Текст книги "Приказ номер один"

Автор книги: Гастон Горбовицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Действие второе

6

За двумя сдвинутыми столиками в ресторане – и в а с ю к о в с к и й  э к и п а ж. Все одеты по-рабочему, словно только что из карьера.

Что бросается в глаза – перед каждым из горняков непривычно много еды: два-три вторых блюда, закуски, два-три стакана сока, кофе. Обилие блюд вынуждает и сидеть разреженней; столик на четверых, а разместились за ним трое, и даже двое…

В глубине ужинает корреспондент телевидения  П е т р о в а. Ю р г а н о в  и  В е р а  появляются в ресторане… Ивасюковский экипаж, не поднимая голов, в пять вилок молотит ужин, подкладывая под низ быстро пустеющие тарелки. Остановившихся перед столиками Юрганова и Веру замечать явно не желают…

Б у б л я к, не выдержав, поднимается и молча предлагает Вере свой стул.

В е р а. Приятного аппетита…

Ю р г а н о в. Вот что, друзья-однополчане… Помочь надо будет человеку. Вот ей.

В о р о н (наконец). Ты вроде и один справляешься.

Ю р г а н о в. Всем экипажем надо. Только так.

Едят и едят, не поднимая голов…

Ю р г а н о в. Как людей прошу… Как товарищей.

И в а с ю к. Ты товарищей ославил сегодня на весь рудник. В экипаже – прогул. Смена завалена. В  н а ш е м  экипаже.

Вспыхивает спор, прерванный приходом Юрганова с Верой.

В о р о н (оправдываясь перед остальными). Намахались за свою смену до синевы!.. Сами бы вот взяли и попробовали еще и чужую смену!..

М а н т у л о. Ты сменялся, знал, что человек не вышел, не я! Я бы сменялся – все равно не кинул Васька одного, раз Анатолия нет!

В о р о н. Юрганов, значит, погуливать с девахой будет, а другим за него упираться?

Б у б л я к. Возможно, у Анатолия были уважительные мотивы…

В о р о н. Помалкивай, Европа! И отдохнувши был, и отоспавши, чего же не пошевелился на карьер спуститься за Анатолия отработать с Васьком?

М а н т у л о. У нас всю дорогу так! Трос аварийный когда порвало – тоже никто не пришел, хоть погибай!..

В а с я (вдруг). Маткин берег!.. А не надо нам. Сами с Анатолием и выкрутимся. С голоду на «колуне» не подохнем… (С отчаянием.) А подыхать станем, так и в другой экипаж податься недолго!

И в а с ю к. Не разговор это, Василий.

В а с я. А то и на новостройку на Лисаковскую!

И в а с ю к. Не разговор!

Б у б л я к. Кто вас держит?

М а н т у л о (Бубляку). А тебя – кто?!

В о р о н (с горечью). Никто никого… Люкс! (Истерично.) Удавлю! (Приподнимает край стола, собираясь опрокинуть на остальных…)

И в а с ю к. Алексей!..

В а с я. И в Лисаковку коммунизм строить люди едут!..

И в а с ю к. А экипаж, значит?!. (Ворону.) А с экипажем, значит?!

М а н т у л о (перебивая, Васе). Коммунизм, да?! С романтиками доллара, да?! Вались!!!

Сейчас вспыхнет драка, и посторонним в ней не останется ни один.

Ю р г а н о в. Не поможем человеку – срок ей сулят, или вышлют… в двадцать четыре! Не тунеядец она. Действительно отказ был, куда работать просилась.

И в а с ю к. Взять могли, куда просилась?

Ю р г а н о в. Не могли, согласен с тобой. Но – не тунеядец она, и остальное – тоже… не соответствует.

М а н т у л о. Доказать – можешь?

Ю р г а н о в. А ты? Что – соответствует? (После паузы.) В беде человек…

Ходят челюсти, куски оттопыривают кожу щек, словно засунуты крепко сжатые кулаки…

В е р а (поднимаясь). Пора мне.

В о р о н. Девушка спешит на свидание?

Ю р г а н о в. В милицию ей к восьми.

В е р а (вместо «до свидания»). Приятного аппетита.

Ю р г а н о в. Не спеши. Сядь.

Вера стоит…

По инстанциям всех обошли. В свой коллектив отсылают.

М а н т у л о. Правильно!

Ю р г а н о в. Нет у нее никакого своего коллектива… Отказываются от нее детсадовские, куда направлена была, да смылась.

М а н т у л о. Правильно!

В а с я. Нам-то… С какого она боку-припеку? Нам-то?

Ю р г а н о в (Вере). Садись. Сядь.

В е р а (стоит). Опоздаю я!

