Текст книги "Безвинная"

Автор книги: Гейл Кэрригер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

12

И в то же время он был не в силах издать ни звука.

Его что-то удерживало.

На лице его тюремщицы больше не было паники, она вся куда-то улетучилась. Вместо нее там ясно читалась крайняя степень сосредоточенности, соседствующая с важностью и степенностью. Вопреки ожиданиям Брайана мадам Вассер вовсе не потеряла контроль над ситуацией. О нет, она не собиралась сидеть и ждать, пока его вопли будут услышаны таинственными незнакомцами, которые только что проникли в ее владения.

На секунду она исчезла, скрывшись за этажерками, на которых стояли винные бутылки. Когда она снова появилась на свету, в руках у нее был какой-то предмет. Очень странная вещь, которую Брайан тотчас же узнал.

А затем изумленно вытаращил глаза.

Что это за?!.

Металлический обруч, подобие уздечки, свисающая короткая цепочка… Он узнал намордник из коллекции Вассера. Орудие пытки, которым он тогда сильно порезал себе палец…

С ужасом отпрянув от нее, он как бешеный принялся дергать за цепочку наручников. Мадам Вассер направилась к решетке с поспешностью, которая его буквально парализовала, и открыла дверь, издавшую зловещий звук.

— Я знала, что это может произойти. В таком случае не о чем и беспокоиться.

Она говорила сама с собой, тихим голосом. Брайану показалось, что он является для нее всего лишь затруднением, которое надо устранить.

В голове у него бились, сталкиваясь между собой, мысли. Когда она спустила этот намордник в погреб, чтобы иметь его под рукой? В первый же день? Или приняла меры предосторожности уже после его попытки к бегству?

Он снова попытался кричать, но горло вдруг пересохло. Изо рта вылетел только жалкий писк.

Кричи, черт тебя подери, кричи же!

— Не надо делать глупостей, — раздраженно произнесла она тем же приглушенным голосом, как если бы ее можно было услышать снаружи. — Иначе я буду вынуждена надеть на вас эту вещь. У меня нет выбора.

И тут она набросилась на него. У Брайана не было времени разработать хоть какой-нибудь план. Он попытался вывернуться, отодвинуться от нее, отпихивая ее от себя ногами. Мешочек со льдом упал на пол, и боль в травмированной ноге, казалось, вспыхнула как факел.

Без всякой деликатности мадам Вассер швырнула его на землю и с силой наступила коленом на грудь. Он отбивался, как только мог. Наручники, цепочка от которых была вытянута на максимальное расстояние, впилась в кожу и кость запястья. От правой руки, практически неподвижной из-за травмы, не было никакого толка.

Не делай этого, я буду вести себя спокойно, обещаю…

Давление на грудь усилилось. Она почти раздавила его всем своим весом. Казалось, еще немного, и его кости затрещат под этой тяжестью.

— А ну успокойтесь, растяпа!

Перед тем как закрыть глаза, Брайан успел заметить тусклый блеск вороненого металла. Должно быть, намордник оказался слишком мал для него; металлический обруч впился в кожу головы и натер уши.

Его тело непрестанно двигалось. Брайан извивался, будто рыба в сачке. Он попытался достать мадам Вассер правой ногой и отбросить ее от себя, но тогда она еще сильнее навалилась на его грудную клетку.

— Откройте рот!

А не шла бы ты!

Он сжал губы. Бесполезно. Его передние зубы задел металлический язык; удар будто эхом отозвался во всей челюсти. Он почувствовал, что кончик одного из них сломался во рту и острый металл разрезал верхнюю губу.

Язык у него во рту сам сложился. Этот вкус крови, стекающей из разреза на губе… и ужасная горечь ржавого металла… Больше всего на свете ему хотелось блевать, как если бы ему в горло засунули два пальца.

Мадам Вассер была над ним, и Брайан видел только ее лицо, которое теперь казалось огромным: выпученные от усилий глаза, морщинки на лбу, которые превратились в глубокие борозды. Ее духи он тоже узнал — смесь розы и жасмина. Он помнил их, так как однажды открыл шкафчик в ванной комнате и увидел маленький флакончик из золоченого стекла. О, этот запах он вряд ли когда-нибудь сможет забыть. Как странно его ощущать сейчас, когда эта женщина с такой яростью напала на него и со всей силы давит так, что он едва не задохнулся.

