Текст книги "Приказ номер один"

Автор книги: Гастон Горбовицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

С в е т л о в И. М. (Шелагурову). Олег и Меллер под арестом, а Ханков – на свободе.

Ш е л а г у р о в (Светлову И. М.). Ханкову определена только подписка о невыезде.

С в е т л о в И. М. Меньше виноват?

Ш е л а г у р о в. Меньше врет.

О л е г (Ханкову). Погода хорошая? Не капает, говорю?

Х а н к о в. Не знаю, не знаю… То есть нет. Сухо.

О л е г. Сухо.

К л и н к о в а. Сергей Петрович, вы показали…

Х а н к о в (поспешно). Он говорил – у меня частые командировки в область, давал всегда с собой несколько бандеролей, ну, с его рацией, с этими справочными таблицами, просил отправлять уже с мест, из Волхова, Киришей, Любани, Луги, мог ли я подумать – это чтобы не привлекать вашего внимания, ну я и…

К л и н к о в а. На бандеролях указывались вымышленные сектор и организация…

Х а н к о в. Он говорил – зачем впутывать своих, а рация – законная, мог ли я подумать – это чтобы вы не докопались, где размножали…

К л и н к о в а (прерывая). Спасибо, Сергей Петрович.

О л е г (с чувством). Большое спасибо, Сергей Петрович!

К л и н к о в а (Олегу). Будем изобретать новые версии или наконец-то говорить правду?

Ш е л а г у р о в (Клинковой). Подожди-ка… (Олегу.) Объясните нам суть. Технику вопроса. Скорей разберемся.

О л е г (протянув руку). Газетку можно?

К л и н к о в а. Какую?

О л е г. Любую. (Развернув одну из газет.) «Под острым углом»… Вот! «Проект и стройка». (Передавая Клинковой газету.) Прочтите, пожалуйста.

К л и н к о в а. Зачем?

О л е г (Шелагурову). А я изложу вам эту самую суть, не читая. Следите, пожалуйста. Проект и реальное строительство – где и когда это нормально стыкуется? Вы следите?

Ш е л а г у р о в (заглядывая в газету). Дальше.

О л е г. Что-то из принятого в проекте оборудования к моменту строительства успело морально устареть или вообще снято с производства, и строителям приходится с ходу изобретать замену из того, что под рукой – на базе, на складе. Ага?

Ш е л а г у р о в. Ага.

О л е г (продолжая). Ну а с чем-то – привычный нормальный дефицит, ага?

Ш е л а г у р о в. Точно.

О л е г. А решать надо оперативно, живая стройка не ждет! При нашем бюрократизме списываться и согласовываться о заменах с заказчиками и проектировщиками просто нет времени.

Ш е л а г у р о в. Совпадает.

О л е г (раскрывая синюю папку). Так вот здесь у меня – оперативные ответы на возникающие вопросы. Ну, по отдельным объектам, конечно, мелочевка, но… Но, в общем-то, это может пригодиться на десятках, если не сотнях, строительно-монтажных участков. Ага?

Ш е л а г у р о в. Ага… (Взяв у Олега синюю папку.) Автоматы… Провода и кабели… Унитазы. Смотри-ка! Тарельчатый, конусный, «генуя», компакт, авиационный… Между прочим, если не поставили строителям унитаза тарельчатого, по проекту, и они установят взамен авиационный горшок – не взлетишь?

О л е г. Сядешь – туда же.

Ш е л а г у р о в (серьезно). Значит, не окажись на участке, скажем, этого кабеля или прибора – можно заменить на этот? Технически?

О л е г. Да.

Ш е л а г у р о в. А вместо этого вот этот?

О л е г. Да.

Ш е л а г у р о в. А также – на это устройство?

О л е г. Вам бы бригадиром или даже прорабом, товарищ подполковник. Схватываете.

Ш е л а г у р о в. Я это обдумаю. (Подбросив папку на ладони.) Дело стоящее!..

О л е г (усмехнувшись). Заблуждаетесь!

Ш е л а г у р о в. Почему?

О л е г. «Футболили» по управлениям и журналам год!

Ш е л а г у р о в. Непорядок…

О л е г. А кого это колышет? Не в Японии, которая даже на  ч у ж и х  изобретениях стала третьей промышленной державой мира… Целый год! Вот тогда друзья и предложили рассылать идею в порядке личной инициативы…

К л и н к о в а (вмешиваясь). Один селекционер, не вспомню фамилии, не добившись, как и вы, официального признания, рассылал – тоже как и вы – выведенные им семена какого-то диковинного растения любителям во все концы. И брал – за почтовые расходы. Вы же, Олег Игоревич, незаконно обогащались, получая за этот копеечный комплект ксерокопий по девять рублей восемьдесят копеек, а всего на сумму…

О л е г (перебивая). Меллер получал переводы – это доказано? Ханков отправлял бандероли – признает и сам? Мафия!.. Меня интересовало авторство! Ради этого я кинул идею друзьям, а как они ею воспользовались – их дело!.. И – ваше. Так где тут расписываться? (Ханкову.) Скис, Серенький? Зато – сухо.

