Текст книги "Приказ номер один"

Автор книги: Гастон Горбовицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

П е т р о в а. В полном составе? (Преувеличенно.) Вот и отлично! (Подчеркнуто сердечно пожимает всем руки.) Раз в полном составе – разрешите пожелать всему вашему экипажу дальнейших успехов в труде… (Шутя.) А в личной жизни пожелала бы я вам скандала! Хорошенького скандала!.. От души!

В а с я (Ивасюку). Что ли, залазить в кабину-то, ай как?

И в а с ю к (Петровой, тоже шутя). Спасибо на добром слове!

В а с я (расстроен). Кино-то… Привет? Кирилл Максимович?

И в а с ю к. Василий.

В а с я (махнув). Эх!..

Гудок; К а л а ш н и к о в  и  П е т р о в а  направляются из забоя; уходят и  г о р н я к и…

И в а с ю к  возвращается, за ним неотступно следует вновь появившаяся  В е р а.

И в а с ю к (рассеянно). …На шагающий?

В е р а (с энтузиазмом). На тот! На ваш?

И в а с ю к (на ходу). Не шагающий это, гусеничный.

В е р а. Гусеничный?.. Все равно, бери!

И в а с ю к (удивленно). У тебя что – и специальность есть?

В е р а. Корочки? Это самое… Есть! Ну, то есть пока-то еще нет, конечно, но я овладею, вы не смотрите, что молодая, я – способная!

И в а с ю к. Гуляй.

В е р а (не отставая). Потому, может, брать не желаете, что девушка, так и девчат пора уже брать и учить! В какое время живем? Что надежней женщины?

И в а с ю к. Тебя только мне и не хватает сейчас в экипаж… Гуляй, сказано.

В е р а. Человека взяли, новенького, вот и меня возьмите, вместе осваивать будем, я не отстану!.. (Остановившись, наконец, тихо.) И может, это – судьба с первого взгляда?..

3

В общежитии горняков. М а н т у л о, Б у б л я к; бренчит на гитаре  Ю р г а н о в.

Ю р г а н о в.

 
И бросало меня,
Как осенний листок.
Я менял города,
Я менял адреса…
 

Значит, если б он тогда, в свою смену, трос на ковше поменял, пока трос держал еще…

М а н т у л о. Полчаса делов-то!

Ю р г а н о в. От силы. И вся игра!..

М а н т у л о. А трос как лопнул – блок заклинило, мы с машинистом (кивок на Бубляка) всю смену с самого начала и промантулили на ремонте… Ковша руды не вынули!

Ю р г а н о в. Понято… (Вновь напевает.)

 
Надышался я пылью
Заморских дорог…
 

Б у б л я к (искренне). Извини меня, Володя, но почему все же Кирилл с Вороном должны были жертвовать своим временем… и выработкой!.. ради других? В их же смену трос не лопнул?

М а н т у л о. Вот мы с тобой зато и сели на голый тариф, тянуть «колуна». (Поясняя Юрганову.) Хлеб с солью, такая песня!.. (Бубляку.) Темный ты, Николай, серый даже, как тундра… Хоть ты и из Европы!

Ю р г а н о в. Из Европы?

М а н т у л о. Родители его после войны на Западе остались, в общем.

Б у б л я к (как если бы объяснять приходилось в сотый раз). Причины были.

М а н т у л о. Он, Колька, и родился там.

Ю р г а н о в. Смотри-ка… Рим? Париж?

Б у б л я к. Лондон. Городишко такой… Скорее даже большое совхозное село… Слыхал, может быть, случайно?

Ю р г а н о в (кивнув). Учился как-никак десять лет! Пять лет в первом классе и пять – во втором.

М а н т у л о (продолжая). А он вот – вернуться решил.

Ю р г а н о в. И как же это ты надумал?

Б у б л я к (уклончиво). Так…

Ю р г а н о в. А все же?

