Текст книги "Приказ номер один"

Автор книги: Гастон Горбовицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Н и к и ф о р о в а. Верил. Но «приветствию» Проклова он поверил больше… Как выясняется, последние годы старик жил в постоянном напряжении… Даже наивно пытался скрыть дату своего рождения!

Х а б а р о в (вдруг). Это Проклов его довел!

Н и к и ф о р о в а. Пункт решения балансовой комиссии о среднем возрасте руководителей по отделению, помнишь? Полозов тянул показатель вниз…

Х а б а р о в. Наш показатель – в реанимации сейчас!.. Проклов, Проклов довел!

Н и к и ф о р о в а. Проклов – выполнял… Если – объективно!

Х а б а р о в. Замолчи!.. А я где был?!

Н и к и ф о р о в а. Ты не виноват.

Х а б а р о в. Говори, говори… Сам себе буду повторять! А вот здесь…

Н и к и ф о р о в а. Ты относишься к нему как к отцу родному.

Х а б а р о в. …Здесь вот – точит! Тихий голос, а не заглушат самые громкие крики! (С отчаянием.) И с девчонкой, с маленькой моей – не просветляется!

Н и к и ф о р о в а (у портрета девочки). Косичкин, серый волчок… (Хабарову.) Петр, перед нею ты тоже не виноват.

Х а б а р о в. Ей – плохо, виноват – я! …Все! Поезжай к Полозову.

Н и к и ф о р о в а. Матвей Григорьевич, Матвей Григорьевич!..

Х а б а р о в. Проклова я вышибу немедля!

Н и к и ф о р о в а. Решился, наконец?

Х а б а р о в. Старика – не спущу ему… Немедля, гада!!!

Входит с чертежом  П р о к л о в.

П р о к л о в. Разрешите, Петр Васильевич?

Х а б а р о в (медленно). Да.

П р о к л о в (с чертежом). Посоветоваться по корректировке…

Х а б а р о в. Оставьте. Посмотрю.

П р о к л о в. Известно что-нибудь от Матвея Григорьевича?

Х а б а р о в (звеняще). Известно.

Н и к и ф о р о в а. В тяжелом состоянии.

П р о к л о в. Переизбыток радости, так, что ли, надо понимать?

Х а б а р о в. Этот «переизбыток» – ваша заслуга.

Н и к и ф о р о в а. Не здесь и не сейчас.

Х а б а р о в. Валентина Николаевна, это буду решать я.

П р о к л о в. Поймите правильно, Петр Васильевич, не к этому разговору, конечно, разговор этот продолжим, конечно, если желаете, но вот… (Отдает Хабарову упаковку с медикаментами.)

Х а б а р о в. Пентрексил?

П р о к л о в. С утра все кругом названивают, случайно услыхал…

Х а б а р о в. Пентрексил.

П р о к л о в. Правильно только поймите.

Х а б а р о в. В ампулах. Срок годности – не истек. (Бросается к телефону.)

Н и к и ф о р о в а. Как вам удалось?

П р о к л о в. Старые связи! Фронтовой друг, ответственный пост занимает… Прислал вот даже на машине…

Х а б а р о в (по телефону). Отправляю пентрексил! Ставь шприцы!.. Тридцать девять и девять? Отправляю машиной, доставят через двадцать минут! (По селектору.) Люда, друг, какую-нибудь из служебных?.. В разгоне… А «рафик»? Спасибо, лекарство сейчас будет в машине!

П р о к л о в (забирая лекарство). Отнесу по дороге – рядом с сектором!

Х а б а р о в. «Рафик» у подъезда!..

Проклов быстро идет к дверям.

Даже не поблагодарил вас… Да мне и нечем отблагодарить за это!

П р о к л о в. За это и не благодарят… Дети! Это понятно… Это – понятно! (Уходит.)

Х а б а р о в. Через три минуты «рафик» уйдет. Дорога – пятнадцать минут. Через двадцать минут – сделают инъекцию, действие – еще через десять-двенадцать минут, итого… (Закрыл лицо руками.)

Н и к и ф о р о в а. Петр…

Х а б а р о в. Итого… Действие именно на тот возбудитель, который необходимо подавить, эффект почти немедленный, но есть процент, когда не срабатывает, и тогда уже бессильно все…

Н и к и ф о р о в а. Возьми себя в руки.

Х а б а р о в. Проклов достал. Проклов. Достал Проклов.

Н и к и ф о р о в а (не сразу). Тебе еще предстоит увольнять его.

Х а б а р о в. Предстоит.

Н и к и ф о р о в а (не сразу). Ты не переменил своего решения?