Повернув Брайана на бок, мадам Вассер затянула уздечку у него на затылке. При этом она сильно затянула ремешок, отчего его голова оказалась как будто зажатой в тисках.

Соскользнув с матраса, его лицо ударилось о пол из утоптанной земли. Брайан попытался умолять ее, но смог издать лишь невнятное бурчание. Подняв язык, он почувствовал острое железное лезвие. Слюна снова смешалась с кровью… Ему захотелось сплюнуть, но горькая жидкость хлынула ему в рот. Чтобы получить хоть немного кислорода, он резко вдохнул через нос.

Совершенно оглушенный, он поднял голову и заметил, что мадам Вассер уже вышла из его клетки и теперь запирает дверь на замок.

Она послала ему последнее предупреждение:

— Вот теперь вы сами заинтересованы в том, чтобы держать себя в руках!

13

Закрыв дверцу машины, Марк неподвижно встал, опираясь рукой на капот. Его взгляд задержался на фасаде, отделанном под камень, и на очаровательных голубых ставнях, совсем недавно выкрашенных. «Ничего себе домик», — подумал Марк. Как раз такой, о каком он мечтал…

Вот уже много лет Марк вынашивал довольно честолюбивый проект. У его родителей, живущих в Кверрине[29] 29
  Коммуна в Бретани.


[Закрыть], была наследственная ферма в очень плохом состоянии. Ее он и хотел наскоро подновить. Прошлым летом они с отцом вывезли три грузовика мусора после того, как полностью очистили свою территорию от сорняков и кустарников. Как только устанавливалась хорошая погода, Марк впрягался в хозяйственные работы. В идеях он не испытывал недостатка и даже начал разрабатывать план, как обустроить дом внутри.

Жандарм заметил «Рено Лагуну», припаркованную перед кустарником на краю лужайки. По крайней мере, Вассеры у себя. И он не уйдет отсюда несолоно хлебавши…

Пока он смотрел в сторону сада, пытаясь разглядеть, не там ли находятся хозяева, за его спиной открылась входная дверь.

Он обернулся. В дверном проеме появилась женщина. Ему ничего не оставалось, как признать, что у Лоренс есть некоторый талант описывать людей. Он вспомнил, что она сказала о мадам Вассер: «Она чем-то напоминает Мэрил Стрип эпохи „Мостов округа Мэдисон“». На самом деле сходство оказалось довольно смутным. Удлиненное лицо, высокие скулы. Очень красивая женщина…

— Мадам Вассер?

— Да.

В этом односложном ответе прозвучало недоверие, но никак не смущение. Марк увидел, как она нахмурилась и бросила беспокойный взгляд на полицейскую машину. Марк поспешил успокоить собеседницу:

— Здравствуйте. Прошу извинить, что прибыл, не предупредив вас. Меня зовут Марк, я муж Лоренс, массажистки вашего мужа.

Напряжение на лице женщины немного спало. Она вышла из дома. Отойдя от своей машины, Марк двинулся ей навстречу.

— Да, конечно… Лоренс рассказывала нам о вас.

Улыбнувшись, она протянула ему руку. Вблизи Марк заметил «гусиные лапки» у глаз, морщинки, выдающие тревогу, немного грустный вид, несмотря на приветливую улыбку.

— Извините, что вас побеспокоил…

— Вы нас совершенно не побеспокоили. Надеюсь, ваша жена хорошо себя чувствует. Знаете, Франсуа ее очень ценит.

— Это взаимно. С Лоренс все хорошо… она только немного устала, это связано с ее беременностью.

Марку очень хотелось свести эти вежливые фразы до минимума.

— Тем лучше. Франсуа мне уже сообщил эту прекрасную новость. Это просто замечательно!

«Замечательно!» Это слово она произнесла не фальшиво-радостным тоном и не из простой вежливости. В ее взгляде вспыхнули огоньки, как если бы его жена не была ей чужой. Нет, она радовалась так, будто сама скоро станет бабушкой.

— Насколько я знаю, у вас есть дочь?

— Да. Камилла… — ответила она после короткой паузы.

Незаконченная фраза повисла в воздухе.

— Вы приехали к нам не по делам службы? — спросила она, снова взглянув на его машину.

Марк улыбнулся.

— На самом деле нет. Я находился неподалеку отсюда по делу и… Честно говоря, Лоренс немного беспокоится о вашем муже.

Услышав эти слова, она удивленно подняла брови.