Ю р г а н о в (глядя на горняков). Сядь, ну? Сядь…

Вера стоит… Горняки поглядывают на бригадира.

И в а с ю к (Петровой, через столики). Советскому телевидению!

П е т р о в а. Советским миллионерам!

И в а с ю к (приглашая к своему столу). Прошу.

П е т р о в а (отказываясь, с улыбкой). Спасибо.

И в а с ю к (с грубоватым напором). Давай-давай!..

Петрова вынуждена перекочевать к горнякам.

И в а с ю к. Передачу вашу смотрели.

П е т р о в а. Ну-ну… Состоялось?

И в а с ю к. Впечатляет.

П е т р о в а. Ну, спасибо! Действительно, кажется… Срочное указание от высшего начальства: готовить о вашем Железном целый цикл! (Замялась.) И о вас упоминаю. В тексте.

И в а с ю к. Чего там про нас…

П е т р о в а (преувеличенно). Нет-нет, как же! Миллион тонн это тоже, разумеется… В тексте!

И в а с ю к. Сыпем руду помаленьку… Кого этим теперь удивишь? (Словно вспомнив о застывшей перед столом Вере.) Садись.

В е р а. На свидание опаздываю! (Юрганову.) Пойду я…

И в а с ю к (Петровой, с улыбкой). На высылку торопится… (Вновь Вере.) Садись.

Вера садится на самый краешек стула.

Мы отвечать будем. Поручимся за тебя. Э к и п а ж е м.

Общая пауза.

П е т р о в а. То есть как это… поручитесь экипажем?

И в а с ю к. Проголосовали тут вопрос… Не пропадать же человеку в беде, так? (Переводя взгляд с одного на другого.) Так?.. Так я сказал?

Напряженная пауза.

В а с я. Так, бригадир!

М а н т у л о. Помочь надо, раз такое дело…

В о р о н. Решили – постановили!

Ю р г а н о в (просияв). Парни!..

В а с я. Твоя правда, Кирилл Максимыч! (Преданно.) Куда ты – туда экипаж!

П е т р о в а. Как это – поручитесь? И кто она такая? Девушка эта? Вам?

И в а с ю к. Никто.

П е т р о в а. То есть?

И в а с ю к (Петровой). В беде человек.

Ю р г а н о в. Парни!.. (Засуетившись.) Парни!

В о р о н (понятливо). Нам не надо девятьсот, нам два по двести и пятьсот. (Исчезает ненадолго.)

П е т р о в а (Ивасюку). А говорите – только руду сыпете? А говорите…

И в а с ю к (с напоминанием). Пожелание ваше сбывается?

Врывается джазовая музыка!

В а с я. Шейк?

М а н т у л о (миролюбиво). Рок.

В о р о н (дружелюбно). Медисон… Село!

Б у б л я к (благодушно). Эксперты! Допотопный чарльстон…

В е р а. А не танцуют у вас здесь, нет? Казахстанский твист это!.. (Лихо прошлась вокруг экипажных столов.) Танец-люкс!

В о р о н (поднимая стакан). Первую – для пробы.

М а н т у л о (оглядывая стол). Может и не хватить… Грузинского чаю с армянским кофеем. (Вынимает деньги.)

В а с я. Ясное дело, не хватит! (Тоже достает пачку.) Боржому с ессентуками!

Б у б л я к. Буфет, к сожалению, пуст…

В а с я. Для нас найдут… Правильно я говорю, Кирилл Максимыч? Для нас.

П е т р о в а (подключаясь со своей купюрой). Момент вполне соответствует!

Добродушный смех горняков.

И в а с ю к. Командировочные? Прибереги… (Достает свою пачку, Ворону.) Закажешь в полном объеме.

В е р а. Судьба мне – с вами!..

И в а с ю к (удовлетворенно оглядывая повеселевший экипаж). А летом, в сезон, к Черному морю с нами? Бывала?

В е р а. На курорте Сочи?

М а н т у л о. И на курорте Сочи, и на курорте Ялта (С кавказским акцентом.) И на курорте Гагра?

В е р а. Откуда?

В а с я. Красиво жить – не запрещено?.. А то еще: к р у и з  вокруг Европы с заходом в населенный пункт Париж!

В о р о н. Или еще: Финляндия – Швеция – Дания – Голландия – Франция, и опять же с заходом в Париж!

В а с я. Красиво жить – не запрещено! Правильно я говорю, Кирилл Максимыч?

И в а с ю к. А еще лучше – на Байкал… Была?

В а с я. Твоя правда, Кирилл Максимыч! Чего лучше-то? Байкал!

В о р о н (поднимая стакан). Вторую – для ясности!

Ю р г а н о в. Парни… Эх! (Ивасюку.) Бригадир, ты извини меня.