Х а б а р о в. Зачем тебе французский свитер в обтяжку? Тебе бы – в кожанке и маузер двадцатипятизарядный!

Н и к и ф о р о в а. Хотелось бы знать твои намерения хотя бы уж как месткому?

Х а б а р о в (по селектору). Люда, глянь, ушел «рафик»?.. Спасибо!.. (Кладет трубку.) Еще семнадцать минут.

Н и к и ф о р о в а. Ты обязан руководствоваться прежде всего и раньше всего…

Х а б а р о в. …Интересами дела.

Н и к и ф о р о в а. …Прежде всего и раньше всего тем, чтобы исключить возможность повторения того, что произошло с Матвеем Григорьевичем. И пока Проклов здесь, даже «бывший» Проклов, – в любом качестве, просто фактом своего присутствия… он все еще влияет и воздействует, ты убедился в этом только что?

Х а б а р о в. Выскочили на Обводный канал, там прибавят скорости. Кожанку и маузер. И чтоб – к стенке без суда и следствия, и чтоб – шлепать, упиваясь беззаветной несгибаемостью.

Н и к и ф о р о в а (все тверже). Сейчас, после такого… «юбилея», коллектив начнет анализировать, сопоставлять методы руководства… А тут ведь еще твоя затея с внеплановым сверхурочным Коноярви!

Х а б а р о в. Затея.

Н и к и ф о р о в а (повторяя). Затея.

Х а б а р о в. Формулировка неожиданная. Проскочат у Балтийского вокзала, там уже переулками до Кировской площади задержек не будет, минут двенадцать… Значит, затея.

Н и к и ф о р о в а. Законом это станет после утверждения генеральным директором, а я боюсь, когда ты решишься, наконец, переговорить с ним…

Х а б а р о в (перебивая, глянув на часы). Возвращается с обеда. Уже нельзя не звонить… (Никифоровой.) Я тоже боюсь, тем не менее заготовил уже приказ, который ты и местком согласуете, надеюсь, учитывая значение проекта?

Н и к и ф о р о в а (протягивая руку). Могу ознакомиться?

Х а б а р о в (оставляя лист у себя). Сверхурочная и аккордная работа без выходных с отгулами впоследствии. Очередные и внеочередные отпуска отменяются по производственной необходимости. Никаких отлучек и увольнительных по любым причинам. За нарушения, срыв работы – вплоть до немедленного увольнения.

Н и к и ф о р о в а. Это… последний приказ Проклова?

Х а б а р о в. Это первый мой приказ. Коноярви должен быть построен на уровне мировых стандартов, и это будет сделано. Он сам станет этим стандартом. Вместе с приказом я оформлю соответствующий протокол с финнами.

Н и к и ф о р о в а. Вся эта затея, Петр Васильевич…

Х а б а р о в (перебивая). Как я понимаю, Валентина Николаевна, ты уже не со мной?

Н и к и ф о р о в а. Почему?

Х а б а р о в. Это я и пытаюсь уяснить – почему?

Н и к и ф о р о в а (помедлив). И я… Работа эта – из списка важнейших по Госкомитету – формально уже выпущена, давалось в прессу, приезжали с телевидения…

Х а б а р о в. Помню, как же, хотя в кадр – не удостоился. Примиряет, что ты и генеральный – крупным планом. Дальше?

Н и к и ф о р о в а. Мнения в коллективе противоречивые… Летят не только премии, отпуска – знамя комитета за призовое место летит! А с ним и денежная премия, тридцать процентов которой на жилье. Восемь отдельных квартир, да еще освобождающийся старый фонд…

Х а б а р о в. Но и это еще не главное в оценке моей затеи?

Н и к и ф о р о в а. Почему ты не звонишь генеральному?

Х а б а р о в. Все еще продумываю, как буду его переубеждать. Не затем шлепали в лаптях на рабфаки, тачками вывозили землю на Магнитке, вручную укладывали шпалы Турксиба, не затем… И еще продумываю – чьими руками буду дело делать, чьими? Чьими? (С силой стиснув руки Никифоровой.) Эти вот – тоже бросают… Итак, действительно главное в твоей оценке моей затеи?

Н и к и ф о р о в а. Между нами возможна неискренность, недоговоренность?

Х а б а р о в. Есть вещи, в которых непросто признаться даже себе самому.

Н и к и ф о р о в а. Помоги?

Х а б а р о в (не сразу). В твоих руках – большая власть… Скажи, как ты к ней относишься?

Н и к и ф о р о в а. В жизни не задумывалась!..