— Но я же ей позвонила, чтобы отменить сеансы. Франсуа не очень хорошо себя чувствует, он немного простужен.

— Знаю, да…

У Марка не было ни малейшего желания ходить вокруг да около.

— Я чувствую себя полнейшим идиотом! Лоренс попросила меня заглянуть к вам вот по какой причине. Она мне сказала, что у вас уже долго работает какой-то молодой человек… и что он даже поселился у вас.

— Да, все так и есть, но…

— Моя жена напридумывала себе бог знает что. Имея мужа-жандарма, волей-неволей начинаешь видеть во всем плохую сторону. Каждый день сталкиваешься с таким количеством ужасов.

Мадам Вассер покачала головой:

— Вы правы. Мы с Франсуа почти не слушаем новости. Возможно, мы стали немного эгоистами, но в конце концов это начало угнетающе действовать на нас.

После всего, что они пережили, было бы удивительно, если бы они вели себя по-другому.

Марк поправил воротник рубашки.

— Мне только хотелось удостовериться, что с вами все хорошо и что этот молодой человек не создает вам проблем.

Удивление на лице мадам Вассер сменилось явным раздражением.

— Проблемы? Нет, Людовик прекрасно ладил с нами. Его общество нам было даже приятно. Во всяком случае, он здесь больше не живет.

Марк даже не попытался скрыть удивление:

— Он переехал?

Разумеется, непроизвольно она повернула голову к концу дома, буквально утонувшему в клумбах гортензий, и Марк догадался, что именно там и жил молодой человек.

— На прошлой неделе работы были закончены, и он уехал. — Против всех ожиданий, она рассмеялась. — Не знаю, как все это поняла ваша жена, но не было даже и речи, чтобы Людовик поселился у нас. Мы тогда предложили ему комнату, чтобы он не терял время на дорогу.

Марк почувствовал ужасное смущение. Вот до чего его довела «безупречная» интуиция Лоренс.

— Теперь я вижу, что зря потревожил вас.

— Зато нам представился случай познакомиться.

— Это верно.

Лейтенант оглянулся кругом и, чтобы немного передохнуть, окинул взглядом дом и окрестности.

— И, надеюсь, этот вопрос не покажется вам неделикатным: как вы встретились с этим… Людовиком?

Почему-то, когда он произносил это имя, в его голосе непроизвольно прозвучала нотка презрения. Мадам Вассер ответила, не выказав ни малейших колебаний:

— Нам его порекомендовали друзья, которые воспользовались его услугами. Его работа нас очень устроила. К тому же мы хотели обустроить часть дома и поручили это ему.

Марк еле заметно покачал головой.

— Не могли бы вы мне сообщить его фамилию?

На этот раз ее лицо моментально приняло отчужденное выражение.

— Его фамилию? Я даже не уверена, что запомнила ее, Марк — вы позволите мне называть вас Марк?

— Конечно.

— А что, разве Людовика разыскивают? У полиции есть в чем его упрекнуть?

Он через силу заставил себя улыбнуться, чтобы смягчить эту неловкую ситуацию.

— Нет, что вы… Извините, я, наверно, смешон со всеми этими вопросами. Все это меня не касается, но… Иногда здесь шатаются всякие посторонние. В последнее время в районе участились кражи и грабежи на фермах, поэтому все необычное, даже незначительное обстоятельство сразу вызывает беспокойство. Обычная профессиональная деформация.

Лицо его собеседницы заметно смягчилось.

— Ну, раз этот молодой человек уехал и все прошло хорошо, так, значит, никаких проблем нет.

Ничего не отвечая, мадам Вассер неподвижно стояла перед ним. Может быть, она ждала, когда он наконец уберется? Марк колебался. Он уже потерял достаточно времени, и в то же время что-то во всей этой истории интриговало его и удерживало здесь. У него не было причин сомневаться в словах этой женщины, но он думал о Лоренс, о ее скверном предчувствии и о настойчивости, с которой она уговаривала его приехать сюда.

Неожиданно Марку вспомнились женщины, которых избивают в семье и которые, несмотря на удары и унижения, продолжают прощать своих супругов и отказываются подавать жалобу. Из страха, что тот им отомстит…

Потому что хотят убедиться, что следующего раза не будет. В этой схеме находили в том числе и злоупотребление слабостью. Вот так некоторые пользуются уязвимостью других людей и держат их под своим контролем.