Б у б л я к. Да, надоело, знаешь ли…

Ю р г а н о в (понимающе). Капиталистическая действительность!

Б у б л я к (заканчивая). …Надоело, знаешь ли, – вилочки, ножички, салфетки. А здесь – руками можно. И водку – стаканами. Ожил!

Мантуло выдергивает журнал из рук Бубляка – вываливается спрятанная сберкнижка.

М а н т у л о. Только вот безработным остаться все опасается, даже копейки на книжку складывает! А этот раз не отложишь, вот и переживает… Ты хоть объясни ему: не бывает у нас этого, наоборот! Без дела сидеть захочешь – заставят вкалывать!

Б у б л я к. И все же, Володя, извини меня, но какое отношение имеет бригадир к тому, что мы сели на голый тариф…

М а н т у л о. Да не за тариф обидно!

Ю р г а н о в. Даже и не нэп у вас, смотрю… Первобытный строй какой-то? Не жизнь… Кино!

М а н т у л о. Только нас снимать – чего-то передумали!..

Входят  И в а с ю к  и  В о р о н; в руках у Ивасюка поблескивает хромировкой новенькая кинокамера.

Б у б л я к (восхищенно). Не хуже японских!

В о р о н (значительно). Со склада вынесли бригадиру.

Ю р г а н о в. Как у того телекорреспондента!

Б у б л я к. Нас действительно собирались заснять для телевидения? И – на всю страну?

Горняки отводят взгляды.

К и р и л л (оглядывая всех). Ладно! Сами о себе телеочерк сделаем. (Налаживая кинокамеру.) На конкурс любительских фильмов отправим… И действительно, крутанут нас еще по первой программе, на весь Союз?

В о р о н (подхватывая). Кто в главной роли?

Появляется  В а с я  М а с л е н н и к о в. Вечерний костюм моднейшего покроя, крахмальная грудь с кружевами, галстук-бабочка; лакированные полуботинки (почему-то на красных шнурках). Патлатые Васины пряди уложены перманентом в три волны, спадающие к плечам, как у типажей парикмахерских вывесок… Общий шок.

Б у б л я к (наконец). В таком параде герцог Эдинбургский принц-консорт Филипп делал формальное предложение руки и сердца ее величеству королеве Великобритании Елизавете…

В о р о н. Как шагнул уровень вчерашнего колхозника-единоличника!

В а с я (бледен и монументален). Двести, как одна копейка. И еще на лапу двадцапятку. (Не знает куда встать; даже не решается присесть и только поворачивается, как манекенщик на демонстрации мод.)

М а н т у л о. Теперь тебя в любой университет без экзаменов примут, конкретно тебе говорю!

И в а с ю к. Теперь действительно… хоть в Москву, хоть в Ленинград ехать можешь!

В а с я (замотав головой). Не-а!

М а н т у л о. А – университет?

В о р о н. Мечта жизни?

Б у б л я к. Персональное светлое будущее?

И в а с ю к. Как, Василий?

В а с я. Что ли я по уши деревянный, на девяносто либо сто ехать садиться? (Глубоко вздохнув.) Конечно! Университет… (Помедлив.) А только мы уж у тебя, Кирилл Максимыч, останемся.

И в а с ю к. Все ясно, Василий.

В о р о н. А фотку пошли своим в сельсовет, передохнут от зависти!

Ю р г а н о в (вмешиваясь). Не угодно ли переодеться, уважаемый джентльмен, в смену время выходит.

В а с я. Двести, как одна копейка. (С сожалением раздеваясь.) И двадцапятку еще на лапу…

Вася Масленников начинает с брюк, но они настолько заужены, что снять их не удается; Вася дергается, переступая, наконец шлепается посреди невольно заулыбавшихся парней.

В о р о н (Васе). Держись за воздух!

Ворон и Мантуло поднимают Васю за руки-за ноги и кладут на койку; Вася беспомощно лежит на спине.

М а н т у л о (безуспешно дергая Васины брючины). С мылом придется!..