Х а б а р о в. Председатель месткома, завтра – секретарь партбюро. Ты действительно решаешь дела и судьбы, сам генеральный всерьез с тобой считается! Будущий главный экономист всего объединения, один из директорских замов, а по нынешней конъюнктуре фактически – первый зам, – это уже номенклатура комитета. Наконец, в перспективе, ты – будущий генеральный директор. (Пауза.) Возможно, ты действительно не задумывалась, но… Тем не менее?

Пауза.

Н и к и ф о р о в а. Я действительно люблю власть.

Х а б а р о в. Не стоит дальше.

Н и к и ф о р о в а. Такой разговор или не начинают, или доводят до конца.

Х а б а р о в (с болью). Какого?

Н и к и ф о р о в а. Какой уж выйдет… Продолжай!

Х а б а р о в. На выборах тебе набрасывают прилично «черных шаров», и это – лучшее свидетельство, что ты – дело делаешь.

Н и к и ф о р о в а. Делаю.

Х а б а р о в. Но сейчас, если ты согласуешь этот приказ, могут запомнить и накидать сверх нормы и ты – не пройдешь ни в местком, ни в партбюро. И если еще завалимся с этим Коноярви, важнейшей работой Госкомитета, – тебя уже могут притормозить и с другой стороны: генеральный директор и даже Москва. Я в чем-нибудь ошибся?

Н и к и ф о р о в а. Ни в чем. Продолжай.

Х а б а р о в. Ты продолжай.

Н и к и ф о р о в а. Я действительно люблю власть… Выбиваю жилье, пробиваю кооператив, мотаюсь с ходатайствами, выклянчиваю путевки сверх всех лимитов больным, инвалидам, помогаю матерям-одиночкам. Общественная работа во многом – для галочки, для отчета, но если уж она есть – пусть делается честно и добросовестно. Этой властью – я действительно дорожу. И хочу сохранить – не для галочек, – для того, чтобы не допустить больше историй, как с Полозовым! Я так и не прочла твоего приказа, это бесспорно нужный, деловой приказ, но пока еще я далеко не уверена, что согласую его!

Х а б а р о в. Минут восемь-семь, они уже поднимаются по лестнице. Ну, вот и прояснилось, что ты сейчас все-таки не со мной… в этой моей затее. Неожиданно!.. (Пауза.) А так хотелось бы найти человека, который, закрыв глаза, пойдет с тобой на край света и даже не спросит – зачем?

Н и к и ф о р о в а. Который рта не раскроет, даже если точно будет знать, что край света – в противоположной стороне?

Х а б а р о в. В какой стороне в данном случае край света – знаю я. А ты, тоже в данном случае, несмотря на свой высокий общественный пост, мой экономист. И хотя тебе крайне нежелательно ввязываться в эту затею, ты будешь выполнять все мои распоряжения. Укол. Безболезненный. Но человечек так измучен, ему больно даже, когда просто гладишь. Отвернулась, напряглась…

Н и к и ф о р о в а. Петр…

Х а б а р о в (перебивая). Все мои распоряжения как главного инженера.

Н и к и ф о р о в а. Петр Васильевич…

Х а б а р о в (вновь перебивая). Приступай к корректировке по укрупненным показателям, иначе первое взыскание по этому приказу получишь ты.

Н и к и ф о р о в а. Ну-ну… (Направляясь к выходу, останавливается.) Петр, прошу тебя… Откажись!

Х а б а р о в. От своей затеи?

Н и к и ф о р о в а. Ты не знаешь до конца генерального, его силы и власти, он просто… уничтожит тебя!

Х а б а р о в. Не исключено!

Н и к и ф о р о в а. Откажись! Риск слишком велик, он не потерпит, не допустит… Хозяин! Действительно, настоящий тиран…

Х а б а р о в. Я знаю только одного тирана… Тихий голос моей совести.

Н и к и ф о р о в а. Чье?

Х а б а р о в. Вычитал у какого-то классика. Тихо, едва слышно, в нашей сутолоке и возне… Но – неотступно. Через пять минут я собираю всех руководителей, прочту приказ…

Н и к и ф о р о в а. Петр, еще не поздно, пока еще не поздно…

Х а б а р о в (перебивая). …Прочту приказ, и мы займемся нашим прямым инженерским делом.

Н и к и ф о р о в а. Прошу тебя, позвони, наконец, доложись генеральному!

Х а б а р о в (перебивая). Идти к себе тебе уже незачем, займи свое место…

Н и к и ф о р о в а (перебивая). Если ты даже не поставишь его предварительно в известность… Предупреждаю тебя! Я сама…

Х а б а р о в (перебивая). Займи свое место.