Х а н к о в. Сухо?

О л е г. Погода хорошая, говорю. (Светлову И. М.) Вот и разъяснилось. Я говорил… Поезжай-ка, папан!

К л и н к о в а (Ханкову). Подождите в приемной.

Х а н к о в. Понял, понял… (В дверях, Олегу.) Я смотаюсь к Лидии, если что передать, ты скажи…

О л е г. Исчезни наконец, мразь.

Х а н к о в  выходит.

К л и н к о в а (Шелагурову). Все хороши… Вся троица!

Ш е л а г у р о в. Не-ет! Хорош-то один… (Олегу.) Подождем расписываться. Олега Игоревича неплохо подготовили в камере. Решил запираться до конца. Жаль, не объяснили, суд в этом случае назначает максимальную меру. Жаль! Что ж… Будем иначе строить беседу! (Идет к Светлову И. М.) Поговори. Повлияй! Действительно чистосердечное признание – и обещаю: ему определят минимум…

С в е т л о в И. М. (Шелагурову). Это если он все-таки в чем-то виноват.

Ш е л а г у р о в (продолжая). Даже – отпущу до суда под подписку о невыезде, как Ханкова…

С в е т л о в И. М. (перебивая). А если и в самом деле не виноват? Если признаваться ему действительно больше не в чем?

Ш е л а г у р о в. Сомневаешься…

С в е т л о в И. М. Я сомневаюсь прежде всего в том, что тут сами… чистосердечно признаете, если выяснится, что все это – ошибка.

Ш е л а г у р о в. Не доверяешь?

С в е т л о в И. М. Вам – дело закрывать, а приемлемая версия – готова. Если уж откровенно и не для протокола!

Ш е л а г у р о в. Что ж, если уж на то пошло… Если действительно не для протокола разговор пошел… допроси его сам?

С в е т л о в И. М. Что-то новенькое…

Ш е л а г у р о в. Ты же хотел сам во всем разобраться?

С в е т л о в И. М. А если приду к выводу, что он и действительно ни при чем во всем этом криминале?

Ш е л а г у р о в. Пройдем ко мне, Вера Николаевна… (Светлову И. М.) Тогда я его освобожу. (Клинковой.) Игорь Михайлович остается. (Указывая Светлову И. М. на освободившееся место ведшей допрос Клинковой.) Садись. Десяти минут хватит?

С в е т л о в И. М. Это… всерьез?

Ш е л а г у р о в. Обещаю.

С в е т л о в И. М. (еще помедлив). Десяти минут хватит.

Ш е л а г у р о в  и  К л и н к о в а  выходят.

О л е г (кивая на кресло Клинковой). Садись-садись… Чего ты, папан? Садись! (С усмешкой.) Такого еще не было… Итак?

С в е т л о в И. М. Чем тут хоть кормят?

О л е г. Шведский стол.

Пауза.

С в е т л о в И. М. Спишь… на нарах?

О л е г. Двухспальное ложе в стиле Людовика Тринадцатого, как было у нас в «Амбассадоре» в Праге.

Еще пауза.

Требуется признание?

С в е т л о в И. М. Ты слышал…

О л е г. Здесь, конечно, не «Амбассадор», но все-таки… «Кресты»! Тюрьма знаменитая… Какие только революционеры не сидели! Теперь вот я. Даже лестно… Значит, требуются чистосердечные признания? Ладно! Будет!..

И вдруг Олег быстро идет к отцу, приникает к тому и прячет лицо у него на плече. Светлов обнимает сына. Стоят, обнявшись…

С в е т л о в И. М. Аленка…

Действие второе

5

С в е т л о в И. М. и  С в е т л о в О. И. Продолжение эпизода 4. Игорь Михайлович и Олег стоят, обнявшись… Затем резко расходятся.

О л е г. Чистосердечное признание? Будет!.. (Беря сигарету у отца.) Только «Космос»?

С в е т л о в И. М. Да… Так что мы скажем ему?

О л е г. Ему? (Закуривает.) Или – тебе?

С в е т л о в И. М. Я должен вытащить тебя отсюда. Правдами и неправдами. Лучше – правдами.

О л е г. Прекрасно… Это прекрасно! Он поступил благородно. Ты поступишь так же. (Усмехнувшись.) Дюма!..