И в а с ю к. Есть за что?

Ю р г а н о в. Извини и прости, в общем!

И в а с ю к. Забыто. Все.

Джаз!

7

Степь… И как будто прямо посреди ее простора – танцплощадка, залитая люминесцентным светом. На эстраде квартет  п а р н е й  с гривастыми прическами, одетых кто во что: свитера, спортивные куртки. Заканчивая мелодию, оркестранты сдергивают «гривы»-парики, используемые только на время исполнения очередного танца.

Д е в у ш к и  одеты по последней моде. Правда, с изысканностью одежды не очень сочетаются их веснушчатые лица с опаленной солнцем и открытым степным ветром кожей.

П а р н и  в отличных черных костюмах, белых нейлоновых рубашках, без галстуков, в лакированных полуботинках. Танцуют не вынимая сигареты изо рта и подчеркнуто не глядя на партнершу, – это хороший тон.

Двое парней без слов раздергивают танцующую девичью пару, – те довольны: все-таки не друг с дружкой! Девушки почему-то покрупнее, а их партнеры сильного пола зачастую совсем стебельки. Танцующих на самой площадке, метко прозванной «зверинец» (из-за опоясывающей ее сетки), явно меньше, чем, прогуливающихся и просто глазеющих снаружи, за сеткой. Танцплощадка молодежного города в этом смысле предприятие скорее зрелищное, и даже более  о б щ е с т в е н н о – з н а ч и м о е, нежели сугубо «танцевальное».

Мимо появившихся  Ю р г а н о в а  и  В е р ы  проходит черноволосая  С т ю а р д е с с а  Аэрофлота.

Ю р г а н о в. Привет, блондинка!

С т ю а р д е с с а (улыбнувшись). Салют!

Ю р г а н о в (Вере). Между прочим, ничего так не идет женскому персоналу, как форма, хотя мужчины ее лично для себя придумали. Правильно я излагаю?

В е р а. Калашникова не упустим?

Ю р г а н о в. Понято… Витёк!

Танцевавший  К а л а ш н и к о в  неохотно оставляет партнершу: это  Д е ж у р н а я из штаба.

К а л а ш н и к о в. Обождать нельзя? (Узнав Веру.) А-а!

В е р а (чинно). Здравствуйте, товарищ секретарь.

Ю р г а н о в. Знаешь, Витёк… (Вере.) Погуляй пока…

В е р а  отходит.

К а л а ш н и к о в. Знаю уже. Донеслось.

Ю р г а н о в. Вот так, значит, мы и порешили. А?

К а л а ш н и к о в. Молодцы!

Ю р г а н о в. И вся игра!

К а л а ш н и к о в (вдруг). А кто она вам? Вы сами ей – кто?

Ю р г а н о в. Так ведь…

К а л а ш н и к о в (перебивая). Несерьезно! Лишь бы человека выручить, а как там поруки эти оформить – «сформулируем»? (Возвращаясь к партнерше.) Несерьезно!..

Ю р г а н о в (с досадой). С приветом, значит?!.

С т ю а р д е с с а (проходя). Поскучаем вместе?

Юрганов и Стюардесса танцуют. Музыка стихает.

С т ю а р д е с с а (повторяя). Микрорайон восьмой, дом десять, квартира шесть. По нечетным приходи. Подружка в рейсе… Не спутай.

Ю р г а н о в. Вырубил как в железобетоне.

Вернувшаяся  В е р а  становится рядом с Юргановым, берет его под руку.

В е р а. И правда, Толик, гляди, не спутай четную с нечетной. Хотя если и перепутаешь – долго не расстраивайся, с любой полный порядочек будет.

С т ю а р д е с с а. А-а, ты это!.. «Гастролируешь» еще?

В е р а. В главных ролях.

С т ю а р д е с с а. Смотри, ушлют на гастроль к белым медведям! (Отходит, кивнув Юрганову.) Салют!

В е р а (вслед). Выиграешь час, потеряешь жизнь!.. (Юрганову.) Что значит форма для этого персонала, вы совершенно правы. Другая вот и пожилая, и толстая, и крашеная (сопровождается утрированными жестами), а в таком мундире – вроде бы и ничего?

С эстрады: Дамский танец!

В е р а. Калашников сказал – что я за особенная такая, ага?

Вновь приближается Стюардесса.

Зараза липучая… (Кладет Юрганову ладошку на плечо, а его руку – себе на талию.)

Ю р г а н о в. Ты… чего?

В е р а. Дамский танец. Отказывать даме не разрешается. Правила почитайте… У входа.

Юрганов и Вера танцуют.

(Стюардессе.) Салют! Рейс отменяется по техническим причинам!.. (Юрганову.) Калашников сказал, что я за особенная такая, ага?

