Текст книги "Безвинная"

Автор книги: Гейл Кэрригер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Брайан счел это место слишком зловещим и уже жалел, что уехал с праздника. Кто знает? Может быть, ему удастся найти в какой-нибудь комнате кровать и залечь туда?

— Вы уверены, что здесь никого нет?

— Если только парочка бродяг, — пошутил Гианни.

Все, кроме Брайана, дружно заржали.

— А здесь классно! Ты сюда уже приходил? — спросила девушка, чье имя заканчивалось на букву «а».

— Да так. Самое суперское здесь — это этажи. Там куча всякого хлама: старая мебель, горы старой заплесневевшей бумаги… Можно подумать, что ты в «Войне миров Z», когда за каким-то типом гонится толпа зомби.

— Я не смотрела этот фильм. Он хороший?

— Убойный! Мы с Брайаном ходили в кино. Верно, Брайан? Да где этот придурок?

Брайан услышал свое имя.

— Мне бы хотелось подняться туда, — закричала Коара-Лаура-Эмма.

— Сейчас. Только еще по паре глотков. Я хочу пить.

В углу и правда нашелся старый матрас, но Гианни наклонился над ним, освещая помещение своим фонариком.

— Я бы тебе не советовал класть сюда свою задницу! Если только не хочешь подхватить лобковых вшей.

— Ну и пакость!

Они устроились у стены перед единственным окном, где еще сохранились целые стекла.

Пройдя по рукам, бутылка дошла до него. Несмотря на то что его уже тошнило, Брайан поднес бутылку ко рту. Текила. Снова. Он сделал всего глоток, а потом невидимая рука забрала бутылку у него.

В темноте блеснул огонек зажигалки, а затем в ноздри ударил сильный запах нечистот.

— Икаю, и все никак не перестать, — произнес кто-то из тени. — Даже сигарета не помогает.

— Что ты несешь? — загоготал в ответ Гианни.

Послышался звук хриплого дыхания. Засветился красным раскаленный конец сигареты с наркотиком.

— Увидите! Две-три затяжки… Единственная штука, которая мне помогает от икоты. Честно!

— Передай, я тоже хочу.

— Хм… как хорошо!

Сигарета обожгла ему кончики пальцев. Поднеся ее к губам, Брайан постарался затянуться как можно меньше. Он чувствовал, что проглоченная на празднике еда поднимается у него вверх по пищеводу.

— Ну что, пошли наверх?

— Двинулись!

Звук торопливых шагов. Смешки.

Брайан совсем не чувствовал, что у него хватит смелости тащиться по лестницам. Ему и правда слишком сильно хотелось спать.

— Я, пожалуй, пойду подремлю в машине.

Но никто его не услышал.

Четыре силуэта исчезли там, где, как он предполагал, находится лестничная площадка. Большая черная дыра.

Пошатываясь, он вышел наружу.

Ну вот, луна снова и появилась. Огромный шар цвета слоновой кости за ветками деревьев. Это было красиво.

Едва он успел сделать несколько шагов, как его вытошнило. Желудок изверг все, что в нем было. Прямо на туфли, убрать ноги Брайан не успел. Затем он снова и снова плевал, чтобы избавиться от мерзкого вкуса, переполнявшего рот.

Затем он снова забрался в «БМВ», который Гианни, к счастью, забыл закрыть на ключ, и завалился на заднее сиденье.

Там было еще хорошо. Кожа сидений хранила тепло их тел.

Но с другой стороны, от этого запаха снова затошнило. Гианни его убьет. Он мог бы, по крайней мере, лучше целиться…

Закрыв глаза, Брайан провалился в сон.

Последняя его мысль была о туфлях. Черт! Прекрасная пара «Тимберлендов»[23] 23
  «Timberland» — американский мировой производитель и продавец верхней одежды и обуви. Обувь «Timberland» популярна в пешеходном туризме, альпинизме и в повседневных занятиях.


[Закрыть], которую он неделю назад купил на распродаже.

6

Он наказан. Все так и есть. Этот погреб и есть его наказание.

Когда поступаешь плохо, тебя всегда наказывают. Об этом и рассказывают барельефы над портиками церквей: там еще куча народа кипит в больших котлах, окруженных толпой демонов с вилами…

За одним исключением: он-то ничего плохого не сделал.

Все это натворил Гианни. Он же сам совершил лишь одну ошибку — что той ночью поехал с ним.