С в е т л о в И. М. Но я и в самом деле должен знать, в чем, так сказать, твоя персональная вина?

О л е г. Что такое вина? (Закашлявшись.) Болгарских действительно нет?

С в е т л о в И. М. (пройдясь по карманам). Нет…

О л е г. Скажем, разве это моя вина, что я – инженер на сто сорок рэ? А целых три года сидел на сто десять? И еще пять, если не все десять, буду ждать сто семьдесят? А, скажем, такелажник с незаконченным начальным образованием получает с ходу двести пятьдесят? Поднести и бросить? А в транспортном шоферня – по триста пятьдесят, выше начальников ведущих цехов и научных отделов, вровень аж с главным инженером, доктором, лауреатом, твоей правой рукой?

С в е т л о в И. М. Мы отвлекаемся…

О л е г. Отнюдь!

С в е т л о в И. М. Ты мог бы быть руководителем группы на двести рублей.

О л е г. Вот теперь мы отвлекаемся…

С в е т л о в И. М. И уже делать науку у себя в отделе, где каждая работа и тема – верная кандидатская.

О л е г. Мы отвлеклись…

С в е т л о в И. М. И спокойно печатать эту свою рацию в любом журнале…

О л е г (перехватывая инициативу). Почему тебя так удивляет, что я отказался от твоей помощи?

С в е т л о в И. М. В д р у г  отказался.

О л е г. Почему тебя так удивляет, что я решил всего добиваться сам?

С в е т л о в И. М. В д р у г  решил.

О л е г. Ах-ах, как же! Ведь я и учился в твоей же школе, кончил тот же Политехнический, по той же, что и ты, специализации, и даже тружусь сегодня – у тебя, в твоей фирме!

С в е т л о в И. М. Это имеет отношение к тому, что мы сейчас здесь?

О л е г. Здесь сейчас – я! Ты отметишь повестку – и уедешь!

С в е т л о в И. М. А ты хочешь остаться?

О л е г. Я хочу, очень хочу, тебе кое-что действительно чистосердечно уточнить… Ты ведь высоко, на орбите! Вот ты послушай, ты вслушайся, как это звучит – «инженер».

С в е т л о в И. М. Как?

О л е г. Еще раз: «Он – инженер», «Она вышла – за инженера»… А теперь как звучит – «Он завсекцией фирменного мебельного»? «Товаровед обувного»? Сопоставляешь?

С в е т л о в И. М. Что именно?

О л е г. Звучание! Вслушайся: «Директор магазина подписных изданий»? «Продавщица из «Интуриста»? «Администратор филармонии»? Наконец, «Кузовщик по «Жигулям»? Это я про Костю, Константин Константиныча, мы его давно знаем, он зарабатывает мои сто сорок, правда, не в месяц, а за день. И как на этом фоне звучит – «инженер»?

С в е т л о в И. М. (глядя на часы). Шелагуров согласится, еще и сам позлословит, мы разойдемся, а ты – останешься здесь. Давай-ка по существу.

О л е г. Престиж инженера – это не по существу? Ведь если у нас, – у нас! – где нет ихних язв и пороков, – ихних! – человеку платят за его труд сто десять, это говорит о престиже его труда? А если он зарабатывает триста, пятьсот, семьсот – это престиж?

С в е т л о в И. М. Послушай… Мы можем это изменить?

О л е г. Мы? Я – нет!

С в е т л о в И. М. А я?

О л е г. А почему, собственно, не мог бы? Шеф такой фирмы! И это твои такелажники получают по двести пятьдесят, это твои шофера – по триста пятьдесят, и это у тебя инженер Светлов О. И. – сто сорок в месяц, и то – с января!.. У тебя?

С в е т л о в И. М. И что?

О л е г. У тебя триста инженеров, половина – бездельники и бездари, общественники на зарплате и задерганные бытом бабы. Дело, в общем-то, везут такие, как я и Левка Меллер, и ты это знаешь!..

С в е т л о в И. М. И что?

О л е г. А получаем – все одинаково? Вне зависимости! Вне всякой связи! Вязал я полную рабочую смену свитер болгарским крестом, малевал стенгазету и «молнии», репетировал в самодеятельности к очередной дате, занимался ли черт знает чем еще, или выдал уникальный технорабочий проект, чудо, шедевр, поэму в металле и бетоне, да еще со всеми согласованиями на всех уровнях!.. Слушай, а почему бы тебе и действительно не попробовать все это переиграть?

С в е т л о в И. М. Каким образом?

О л е г. А выгнать эту ненужную половину и зато платить остальным по триста.

С в е т л о в И. М. Ну, а этих – куда?