Ю р г а н о в. Не договорили…

В е р а. А не выйдет со мной ничего! (Останавливается.) Спасибо вам, Анатолий, столько возились… Пойду я в милицию.

Ю р г а н о в. Сказал же – недоговорили… (Калашникову.) Витёк!..

Калашников уже на эстраде танцплощадки. «Биттлы», перейдя без паузы на молодежную песню-марш, заканчивают и, сдергивая «гривы», спускаются со своими стульями на танцплощадку, где танцевавшие разбирают скамейки и рассаживаются теми же парами, что и плясали, – превращая танцплощадку в  л е к ц и о н н ы й  з а л. Молодой  А р х и т е к т о р  развешивает прямо на сетке громадные эскизы зданий…

К а л а ш н и к о в. Лекцию «Будущее твоего города» вчера по просьбе тех, кому в ночную, прервать пришлось… Да и автор проекта генерального плана города ответил только еще на шестьдесят семь вопросов, а осталось… (Бросив взгляд на ворох записок.) Полста верных осталось! Так что есть предложение… Какие будут предложения?

Т а н ц п л о щ а д к а (с энтузиазмом). Продолжить!

К а л а ш н и к о в (Архитектору). По просьбе трудящихся…

Ю р г а н о в. Внеочередной вопрос! В нашем городе светлого будущего проектировщиками предусмотрено новое здание милиции. Стекло, металл, железобетон, все на уровне мировых стандартов!

А р х и т е к т о р (отыскав эскиз). В архитектурном решении сооружения предлагается использовать…

Ю р г а н о в (перебивая). Предлагается! А – зачем?

А р х и т е к т о р. Не понял?

Ю р г а н о в. Зачем нам милиция в  к о м м у н и с т и ч е с к о м  городе?

Г о л о с а:

– А с тунеядцами как?!

– С «романтиками доллара»?!

Ю р г а н о в (продолжая). Классики учли ваши возможные сомнения и колебания и рекомендовали в случае подобных случаев обращаться к здоровой в целом общественности!

Неодобрительный шум.

В е р а (Бубляку). Слушать не хотят…

Пронзительно свистит Ворон.

В о р о н (вскочив на эстраду). Разрешите мне от имени и по поручению… лично самого себя заявить: неволя – не то лекарство, не тот университет… Человека сюда надо, Железному на поруки! Человек неожиданно для самого себя и для истории может оказаться полноценным членом здорового коллектива! И даже приступить непосредственно к строительству коммунизма в нашем городе юности! Юрганов прав!..

Общий гул.

В е р а (Бубляку). Секретарь помалкивает, а как он скажет, так ведь и решат… большинством голосов!

В о р о н (заканчивая). А архитектурное создание это ваше предлагаю перепланировать под какой там… загс! (Спрыгивает с эстрады.)

Д е ж у р н а я. Очень кстати о загсах! (Сменяя Ворона на эстраде.) Вот вы запроектировали два загса…

Смех.

М а н т у л о. Мало тебе?

Д е ж у р н а я (Архитектору, продолжая). Вот вы, извините, женатый?

А р х и т е к т о р (растерянно). Нет… А, собственно, что?

Д е ж у р н а я. А то! То самое, что вот вы невесту у себя в Ленинграде уж небось не в загс какой с фикусом-кактусом поведете, а во Дворец бракосочетания. Ну и… нам желательно!

Взрыв аплодисментов со стороны девушек.

М у ж с к о й  г о л о с. Забеспокоилась! Видать, всерьез замуж настроилась… За кого бы?

Хохот!

Д е ж у р н а я (Архитектору). Тогда хоть сами бракосочетаться к нам приезжайте! У нас и девчата не хуже! (Кивая на танцплощадку.) Как считаете?

А р х и т е к т о р (смущенно). Разумеется, разумеется…

Д е ж у р н а я. Разумеется! (Спрыгивает с эстрады под бурные аплодисменты девушек.)

К а л а ш н и к о в. Есть предложение… Есть предложение обратиться в комбинат, чтобы просить генпроектировщика предусмотреть в будущем центре города Дворец бракосочетания ввиду… Ввиду количества желающих… Кто за?

Аудитория поднимается, голосуя «вставанием».

Б у б л я к (Вере). Цирк! Неужели кто-либо в действительности, всерьез станет со всем этим считаться?

В е р а (вдруг). Коля, вам там плохо жилось, ага?

Б у б л я к. В Англии?

В е р а. Ну?

Б у б л я к. Почему же? Материально даже лучше.

В е р а. А относились плохо, из-за того, что – русский, ага?

Б у б л я к. Почему? Англичане – простые, милые люди. И Англия – хорошая страна. И Франция.