Хохот.

И в а с ю к (вдруг). Стоп!.. Вденьте его назад.

Васю ставят на ноги.

Мы ему в родной колхоз не фото, а полнометражный фильм отправим! (Поднимает кинокамеру.)

М а н т у л о. А точно!

Б у б л я к (Васе). Прими исторический вид.

В о р о н. Первым парнем будешь! (Прилаживая фотовспышку.) Считай, что все ваши Томки и Ларки – твои!

И в а с ю к (Юрганову, улыбаясь). Больше всех парень расстраивался, что не сняли для телевидения…

Отколов со стены снимок-вырезку обнаженной кинозвезды, Ворон заставляет Масленникова прижимать ее к сердцу.

В а с я. И двадцапятку на лапу мастеру…

И в а с ю к. Василий, работай. (Снимает.) Работай.

Принимая перед объективом дурацкие позы, Вася честно старается, он счастлив вниманием экипажа не меньше, чем самой обновкой.

В о р о н (ведя «репортаж»). А теперь, уважаемые телезрители, вы смотрите репортаж о личной жизни и героической трудовой деятельности шести простых советских миллионеров… Лицо героического ивасюковского экипажа Василий Масленников…

И в а с ю к (снимая). Работай, Василий, работай.

Все так и покатываются. Слишком уж комично сочетание салонного великолепия «фрака-смокинга» и перманента Васи – с его носом-картофелиной и россыпью конопушек.

И в а с ю к (снимая). Упади на карачки!..

Вася выполняет команду. Слепящий свет фотовспышки Ворона бьет раз за разом Васе в глаза, тот беспомощно щурится, все еще пытаясь улыбаться на откровенный хохот экипажа…

(Снимая.) Развернись пятой точкой!..

Гомерический хохот! Вася загнанно дышит, костюм его испачкан и измят. Он уже не может улыбаться… Юрганов входит в «кадр»: тянет Васю к умывальнику и сует перманентом под струю воды. Смех как срезает. В тишине резко свистит Ворон.

Ю р г а н о в. В смену опаздываем…

И в а с ю к (твердо). Осталось время. Василий!

Ю р г а н о в (как бы отшучиваясь). В самый раз осталось, а то явимся, а сменщики нам машину без троса, а то и без ковша оставили… Носи руду в ладошках! (Васе, застывшему под взглядом Ивасюка.) Двигай… «миллионер»!

Вася дергает неснимающуюся брючину; не устояв, шлепается задом и, мокрый, жалкий, первым же начинает заливисто смеяться над собой… Никто не улыбнулся.

4

Надпись золотом по красному фону «ШТАБ БОЕВОЙ КОМСОМОЛЬСКОЙ ДРУЖИНЫ г. ЖЕЛЕЗНОГО». Портрет Дзержинского. Дверь в глубине…

У телевизора  К а л а ш н и к о в  и  Д е ж у р н а я  по штабу; п а р е н ь, сидящий к нам спиной… В о р о н  вводит пьяного  п а р н я – это  В т о р а я  д у б л е н к а.

К а л а ш н и к о в (Ворону). Прописывать тебя в штабе скоро придется… В общежитии-то появляешься?

В о р о н. На консультацию шел, сессия, да вот старого «друга» встретил. У ресторана.

К а л а ш н и к о в (Дубленке). Дошел до ручки… До ресторанной! Что можешь сказать в свое оправдание?

В т о р а я  д у б л е н к а (сияя улыбкой). Парни! Ну, посидели с дружками. Имело! Ну, по пятьдесят грамм на зуб положили… Вы, что ли, не киряете? Даже в дни всенародных юбилеев?

Д е ж у р н а я. Чистосердечное признание облегчит твою участь.