О л е г. А это их собачье дело! А пусть не позорят сословие!.. Ставь на рабочие места. В совхозы круглогодично, чтобы не отрывать на сельхозработы действительно занятых людей, как я!.. Кстати, если ты этого не сделаешь, причем в самом ближайшем настоящем, – в самом ближайшем будущем разразится катастрофа. Ага! НТР выдохнется. С грузчиками на триста рублей и дипломированными тунеядцами – научно-технический прогресс замрет. А инженеры уже переквалифицируются, как ты знаешь!

С в е т л о в И. М. Это – о Ханкове, собирающемся, как передают, в рыболовецкий колхоз?

О л е г. Если такие специалисты, как Ханков, станут уходить – это как раз на пользу НТР! Опять же, хоть корюшка появится… Но вот если такие, как Левка Меллер и я, станут уходить – будет и в самом деле катастрофа! Миллион инженеров уже переквалифицировался!.. Что, и это «не по существу»?

С в е т л о в И. М. Сейчас вернется Шелагуров…

Пауза.

Все шло нормально, если бы не произошло этого… Со Светланой.

О л е г. С Лидой.

С в е т л о в И. М. Со Светланой.

О л е г. С Лидой. При чем Светка вообще?

С в е т л о в И. М. Всего лишь при том, что вы знаете друг друга с детства, что Светлана тебя любила и ты Светлану любил, и все уже было определено с вашим настоящим и будущим…

О л е г. Алексей Нилыч, твой высокий шеф, меняет к тебе отношение из-за того, что я послал его Светку?

С в е т л о в И. М. Плевал бы я! Нет, речь о том…

О л е г. …Что две династии такого уровня должны были соединиться по продуманному сговору, а я вдруг поломал ваши родительские планы?

С в е т л о в И. М. Свои ты поломал!.. (Помедлив.) Понять тебя я могу… по-мужски если. Лидия – женщина, из-за которой идут на все…

О л е г. Не будем о Лиде.

С в е т л о в И. М. …Могу понять. Но пойми меня и ты: она действительно пошла за тебя по расчету.

О л е г. Не будем о Лиде!

С в е т л о в И. М. Не могло не быть этого расчета, при самом ее искреннем к тебе отношении, физически не могло не быть.

О л е г. Хватит о Лиде!

С в е т л о в И. М. Хватит. Она уйдет.

Пауза.

О л е г. Всю жизнь смотрю на тебя с изумлением… Тебе удалось даже, в общем-то, невозможное – сочетать дело и семью. Сколько себя помню, нянькался со мной только ты… Где там была мать? Родня? Всю жизнь изумляюсь – вот человек, который может все, которому всегда и во всем везет, который… просто обречен на успех! (Пауза.) Когда я встретил Лиду, я подумал – ага, повезло и мне. И, может быть, так, как тебе – даже тебе! – за всю жизнь не везло… Подумал тогда: и я тоже добьюсь чего-то в жизни!.. (Пауза.) Зачем я ей теперь… И правильно! Она действительно многого стоит. Даже нынче, когда женщины ничего никому не стоят…

С в е т л о в И. М. Откуда она вообще взялась?

О л е г. Она поднималась по эскалатору, я спускался. Кинулся, расталкивая всех, вверх по спускающейся лестнице, чтобы перехватить ее наверху. (Пауза.) Утверждают, женщина может прожить жизнь в замужестве, заиметь кучу детей, даже счастливой себя считать, но женщиной, настоящей женщиной, так и не стать. Почему-то не говорят того же про нас… Я могу спать только с ней. И жить – тоже. Только. С ней. Извини за текст… Я должен выбраться отсюда!

С в е т л о в И. М. Мы вместе уедем.

О л е г (качая головой). Это я – сам. Это касается Лиды. А ты – уедешь. Сейчас.

С в е т л о в И. М. Сейчас вернется Шелагуров.

О л е г. Просят тебя… Тебя же просят, умоляют тебя с самого начала… Уезжай. Пожалуйста. Это я – сам. (Вскочив, хватается за стул.) Уезжай!.. Уматывай!.. Иначе оба здесь останемся!..

Светлов И. М. дает сыну оплеуху, тот валится на стул.

С в е т л о в И. М. Угомонись…

Возвращается  Ш е л а г у р о в, затем – К л и н к о в а.

Ш е л а г у р о в. Что скажем?

С в е т л о в И. М. Нет… Он не виноват.

Ш е л а г у р о в. Так…

С в е т л о в И. М. Если по сути вопроса… Нет!

Ш е л а г у р о в. Это – серьезно.

С в е т л о в И. М. Держим слово?