В е р а. Тогда чего же…

Б у б л я к (замученно). Здесь можно прямо руками есть за столом, и водку употребляют стаканами, а там – порции, салфеточки, вилочки, рюмочки…

В е р а. С вами – серьезно…

Б у б л я к. И потом – нет там таких лекций… Неужели и действительно с нами посчитаются?

В е р а. Но ведь… все хотят! Чтобы дворец… вместо милиции!..

К а л а ш н и к о в. Дворца добиваться будем и – добьемся, но и от милиции отказываться пока еще не можем. Несерьезно! Прав Юрганов, за человека поручиться надо! Но – кому? Знаете, читали: поручаются кому не лень! Мода!.. А что другой раз из этого всего получается? Тоже знаете, тоже читали! Каждому ли коллективу  т а к о е  по плечу?

Г о л о с. Правильно, Витёк!

К а л а ш н и к о в. Нет, мы показуху и формализм в таком чистом деле с самого начала заводить не позволим!..

Одобрительный гул.

(Вороша растущую гору записок.) Подкладываете и подкладываете, а после лекции – воскресник в ночь, за саженцами для комсомольского парка имени Жанны д’Арк!..

Тишина в аудитории.

Г о л о с а. И опять «народная стройка»!.. Советская власть в городе на что?..

К а л а ш н и к о в. Алма-Ату видели? Сад! А как? Советская власть, скажете!.. Ничего подобного! В старое время генерал-губернатор заставлял сажать перед домом по десять тополей. За все провинности – единственная форма штрафа: посади тополь, пять тополей, десять! Или – плеть, на выбор, такой эпизод… Так то было при генерал-губернаторе, а мы все-таки коммунистический город юности создаем!

В е р а (вскочив). Я так еду!.. А то еще передумают, с дворцом-то!..

Смех.

(Смешавшись, садится; Бубляку.) А девчоночек-то вон сколько!..

Танцплощадка гудит – уже одобрительно.

Ю р г а н о в (пробившись к Калашникову). Слушай, я все-таки про то… Про ту…

К а л а ш н и к о в (перебивая). Слушай, ну кто вы за особенные такие, чтобы ради вас такое делать исключение? И вообще… Несерьезно!

Ю р г а н о в. Мы, конечно… Конечно! Еще и такие события в экипаже имеют место, как при проклятом царизме-империализме… Но знаешь, Витёк, все-таки знаешь – уверен я в них, в парнях. Им можно такое исключение сделать. Им! И, знаешь, мы возьмемся все-таки и станем экипажем коммунистического труда, первыми на руднике! С общим нарядом, со всем, что положено для такого чистого дела! И мы за нее, ну, за девушку за эту, поручимся!

К а л а ш н и к о в. Это уже серьезно!

«Казахстанский» твист! В пятиминутке-перекуре на площадке вновь начинается лихой пляс!..

8

Ночная степь – такая же бескрайняя, что и днем, – от одного угадываемого горизонта до другого.

Огни фар проезжающих автомашин и проносящиеся песни: молодежь Железного прямо с танцев-лекций едет за деревьями-саженцами для города. С каждой машины доносится своя песня: с одной – песня Высоцкого; с другой, под разлюбезную гармошку трехрядную, голосистая деревенская песня про извечные девичьи страдания, звучащая, впрочем, удивительно оптимистично!..

…Резкий взвизг тормозов, лучи фар круто затормозившего грузовика описывают полукруг, заливая светом пятно шоссе и спрыгнувших с высоких, надставленных бортов  В о р о н а  и  Ю р г а н о в а.

В о р о н (яростно). …А ты людей, ты  н а с  спросил?!

Спрыгивают на шоссе и остальные  г о р н я к и  экипажа.

Мне вваливай до синевы, а кто-то на моем горбу в рай въедет?!

В а с я (Юрганову). Друг на дружку надеяться – все на голый тариф сядем «колуна» тянуть! Проверенное дело!

М а н т у л о (Юрганову). Замарает она такое звание! И нас всех!

Яростные реплики – словно удары швыряют Юрганова от одного к другому.

Б у б л я к (Юрганову). И речи об экипажном общем наряде не было, когда принимали Ворона на перевоспитание!

Ворон сжимает крахмальное горло Бубляка.

В о р о н. Вы меня перевоспитывали, вы?! Ты?!

М а н т у л о (Юрганову). Завязал ты нас!

В а с я. Кирилл Максимыч!..

Все смолкают.

Кирилл Максимыч…

И в а с ю к. «Общий наряд»…

Напряженная пауза.

(Юрганову.) А действительно, ты людей… экипаж ты спросил?

Раскидав парней, Юрганов бросается к оставшемуся в полутьме грузовику и бешено стучит по кабине.