Интересно, правда ли этот тип навострил лыжи? Вдруг он все еще живет под этой крышей? А что, если он каким-то образом воздействует на Вассеров и те вынуждены его покрывать?

У этой женщины был приветливый вид, но во время всего разговора Марк не мог забыть о первом впечатлении, которое она произвела. Мадам Вассер вела себя беспокойно, держалась настороже, а вид полицейской машины вызвал у нее панику.

— Я вот о чем… мы с отцом начали приводить в порядок старый семейный дом.

Марку не было необходимости лгать. К тому же и предлог он нашел не особенно убедительный.

— Если вас это не затруднит, могу я взглянуть на ваши работы? Это могло бы дать мне какие-нибудь идеи.

Прищурившись, она в упор сурово взглянула на него. Марк заметил легкое сомнение и плохо скрытую настороженность. Затем напряжение исчезло.

— Нет, отчего же. Если хотите, я сама вам все покажу.

14

Кричать не было никакой возможности.

Брайан не мог даже пошевелить языком, не рискуя отрезать его себе. Намордник мешал ему проглотить смешанную с кровью слюну, которая скапливалась в горле и лишь усиливала рвотные позывы. Железяка во рту вызывала ужасные ощущения.

Неоновые лампы выключены. Темнота вокруг него была практически абсолютной.

Несмотря на то что перед этим он ясно услышал, как машина останавливается перед домом, с тех пор как мадам Вассер вышла из погреба, до его ушей не долетало почти никаких звуков. Обычный стук закрывающейся двери. Затем тихий неразборчивый разговор, который мог существовать только в его воображении.

Чья это машина? Соседа, что тут думать. Если так, у него совсем мало времени: Ле Бри — это имя тут же всплыло в его памяти, — навещая Вассеров, не имел привычки долго засиживаться у них.

Как можно скорее избавиться от этого намордника…

Из-за боли в правом плече он не мог двигать рукой. Опустив голову, Брайан ощупал рукой, прикованной наручниками к стене, заднюю часть головы, но так и не понял, как устроена эта уздечка. Она застегивалась не на обычный ремешок, как он надеялся вначале. Похоже, здесь целая система заклепок… две соединенные металлические пластинки, концы которых входят друг в друга.

Брайан постарался вспомнить, что объяснял ему Вассер. Ведьму… женщину, которая слишком много говорила, хотели опустить до уровня животного… Как, собственно, сейчас поступают и с ним. Держат в клетке как зверя.

Он с трудом встал. Из-за травмированной лодыжки стоять ему пришлось на одной ноге. Он слишком далеко от решетки, чтобы начать по ней барабанить. И поскольку он прикован к стене, у него нет никакой возможности дать знать о своем присутствии.

Перехватив правой рукой цепочку, чтобы кольцо меньше давило на запястье, он стукнул другим кольцом о кронштейн. Короткие мощные удары отдались болью в правом плече. Лицо Брайана сморщилось.

Ударяясь, кольцо издавало пронзительное звяканье. При каждой попытке вделанный в стену кусок железа вибрировал, но оставался на своем месте.

Стоять на одной ноге было крайне утомительно, и Брайан не мог действовать с той силой, с какой хотел бы. Если бы он только смог опереться на стену и навалиться всем своим весом на этот чертов кронштейн, то выдрать его из стены было бы детской забавой.

Снова и снова он дергал цепочку, чувствуя, как по лицу стекают крупные капли пота. От его собственного тела исходил острый неприятный запах. Сколько же дней он не был в душе? Казалась, грязь кусками отваливается с его тела, источая омерзительное зловоние. Лоб пылал, силы стремительно покидали его тело.

Продолжай… Не останавливайся…

Брайан продолжал бороться с охватывающей его усталостью. Жизнь на стройках сделала его черствым, но теперь что-то в нем сопротивлялось.

Он был болен, находился в полусознательном состоянии; несколько недавно принятых таблеток ничего не изменили. Мадам Вассер меньше всего беспокоилась о его ноге. Может быть, потому, что такое состояние лишает его всякой возможности бежать. Даже оставь она сейчас решетку открытой, вряд ли у него хватило бы сил подняться по лестнице.

Выгнав из головы все мысли о поражении, он продолжил ожесточенно двигать цепочкой. Металл скрипел, звенел, издавал писклявые звуки. Кронштейн сминался и терял первоначальную форму.