Ш е л а г у р о в. Сам давал…

С в е т л о в И. М. (Олегу). Отвезу тебя. (Шелагурову.) Это будет сейчас и оформлено?

Ш е л а г у р о в (Клинковой). Оформим подписку о невыезде… (Светлову И. М.) Да.

О л е г (вмешиваясь). Однако у товарища подполковника, как я вижу, сомнения?

С в е т л о в И. М. (Олегу). Мы едем.

О л е г. Стоп! Стоп-стоп… Есть ведь сомнения у товарища подполковника?

Ш е л а г у р о в. Если мы действительно решились копнуть суть вопроса…

О л е г. Сомнения необходимо снять, иначе консультант-свидетель благородно вернет вам благородное слово.

С в е т л о в И. М. (Олегу). Мы уезжаем, ты не понял?

О л е г. Вернешь… Можно? (Берет у Шелагурова сигарету из пачки.) Вернет-вернет! (Закуривая.) Болгарские, наконец-то!.. Копнуть самую суть, раз мы с тобой не докопались!..

С в е т л о в И. М. Угомонись, наконец…

Ш е л а г у р о в (продолжая). Если копнуть эту суть, скажем, на строительстве Сосновского научного комплекса…

К л и н к о в а (предостерегающе). Виктор Иванович…

Ш е л а г у р о в (Клинковой). Не нервничай… (Олегу.) В Сосновке, видишь ли, тоже заменяли унитаз тарельчатый на компакт, как вот у вас табличка семь, страница девять, пункт три-четыре… (Помедлив.) Но иногда – и на гедеэровский торшер.

О л е г. Не понял.

Ш е л а г у р о в (продолжая). А машину битума – на холодильник «ЗИЛ». Партия отопительных радиаторов превращается в набор чешского хрусталя. В стереомагнитофон «Юпитер» или «Маяк». Видеомагнитофон с телевизором… Разговор тут особый. Без протокола. Откровенно.

О л е г (с иронией). И чистосердечно.

Ш е л а г у р о в. Сам не могу, чтобы пошло в протокол. (Собирает на столе бумаги, авторучки, прячет в ящик и даже щелкает замком.) Дело-то это по Сосновке еще расследуется, а я – разглашаю.

К л и н к о в а. Вот именно…

Ш е л а г у р о в. Не нервничай… (Светловым.) Будет разговор? Если действительно хотим копнуть и дойти до сути вопроса?

С в е т л о в И. М. Мы хотим, не задерживаясь, уехать, как было договорено.

Ш е л а г у р о в (соглашаясь). Не держу.

О л е г. Благородно.

Ш е л а г у р о в. Как было договорено.

С в е т л о в И. М. (Олегу). Едем. (Клинковой.) Наши бумаги?

Клинкова вопросительно смотрит на Шелагурова, и тот молча кивает.

О л е г (отцу). Минуту… (Шелагурову.) Вы что, вы всерьез рассчитывали доказать какую-то мою причастность к этим криминальным чудесам в Сосновке?

Ш е л а г у р о в. Разобраться вместе рассчитывал.

О л е г (отцу). Еще минуту…

С в е т л о в И. М. Через час ты дома.

О л е г. Это мне нужно разобраться… Извини, это у меня был красный диплом с отличием… Даже у тебя его не было… (Шелагурову.) Так как же происходили эти удивительные превращения в Сосновке?

Шелагуров, открыв сейф, вынимает несколько плотных пачек малого формата.

Ш е л а г у р о в. Смотрите.

О л е г (взяв пачку). Накладные.

Ш е л а г у р о в. Повнимательней.

О л е г. Обычные товарно-транспортные накладные.

Ш е л а г у р о в. Что в перечне?

О л е г (взяв наугад). Сантехника.

Ш е л а г у р о в. А в дубликате? Он подколот.

О л е г (прочтя). Магнитофоны?..

Ш е л а г у р о в. Вырисовывается примерная схема… На строительстве в Сосновке тоже имел место прискорбный факт дефицита кое-какого оборудования и материалов… А объекты сдавать надо: план! Доставали эту дефицитную сантехнику, по неофициальной договоренности, у сторонней ведомственной базы, а оформляли, оприходовали как полученную от какого-нибудь спецторга, что официально и законно. На сколько там тысяч?

О л е г. На десять.

Ш е л а г у р о в (продолжая). Торг, тоже по неофициальной договоренности, по копии к этой накладной, этому вот дубликату, одновременно списывает с себя на те же десять тысяч уже своего товара: дефицитную радиотехнику, эти самые магнитофоны. Физически магнитофоны останутся в магазинах торга, на прилавках или под прилавками, и, чем черт не шутит, мы же сами, может, его и купим, – но это уже неучтенный товар. Ну а выручка, десять тысяч, – на всех участников «эксперимента».