Почему же он должен платить за других? Его даже не было там, когда эту девушку… Дерьмо, ему и в самом деле не в чем себя упрекнуть! Но кто может поверить в такую нелепую и неправдоподобную историю, которой представлялось то, что он рассказал? Уснуть на заднем сиденье старой колымаги, в то время как его приятели… А они-то как раз воздержались от того, чтобы сказать правду. Все они в одной лодке. «Размывание ответственности», как сказал его адвокат. Полицейские даже не приняли его слова всерьез.

Есть целая куча свидетелей, которые видели, как в тот вечер ты уехал с друзьями. Скажешь, что и они тоже врут?

Нет, он и не думал отрицать, что уехал с ними…

Но ты же вошел в здание? И что, ты нас здесь за дураков держишь?

Вошел, но оставался с ними не больше четверти часа.

Нет, ну вы только посмотрите на него! Вы же все той ночью надрались как свиньи.

Ок, он выпил… как и все, кто был на той вечеринке.

И, кстати, что вы там покуривали? А ты в курсе, что это запрещено? Ты тут не в Амстердаме.

Он сделал только одну затяжку. Потом его потянуло блевать.

Да ну? А на празднике?

Верно, на празднике он немного покурил… Но не он же первым вытащил этот косяк…

Хорошо, предположим… Конопля плюс алкогольное опьянение. Следовательно, ты все равно находился в ненормальном состоянии. И к тому же эта девушка, Мелани, за которой ты так настойчиво ухлестывал весь вечер.

«Ухлестывал»? Но это же глупо. Она же сама его поцеловала…

Если она не села в машину, значит, это потому, что она сочла вашу компанию немного подозрительной, ведь так?

Ей было холодно, всего-навсего холодно. Она хотела вернуться в дом.

Ты ее хотел, это яснее ясного. Гормоны, в твоем возрасте это нормально. Раз она тебя оттолкнула, тебе надо было найти кого-то еще!

Нет, нет, нет… Все было совсем не так…

Он открыл глаза. Слишком резкий и холодный свет ударил в зрачки. Чертовы неоновые лампы. От этого искусственного света рехнуться можно. Он уже почти сожалел, что не остался в темноте.

Бесполезно пытаться узнать, сколько времени. Даже если бы у него не забрали часы и они бы шли, он готов был бы поспорить, что сейчас глубокая ночь.

Если бы у него были хотя бы часы… Или если бы он мог слышать тиканье часов в нижнем этаже дома. Он мог бы отсчитывать время. Чертить крохотные палочки на стене, чтобы сохранять представление о времени, как Робинзон на необитаемом острове.

Ему до смерти захотелось выкурить сигарету. Он никогда так надолго не оставался без курева. Он бы отдал все рагу на свете за одну-две затяжки. Во рту бумажная трубочка, наполненная табаком, запах никотина и табачной смолы…

Закрыв глаза, Брайан зажег воображаемую сигарету. Он поднес к ней руку, но ничего не почувствовал. Продолжил «как будто» вдыхать дым большими затяжками, и ему даже показалось, что его мозг узнает никотин, высвобождая тонкую струйку дофамина[24] 24
  Гормон дофамин относится к группе так называемых гормонов радости, удовольствия, веселья и эйфории.


[Закрыть]. Брайан вдохнул еще раз, но воображаемая сигарета погасла. И он никак не мог снова зажечь ее.

Что-то плохое… В этом все и дело. Он определенно сделал что-то плохое, раз попал сюда.

Книга… Вот с ней действительно глупо получилось.

Их в этой библиотеке столько было; он был уверен, что хозяин ничего не заметит. Стоило мистеру Вассеру отвернуться на несколько секунд, как он схватил ее и засунул себе в джинсы.

Его выбор был почти случайным. Он всего лишь взял книгу знакомого автора. Флобер — это ему о чем-то говорило. Так же как Моцарт или Писарро.

1857 год. Этой книге больше ста пятидесяти лет! Самой старой книгой, которую он видел в жизни, был один из экземпляров пособия по электронному зажиганию из колледжа, пожелтевшие страницы которого пахли затхлостью.

Ему ни в коем случае не стоило этого делать. Это было нехорошо по отношению к месье Вассеру, который хорошо ему платил — больше, чем кто-либо в жизни. А он не нашел ничего умнее, чем обокрасть его.

Войдя в старый букинистический магазин, Брайан ощутил себя раздавленным сотнями старых книг, расставленных и разложенных повсюду. Что он здесь делает? У него еще было время вернуться назад и положить книгу на место.