На мгновение Брайан остановился, чтобы перевести дыхание. Он прислушался, но круглые наушники уздечки давили ему на ушные раковины; звуки его учащенного дыхания отдавались в голове, изолируя от всего мира.

Брайан снова принялся за работу. На его лбу пульсировали вены. Он впал в ярость, пытаясь отвлечься от боли в плече, в ноге, в мышцах, отделиться от своего тела. Теперь он весь был порывом, силой воли, направленной против препятствий.

Он продолжил, стараясь двигаться с большей амплитудой. Цепочка выскальзывала из вспотевших рук, поэтому он выпустил ее. Металлическое кольцо содрало ему кожу на запястье и врезалось в сустав.

Через три минуты непрерывных усилий он почувствовал, что кронштейн начинает подаваться.

Ты почти…

Сразу же потеряв равновесие, он рухнул навзничь. Несколько гвоздей выскочило из стены. Теперь перекрученный кронштейн торчал из стены под прямым углом.

Действуя здоровой ногой, Брайан с трудом передвинул свой матрас, чтобы лежать не в такой неудобной позе. Приподняв верхнюю часть туловища, он навалился всем своим весом на наручники. Под давлением кронштейн продолжал деформироваться и, наконец, резко вырвался из стены, со всего размаха ударившись о тело Брайана. Тот почувствовал, как металлический угол кольнул его в грудь прямо под правым соском. Брайану было плохо. Он чувствовал себя полностью разбитым.

Но боль не имела никакого значения.

Он был свободен.

15

— Как мне нравится этот запах свежей краски.

Прислонившись к барной стойке маленькой летней кухни, Марк скрестил руки. Его уже начал тяготить разговор, где говорил он один, получая в ответ лишь безразличные вежливые фразы. Он чувствовал, что было глупостью вообще заходить в дом. Чего он этим добивается? Успокоить совесть? Быть уверенным, что выполнил свою работу до конца? К тому же это не был официальный визит, что значительно ослабляло его позиции.

Повисло молчание, про которое обычно говорят «пролетел ангел». Марк поднял глаза к потолку.

— А эти комнаты вы намерены сдавать?

— Ни в коем случае. Все это делалось для нашей дочери. Может быть, этим летом она приедет к нам. Не то чтобы этот дом недостаточно велик для нас всех, но ей будет гораздо приятнее чувствовать, что у нее есть свое жизненное пространство.

— Во всяком случае, прекрасная работа.

— Всем занимался Людовик. Видели бы вы, что здесь было несколько недель назад… Полнейшая разруха.

— А что на верхнем этаже? Вы сказали, две комнаты?

— И ванная. Показать вам?

И снова у Марка сложилось впечатление, что ему это предлагается исключительно из вежливости и что от него ждут отрицательного ответа.

— Охотно.

— Осторожнее на лестнице.

Она пропустила его перед собой. Они оказались в коридорчике, свет в который падал через слуховое окно, в котором виднелось небо без единой тучки. На наклонной стене у окна Марк заметил след от бесформенного пятна.

— Вы это видели? Здесь пятно от сырости.

Мадам Вассер удивленно обернулась.

— Это как?

Марк указал ей пальцем на пятно.

— Должно быть, у вас в крыше протечка.

— Этой зимой была, но ее заделали…

— Какая жалость, что человека, который все это сделал, здесь нет!

Сделав вид, будто не замечает иронии, прозвучавшей в его словах, мадам Вассер подошла к правой двери:

— Вот первая комната.

Марк остановился на пороге. Комната была маленькой, но хорошо обставленной: сосновый шкаф, старый письменный стол, похожий на пюпитр школьника, шерстяной ковер из переплетенной вьющейся некрашеной шерсти. Единственная странность: место, где должна была стоять кровать, пустовало.

Через единственное окно, разделенное переплетом на четыре части, и доходившее почти до пола, можно было увидеть переднюю часть дома. Марк разглядел цепочку дубов и буков, тянущуюся куда-то вдаль.

— Здесь он и спал?

— Да.

— И что, здесь нет кровати?

Его тон мог показаться ей подозрительным, но мадам Вассер пропустила это мимо ушей.

— Кровать шаталась, а матрас был слишком старым. Мы собираемся купить в эту комнату новую мебель.

