невидимая дверь.

Ему пришлось долго ждать, прежде чем из тумана начала вырисовываться, а затем вышла какая-то фигура. С верхней галереи начал спускаться силуэт без лица. Ноги его передвигались одна за другой, но Франсуа казалось, что странная фигура остается на месте, не приблизившись ни на сантиметр. Казалось, силуэт идет по эскалатору против движения или представляет собой некий оптический обман, который невозможно постичь с помощью разума.

Франсуа издал ужасный крик, застрявший у него в горле.

За тот краткий период, когда он выпал из поля зрения Франсуа, неизвестный, будто по волшебству, дошел до самого низа лестницы. Лицо его было совершенно гладким: маска из кожи, закрывающая глаза, нос и рот и не дающая возможности узнать, кто перед ним.

Тем не менее что-то в его движениях было определенно знакомым.

Этого человека он знал.

Франсуа понял это лишь тогда, когда тот оказался на расстоянии двух или трех метров от него, у подножия эстрады. В руках у человека оказалось оружие.

Сделав еще шаг, незнакомец наставил оружие на него. Франсуа инстинктивно попытался спрятаться за письменным столом, но его ноги, казалось, вросли в пол, будто проглоченные зыбучими песками.

Он больше не мог двигаться.

Он был всего лишь добычей.

В то мгновение, когда нападающий спустил курок, черты его лица наконец окончательно проявились. На долю секунды, перед самым пробуждением, Франсуа увидел, что тот принял сходство с Людовиком.