Текст книги "Приказ номер один"

Автор книги: Гастон Горбовицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Н и к и ф о р о в а. …Номер один!

Х а б а р о в. Да, это надо… Я напишу… Потребую от всех вас трудового героизма в приказном порядке!..

В дверях уходящая  Н и к и ф о р о в а  сталкивается с  О р л о в о й.

О р л о в а. Петр Васильевич, сдача вот с трешки… Пересчитали, участников еще добавилось… Хрусталь! Матвей Григорьевич обрадуется!..

Х а б а р о в (отрываясь от чертежа). Так это – Матвею Григорьевичу? (Поражен.) Он же… столько сопротивлялся?

О р л о в а. И распишитесь в адресе… Сорок лет в одной организации!

Хабаров расписывается в альбоме.

Сопротивлялся, как еще! И вообще… красился. Между нами! Медицинской краской кастеллани.

Х а б а р о в. То-то смотрю – шестьдесят, а ни единого седого?

О р л о в а. И прекрасно, что в таком возрасте мужчина скрывает годы, хочет… нравиться! Потому и сопротивлялся, отказывался от чествования, скрывал дату! Еле раскопали через отдел кадров, что – сегодня!..

Х а б а р о в. Какой старик… Эпоха!

Орлова торопится к дверям…

Стой!

О р л о в а. Стою.

Х а б а р о в. Тебя что… тоже уже можно поздравлять?

О р л о в а. С чем?.. А! Можно.

Х а б а р о в. Значит, правда.

О р л о в а. Значит.

Х а б а р о в. Вроде бы славный парень?

О р л о в а. Не то слово!

Х а б а р о в. И по-русски изъясняется как чистокровный русак.

О р л о в а. Год работы в университете. По культурному обмену научными кадрами.

Х а б а р о в. Значит, Татьяна… С законным тебя, так сказать, браком?

О р л о в а. Еще нет!.. Еще пока я – невеста.

Х а б а р о в. Невеста… А как это? Организационно?

О р л о в а. Помолвка была.

Х а б а р о в. Тили-тили-тесто, жених и невеста!.. Давно так было, теперь даже дразнилки такой нет у малышни, отмерло!..

О р л о в а. И у взрослых… отмерло! (Пауза.) А это так удивительно… Невеста!

Х а б а р о в. Наверно.

О р л о в а. Нет, мужчине этого не понять, ни за что! Невеста… Уже не просто знакомые парень с девушкой, что встречаются, но еще и не супруги, не муж и жена, еще все… накануне, а уже праздник, праздник! Петр Васильевич, ах, как это нужно! Любой! Самой современной, самой деловой и ученой, гениальной, лауреату Ленинской и Нобелевской премий! Все равно, все равно вы никогда нас не переучите на свой мужской лад… Я – невеста, Петр Васильевич! Он – боготворит меня. На руках носит. Цветы в каждую встречу. Стихи сочиняет обо мне по-русски! Целует… руки. Руки целует. Руки… И два письма в день присылает, а идти – две остановки, да и по телефону – снять только трубку, легко и просто… Письмо утром и письмо вечером!

Х а б а р о в. Рад за тебя, Танюша! (После паузы.) Слушай, а ведь я не поздравлять тебя должен. Мне тут разъясняли как руководителю, и я даже собирался вызвать тебя. То есть пригласить, чтобы самым тактичным, но и самым серьезным образом…

О р л о в а. …Предостеречь, отговорить, повлиять?

Х а б а р о в. Не воспитывал вот тебя, разъяснили, в надлежащем духе.

О р л о в а. Ох!

Х а б а р о в. Что же я могу тебе сказать?

О р л о в а. Ничего, Петр Васильевич, ровным счетом. А я вам – могу.

Х а б а р о в. Скажи хоть ты.

О р л о в а. Я люблю и уважаю вас. Очень люблю и очень уважаю. Вы для меня не просто мой бывший педагог, вы мне помогли защититься, дали сектор… Вы для меня – эталон. Но даже вы ничего не сможете мне сейчас сказать. Это… любовь!

Х а б а р о в. Где ты хоть познакомилась с ним?

О р л о в а. Райком комсомола прикрепил к группе иностранных молодых ученых – показать город, Петродворец, Павловск…

Х а б а р о в. Вот пусть райком и отвечает!.. Хоть бы уж ты собралась за венгерского парня, за польского? Нет, за датчанина ей!.. В какой области специализируется?

О р л о в а. Культура и быт древнейших народов Севера. Обоих полушарий…

Х а б а р о в. Сколько пробудет?