Когда книгу не взяли, он даже почувствовал облегчение. Во всяком случае, это должно было означать, что она не представляет собой особой ценности.

А что еще?

Когда хозяев не было дома, он немного там порылся. Открыл несколько ящиков, покопался в вещах… Один-единственный раз он вскрыл письмо, адресованное месье Вассеру. Насколько он понял, это были результаты медицинских исследований. Он и сам не знал, зачем ему стукнуло в голову это сделать. Он едва взглянул на письмо и к тому же ничего не понял в этом медицинском жаргоне. Это было всего лишь любопытство, ничего злонамеренного…

Если как следует поразмыслить, Вассеры все обстряпали как нельзя лучше. Теперь он не сомневался, что, прежде чем запереть его здесь, они побывали в его комнате. Сколько же времени они знали о его подлинной сущности? Сколько дней? Недель? А ведь ему следовало бы догадаться. Визитную карточку он подобрал с пола в конце февраля. Должно быть, они умирали от страха, что приютили в своем доме типа, который солгал насчет своего имени.

Зато что касается его прошлого, того дела, бегства, он не мог понять, каким образом они оказались в курсе. Случайная оговорка? Нет, это было бы уже слишком… Газеты? Там не упоминалось его имени. Еще одно, в чем он не был до конца уверен… Он не вел никаких поисков в Интернете. Он даже не знал, что судебный процесс уже прошел и что его бывшие приятели теперь сидят за решеткой. Неужели его усиленно разыскивают или полицейским удалось напасть на его след? Учитывая, сколько всего каждый день появляется на страницах средств массовой информации… В любом случае он всего лишь хотел выкинуть прошлое из головы…

Нет, даже если Вассерам все было известно о нем, они не боялись.

Потому что они не чувствовали себя в опасности. Потому что они хорошо знали, что он всего лишь впутался в скверную историю.

И, господи боже, единственное, в чем Брайан был абсолютно уверен, — он ни в чем не виноват.

7

Ведро было пустым.

Едва проснувшись, он сразу же это понял. Просто он не чувствовал запаха. Вони застоявшейся мочи.

Он встал и заглянул в ведро.

Пустое и чистое.

На самом деле это было другое ведро. Это тоже было голубым, но по краям не было трещин, как у того, вчерашнего.

Следовательно, пока он спал, кто-то вошел в его камеру. Каким образом им удалось открыть решетку, не разбудив его?

Он даже не мог с уверенностью сказать, что спал. Просто задремал, отгородившись от своего вчерашнего состояния.

И тем не менее она вошла.

Он сразу подумал «она», так как был уверен, что сам Вассер никогда не спускался в погреб и отказывался участвовать в его «домашнем аресте».

И тут до него дошло, что с таким же успехом он сейчас мог быть и мертв. Что, если бы она избавилась от него ради своего спокойствия?

Брайан представил себе оживленный спор в гостиной… На самом деле он не столько представлял себе, сколько вспоминал крики, которые слышал, когда был в бессознательном состоянии. Он видел, как мадам Не-говори-глупостей хватает первое, что подвернулось ей под руку: бутылку, блюдо, кочергу, лежавшее у камина полено — детали сценария менялись, но результат оставался тем же самым: ударяет его снова и снова, пока он не сводит счеты с жизнью.

Что она сделала бы с его телом? Это ведь не пара пустяков. Может, закопала бы в саду под розовыми кустами? А может быть, просто оставила его гнить в комнате или своей мастерской…

Хватит нести бред.

Но раз уж он жив, каким образом он может заявить месье Вассеру о неблаговидных действиях его жены? «Пускай вас сейчас это не волнует». Вот что она ему сказала. Вассер не хотел всего этого. Возможно, он даже не был в курсе, что она накачала его наркотиками во время еды, подсыпав их в пиво.

Вода… Он взял бутылку и поднял ее, чтобы обследовать.

Может быть, она подмешала в питье успокоительного, чтобы он был послушнее? Не тот же самый наркотик, которым она воспользовалась в тот вечер, — это он бы почувствовал, но одно из средств, которые мало-помалу превращают вас в покорное и послушное существо.

Он не должен больше пить эту воду. На свой страх и риск надо вылить ее в ведро, смешав со своей мочой. Растянуться на матрасе и прикинуться спящим. И, если понадобится, ждать всю ночь. Оставаться настороже, прислушиваясь к малейшему шуму. А как только она войдет к нему, схватить ее и…

Успокойся, гнев ни к чему не приведет. Ты должен сохранять контроль над собой.