Жандарм прошелся по комнате. На конце письменного стола, который оставался вне поля зрения, его внимание привлекла стопка тщательно сложенной одежды: джинсы, пуловер и несколько футболок. Верхняя была украшена логотипом фирмы Quiksilver[30] 30
  Компания, один из крупнейших производителей обуви, одежды и аксессуаров для серфинга, сноубординга, скейтбординга и схожих видов спорта.


[Закрыть] в виде футуристических букв. Марк встречался с Вассером лишь раз в жизни, но, принимая во внимание его стиль — насколько можно было вспомнить, строго классический, — он даже представить себе не мог, чтобы тот надел нечто подобное.

Мадам Вассер заметила его удивление:

— Вот глупый Людовик — забыл кое-что из своих вещей в шкафу. Я это только вчера и заметила.

— А…

Марк сделал еще пару шагов. Обогнув письменный стол, он заметил темный прямоугольный предмет, наполовину скрытый одеждой. Ему пришлось подойти поближе, чтобы удостовериться, что это телефон.

— Он и мобильник свой забыл?

Без видимой причины мадам Вассер принялась вытаскивать футболку из самого низа стопки. Услышав вопрос, она схватила мобильник и сунула его в карман брюк.

— Нет, это мой. У меня просто ветер в голове. Оставила его здесь, когда делала уборку после отъезда Людовика.

— Должно быть, вы не часто им пользуетесь.

— О, знаете… Я так и не привыкла ко всем этим телефонам, пользуюсь только домашним. Мне не особенно нравится сама мысль, что я на связи двадцать четыре часа в сутки. Из-за этих новых технологий жизнь в конце концов становится невыносимой…

Внезапно Марку показалось, что она сделалась слишком болтливой. Эта женщина производила впечатление, будто она пытается в чем-то оправдаться с подозрительной настойчивостью. Здесь что-то явно было не так, вот только что именно? Отсутствие кровати, эта одежда, телефон… Конечно, все это мелочи, но тем не менее…

— Хорошо. Спасибо за экскурсию. Думаю, я уже достаточно злоупотребил вашим временем.

Они начали спускаться. Марк шел позади.

— Франсуа?

Он был еще на лестнице, когда услышал, как мадам Вассер произносит имя мужа, причем с удивлением, которое Марку показалось странным в таких обыденных обстоятельствах.

Он хорошо помнил Вассера, но, случись ему встретить его на улице, возможно, он его бы и не узнал. В первый раз тот показался ему шестидесятилетним, возможно, преждевременно постаревшим мужчиной. Но тот не имел ничего общего с больным и потрепанным жизнью человеком, который сейчас стоял перед ним.

Ему было тяжело стоять, и одной рукой он опирался на костыль, а другой на барную стойку в кухне. Его лицо было неподвижным как у статуи и не выражало никаких особенных чувств.

— Я услышал, что кто-то приехал, и спустился…

Его голос звучал монотонно и совершенно безжизненно. Мадам Вассер моментально перехватила инициативу в разговоре:

— Посмотри, кто к нам заглянул. Помнишь Марка, мужа Лоренс? Думаю, вы уже встречались?

Она говорила медленно, тщательно произнося каждый слог. Как будто обращалась к маленькому ребенку или выжившему из ума старику.

Почувствовав неловкость, Марк шагнул вперед, протянув руку. Вассеру понадобилось две или три секунды, чтобы сделать ответное движение. Он не выпустил костыль и удовольствовался тем, что протянул ему тыльную сторону руки.

— Месье Вассер, рад снова вас видеть.

— Мне очень… жаль… что я пропустил последний сеанс.

«Интересно, — подумал Марк, — мне снова кажется или ему и правда трудно подбирать слова?»

— Ну что вы, ничего страшного. Лоренс на вас не сердится.

Казалось, услышав это имя, Вассер сделался более сосредоточенным.

— Как она?

— Как я уже сказал вашей супруге, у нее все хорошо.

— Счастлив это узнать… Вы приехали из-за Людовика?

Услышав этот вопрос, лейтенант едва не раскрыл рот от удивления. Вассера не удивило ни его присутствие, ни то, что причина его появления могла быть связана с их «подопечным».

— Дело в том, что…

Мадам Вассер сухо прервала его:

— Марк у нас с дружеским визитом, хотя и немного беспокоится за нас. Не знаю, что ты такого рассказал Лоренс. Она подумала, что Людовик создал нам проблемы. Я ему объяснила, что он безупречно вел себя с нами и уехал на прошлой неделе…

И снова у Марка возникло ощущение, что эта женщина ведет себя слишком демонстративно и старается направить своего мужа.