О р л о в а. Неизвестно. Эти работы начаты еще в конце прошлого столетия…

Х а б а р о в. …Ну, значит, завершатся не раньше начала следующего столетия! Еще совсем к нам переселится!.. В отпуск – на Байкал?

О р л о в а (вздрогнув). Байкал?

Х а б а р о в. Извини… Делилась когда-то! Соберусь замуж… вдвоем на Байкал. Палатка. Никого и ничего. Праздник, который останется на всю жизнь, где всякое еще будет!..

О р л о в а (взрываясь). Зачем Байкал, когда Финский залив рядом? И лететь далеко не надо! До Зеленогорска и обратно, на скорости сто – сто десять, вдоль залива, и – к себе! И – все дела! (Остановившись.) О чем я? Это – вам, одному…

Х а б а р о в. Татьяна, с этим ученым… Вся эта история… Это – что?

Входит  Б а р д и н.

О р л о в а (громко). Любовь, Петр Васильевич, я даже представить не могла, что такое сейчас возможно!..

Б а р д и н. Тем более сожалею, что прервал… (Хабарову.) Отбыл минут на тридцать – сорок.

Х а б а р о в (Орловой). Разговор не окончен, только начат… (Бардину.) Отбыл по вопросу?

Б а р д и н. Пентрексил. Звонили.

Х а б а р о в. Удалось?!. Ай да лапочка!

О р л о в а (для Бардина). Человека со Шпицбергена дождались. Из-под земли доставали.

Б а р д и н (для Орловой). Не из Дании, не из Дании.

О р л о в а. Еще раз большое спасибо, Петр Васильевич, за поздравления! (Уходя.) Поверьте, тут действительно нечего сказать – я счастлива!..

Х а б а р о в. Стой!.. (Бардину.) И ты.

Орлова и Бардин останавливаются.

О главном! Садитесь… О Коноярви.

Б а р д и н. Действительно… Как будем выкручиваться?

Х а б а р о в. Выкручиваться не будем. Кончать будем с привычными и удобными временными решениями постоянных проблем. Будем Коноярви корректировать.

Б а р д и н. Какая инициатива со стороны генерального руководства!

Х а б а р о в (помедлив). Инициатива, да…

Б а р д и н. Какой жест!.. (Вдруг.) Двойной план вырисовывается?

Х а б а р о в. Надо!.. Нам надо, самим. Уважать себя иначе перестанем! На Коноярви будет двадцать пять тысяч по комсомольским путевкам, и то, как им там, молодым и красивым, будет жить и работать, плакать или веселиться, – зависит сегодня от нас. (После паузы.) Что, целая речь?

Б а р д и н. Действительно, сколько лишних слов.

О р л о в а. Действительно!

Х а б а р о в. Тогда разрешите ваши единодушные аплодисменты считать… (Бардину.) Будешь обсчитывать варианты по мере выдачи из подразделений…

Б а р д и н. Понято.

Х а б а р о в. Готовь программы. Татьяна, ты…

О р л о в а. Уже обдумываю, Петр Васильевич! Додумаю и пойду запущу всех своих!

Х а б а р о в. Отлично. А я… Я звоню тогда генеральному, и… И договорюсь о корректировке и с ним.

Б а р д и н (присвистнув в изумлении). И с ним!..

О р л о в а. При всем к вам уважении, Петр Васильевич… Это мы всё – без команды генерального директора?!

Х а б а р о в (после паузы). Мы что, изобретаем теорию относительности? Ставим остродискуссионные проблемы живой клетки или квазаров, пульсаров и гипотетических галактик? У нас рядовая инженерская работа, где дважды два – четыре. Неужели доказать элементарную необходимость этой работы будет труднее, чем создать теорию относительности?

О р л о в а. Петр Васильевич, я – с вами, звоните генеральному!

Б а р д и н. Звони… Но приготовься понять шефа. Представлен на Героя, вот-вот! Промашка, заминка с Коноярви может бросить тень… Чисто по-человечески пойми, если откажет. (Без перехода.) Сетевой график корректировки, с этого начать?

Х а б а р о в. Сэкономим неделю-полторы, верно!.. Стой! В отпуск ты ведь хотел?

Бардин, скомкав заявление, бросает его на ходу в корзину.

Б а р д и н. Значит, буду минут через тридцать – сорок и приступлю. (Быстро выходит.)

О р л о в а. Петр Васильевич, генеральный… Он – на месте сидит, на своем месте, он – санкционирует, звоните! Он из руководителей старой закалки и закваски, но сумел, смог перестроиться, он мыслит сегодняшними категориями, звоните! Пошла запускать сектор.

Х а б а р о в. Пошла. Полозова мне пригласи… Спасибо, Таня!