Ю р г а н о в. Выходи!

Хлопает дверца кабины, появляется  В е р а  с солнечной улыбкой на лице.

В е р а (радостно). Приехали, ага? (Взахлеб затараторив.) Копать где? Лопат на всех хватит?! (Метнувшись к кузову, возвращается, волоча огромную лопату.) Какие саженцы выкапывать-то? А чего стоим, ну чего, чего? (Оглядываясь.) Люди работают!.. Приехали ведь, ага?

Ю р г а н о в. Приехали… Иди!

В е р а (с готовностью). Куда?

Ю р г а н о в. А куда глаза глядят.

В е р а (не сразу). Куда?

Ю р г а н о в. Куда глаза глядят!

Черная пустота степи… Вера делает несколько шагов и оборачивается – ничего не понимая, ожидая, что все сейчас выяснится, все снова будет ослепительно прекрасно, как еще полминуты назад!

Шагай-шагай!.. Мы потрепались, дура.

Вера медленно удаляется…

Ну, двинулись?.. Споем чего? А то – все с песнями!..

Никто не шелохнулся. Вера тихо уходит все дальше в ночь… Вася Масленников бросается за Верой, молча возвращает.

В а с я (горнякам, поочередно). Ночь… Ночь!..

В е р а (растерянно). За такие шуточки – морду чистят! Юмористы…

Горняки один за другим закуривают…

Засмолили… Вот засмолили! (Юрганову.) А?

Юрганов тоже закуривает… При общем молчании, Вера возвращается к своей лопате, поднимает ее, – вся собравшаяся, словно ожидая каждую секунду, что – остановят!

(Наконец, облегченно.) Вот юмористы!.. (Вновь с энтузиазмом.) Да где копать-то, где?

Выдернув лопату из кузова, Ю р г а н о в  уходит, В е р а  – за ним.

Б у б л я к (в смятении). Обо мне там никто, никогда и не подумал бы, если б вдруг что… как вот с нею? А вокруг были такие действительно славные и милые люди… Нет, не подумали бы!

Молчание экипажа.

Я вот хвалю вам то, где я жил раньше, а ведь там я каждую ночь во сне видел… Родину, про которую и знал-то лишь по довоенным отцовским фотографиям! А когда приехал – не очень понимал, да и сейчас еще не все укладывается… Особенно сейчас, когда Юрганов привел эту девушку и мы…

М а н т у л о (вдруг). Чистить город надо, как железный Феликс делал! Чистить, если действительно хотим достичь… При жизни нашего поколения!

В о р о н (вдруг). Макаренко разных начитался?! Человеками  т а м  не становятся. Если кто и случайно, по мелочевке оступившись, побудет  т а м – одну «путевку в жизнь» получит. Это чтобы человеком стать… Это особые условия нужны. Климат особый. Резко континентальный. Как здесь, в Железном. (Истерично.) Оглохли вы?!

К а л а ш н и к о в (издали). Ивасюк! На погрузке поможешь!..

Экипаж  г о р н я к о в  в молчании уходит… Возвращаются  Ю р г а н о в  и  В е р а.

В е р а. Чего это они сегодня такие?

Ю р г а н о в. Какие?

В е р а. Такие…

Ю р г а н о в. Какие есть…

В е р а (встревоженно). Из-за меня?!

Ю р г а н о в. Нет… Нет. (Поднимает оставленную Вороном гитару, играет, поет.)

 
Я в весеннем лесу
Пил березовый сок,
С ненаглядной певуньей
В стогу ночевал…
 

В е р а. Если б еще и правда в настоящей палаточке заночевать, ага? Да чтобы – пурга, буран, ага? Да чтобы танки выслали, а мы – навстречу… Дорогу указать! Вот бы, ага?

Стихли двигатели, гаснут автомобильные фары. Луна. Проходят парочки.

Быстро тут разворачиваются…

Ю р г а н о в. Женатики в основном!.. Михайлов с РМЗ со своей законной. Молодожены. Третья неделя пошла… Леха вон со своей! Старики, «золотую» свадьбу справляют: три года!.. Долго не гуляют в Железном!

В е р а. Это почему?

Ю р г а н о в. Все условия для немедленной семейной жизни. Материальная самостоятельность, это во-первых. Во-вторых, тещи со свекрухами далеко! В-третьих…

В е р а. В-третьих, иногда и жены далеко. У тебя тоже жена?

Ю р г а н о в. Почему такой вопрос?

В е р а. А все интересные парни – всегда женатые.

Ю р г а н о в (помедлив). Есть. (Заиграв на гитаре.)

 
И бросало меня
Как осенний листок.
Я менял города,
Я менял адреса…
 

(Прижав струны.) Считай – была.