О л е г (перебивая). С торговлей – ясно, по Райкину, я тут при чем?

Ш е л а г у р о в. Разве мы про торговлю?

О л е г. Про жизнь на Марсе?

Ш е л а г у р о в. Что ж, давайте про торговлю… Был я с женой в октябре на концерте Райкина Аркадия Исааковича. С великим трудом, конечно, билеты… Райкин! О чем тут? Но что поразило… Зал. Меха, кожа, «фирма», золото… Первые ряды, билеты на них вообще ни в какие кассы не поступают, сплошь торговая элита, кое с кем лично встречались, здесь… В общем, аудитория – все те, кого Райкин, так сказать, обличает и пригвождает. И что же? Негодование? Стыд? Прозрение? Овации! Цветы охапками на сцену волокут! А эти первые ряды хохочут до слез! От души!.. Знаете, над чем?

О л е г. Над вами.

Ш е л а г у р о в. Над всеми нами. А они – цветут и благоухают! И будут, пока есть первопричина…

О л е г. И эту первопричину вы находите в моей рации. Кстати, на какой странице? В каком параграфе?

Ш е л а г у р о в. В любом.

О л е г. Конкретно?

Ш е л а г у р о в. Знаете, Олег Игоревич, в новостройках я себе шишку набил, открывая лбом двери.

О л е г. Сотрясения мозга – не определяют?

Ш е л а г у р о в. Не обращался.

О л е г. Со здоровьем не шутят!

Ш е л а г у р о в. Учту, спасибо. Так почему шишки? В проектах домов новых серий входные двери – одинарные, а заходишь в любую квартиру – какие?

О л е г. Естественно.

Ш е л а г у р о в. Двойные! Натыкаешься… Откуда, спрашивается в задачке? Такой вроде дефицит… Но случаются и обратные факты… Кстати, как вам у нас?

О л е г (оглядывая вслед за Шелагуровым кабинет). Не очень!

Ш е л а г у р о в. Обои, а? Какие-то ягодки-цветочки среднерусской полосы… А ведь по проекту, оказывается, предусматривалась самоклеющаяся обойная пленка из ФРГ под красное дерево! (Разведя руками.) Заменили… Дефицит, объяснили!.. И в гардеробной должны были финский умывальник в комплекте, а что присобачили? Будете выходить – полюбуйтесь!..

О л е г. Так обидеть родную милицию?

Ш е л а г у р о в. Этот прораб мне еще попадется, судя по всему… Долго будет любоваться на свои «цветочки-ягодки», вспоминая, кому мою законную импортную пленку и сантехнику устроил!.. (Меняя тон.) Хотя, в принципе-то, условно говоря, ваши таблички и допускают технически подобные «замены»?

О л е г. Если вы жулик и ворюга.

Ш е л а г у р о в. Я?

О л е г. Прораб.

Ш е л а г у р о в. А откуда известно, в какие руки попадали эти ваши справочные материалы?

О л е г. Именно в такие руки они и попали в Сосновке? Кстати, сколько они там откачали суммарно? Десять тысяч? Двадцать?

Ш е л а г у р о в. Миллион.

О л е г. Сколько?

Ш е л а г у р о в. Вот именно.

О л е г (с улыбкой). Могу получить свою долю?

Ш е л а г у р о в (с улыбкой). Каши мало ели.

О л е г. Вообще не употреблял, а вы?

Ш е л а г у р о в. Я любил… Манку особенно!

О л е г. Вот и стали дядей-милиционером, как же насчет миллиона?

Ш е л а г у р о в. Который наживали не без вашей помощи?

О л е г. Что точно и неопровержимо доказано?

Ш е л а г у р о в. Нет.

О л е г. Ага.

Ш е л а г у р о в. Не доказано.

О л е г. Ага.

Ш е л а г у р о в. По Сосновке.

О л е г. А где?

Ш е л а г у р о в. Нигде.

О л е г. Ага.

Ш е л а г у р о в. Пока.

О л е г. Пока?

Ш е л а г у р о в. По скольким организациям вы разослали этот ваш труд?

О л е г. Это же… не проект! Рация…

Ш е л а г у р о в. Какая рация?

О л е г. Моя.

Ш е л а г у р о в. Где рация?

О л е г. Эта!