О р л о в а (уже в дверях). Сам направляется!

О р л о в а  исчезает, входит  П о л о з о в.

П о л о з о в. Разрешите, Петр Васильевич?

Х а б а р о в (идя навстречу). Матвей Григорьевич, ну, что вы скажете о ситуации с проектом Коноярви?

П о л о з о в. С этим и шел к вам… Вы убедили меня, Петр Васильевич, понедельник для принятия безотлагательных принципиальных решений – уже наступил!

Х а б а р о в. Матвей Григорьевич, я весь внимание, излагайте!

П о л о з о в. Петр Васильевич, ведь если мы возьмем, скажем, принципиальную энергетическую схему Западного Берлина… (Чертит.)

Х а б а р о в. Или Демократического… (Чертит.)

П о л о з о в. Или Гамбурга… (Чертит.) Типичного скандинавского города…

Х а б а р о в (чертит). Наконец, новые районы Москвы…

П о л о з о в. Или новостройки Ленинграда… (Чертит.) А ведь эти оптимальные схемы создаются в корсете проблем, напластовавшихся десятилетиями!..

Х а б а р о в. Тем важнее нам сейчас эти проблемы предвидеть и предупредить, пока Коноярви еще – на бумаге!

П о л о з о в. С учетом этого и перспективы развития предпочтительней, на мой взгляд, было бы с самого начала заложить такое вот постоянное решение схемы… Как вам? (Прерывая себя.) Петр Васильевич, извините, я спешил к вам и совсем забыл сказать, что я дозвонился насчет…

Х а б а р о в. Пентрексила!

П о л о з о в. Да-да-да! Со мной учился, еще при нэпе…

Х а б а р о в. И сестра его жены – шишка в Главном аптечном управлении!

П о л о з о в. Да-да, так вот, этот мой однокурсник, оказывается, умер от инсульта… три года назад.

Х а б а р о в. Жаль!

П о л о з о в. Но я разыскал сестру его жены. (Разведя руками.) Она уже не шишка, и вообще на пенсии шестой год… Как жизнь уходит! Но я спешил принести рецепт, вот он, так лечили моего сына, правда… тридцать лет назад. Не подойдет, нет?

Х а б а р о в. Все равно спасибо вам, Матвей Григорьевич!

П о л о з о в. Я так понимаю вас! Моя внучка, тоже первоклассница, пропускает уже вторую четверть, просто с ног сбился!..

Х а б а р о в. С ног сбиваться должен бы ваш сын.

П о л о з о в. Он же… в разводе!

Х а б а р о в (с иронией). С дочерью?

П о л о з о в (разведя руками). Другая семья! Ребенок… Не его.

Х а б а р о в. Что же мать, бывшая жена сына?

П о л о з о в. Тоже – новая семья… Сыну – достается, подрабатывает вечерами: алименты!.. Правда, он тоже получает их.

Х а б а р о в. Не понял?

П о л о з о в. В новой семье сына на ребенка идут алименты от того отца, но тот зарабатывает весьма скромно, идут гроши, сын выплачивает куда больше… Подрабатывает, надо же разницу как-то компенсировать? А бывшая жена сына нуждается в алиментах потому, что ее новый муж платит в свою старую, брошенную семью! А в той, в старой его семье, уже бывшая жена платит бывшему первому мужу, который, кстати, и был когда-то мужем новой, второй жены моего сына. (Разводя руками.) Кольцо!

Х а б а р о в (рассмеявшись). Любовь – кольцо!.. (Со злостью.) Сволочь!

П о л о з о в. Да-да-да… Кто?

Х а б а р о в. Дети – страдают!.. (Пауза.) Извините.

П о л о з о в. Понимаю вас, Петр Васильевич! Когда ваша только еще родилась, помнится, грудная еще была, вы уже разыскивали школьного приятеля, ставшего профессором в университете, и строго предупреждали, что девочка будет поступать к нему на биологический… через семнадцать лет! Так все смеялись…

Х а б а р о в. Напомнил Лешке, что, если бы не давал ему списывать математику с первого класса, – в жизни бы ему не выйти в большие ученые!.. (Возвращаясь к чертежам.) Итак… Итак, наконец-то поработаем мы с вами, Матвей Григорьевич! Житья не давал этот Проклов…

П о л о з о в. Пока вы его не сняли.

Х а б а р о в (рассмеявшись). Я?

П о л о з о в. Говорят!..

Х а б а р о в. Снимал генеральный директор, а вопрос ставили местком, партбюро…

П о л о з о в. Конфликт у Проклова был с вами.

Х а б а р о в. Конфликт у Проклова был с коллективом.