В т о р а я  д у б л е н к а. Парни! Сова только не пьет: днем спит, ночью – гастрономы закрыты!.. (Калашникову.) Витек! Мы ж с тобой… Мы первые палатки тут крепили! Мы ж в буран с тобой…

К а л а ш н и к о в (обрывая). Посиди, подумай…

Открыв дверь в глубине, Дежурная решительно вталкивает  В т о р у ю  д у б л е н к у  в чулан-кладовку…

Д е ж у р н а я. А кукол этих?

К а л а ш н и к о в. Давай кукол.

Из темноты чулана появляются  д в е  д е в у ш к и  в мини-юбочках, при широченных кожаных «ковбойских» поясах, с прическами, когда пряди закрывают пол-лица и их все время приходится откидывать – небрежно и элегантно.

Посидели, подумали?

Принципиально глядя только друг на дружку, девушки пожимают плечиками.

Сказать, значит, конкретно – зачем к нам в Железный прибыли – так и не можете.

Девушки продолжают независимо улыбаться одна другой.

Такой эпизод… Будем думать вместе! На учебу? Нет. До девятого класса дотянули дома у себя, здесь продолжать учебу не захотели. А у нас учеба – строго обязательна. Даже для многодетных мамаш.

Д е ж у р н а я. А мы еще среди года вас устраивали ходили!

К а л а ш н и к о в. Какую последнюю книгу прочитали?

П е р в а я (Второй, посмеиваясь). «Три мушкетера».

К а л а ш н и к о в (серьезен). Правильно, есть такая полезная книга для юного юношества. Кто же понравился из трех больше?

П е р в а я. А этот… Ну… Жан Маре которого…

В т о р а я (Первой, поправляя). Кёрк Дуглас… Монте-Кристо, вот!

Хохот.

К а л а ш н и к о в. Эрудиты… Хемингуэя читали? (Не получая ответа.) Ремарка? Моравиа? Фриша?.. Пушкина Александра Сергеевича?!

Д е в у ш к и (в испуге).

 
Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя,
То как зверь она завоет,
То заплачет как дитя…
 

М а н т у л о  приводит  В е р у.

М а н т у л о (Вере). Жди… Не садись!

К а л а ш н и к о в (девушкам). …Работать прибыли? Два раза работать вас устраивали. Тоже – нет?

В т о р а я (Первой). Мы в официантки сюда ехали, скажи?

Д е ж у р н а я. В космонавты?

К а л а ш н и к о в. А вот девчата из кафе «Горняк», официантки, поручаться за вас к нам ходили.

М а н т у л о. Жрать – можете, а подать, посуду мыть – не работа для таких королев… Не умеете – научим, не захотите – заставим!

К а л а ш н и к о в (после паузы). А ведь вы – из Москвы прибыли.

М а н т у л о. Важнейшая стройка пятилетки, а самых подонков к нам шлют?!

В о р о н. Да еще по комсомольским путевкам.

Д е ж у р н а я. Перелицовывай тут за них!..

К а л а ш н и к о в (резюмируя). Не учитесь, не работаете, такой с вами эпизод… (Вдруг.) Танцуйте.

В т о р а я (Первой). Скажи, а?

К а л а ш н и к о в. Вы же, выходит, танцевать только и прибыли? И вся романтика, что нашли у нас?

П е р в а я (Второй). Настроение не то.

М а н т у л о. Настроение создадим. Танцуйте.

Д е ж у р н а я. Танцуйте-танцуйте.

П е р в а я (Второй). Лучше помереть стоя…

В т о р а я (Первой). …Чем плясать на коленях!

В о р о н (тихо). Шагом… марш!

Ворон насвистывает джазовый ритм. Не сводя испуганных глаз с Ворона, девушки, взявшись за руки, проделывают несколько ученически-целомудренных «па».

К а л а ш н и к о в. Не так, не-ет!

Д е ж у р н а я. А вот как вы на танцплощадке выдавали, когда мы задержали вас!

Девицы танцуют. А все высвистывают и выстукивают нечто джазообразное, у б ы с т р я я  и  у б ы с т р я я  темп. Отплясывать девицам смерть как не хочется, но и не остановиться: кругом непреклонные лица.