Проходят  К а л а ш н и к о в  и  Д е ж у р н а я  из штаба; Калашников накрыл плечи девушки курткой; остановились, целуются…

В е р а. Быстро разворачиваются, быстро…

Ю р г а н о в. А что?

В е р а. Нет, ничего!.. Отдышаться бы хоть дал ей? Секретарь-то!.. (Вытягивая шею.) Повел куда-то… Да-а, быстро, быстро. (Садится.) Устала я… Даже в сон потянуло. Все время что-то в сон клонит. Со страху… ага? (Глубоко вздохнув.) Не вы бы – пропала!..

Ю р г а н о в (сев рядом).

 
Я в весеннем лесу
Пил березовый сок…
 

В е р а. И кто я вам, правда? Меня ведь не за что пока и выручать, не заслужила… Таких тут на строечке – три рубля ведро! (Пауза.) Не ты бы!..

Вера прижимается щекой к руке Юрганова; тот смотрит вверх, на удивительно объемную луну, потом целует девушку. Спокойно, дружески. Тут же закуривает.

В е р а. Адресок-то не забыл?

Ю р г а н о в. Какой это?

В е р а. Какой! Да той самой, с которой про любовь договаривался на танцах. Со старухой с этой, с толстой.

Ю р г а н о в. Не пойду, не боись…

Рука Юрганова опускается с Вериного плеча на грудь девушке…

В е р а (не двинувшись). Проверено: мин нет!.. Сигарету-то докуришь?

Ю р г а н о в. А что?

В е р а. А то! Смолит, смолит… (Целует Юрганова.) Смолит… Про палаточку беседу с ней вел?

Ю р г а н о в. Про какую?

В е р а. Про какую! Про которую еще в аэропорту мне обещался. Персональную, на двоих… Уж и забыл, что обещался?

Юрганов тушит в пальцах сигарету и обнимает Веру, теперь уже всерьез, – медленно опрокидывая… Вера выворачивается.

В е р а. Убери руки! Ты чего?

Ю р г а н о в. А чего…

В е р а. Развернулся!

Ю р г а н о в. Чего ты…

В е р а (кусая губы). Одно всем вам только и надо… Всем… (Шмыгая с отчаяния.) Почему никто из вас не может просто полюбить девушку? Почему? Почему?.. Ну, почему?! Почему нужно все… так? Сразу? Все-все?

Ю р г а н о в. Ты… извини. (Встает.)

В е р а. Не могу я иначе, Толик, ну, никак не могу, никак.

Ю р г а н о в. Извини…

В е р а. Может, и рада бы! И девчоночкам, у которых все это легко и просто как у вас, у парней, завидую, может, а сама вот – никак!..

Ю р г а н о в. Извини. Забудь. (Помедлив.) Забудь.

В е р а (шмыгнув). Толик… Ну, ладно… Ну, хорошо… Ну, как хочешь… (Шмыгнув.) Раз ты так хочешь…

Ю р г а н о в. Да… забудь ты!

В е р а (кивнув). Забуду!.. Не для этого ведь ты помогал мне, ведь нет же, нет?

Ю р г а н о в. Не помог я тебе… Натрепались мы все-таки.

В е р а (после долгой паузы). Зачем?.. (Не ожидая ответа, уходит.)

Возвращается ивасюковский  э к и п а ж.

И в а с ю к. И показуха же с поруками этими!.. Мы, Юрганов, действительно хотели выручить  т в о ю  деваху… Твоя, не отрицаешь?

Ю р г а н о в. Ну?

И в а с ю к. Может быть, не твоя? Из чистого гуманизма стараешься?

Ю р г а н о в. Не отрицаю. Моя. Ну?

И в а с ю к. И что действительно показуха с поруками этими получается, тоже отрицать не станешь?

Ю р г а н о в. Почему же такое мнение?

И в а с ю к. Конкретный пример! Хотели мы ее выручить, действительно, но ведь теперь, сам понимать должен, – засмеют: из-за  с в о е й  девахи за званием потянулись. Звание, скажут, им – так, для показухи, оно им – до фонаря! (Жестко.) А ведь мы все сюда – не за тем прибыли. Парни здесь людьми стали. Миллионерами. Второй миллион сыпем. Магнитку кормим. Нас – знают. И его (кивает на Васю). И его (кивок на Бубляка). И его (на Мантуло). Да и другие сюда на зной и бураны не ради  п о к а з у х и  прибыли. И если мы за это действительно почетное дело возьмемся и заранее, на корню, скомпрометируем?

Ю р г а н о в. Ты – общего наряда боишься. Привык втрое против любого из нас огребать долларов.

В а с я (Юрганову). Да Кирилл Максимыч… Его славой живы!