Никифорова медлит; ей просто невозможно сейчас подчиниться ему.

Валентина Николаевна, займите ваше место.

Никифорова садится, наконец, за стол совещаний… Настойчивые продолжительные звонки вызова по селектору, мигает требовательно сигнальная лампа.

Г о л о с  с е к р е т а р ш и. Петр Васильевич, с вами будет говорить генеральный директор.

Н и к и ф о р о в а. Начинается…

Х а б а р о в (усмехнувшись). Кончается!.. (В трубку.) Хабаров слушает.

Г о л о с  с е к р е т а р ш и. Минутку!.. (Приглушенно.) Сказала, вас на месте нет, так что он уже в настрое, приготовьтесь…

Х а б а р о в. Я на месте весь день!

Г о л о с  с е к р е т а р ш и. Вам звонят из города, я подумала – вы очень ждете, переключаю!

По селектору звучит голос  д е в о ч к и.

Г о л о с  д е в о ч к и. Папа.

Х а б а р о в. Маша.

Г о л о с  д е в о ч к и. Папа, а кто из мушкетеров у тебя самый любимый?

Х а б а р о в. Кто из мушкетеров… Маша, укол?

Г о л о с  д е в о ч к и. Сразу ручки стали легче и – дышать… Папа, д’Артаньян, или Арамис, или Портос?

Х а б а р о в. Дышать легче…

Г о л о с  д е в о ч к и. И глазам смотреть легко-легко! Или Атос?

Х а б а р о в. Или Атос. Глазам легко-легко. Глазам. Легко-легко.

Г о л о с  д е в о ч к и. Если ты согласен быть Атосом, я буду д’Артаньяном, можно? Атос совсем не хуже!.. (Щелчок переключения.)

Г о л о с  с е к р е т а р ш и. Петр Васильевич, переключаю на генерального, сказала – вы подошли!..

Вскочив на стол совещаний, Хабаров пляшет – лихо, самозабвенно, с отчаянной удалью, как только, возможно, и отплясывают еще в дальних российских местах; пляшет и поет – тоже в разудало-стремительном темпе.

 
Я красива и бела,
Да плохо я одета,
Никто замуж не берет
Девушку за это!..
        Пойду с горя в монастырь,
        Богу помолюся,
        Пред иконою святой
        Вся в слезах зальюся!
 

Г о л о с  с е к р е т а р ш и. Петр Васильевич?! Переключаю на шефа?!.

Х а б а р о в (продолжая выплясывать).

 
Не пошлет ли мне господь
Доли той счастливой —
Не полюбит ли меня
Молодец красивый!
 

(Спрыгнув со стола, к селектору.) Слушаю, Максим Филиппович!

Г о л о с  г е н д и р е к т о р а. Петр Васильевич… А что это вы так дышите?

Х а б а р о в. Плясал я, Максим Филиппович!

Н и к и ф о р о в а. Петр…

Г о л о с  г е н д и р е к т о р а. Плясал?

Х а б а р о в. И пел!

Г о л о с  г е н д и р е к т о р а. Что… пел?

Х а б а р о в. Про девушку! Опасалась, замуж не возьмут!

Г о л о с  г е н д и р е к т о р а. Взяли?

Х а б а р о в. С руками оторвали!.. Извините, Максим Филиппович.

Г о л о с  г е н д и р е к т о р а. Проясняется, почему вы еще не доложили о подписании протокола по Коноярви.

Х а б а р о в. Протокол еще не подписан, Максим Филиппович.

Г о л о с  г е н д и р е к т о р а. Люда, в приказ, Хабарову выговор… Оставьте строчку, очевидно будет строгий… Когда подпишете?

Х а б а р о в. Только после разговора с вами.

Г о л о с  г е н д и р е к т о р а. Слушаю.

Х а б а р о в (с отчаянной решимостью). Максим Филиппович! Нам предстоит корректировать все свои рабочие чертежи! В сжатые сроки! Предельно сжатые!

Г о л о с  г е н д и р е к т о р а. Корректировать?

Х а б а р о в. Максим Филиппович! Мы аналитически все сопоставили с нашим же генпланом… Хватит нам, наконец, щи лаптем хлебать!

Г о л о с  г е н д и р е к т о р а. Конкретней насчет лаптя?