Его план не так уж и плох.

Расстегнув ширинку, он попытался помочиться в ведро. Через несколько секунд прерывистые струи брызнули в пластиковое ведро, но источник скоро иссяк. Ничего страшного, в следующий раз будет лучше. Затем он вылил туда всю воду из бутылки.

Прислонившись к стене, упершись головой в холодные влажные камни и закрыв глаза, он принялся неустанно повторять одну и ту же фразу.

Я скоро выйду отсюда. Я скоро выйду отсюда. Я скоро выйду отсюда.

— Какой сегодня день?

Мадам Вассер состроила недовольную гримасу. Похоже, она была разочарована, что он обращает внимание на такие несущественные подробности.

— Разве это важно?

— Я просто хотел знать, какой сегодня день, вот и все.

— Предположим, среда.

Предположим? Она что, издевается над ним или он в забытьи потерял счет времени?

Итак, он провел в этом погребе три дня, в то время как у него создалось впечатление, что он здесь уже месяц или по крайней мере неделю. К тому же половину времени он пребывал без сознания.

— Держите, я принесла вам воды.

Шагнув вперед, она поставила бутылку перед самой решеткой. Она двигалась без особой поспешности, но даже если бы Брайан был в состоянии предвидеть ее движение, единственное, что бы он сумел сделать, — это дотронуться до кончиков ее пальцев.

Брайан заметил, что мадам Вассер одета так же, как и в первый раз, когда он ее увидел. На ней были бордовые брюки и серый свитер из тонкой шерсти. Даже смешно, что иногда можно вспоминать о такой ерунде.

Он не стал брать бутылку. У него достаточно времени, чтобы позже осмотреть ее и установить, была ли она открыта.

Мадам Вассер обернулась и, казалось, что-то искала взглядом. Вытащив из-за ящиков небольшой деревянный табурет, она села на него.

Несмотря на то что сидеть на нем было неудобно, она устроилась в преувеличенно манерной позе: колени сжаты, спина идеально прямая, руки сложены, будто у примерной девочки.

— Когда я была ребенком, я жила в замке у Луары. О, не надо представлять себе Шамбор![25] 25
  Один из замков Луары. Был построен по приказу Франциска I, который хотел быть ближе к любимой даме — графине Тури, жившей неподалеку.


[Закрыть] Это был, самое большее, кукольный домик, но для людей из деревни мы казались «хозяевами замка». Сейчас это у меня вызывает лишь смех.

Зачем она мне все это рассказывает? На кой черт мне все эти истории о замке и принцессе!

— Мой дед купил его в двадцатых годах. Это было здание, где протекал каждый угол. В половине комнат невозможно было жить из-за холода и сырости. Мой отец ни за что не хотел с ним расстаться — думаю, тогда его и продать-то было бы невозможно — и тратил безумные деньги, чтобы хоть немного привести дом в порядок. Едва заканчивались одни работы, надо было приниматься за другие. Отцу пришлось занять много денег. Просто бездонная бочка… Может быть, он так поступал из гордости или из привязанности к наследственным семейным ценностям…

Не прерывать ее, только не прерывать…

— На дворе был уже май шестьдесят восьмого года, но мои родители продолжали жить словно в пятидесятых. Они не доверяли тем изменениям, которые происходили в обществе, и оставались фанатично преданны консервативным ценностям. Когда мы с сестрой вели себя не как воспитанные дети, они имели обыкновение запирать нас в маленькой комнате в нижнем этаже одной из башенок. Это было холодное место, едва освещенное небольшим круглым окном, которое буквально заросло пылью.

Она остановилась, и Брайан увидел, что на ее губах появляется улыбка.

— Нельзя сказать, чтобы с нами плохо обращались, на нас даже никогда не поднимали руку. Мы жили в деревне, а там тогда детей нередко наказывали достаточно жестоко. Поэтому быть запертыми в комнате, даже темной и холодной, — это не самое худшее из наказаний, можете мне поверить… Разумеется, если бы родители вздумали так поступить в наше время, они тут же оказались бы в полиции. Хотели даже запретить порку. Какая глупость!

А вот в этом она не так уж и не права. Хотя мальчишкой он получал немало тумаков и нельзя сказать, чтобы они нанесли особенный вред его здоровью.