Ю р г а н о в, которого мы только сейчас узнаем в парне, пристроившемся спиной к нам у телевизора, поднимается… И сталкивается лицом к лицу с Верой.

Ю р г а н о в (обрадованно). Вот и встретились!

В е р а (обрадована еще больше). О-ой, я уж и надежду потеряла! Ой!.. (Суетливо вынимает помидор.) Подарочек ваш. Помните?

Ю р г а н о в. Тот самый?

В е р а. Похожий, ага?

Ю р г а н о в. Не отличишь!

В е р а. Тот – съесть пришлось, съела тот, ну ни грамма пожевать не было! Жизнь он мне спас! Да и раскисал с жары… Но этот – похожий, копия?

Ю р г а н о в. Не отличишь!.. Сами, значит, устроились, Вера?

В е р а. А вы, Анатолий, палаточку на одного поставили, или уже… на две персоны, как думали?

Ю р г а н о в. С палаткой – вопрос остается открытый! В ожидании и надежде нашей обязательной встречи. С палаткой, если только надумала…

М а н т у л о (Юрганову, кивнув на Веру). Работать не является, куда ни предлагали. Из гостиницы, не расплативши, смылась. Где ночует? На что существует? Тунеядец… (Придвигая журнал.) Допроси.

Ю р г а н о в. Я?!

М а н т у л о (усмехнувшись). Превозмогись. Без сиропа, гляди!..

Ю р г а н о в (после паузы). Зовут?

В е р а. Вера я! А вы – Анатолий! Для близких друзей просто… Толик! Знакомились же!

Ю р г а н о в (еще пауза). Фамилия?

В е р а. А что с ходу знакомиться сопротивлялась, так этого я терпеть-ненавижу, когда с ходу подклеиваются да еще про кино пылить начнут!

Ю р г а н о в (тихо). Вот, значит, в каком «кинофильме» увидеть пришлось!

В е р а (тихо). Да неправда же это!

Ю р г а н о в (так же). А что правда?

В е р а (опуская глаза). Что, что… Лично женское, что!

К а л а ш н и к о в (девицам). У нас в Железном вам больше не жить.

В т о р а я (подружке). Скажи, а? Будто и без прописки?

П е р в а я (Второй). И без путевок, да?

К а л а ш н и к о в. Не по тому адресу, родные, эти путевки выписаны… На курорт Сочи вам надо. (К собравшимся.) Кто «за»?

Все встают с мест, голосуя не рукой, а поднимаясь во весь рост…

Д е ж у р н а я. Единогласно.

К а л а ш н и к о в (читает протокол). «Именем Ленинского комсомола… За полный и окончательный отказ строить коммунистический город юности… Выслать из Железного по прежнему месту жительства… В двадцать четыре часа!»

П е р в а я (с насмешечкой). Спасибо за внимание!

В т о р а я (Первой, чуть не плача). Скажи, а?.. Скажи, а?..

К а л а ш н и к о в. Процент неизбежного отсева… Диалектика!

В о р о н  выводит  д е в у ш е к, и внимание переключается на Веру.

М а н т у л о. Еще одна…

Д е ж у р н а я. Тоже небось повидала Крым и Рим?

Ю р г а н о в (Дежурной). Не спеши. (Вере.) Работать почему отказываешься?

В е р а. Не брали…

М а н т у л о. Всех почему-то берут! Только вот ее…

В е р а. Отказ, куда надумала…

М а н т у л о. Всем почему-то не отказывают! Двадцать тысяч на комбинате набрано! Только вот ей, почему-то…

Ю р г а н о в (перебивая). Не спеши, а? (Вере.) Куда думала, да не взяли?

Вера не отвечает.

Не молчи, а?.. Куда же думала, да не взяли?

Вера молчит…

М а н т у л о. Сказать, видно, нечего?

К а л а ш н и к о в. На какие средства тогда существуешь?