Ш е л а г у р о в. Извините! Извините, Олег Игоревич… По делу не проходит никаких таких невинных раций и прочих чистых и благородных инженерных идей. По делу проходит – вот что. (Поднимает высоко синюю папку.) Обложка. Титул. Штамп… Фирма! Сектор научно-технической информации… Вот и представьте, что на другой какой-то стройке тоже решили бы воспользоваться нашей бедой, нашей хозяйственной бесхозяйственностью? Но только дефицит организуют преднамеренно, в своекорыстных целях, использовав, так сказать, в обратном смысле эти ваши полезные таблички… (Подчеркнуто.) Извините еще раз: официальные рекомендации официальной организации! В какие махинации вы, автор, ненароком дуриком можете встрять? Если уж копнуть…

Пауза.

О л е г. Да…

Ш е л а г у р о в. Совет хочешь?

О л е г. Да…

Ш е л а г у р о в (Клинковой). Бумагу. Ручку…

Клинкова достает из стола бумагу и ручку; Шелагуров придвигает их Олегу Светлову.

(Олегу.) Собственноручно. Чистосердечно. Примут во внимание. (И. М. Светлову.) Возможно, определят ниже низшего предела. Года три на стройках народного хозяйства… (Олегу.) Пишите. Пиши, Олег.

Еще пауза.

Но если считаешь – не разобрались, тогда… Свободен! Подписку – и домой.

О л е г (глухо). Не получается… (Пауза.) Скорей бы уж… все это!.. (Придвигает, наконец, бумагу.) Скорей бы…

Возникает и нарастает мелодия «Танцующей королевы»; наплывом-воспоминанием появляется перед Олегом Светловым дача-особняк и Лидия, как если бы продолжалась вдруг та их встреча…

О л е г. Что же будет, если я так ничего и не смогу для тебя?

Л и д и я. О чем ты, о чем, рыбка моя золотая?

О л е г. Ты уйдешь? Исчезнешь? Как будто тебя и не было?

Л и д и я. О чем ты? О чем?.. (Отходит куда-то, удаляется, исчезает…)

6

Л и д и я  С в е т л о в а  и  П а ш к о в. Служебное помещение.

П а ш к о в. Подследственным свидания не положены.

Лидия снимает с пальца кольцо и молча кладет перед Пашковым.

(С любопытством.) Взятка?

Л и д и я. Отдашь, кому надо.

П а ш к о в. Милиция – берет?

Л и д и я. Свидание мне надо.

П а ш к о в (разглядывая кольцо). А умели!..

Л и д и я. От бабки Анюты, к свадьбе полагалось… Сделаешь?

П а ш к о в (возвращая кольцо Лидии). Исключительно имея в виду личное знакомство, Лидия Николаевна, будем считать – данной темы в разговоре не было.

Л и д и я (настаивая). Прошу.

П а ш к о в. Даже ради вас, Лидия Николаевна.

Л и д и я. Что ты меня старишь отчеством… Тридцать мне.

П а ш к о в. Для вас календарный возраст значения иметь не может. Цех работу приостанавливал, когда ваша бригада этаж котельной надстраивала. На вас уходили смотреть.

Л и д и я. И ты?

П а ш к о в. Только вас и еще Рафаэлу Карра признаю. Вы фактор прогресса. В вашем присутствии мужчины начинают активно мыслить и действовать. Немаловажный фактор, сегодня-то…

Л и д и я. С допроса его когда поведешь?

П а ш к о в (глянув на стенные часы). Вот, время.

Л и д и я. Не бывает тут посторонних?

П а ш к о в. Нет.

Л и д и я. Я сюда встану. (Становится в просвет между канцелярским шкафом и стеной.) Видно?

П а ш к о в. Да.

Л и д и я. А так?

П а ш к о в. Нет.

Л и д и я (выходя из укрытия). На пять минут нас оставишь. На три. Ну, нельзя – просто отойди туда, к окну.

П а ш к о в. Не положено…

Л и д и я. Увидеть ему меня надо, Пашков! Боится за меня…

П а ш к о в. Почему?

Л и д и я (не сразу). Неравный брак. Расчет. Это ему внушили…

П а ш к о в. Но это… неправда?

Л и д и я. Я вот – за сына директорского… Землячка моя, Анастасия Гороховская, – за шофера с КРАЗа, он гравий и песок возит в Морском порту; тонно-километры.

П а ш к о в. Здесь-то какой расчет? Кто она?

Л и д и я. Анастасия – она кандидат по биологическим наукам. Анастасия и доктор будет. У нее двухкомнатный кооператив, дача, третьи «Жигули» меняет. Деньги нужны были, когда в круиз вокруг Европы надумала, – репетиторством занялась; то на ночь за баранку садилась, гоняла по городу, леваков развозила. А шоферюга этот ее – вчера из районного племсовхоза, восьмилетку общеобразовательную одолел ли – большой вопрос… Зато прибить-приколотить, стенку собрать-поставить, сантехнику отрегулировать, паркет отциклевать, в общем, любой ремонт – мужик в доме! Хозяин. Двое детей уже, и это, похоже, у них только начало. Как бы с докторской диссертацией Анастасия Павловна одновременно и в матери-героини не вышла… Правда, пьет. Умелец-то! (Помолчав.) А мой вот – за решеткой… А как ему сидеть?