П о л о з о в. Коллектив помалкивал, в кулуарах разве… Кроме вас.

Х а б а р о в. Решил – или вышибу, или уйду сам. Но единственное, к чему не стремился, – занять его место. Впрочем, не верят!..

П о л о з о в. Я верю!

Х а б а р о в (вдруг). Кстати, а почему?

П о л о з о в (помявшись). Не ваше это дело, Петр Васильевич, не обижайтесь… Не ваше призвание, что ли? А Проклова трудно было снимать, говорят, директор колебался…

Х а б а р о в. Долго колебался…

П о л о з о в. Проклов всегда обеспечивал план. Нужный процент перевыполнения. Без срывов сроков. Знамя за первые места… Кровь из носу, как говорят, а обеспечивал!

Х а б а р о в. Вот именно, кровь из носу!

П о л о з о в. Это – уже не производственная сторона вопроса…

Х а б а р о в. Сколько старых, лучших кадров ушло… По-черному! С обидой, с инфарктами, инсультами! Ладно… Теперь наконец-то поработаем по-человечески, дорогой Матвей Григорьевич.

П о л о з о в. Петр Васильевич… А поработаем ли?

Х а б а р о в. Поработаем! Вон у вас – ни одного седого… О, женщины! Да вы же еще…

П о л о з о в (глухо). Какие женщины!.. (С горечью.) Прекрасно вы все понимаете.

Х а б а р о в (помедлив). Не все.

П о л о з о в. Юбилей! Позолотили пилюлю… Вам-то, вам зачем? Мы же всегда с вами… Еще когда вы начинали у меня старшим инженером!..

Х а б а р о в (помедлив). Что же именно нужно мне?

П о л о з о в. Разве я не понимаю, зачем золотят пилюли? Юбилей!.. Петр Васильевич, ну, что нам притворяться друг перед другом?

Х а б а р о в. Вот именно. Что же мне именно нужно от вас?

П о л о з о в. Когда Проклов говорил мне насчет седых волос, что странно, почему их еще нет… Вы сейчас повторили его, слово в слово!

Х а б а р о в. Так он говорил с вами… об этом?

П о л о з о в. Год назад еще…

Х а б а р о в. Так вот она – причина вашего прошлогоднего инфаркта?! А вы что-то плели всем про семейные проблемы сына?!

П о л о з о в. Было указание балансовой комиссии комитета. Проклов не виноват… А? В секторах и отделах высок процент руководителей пенсионного возраста: указание справедливое – разве у меня сейчас та голова, что в ваши годы? (Вдруг.) Глупо как! Красился… Думал, не так в глаза бросаться будет? На морковку с молодежью ездил!..

Х а б а р о в (твердо). Намерены ли вы помочь мне с Коноярви?

П о л о з о в. Лично я бы…

Х а б а р о в. Благодарю вас. Приступайте! Матвей Григорьевич, инженером я стал не в вузе, а работая у вас, и вы сейчас единственный, чей деловой совет я воспринимаю полностью и всерьез. Приступайте.

П о л о з о в. Иду. Иду-иду!..

Х а б а р о в. И юбилей отметим. Не «золотую пилюлю» – золотой рабочий юбилей! (По селектору.) Генерального директора. (Себе.) Все будет ладом-чередом!.. Люда, Хабаров говорит, а что сам?.. Занят? Оторвите, по Коноярви, скажете… По Коноярви и говорит? Москва снова? Освободится – соедините. Спасибо на добром слове! (Опускает трубку, но еще не сразу снимает руку.) Все будет ладом-чередом…

Вламывается расхристанный  Б а р д и н, в руках его – плоская коробочка.

Б а р д и н. Не кантовать!.. Ампулы!..

Х а б а р о в. Пентрексил! (Бросается к телефону.)

Б а р д и н (валясь в кресло). Он…

П о л о з о в. Гера, как вам удалось?!

Б а р д и н. Связи!

Х а б а р о в (по телефону). Это я!.. Тридцать девять? Ничего, теперь легче, пентрексил – вот он, в руках! (Кивая Бардину.) Отправляю!

Б а р д и н. Тачка на приколе – права сейчас отобрали за превышение!

П о л о з о в (суетясь). Такси – не меньше часа ожидания!

Х а б а р о в (по телефону). …Ставь кипятить шприцы!.. В ампулах, да! Дозировка ноль пять, да!..

Б а р д и н (Полозову). Остановлю первый же транспорт!

Х а б а р о в (по телефону). …Срок годности?

П о л о з о в. Здесь, вот, Петр Васильевич! «Срок годности», вот…

Х а б а р о в (по телефону). Срок годности препарата…

П о л о з о в (растерянно). …Истек.