Д е ж у р н а я. Разное остается предположить… Кроме – законного?

М а н т у л о. Тунеядец… Если не хуже?

Напряженная пауза нарушается пением, донесшимся из «арестантской» кладовка-чулана:

 
Комсомольцы, беспокойные сердца!
Комсомольцы всё доводят до конца!..
 

В дверь высовывается заметно отрезвевшая  В т о р а я  д у б л е н к а.

В т о р а я  д у б л е н к а. Последнее слово подсудимого можно? Парни… отпустите? (Увидев в руках Дежурной парикмахерскую машинку.) И без стрижки бы, парни, лады?

В о р о н (вернувшись). Так ведь и побреем заодно.

В т о р а я  д у б л е н к а. Жена меня стриженого бросит, парни! Месяц как женился! За природную красоту только и полюбила!.. Парни, начинающая советская семья – в ваших справедливых руках!

Смех.

К а л а ш н и к о в. Значит, посидел, подумал… Осознал.

В т о р а я  д у б л е н к а. Чистосердечно признаю в полное свое оправдание: перебрал. Имело! Так ведь первопричина какая!

К а л а ш н и к о в. Всенародный юбилей?

В т о р а я  д у б л е н к а. На новостройку Лисаковскую отбываем, на героический труд первопроходцев!

К а л а ш н и к о в (согласно). Первопричина. (Вдруг.) Мандат достань. Не паспорт… Расчетную.

Вторая дубленка протягивает Калашникову книжку.

(Листая книжку). Машинист. Класс первый. Заработок: шестьсот, пятьсот…

В т о р а я  д у б л е н к а. Дружок зовет. Романтик!

К а л а ш н и к о в. …Пятьсот… Триста тридцать… Двести двадцать… Уволился.

В т о р а я  д у б л е н к а. Друг зовет: палатки еще только ставят, а мы ж романтики с тобой, Витек!

К а л а ш н и к о в. Оргпериод на комбинате у нас заканчивается, подрезать начинают до общесоюзного уровня трудовую копейку… вот ты и потянулся на новую стройку? Ну, гуси-лебеди…

М а н т у л о. И родину готов сменить?!

В т о р а я  д у б л е н к а. Эх, Вовик, дорогой бывший друг! И вас не удержит бригадир, хоть бы и сам Ивасюк, когда нечем держать станет. Ты припомнишь еще мои правдивые слова!..

В о р о н. Вот и строй с такими?!

Д е ж у р н а я (о Вере). И – с такими?!. Твое чистосердечное признание? Зачем прибыла? Что думаешь?

Ю р г а н о в (Вере). Чего молчишь… а? Не молчи, а?

В е р а (Юрганову). Я – чистосердечно! Почему так все вышло – сказать не скажу, не могу. (Глядя в пол.) Лично женское это… А не виновата я ни в чем этом самом!

М а н т у л о (выждав). Доказать – можешь?

К а л а ш н и к о в. Хоть одно свое слово – докажешь?

Ю р г а н о в (с надеждой). Чего лично женское-то? Не молчи, а?

Пронзительно свистит Ворон.

В е р а (Калашникову, разозлившись вдруг). Милиция вы, что ли? Обычные самые дружинники, всего-то, а устраивают тут… Судебные процессы!

В о р о н. Мы здесь с первых палаток.

М а н т у л о. С первого эшелона руды на Магнитку.

Д е ж у р н а я. Тут кирпича не найдешь, что не нами положен.

К а л а ш н и к о в. До сих пор под душ, если горячий, – не встать: руки огнем горят. (Пауза.) Снежным бураном в палатке занесло… Сутки выбирались, обморозились… Как совсем не замерзли? Потом дорогу танкам указали. Новеньких – демобилизованных, девчат – ползли, выручали. (Пауза.) Такой эпизод!..

В т о р а я  д у б л е н к а (вытянув руки). Под горячим душем – тоже долго не выстою! Забывать стал, Витек, в секретарях? Вместе за танками ползли!..