— Да, Людовик хороший мальчик, — внезапно произнес тот более оживленным тоном. — У него была нелегкая жизнь, но…

— Но?

Вассер принялся моргать.

— Но он очень хорошо себя вел. Нам действительно не в чем его упрекнуть.

Его лицо вновь стало непроницаемым. Марк не верил ни единому слову из того, что сейчас сказал этот человек.

Снаружи небо снова оказалось затянуто тучами и потеряло свой блеск.

Марк застегнул куртку и порылся в карманах.

— Я дам вам свою карточку… на всякий случай. При малейшей проблеме, пожалуйста, не стесняйтесь мне звонить. Даже на мой личный мобильник.

Мадам Вассер взяла картонный прямоугольничек с улыбкой, которой очень не хватало искренности. Ее муж остался позади у входа в дом.

— Заезжайте к нам при случае, если вам это доставит удовольствие. Я с удовольствием составлю вам компанию…

Проходя мимо, Марк повернул голову к дому. Что скрывается за этим очаровательным фасадом? Людовик… Что за тип? Что он хотел от Вассеров? И где он сейчас находится?

Уже собираясь сесть в машину, он вдруг неподвижно замер.

Ничего особенного. Какой-то странный звук. Будто где-то далеко колотят по листу железа…

— Вы слышали?

— Нет.

— Этот шум!

Марк внимательно прислушался. Теперь металлический звук был едва различим. Чем-то он напоминал азбуку Морзе. И, по всей вероятности, раздавался из дома.

— Думаю, это у вас? Вы здесь одни?

Мадам Вассер кивнула:

— Да, конечно. Но я ничего не слышу.

— Прислушайтесь.

Снова тот же самый звук. Бум. Бум. Бум. Ритмичный, как метроном.

— Вы правы, это довольно странно.

Не ожидая мадам Вассер и даже не взглянув на нее, Марк отошел от машины и приблизился к дому.

Бум. Бум. Тот же самый приглушенный шум.

Жандарм был уже в нескольких метрах от входа, когда почувствовал, что мобильник у него в кармане начал вибрировать.

— Извините, я должен ответить, возможно, это «Скорая». Да?

Связь была плохая, в трубке потрескивало, шипело. «Ваша жена… больница…» Сердце Марка забилось с бешеной скоростью. Он переместился, чтобы голос собеседника стал более отчетливым.

— Пожалуйста, повторите!

Лоренс была в службе неотложной помощи. Этим утром она плохо себя чувствовала. «Скорая» забрала ее из рабочего кабинета.

— Черт! Почему они мне сразу не позвонили на мобильник?

На это ему ничего не смогли ответить. Возможно, в регистратуре больницы не знали его номера.

Не терять голову. Прошлой ночью все прошло хорошо. Нет никаких причин, чтобы сегодня все сложилось плохо.

Завершив разговор, он выронил телефон на гравиевую дорожку. Окончательно разволновавшись, нагнулся за ним.

— Что-то случилось?

От неожиданности он подскочил. Мадам Вассер, которая непонятно когда успела подойти к нему, стояла на расстоянии в несколько сантиметров. Марк удивился ее бесцеремонности.

— Извините, — сказал он, вытирая экран мобильника. — Мне нужно ехать. Это по работе.

Марк попытался успокоиться и снова связать нить своих мыслей. Он внимательно оглядел фасад дома. Шум… Он почти забыл о странном грохоте, который его заинтриговал.

Снова прислушался. Мадам Вассер по-прежнему была рядом с ним, не проронив ни слова. Ничего. Кругом царила тишина. Только шум листьев под ветром.

Муж мадам Вассер стоял на том же месте, с совершенно отсутствующим видом опираясь на костыль.

Лоренс… Он уже потерял здесь достаточно времени.

— Я вас покидаю. Спасибо за любезный прием.

С этими словами он поспешил сесть в машину.

— Вы доставили нам удовольствие своим посещением, — ответила мадам Вассер слащавым тоном.

Он видел, что его отъезд доставляет ей явное облегчение.

Марк рассеянно махнул им рукой. Выезжая, он бросил на эту парочку последний взгляд через грязное стекло.

Что-то здесь не так. Определенно не так.

Он не знал, что именно, но теперь у него была полная уверенность: эти люди что-то скрывают.