— Я до смерти боялась этой комнаты. Конечно, нам там ничто не угрожало, но ведь мне было всего десять лет. Потом мне удалось побороть свой страх — иногда для этого требовалось довольно много времени, — я начинала представлять себе пейзаж за стенами замка. Я видела поля, которые простираются насколько хватает взгляда, лесную опушку, берега озера, которое находилось вдалеке от замка… Я внушала себе, что у меня в распоряжении карандаши и бумага, и принималась все это рисовать в своей голове. Думаю, именно из этого и родилась моя страсть к живописи. В замке было полно картин. Старые полотна, которые не стоили даже гвоздя, на котором висели, но в этом возрасте любая картина кажется чем-то невероятным. Я сохранила рисунки, которые сделала тогда. Настоящие, которые делала, как только выходила из комнаты в башне. Они достаточно посредственны, но вы даже представить себе не можете, сколько, казалось бы, позабытых воспоминаний пробуждают они во мне. Люди часто недооценивают силу воображения.

Черт побери! Да когда же она, наконец, заткнется?

— Всякий ребенок заслуживает настоящего воспитания. Я старалась изо всех сил. И тем не менее я думаю, что не была достаточно строгой с Камиллой. Вот Франсуа способен на вспышки безумного гнева, и правда ужасные, но в конце концов он позволял дочери все. Когда наказываешь ребенка, это не доставляет тебе удовольствия. И все же никогда не нужно жалеть, что сделал это. Вот такими и были мои родители: добрыми, но умеющими принимать неприятные решения, когда это необходимо.

Она не шевелилась, оставаясь неподвижно сидеть на своем троне.

Она что, собирается выплеснуть на него все, что накопилось? А с другой стороны, на кого еще? Он здесь наказанный ребенок, она — мать, которая приняла решение запереть его. И явно крепко вцепилась в эту свою фантазию.

Брайан не решался заговорить. Сколько же времени она собирается не поднимать свою задницу с табурета, где сидит, не шевеля даже пальцем?

Играть роль. Он должен взвалить на себя роль, которую она выбрала для него.

— Я как следует поразмыслил…

…мадам Не-говорите-глупостей.

— …мадам Вассер. Вы были правы, все это произошло из-за моего неправильного поведения. После всего, что вы для меня сделали, все так и должно было произойти.

Внимательно посмотрев на него, она снизошла до ответа:

— Хорошо, что вы это признаете.

— Я жил у вас целых два месяца и боялся, что уже начал вам докучать. Думаю, я понял урок и теперь буду вести себя спокойно. Вы сказали, что я не должен буду здесь находиться очень долго…

— Это так.

— Клянусь, что не попытаюсь сбежать, если вы отпустите меня ненадолго.

— Что вам доставило бы удовольствие, Людовик?

Она хорошо знает, что это не мое настоящее имя. Но почему она продолжает называть меня так?

Понять это было не так уж и сложно. Для нее он Людовик и останется им навсегда. Назвать его Брайаном означало бы признать, что их отношения не имеют под собой никаких оснований, лишь видимость. Обрушится песочный замок, который она так терпеливо выстраивала все это время.

— Что вы хотите этим сказать?

— Раз вы готовы выйти отсюда, я бы предпочла, чтобы сегодня вечером мы поужинали вместе, наверху.

«Мы»? «Вместе»? Она имеет в виду, что они будут ужинать с месье Вассером или только он и она? Лучше сейчас не ломать над этим голову.

А может быть, в этом предложении содержится какая-то ловушка? Но какая же? Он здесь в полной ее власти. И каким образом ужин сможет оказаться для него хуже того, что он здесь уже пережил?

— В таком случае, — снова заговорила она, — что бы вы предпочли на ужин?

Брайан почувствовал, что его застали врасплох. Его держат здесь в клетке и в то же время просят ни больше ни меньше, как составить меню будущей трапезы.

Скажи что-нибудь, неважно что, пока она не поменяла свое мнение.

— Даже не знаю… Может быть, мясо, а сверху фуа-гра?

Лицо мадам Вассер просияло. Его выбор ей понравился.

— Говяжье филе Россини?

— Ну да…

Совершив множество мелких движений, она с маниакальной точностью оказалась на том же самом месте, где стояла до этого.

— Очень хорошо. Сегодня вечером я вас выпущу. Но вам следует вести себя очень спокойно, Людовик. Меня очень огорчит, если придется снова запереть вас в башне.

Брайан безуспешно искал на ее лице и в глазах хоть малейшую искру иронии, знак, который позволял бы думать, что она шутит.

Но не нашел. Мадам Вассер говорила совершенно серьезно. «В башне…»

Эта женщина совершенно чокнутая, даже больше того, что он раньше мог себе представить.