П а ш к о в. Осудят – придется.

Л и д и я. Увидеть мне его надо, увидеть… Увидеть! (Снова становится в просвет за шкаф.) Иди за ним, Пашков!

П а ш к о в. Не настаивайте, пожалуйста…

Л и д и я. Я прошу. Я тебя прошу. Я очень тебя прошу.

П а ш к о в. Будете настаивать… Вы будете настаивать, и я соглашусь…

Л и д и я. Иди же…

П а ш к о в (продолжая). …А я – не могу.

Л и д и я (стонет). Пашков!!!

П а ш к о в. Такая у меня идеология…

Л и д и я (выходя из укрытия). Ну, служи, Пашков. Такие здесь нужны.

П а ш к о в. Ухожу я…

Л и д и я. Куда ты уйдешь… Еще всех нас пересажаешь, Пашков. (Идет к выходу.)

П а ш к о в. Стоп!

Лидия останавливается в дверях.

Буду считать, что мой рапорт об увольнении уже удовлетворен. Прошу вас подождать.

П а ш к о в  выходит, Лидия становится в просвет за шкаф… Входит  О л е г  С в е т л о в, сопровождаемый  П а ш к о в ы м.

П а ш к о в. Перекур.

Пашков и Олег Светлов закуривают.

О л е г. Как сменишься, съезди к моей жене, мне некого, кроме тебя… Приедешь и скажешь, слово в слово, вот что… Вот что…

Лидия выходит из укрытия.

Ты здесь?

П а ш к о в. Три минуты. Время контролируешь сам. (Отходит к окну, поворачивается спиной.)

Л и д и я. С тобой, куда отправят, поеду.

О л е г. Вот что…

Л и д и я. Не разрешат – здесь дождусь.

О л е г. Вот что… Я исчезаю.

Л и д и я. О чем ты?

О л е г. Ничего не вышло.

Л и д и я. О чем?

О л е г. Устраивай свою жизнь.

Л и д и я. О чем ты, о чем?

О л е г. Не вышло ничего.

Л и д и я. Вот ты о чем, о, господи… Вернешься, все будет! Машина, кооператив, дача, какую только сам пожелаешь! И вокруг Европы махнем, и к этим… гейзерам и глетчерам! Я заработаю. На все заработаю. У нас по четыреста – пятьсот люди выгоняют, когда захотят, когда надо. Побольше профессорши Гороховской принесу!

О л е г (перебивая). Я исчезаю!

Л и д и я. А мне куда?

О л е г (Пашкову). Время!

П а ш к о в. Заткнись!.. Извини. (Указав на вторую дверь.) Сюда. (Лидии.) Не задерживайтесь…

П а ш к о в  и  О л е г  С в е т л о в  уходят; Лидия неподвижна…

7

Ш е л а г у р о в, И. М. С в е т л о в, К л и н к о в а.

Ш е л а г у р о в (Светлову). Ты ему доверился, понимаю, очень хотелось верить, как не понять, ты ошибся, это искренне, какие сомнения…

С в е т л о в И. М. (отстраняясь). А ты – профессионал.

Ш е л а г у р о в (останавливаясь). Да?

С в е т л о в И. М. Профессионал, но не Мегрэ, огорчу тебя. Можешь выбросить в корзину, что он там написал тебе в расстройстве.

Ш е л а г у р о в. Не понял.

С в е т л о в И. М. Это я ему разрешил. Я вспомнил.

Ш е л а г у р о в. Ты?

С в е т л о в И. М. Таким образом, если распечатка формально была разрешена, исходный криминал, как ты сам понимаешь, смягчается… если вообще не отпадает?

Ш е л а г у р о в. Так, значит.

С в е т л о в И. М. Значит, так.

Ш е л а г у р о в. Что ты мне тут… лепишь горбатого?!

Напряженная пауза.

К л и н к о в а (встает). Я внесу исправления в дело Савельева – Гурьева. (Выходит.)

С в е т л о в И. М. Где тут его сочинение? (Берет со стола протокол допроса.) Да-да, это в корзину…

Светлов И. М. направляется к корзине; Шелагуров перехватывает его руку, отбирает протокол.

Ш е л а г у р о в. Соображаешь?

С в е т л о в И. М. Что надо – сообщу я.

Ш е л а г у р о в. Что ты мне тут…