Х а б а р о в (неудержим). …Хватит нам переплачивать вдвое, втрое на необоснованных экономически и технически временных решениях, иначе из самой богатой страны сами не заметим, как станем самой бедной страной! Строить будем качественно, эффективно, строить будем… красиво! Максим Филиппович! Хватит распинаться про заботу о людях и обрекать их на «романтику», превращающую порой в инвалидов! Год жизни – это целый год целой человеческой жизни! Максим Филиппович! Будем строить экономично – будут в тундре такси, даже если кому-то олени и лучше, будет в сибирской тайге электроотопление и горячая вода, в знойных пустынях – бассейны, телевидение, наконец, в нашем Коноярви будет…

Г о л о с  г е н д и р е к т о р а (перебив). Согласен. У вас все?

Х а б а р о в (ошеломлен). Вы… согласны?

Г о л о с  г е н д и р е к т о р а. Корректируйте проект.

Х а б а р о в. Значит, вы… согласны?!

Г о л о с  г е н д и р е к т о р а. У вас – все?

Х а б а р о в. Максим Филиппович…

Г о л о с  г е н д и р е к т о р а (вновь перебив). В сроки до начала строительства на площадке. Остальное – вопросы технические… Ваши, как главного инженера.

Х а б а р о в (вдруг). А с прессой как? С телевидением? С Госкомитетом?

Г о л о с  г е н д и р е к т о р а. Люда, Москву мне, комитет… Это уже моя забота. Корректируйте Коноярви.

Х а б а р о в. Ну… Ну, прямо гора с плеч, Максим Филиппович!

Г о л о с  г е н д и р е к т о р а. Насчет горы – не с плеч, ошибаетесь. По-моему, наоборот, на плечи! На ваши. У вас все?

Х а б а р о в. Все! И последнее, в смысле организационном… В смысле организации людей…

Г о л о с  г е н д и р е к т о р а. Ну, это уже… Что, возникают сложности?

Х а б а р о в. Посоветоваться бы…

На часах без одной минуты четыре. Входит и молча садится за стол совещаний  П р о к л о в; за ним входит и садится  Б а р д и н…

Г о л о с  г е н д и р е к т о р а. Ну, это… Распорядитесь, власти вам – не занимать.

…Входит  К р а с и н а, молча садится за стол совещаний.

Подготовьте соответствующий приказ, я санкционирую. Люда, приказ Хабарова – сегодняшним числом…

Х а б а р о в. Еще раз большое спасибо вам, Максим Филиппович! А хорошо все-таки, когда в нашем инженерском деле дважды два – четыре!..

Г о л о с  г е н д и р е к т о р а. Люда, Москва?.. Приказ – соответствующий, обеспечивающий вопрос, Петр Васильевич. У меня – все!

Селектор отключен. Ровно четыре часа. Последней торопливо входит  О р л о в а  и занимает место за столом совещаний рядом с Никифоровой.

Х а б а р о в (сияя). Разрешил генеральный!.. Вот, только что!..

Молча, глядя в стол перед собой, сидят руководители подразделений, – как в самом начале, на тех же самых местах, но в полной тишине и отчужденности.

Я говорю, директор санкционировал корректировку Коноярви, и я пригласил вас всех, чтобы принять основные направления работы… (Выждав паузу, но так и не получив никакой ответной реакции.) Чтобы обсудить и принять… Генеральный-то ведь разрешил, а?! (Выждав еще одну безответную паузу, поднимает со своего стола и вновь опускает лист бумаги.) Приказ вот подготовленный… Номер один… Вопросы? (Еще не теряя надежды.) Кто-нибудь желает высказаться по существу? (И еще выждав – и вновь безответно.) Тогда – так… Тогда будем так… (Медлит.)

О р л о в а (вдруг). Есть вопрос, он не по существу, он… Он… Как с Машенькой, Петр Васильевич?

И все разом поднимают головы и поворачиваются к Хабарову. Тот пытается ответить, но сразу у него это не получается…

Н и к и ф о р о в а. И еще вопрос, по существу… Ознакомимся с приказом? (Заметив, что Хабарову еще трудно говорить, протягивает руку к листу бумаги на его столе.) С вашего разрешения? (Хабаров кивает; взяв лист, Никифорова смотрит на него.) Чистый?.. (Переворачивает лист, еще раз, – и теперь уже все видят, что это – чистый, без единой строчки с обеих сторон, лист бумаги.) Чистый лист?..

…а пока медленно идет занавес.

ЕСЛИ УВОЛИТЬ КАЛИНКИНА Д. Ф. ...
Пьеса в двух действиях

Действующие лица

ПЛАТОВ ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ.

КАЛИНКИН ДМИТРИЙ ФЕДОРОВИЧ.

ПЕТРОВА ВИКТОРИЯ НИКОЛАЕВНА.

ПАНОВА СВЕТЛАНА ПАВЛОВНА.