И в а с ю к. Спокойно, Василий. Слава – славой… А насчет «долларов» – ответить надо.

Ю р г а н о в. Ответь! Им!

И в а с ю к. Можно и им.

Ю р г а н о в. Что еще тебя держит здесь, ответь?!

И в а с ю к. Можно и им. А можно их и самих спросить… Спроси.

Ю р г а н о в. Спрашивай!

И в а с ю к (усмехнувшись). Я-то спрошу… Что их сюда привело, с родных мест сорвало? Здесь что держит? (Вновь усмехнувшись.) Длинный рубль… «Доллар»! Правильный ты человек, Юрганов, уже и  т е з и с  подобрал… (Веско.) На американских железорудных карьерах нашей выработки не дают. А дали бы мы такую выработку, и миллион тонн, подняли бы такую стройку, другие стройки, вообще промышленную мощь, нашу первую гордость, – подняли бы без этого рубля? Люди его – не заслужили? В открытом карьере к машине ползешь по тросу, чтобы бураном не унесло… Уносило! С Калашниковым тогда трое суток под пятиметровым снегом куковали, пока танки пробивались… Мы стране первый продукт даем – железную руду. От нее и хлеб, и ракеты. В этих «длинных рублях»… «долларах»!.. копейки трижды не отработанной нет! (Помедлив.) Уравнять всех предлагаешь? Уравнивай… (В упор.) А если экипаж – вроссыпь? По новостройкам?

Ю р г а н о в. За тобой?

И в а с ю к. За бригадирскую сотню – не держусь. Отказаться? Могу – сейчас, не сходя! Сберкнижки лично не коллекционирую!.. А их ты все же спроси. Его. Или его. Или – всех разом?

Юрганов смотрит на застывших горняков…

Спрашивай!.. И про аварийный трос спроси заодно. Хотели бы одним котлом жить – какая бы разница кому трос менять было? Спрашивай!

Ю р г а н о в (наконец). Вопросов нет…

И в а с ю к. Разговор закончен?

Ю р г а н о в. О руде это ты – справедливо… Но если другой кто твою знаменитую норму даст? В счет второго миллиона?

И в а с ю к. Кто?

Ю р г а н о в (продолжая). И – еще больше твоего руды даст, да разменивать на доллары между товарищами не станет?

И в а с ю к. Кто? Ты?

Ю р г а н о в. Ну! Возьмемся?

И в а с ю к. Ты… со мной?

Ю р г а н о в. Ну!

И в а с ю к. А что? (Оглядывая экипаж.) Только давай так: чей верх будет – тому и окончательное слово в этом разговоре.

Ю р г а н о в. Только так!

М а н т у л о (Юрганову). Плакала Саша, как лес вырубали!..

М и л и ц и о н е р  ведет  В е р у.

М и л и ц и о н е р (сурово). Твое место где? Истекли твои двадцать четыре часа!

В е р а. Всего наилучшего, мальчики! Только и посидеть за решеточкой, пока молодая!.. (Юрганову.) Привет Аэрофлоту!

Мантуло бросает лопату, опускает свою Бубляк… Но с места не двигается никто. Появившийся С т о р о ж – с о ц и о л о г  перехватывает рванувшегося за девушкой Юрганова.

С т о р о ж – с о ц и о л о г (стискивая руку Юрганова). Не перестаю потрясаться! Эта лекция, этот ночной «воскресник»… (Восторженно глядя на горняков.) Какая в них, я бы сказал, историческая устремленность, ответственность за эпохальную масштабность свершений!.. Убеждаешься, что здесь и созидается оно самое?

9

Силуэты двух экскаваторов на карьере: одного – справа, второго – слева.

Помощники машинистов  В а с я  М а с л е н н и к о в  и  В о р о н. Рев двигателей, оглушающий грохот ссыпаемой железной руды. На кромке рудничного горизонта появляется  М а н т у л о; провожает взглядом, считая, ковши руды, которые грузят в подъезжающие двадцатипятитонные МАЗы – «четвертаки»  Ю р г а н о в  и  И в а с ю к…

В о р о н (Мантуло). Тебе ж в ночь?

М а н т у л о. Шел мимо… (Вдруг.) С кем взялся!

В о р о н (насмешливо). Плакала Саша, как лес вырубали!..

Появляется  Б у б л я к.

В а с я (в недоумении). И этот заявился? В ночь же тебе?

Б у б л я к. Мимо шел…

В а с я. Мимо?!

М а н т у л о (вдруг). Самосвалы Анатолию задерживают…

В о р о н. Столько же, сколько и нам с Кириллом дают… Считай лучше!

В а с я (хмурясь). Сам Юрганыч не поспевает… С кем взялись!