В о р о н. Как с ним?

К а л а ш н и к о в. С этим еще беседа будет…

В е р а. А со мной? (Смотрит на Юрганова.)

К а л а ш н и к о в. С тобой… (Вновь но Второй дубленке.) Серьезная беседа будет с этим рабочим классом. На тему: все ли класс, что рабочее?

В е р а. А со мной? (И снова – на Юрганова.)

К а л а ш н и к о в. С тобой… А что с тобой? Мы для тебя – никто, не милиция даже! Пусть тогда с тобой милиция разбирается? Тем более… эпизод с тобой ясный! (Ворону.) Отведешь. Сдашь.

В е р а. И потом куда?

К а л а ш н и к о в (читает протокол). «Именем Ленинского комсомола…»

Калашников останавливается, так как все, не дожидаясь, пока он закончит, встают, голосуя за приговор.

В е р а. …Потом куда меня?

В о р о н. Пошли.

В е р а (Юрганову). Прощайте, Анатолий…

В о р о н. Пошли!

В е р а (Юрганову). Желаю вам… палаточку персональную на двоих, личного счастья… Прощайте! (Идет за Вороном.)

Ю р г а н о в (Ворону). Посмоли? (Отдает тому сигарету.)

В о р о н (затягиваясь). Благодарю.

Ю р г а н о в. А я отведу.

В о р о н (останавливая Юрганова). Отведу!

Ю р г а н о в. Посмоли-посмоли… (Вере.) Пошли!

В о р о н (резко). Стоп!..

Но Вера уже уходит с Юргановым.

В е р а (сияя). Куда меня ведешь?

Ю р г а н о в (хмуро). В кино…

5

Ю р г а н о в, поглядывающий на часы. Появляется  В а с я  М а с л е н н и к о в (под мышкой – сверток).

В а с я. Вона ты где! А я ждал, ждал, думал – вместе в смену-то… Время!

Ю р г а н о в. Помню. (На сверток.) Очередная партия?

Преодолев Васино сопротивление, Юрганов разворачивает сверток: это пластинки.

(Читая надписи.) Сегодня на «с»! Сен-Санс, «Интродукция и рондо каприччиозо»… Сибелиус… Скрябин, этюд. Сорокин, перепляс… (Возвращая пластинки.) Силен ты, Васек! Между прочим, а как понимать: интродукция и рондо, как его… (Перечитав.) каприччиозо?

В а с я. Разберемся. Своевременно…

Ю р г а н о в. Медицинскую энциклопедию уже до конца одолел?

В а с я. Тоже до «с» покудова… Свинка, скарлатина, склероз, и этот, как его… (Краснея.) Сифилис-то… Зараза, а в курсе быть надо.

Ю р г а н о в. Ну, силен!.. И зачем тебе? В таком масштабе?

В а с я. По некоторым данным к концу двадцатого века не более пятнадцати процентов самодеятельного населения останется в промышленности и сельском хозяйстве. Остальные – в образовании, управлении, в науке… Сплошь интеллигенция! Знал?

Ю р г а н о в. Нет.

В а с я. А что леопарды гибнут, знаешь?

Ю р г а н о в. Леопарды? С чего?

В а с я. С того!.. От высокой концентрации выхлопных газов автомобилей гибнут. И тигры, и львы с ягуарами!

Ю р г а н о в. А… куда смотрят?

В а с я. Кто? (Разъясняя.) В Нью-Йорке гибнут! В зоопарке… Читаешь маловато!

Ю р г а н о в. Нет, ты… силен! (После паузы.) С университетом-то… Окончательно?

В а с я. С университетом… (Потерянно.) Маткин берег!.. (Пытаясь шутить.) Что ли, за сроком стоишь? У милиции-то?

Ю р г а н о в. Жду. Ну, ту самую…

В а с я. Тебе-то чего до нее-то?