ИГНАТЬЕВ СЕРГЕЙ ДАНИЛОВИЧ.

ЧАШКИНА ГЛАФИРА СТЕПАНОВНА.

ПЕРВУХИНА СОФЬЯ ПОРФИРЬЕВНА.

Действие первое

Комната – зал в современном здании. Панели под дерево, люминесцентные светильники, три ряда соединенных кресел с откидными сиденьями, миниатюрная сцена с установленным микрофоном. Плакаты, свернутое знамя организации, стенд с квартальными показателями, вымпелы за спортивные достижения. Стол с тремя разноцветными телефонами, над ним таблица «Часы приема»; за столом – П л а т о в.

…Вошедший  К а л и н к и н  подчеркнуто вызывающе опускается в одно из кресел в первом ряду, забрасывает через кресло гитару.

К а л и н к и н. Сразу вношу ясность: заявления я писать – не буду!

П л а т о в. Какого?

К а л и н к и н. «По собственному желанию»!.. Гоните по-черному!

П л а т о в. Кто-нибудь просит вас об этом заявлении?

К а л и н к и н. Вы же и попросите!.. А у меня нет этого собственного желания! Ну, жизнь, ну – кругом липа!.. Вроде как гуманизм к советскому человеку проявляется: трудовая книжка вроде не марается, и все такое!.. Как будто новый начальник, – который принимать к себе будет, – бывшему начальнику не звякнет по телефончику, а тот ему все как есть не выложит… тоже из гуманизма! Не так, скажете, нет?!

П л а т о в. Так.

К а л и н к и н. Так!.. Или вот вы – местный комитет, вы защищать меня должны до последней капли крови, а разве вы против директора пойдете? А ведь вы – профсоюз, школа коммунизма, приводной ремень к массе! Извините, конечно, привык правду в глаза… Уж такой человек! Так что согласовывайте директорский приказ и – гоните в шею, за ворота!..

П л а т о в. Убирайтесь.

К а л и н к и н (растерявшись). Куда?

П л а т о в. В отдел кадров и – за ворота.

Телефон.

Платов. Двенадцать миллионов – много. Восемь, девять – максимум. Не тот коэффициент приняли. (Опускает трубку.)

К а л и н к и н. Я погорячился…

П л а т о в. Местный комитет согласовывает приказ о вашем увольнении. Вон.

К а л и н к и н. Извините… Погорячился! Довели…

П л а т о в. Кто?

К а л и н к и н. Коллектив!

П л а т о в. Сектор, который требует вашего изъятия? Кто же кого довел?

К а л и н к и н. А еще бы им не требовать! Я же им всем – правду в глаза!.. А кто у нас любит ее, правду-матку?!

П л а т о в. Я люблю.

К а л и н к и н. Любите вы…

П л а т о в. Прошу.

К а л и н к и н. Чего?

П л а т о в. Излагайте вашу правду-матку.

К а л и н к и н. О чем…

П л а т о в. О своем коллективе. О фирме в целом. Обо мне, если угодно. Итак?

К а л и н к и н. Сказал бы!..

П л а т о в. Воздержался. Тогда я скажу вам правду. Вы – правдолюбец, не обидитесь.

К а л и н к и н. А пожалуйста!..

П л а т о в. Не у нас, а там, – у  н и х, – руководитель производства, менеджер, директор фирмы, президент компании, – сотрудника вроде вас может вышибить к чертовой матери в два счета. А у нас… иной раз проще самому уйти! (Двигая бумаги.) При том, что коллектив вот требует вашего удаления, при том, что дирекция уже подготовила приказ, при всем этом местный комитет еще должен… «проливать кровь», защищать, против здравого смысла и элементарного желания? (Пауза.) Такую правду – тоже любите?

Телефон.

П л а т о в. Приветствую… Партхозактив – в семнадцать. Докладчик кто?.. Нет, не директор. Нет, не секретарь. Я, да. Догадывался, чего спрашивал? Милости просим. (Опускает трубку.) Итак?

К а л и н к и н. Правда! Какую вы правду знаете обо мне!..

П л а т о в (глянув на часы). Начнем, не задерживаясь, приятное знакомство. (Просматривая бумаги.) Из треста, где прежде работали, ушли «по собственному желанию». Ну, а если по столь милой вам «правде-матке»?

К а л и н к и н. Карикатуру на меня изобразили в стенгазете. Дружеский шарж. Коллектив смеялся. И я… Хотя какой смех, сами понимаете? А потом избрали меня, – в суматохе, – в редколлегию и я карикатуру опубликовал. На главного инженера треста. Дружеский шарж! В коллективе уже не смеялись… Ну, и, сами понимаете!

П л а т о в (хмыкнув). На меня бы ты намалевал шарж… Дальше. Вот, в проектном институте трудиться изволили и опять – «по собственному».

К а л и н к и н. Коллектив подобрался!..

П л а т о в. А у нас – опять коллектив? (Читает.) «Морально-нравственный климат… Противопоставление личности коллективу… Психологическая несовместимость… Общее собрание сектора ходатайствует… Тут в чем правда?

К а л и н к и н. В форточке.

П л а т о в. Не понял.

К а л и н к и н. В секторе – тридцать человек, а форточка одна. Откроешь – половина недовольна, замерзает! Не открываешь – другая половина недовольна, задыхается!

П л а т о в. Вы при чем?

К а л и н к и н. Все претензии – ко мне: форточка над моим столом, другому и не подойти. Форточка – на мне. А мне и так хуже всех – и самый сквозняк, и у раскаленного радиатора. Голова продувается, а это место (похлопав пониже спины), вы извините, конечно, жарится, ну, как на плите!.. А если кто зачихает или, наоборот, кому с сердцем нехорошо, – виноват один я. Кривая заболеваемости, по бюллетеням, пошла вверх – и то я повинен, профорг заявил!..

П л а т о в (хмыкнув). Лихо!..

К а л и н к и н. Коллектив подобрался, я же говорю!

П л а т о в. Продолжим. (Читает.) «Калинкин Дмитрий Федорович, сорокового года рождения…»

К а л и н к и н. Двадцать девятого февраля. Счастливчик!

П л а т о в. Не понял.

К а л и н к и н. А родился в Касьянов день, двадцать девятого февраля. День рождения – в четыре года раз, да еще и в високосный «драконов» год! И удачи в жизни – не чаще выпадало… Извините, конечно.

П л а т о в. «Старший инженер… Стаж по специальности… Взысканий не имеет»… (Поднимает голову.)

К а л и н к и н. Удивляетесь!

П л а т о в (продолжает читать). «Благодарности». (Вновь смотрит на Калинкина.)

К а л и н к и н. Опять удивление!.. А почему?!

П л а т о в. …«Благодарности в приказе за отличную работу в подшефном совхозе… в семьдесят девятом году… Восемьдесят первом… восемьдесят втором…» Поздравляю.

К а л и н к и н. А между прочим, по три смены отрабатывал, а других, кое-кого, вы на одну смену – чуть не коленом отправляете, не так, нет? И на морковке был, и на капусте, и на картошке!..

П л а т о в. На силосе?

К а л и н к и н. И на силосование ездил!..

П л а т о в (читает). «Благодарность к годовщине Великого Октября». За что именно?

К а л и н к и н. За участие!

П л а т о в. Зимний брали, что ли?

К а л и н к и н. За участие в концерте. (Кивая на гитару.) Вот.

П л а т о в. «Благодарность к Первому мая»… Тоже?

К а л и н к и н. А между прочим, художественная самодеятельность и народные театры заменят со временем профессиональные! Лектор объяснял, в Вырице…

П л а т о в. Старших инженеров мне уже заменяет, во всяком случае!.. (Вдруг.) Так что же? Исполните что-нибудь?

К а л и н к и н. Зачем?

П л а т о в. Должен же местком оценить вас, так сказать… в комплексе. Прошу!

К а л и н к и н. Время вроде рабочее…

П л а т о в. А благодарности вы зарабатывали в какое? Прошу!

К а л и н к и н. В другой раз…

П л а т о в. Да нет уж, извольте сейчас! Давайте-давайте… Маэстро!

Калинкин медленно вынимает из чехла гитару…

К а л и н к и н (остановившись). Не то настроение…

П л а т о в. Настроение создадим. (Аплодирует.) Вы же и явились с инструментом? Вот и валяйте!

К а л и н к и н (глухо). Из первого отделения, из второго?

П л а т о в. Начнем с первого. Ну?

К а л и н к и н (под гитару).

 
Мы там, где ребята толковые.
Мы там, где плакаты «Вперед»!
Где песни рабочие, новые
Страна трудовая поет.
Заботится сердце, сердце волнуется,
Почтовый пакуется груз…
 

П л а т о в (прерывая). Браво.

К а л и н к и н. Спасибо за внимание… (Начинает убирать гитару.)

П л а т о в. Второе отделение – в том же духе?

К а л и н к и н. Первое отделение – официальная часть, к дате, ну, а второе… Не согласовываем.

П л а т о в. Уже интересно! Прошу.