Ю р г а н о в. Ты шагай в карьер, приступай, я тут по-быстрому и – следом!

В а с я. По-быстрому, гляди, а то Кирилл Максимыч велел – конец месяца, шевелить вовсю! Знамя-то чтобы опять весить… Христа ради, не опоздай!

Ю р г а н о в. Не сомневайся.

В а с я. Не то Кирилл Максимыч… (Вдруг.) Вступился ты тогда – это спасибо тебе, конечное дело, да только… (Умолкает.)

Ю р г а н о в. Ну?

В а с я. Вступился-то зачем? (Уходя.) Вроде… и не с чего было вступаться-то?

Ю р г а н о в. Вроде… и правда!

В а с я  М а с л е н н и к о в  уходит. Появляется  В е р а. Хочет что-то сказать Юрганову и – не может.

Ю р г а н о в (заспешив). Смена, горю синим огнем!.. Что решили-постановили?

В е р а (наконец). Привлекут.

Ю р г а н о в (не сразу). Чего?

В е р а. Нарушение паспортного режима, еще чего-то нарушение, сказали… Привлекут. Могут и срок…

Ю р г а н о в. Н-да! (Пауза.) Чего в Москве забыла?

В е р а. В театральный хотела. Или… в кино.

Ю р г а н о в. Всё на сцену лезете… Кино из жизни устраиваете!..

В е р а. Я в Еманжелинске у нас лучше всех выступала. (Потише.) В самодеятельности. (Еще тише.) В школьной… (Пробуя улыбнуться.) Меня даже в комсомол принимать подружки-девчоночки не хотели.

Ю р г а н о в. Видно, за дело!

В е р а. За внешние данные.

Ю р г а н о в (отвлеченно). Да?

В е р а. Хорошо, при голосовании парней большинство оказалось, прошла… (Помолчав.) А в Москве – не приняли никуда. Таких там знаете сколько? Домой, на позорище, возвращаться не захотела… Сюда на строечку решила… Чтобы не только в кино или по телевизору сидеть-смотреть про это, а чтобы и самой!.. Пока молодая-то!

Ю р г а н о в. Зачем же прибыла, если работать – отказываешься?

В е р а. А не брали…

Ю р г а н о в. Всех берут.

В е р а. Брали!.. На самый ответственный объект строительства! Какой здесь самый ответственный объект, понятие имеете?

Ю р г а н о в. ГОК. Комбинат…

В е р а. Детсад комбинатский! Рождаемость-то в двенадцать раз выше общесоюзной!

Ю р г а н о в. Руду добывать люди едут или детей?..

В е р а. Да я-то не в нянечки сюда прибыла! И вообще здесь осталась… (Тише.) В экипаж я просилась, не взяли… К вам.

Ю р г а н о в. К нам?

В е р а (с намеком). К вам! Не взяли…

Ю р г а н о в. Ивасюк?

В е р а (кивнув). Ну!.. (Помолчав.) Жизнь – одна!.. А смотрю вот иногда, как люди живут… Другие уже и седеть начали, а все еще без смысла болтаются, до настоящего дела не дошли! (Еще помолчав.) Мне вот мать с отцом: учись, учись… Учеба – мода! Да и где учиться, на кого? С театральным этим вообще глупость и ерунда вышла, себя стыдно!.. (И еще помолчав.) Здесь бы мне жизнь-то устраивать… (Другим тоном.) К восьми вечера – назад меня, за решеточку… К восьми, ага?

Ю р г а н о в (не сразу). Уехать – разрешили?

В е р а (кивнув). Если в двадцать четыре часа. Как БКД определило. Тогда – не привлекут.

Ю р г а н о в. А не уедешь в двадцать четыре часа, тогда…

В е р а. Привлекут.

Ю р г а н о в. А согласишься…

В е р а (перебивая). Уезжать мне? В двадцать четыре?

Ю р г а н о в. Я – тебя спросил.

В е р а. А я – тебя?

Молча идут вместе; уходят…