К а л и н к и н. Хватит.

П л а т о в. Оклад – сто пятьдесят?

К а л и н к и н. Сто пятьдесят. А что?

П л а т о в. И надбавка есть?

К а л и н к и н. Обещали… А что?

П л а т о в. Слушаем второе отделение!

К а л и н к и н. Слушайте. (Поднявшись на сцену, с вызовом.)

 
Ехали на тройках с бубенцами,
А вдали мелькали огоньки.
Мне б сейчас, соколики, за вами
Душу мне развеять от тоски!
        Дорогой дальнею и ночью лунною
        И с песней той, что вдаль летит звеня,
        Да с той старинною, с той семиструнною,
        Что по ночам так мучила меня!..
 

Хватит?

П л а т о в (невольно). Продолжайте.

К а л и н к и н. Зайдут!..

П л а т о в. Члены месткома, а им – решать ваш вопрос.

К а л и н к и н. Мой вопрос решать не месткому, а вам. Лично.

П л а т о в. Одному?

К а л и н к и н. По этому вопросу местком разделится. Подсчитал.

П л а т о в. Что?

К а л и н к и н. Голоса.

П л а т о в. Заранее знаете, кто выскажется за вас?

К а л и н к и н (кивнув). Кто – «за».

П л а т о в. И кто – против?

К а л и н к и н (кивнув). И кто «против»!

П л а т о в. Психолог!.. Ну, и что же решу я лично?

К а л и н к и н. Против будете… Не сразу! А этим кончится…

П л а т о в. Психолог!..

К а л и н к и н. И захотели бы помочь, да не сможете!

П л а т о в. Почему?

К а л и н к и н. Даже если очень бы захотели! Коллектив – против, директор – против… Вопроса нет!

П л а т о в. А я и думать не думаю, что вам следует помогать!

Телефон.

Платов. Сергей Данилович? А куда денешься – приемные часы!.. Ничего, несите телеграмму. Кстати, вы ведь тоже член нашего профсоюзного органа – вот и обменяемся тут заодно, в рабочем порядке… Увольнение. По инициативе администрации… И по просьбе трудящихся! (Опускает трубку.)

К а л и н к и н. Игнатьев Сергей Данилович – он точно будет против меня.

П л а т о в. Знаете его?

К а л и н к и н. Начальник ведущего производства, все директивные объекты ведет! Самый наш перспективный молодой руководитель! Ваша правая рука, говорят?

П л а т о в. Он знает вас?

К а л и н к и н. В лицо разве…

П л а т о в. Почему же он заведомо выскажется против вас?

К а л и н к и н. Увидите!

П л а т о в. Игнатьев – доброжелателен, объективен, независим…

К а л и н к и н. Люди, у которых всегда и во всем удача, которым просто счастье отроду, почему-то никогда всерьез не понимают тех, кому… не везет! Может, потому, что мы как-то… мешаем им осознавать себя еще выше и лучше?

Входит  И г н а т ь е в.

И г н а т ь е в. Еще раз приветствую вас, шеф!.. Скандал. Вот, четвертая телеграмма Сибирского целлюлозного, от Сентюрина. (Калинкину.) Привет.

К а л и н к и н (встав). Здравствуйте, Сергей Данилович.

П л а т о в (читает). «Три наших запроса относительно ускорения выдачи документации пускового комплекса комбината оставлены вами без ответа точка угрозой срыва правительственный срок ввода… Сентюрин запятая Булыгин».

И г н а т ь е в. Скандал.

П л а т о в. «Булыгин». И обком подключил… Молодца!

И г н а т ь е в. Я уже сделал внушения по секторам… Даже первые три запроса затеряли! Пока не положат мне на стол…

П л а т о в. Молодца Сентюрин!..

И г н а т ь е в. …И в канцелярии не зарегистрировали! Бардак…

П л а т о в. Позвоните, чтобы не искали…

И г н а т ь е в (по телефону). Игнатьев. Запросы Сентюрина не разыскивать. (Опустив трубку.) У вас?

П л а т о в (смеясь). Эта телеграмма – первая и единственная.

И г н а т ь е в. Что за дела?

П л а т о в. Наш план фактически сделан, а у строителей фронт открылся!

И г н а т ь е в (подняв телеграмму). Смысл? Мы же установим, в конце концов, что телеграмма – первая, что…

П л а т о в. Телеграммы такого содержания, с такими подписями при всех обстоятельствах вызывают соответствующую реакцию у самого верхнего начальства. Директорская резолюция, полюбуйтесь, два вопроса и три восклицательных?

И г н а т ь е в. И три грозных звонка!..