Х а б а р о в. Почему?

П о л о з о в. Вот… Годен до июля семьдесят четвертого… Истек!

Х а б а р о в. Ослабло действие, увеличить дозировку… только и всего?!

П о л о з о в. Детям – запрещено, я знаю. (Подняв на свет ампулу.) Не прозрачная уже… Видите? (Виновато.) Петр Васильевич!..

Б а р д и н (Хабарову). Извини.

Х а б а р о в (по телефону). Срок годности истек… (Опускает трубку.)

Б а р д и н. Единственное, что было, склад перевернули… Извини.

Х а б а р о в. Прекрати!!! (Пауза.) Программы подбираешь?

Б а р д и н. Еще обещали, не один человек даже, достанут – привезут сразу. Извини. (Выходит.)

П о л о з о в. Петр Васильевич…

Х а б а р о в (перебив). Приступайте, Матвей Григорьевич.

Появляется  П р о к л о в.

П о л о з о в. Проклов…

Действие второе

Тот же просторный кабинет; Х а б а р о в  и  П о л о з о в; входит  П р о к л о в; действие продолжается, как если бы оно шло без перерыва.

П р о к л о в. Разрешите, Петр Васильевич?

П о л о з о в (преобразившись). Павел Иванович! Из отпуска уже!

Х а б а р о в (Проклову). Вас ждали с утра.

П р о к л о в (Хабарову). Самолет должен был по расписанию прибыть в семь ноль-ноль утра, я рассчитал – успею к началу рабочего дня, с запасом…

П о л о з о в. Как отдыхалось, Павел Иванович?

П р о к л о в (Хабарову). …Задержали вылет по метеоусловиям, вот справку взял в аэропорту отправления в Симферополе… Время рейса по расписанию, здесь – фактическое, вот…

П о л о з о в. …Загорели, Павел Иванович, посвежели, с погодой как обстояло?

П р о к л о в (Хабарову). …А здесь вот пометка на билете в аэропорту назначения, в Ленинграде уже, время прибытия фактическое. Подписи тут, просил заверить, не оказалось печати. Это же документ, говорю, но они ограничились подписями – дежурный, замначальника… Здесь и здесь…

Х а б а р о в (не взглянув на авиабилет). Садитесь.

П р о к л о в. Можно позвонить? Я записал телефон, вам подтвердят!

Х а б а р о в. Садитесь. Ждал вас с утра. Встреча с финской фирмой была… Очень сожалею, что в ваше отсутствие! (Пауза.) В общем, эта вот работа по Коноярви (двинув пирамиду из рулонов чертежей на столе), выпущенная вами, еще как главным инженером, признана порочной.

П р о к л о в. Экспертиза признала?

Х а б а р о в. Я.

Пауза.

П р о к л о в. Вы?

Х а б а р о в. Я.

Новая пауза.

П о л о з о в (поспешно). Могу идти, Петр Васильевич?

Х а б а р о в (кивнув). И приступайте, Матвей Григорьевич.

П о л о з о в (уходя уже). Вовремя прибыли, Павел Иванович!..

П р о к л о в (Хабарову). Вы лично бракуете проект, так надо понимать?

Х а б а р о в. Я.

П о л о з о в (Проклову). Юбилей вот!.. Решился!

П р о к л о в. Поздравляю. (Хабарову.) Что же в нем порочного?..

П о л о з о в (Проклову). Вы одобряете? Одобряете, да?

П р о к л о в (не глядя). Поздравляю!..

П о л о з о в  поспешно выходит.

И в чем лично меня обвиняете?

Х а б а р о в. Старый наш спор, Павел Иванович!.. Порочен принцип подхода к решению энергетической схемы, принцип временных сетей и сооружений! Слишком мучительно, болезненно и дорого переходят они, в конце концов, в неполноценные постоянные. Это – на нашей ответственности… Вашей!

П р о к л о в. Моей лично?

Х а б а р о в. Главным инженером этого проекта были вы!

П р о к л о в. Разве надо мной не было технического управления объединения? Утверждения генерального директора? Развернем любой чертеж…

Х а б а р о в. Зачем?

П р о к л о в. …Сколько еще ответственных подписей и виз над моей? Вот. Вот. Вот! Сам генеральный…

Х а б а р о в. Когда отвечают многие – не отвечает никто, это пострашней бюрократизма… Они же все – не специалисты, что вы мне-то тут?! Вы были главным техническим руководителем, лично и персонально, за что получали двести семьдесят плюс премии!.. Смешно!..

П р о к л о в. Верно, смешно! Временные сооружения – общесоюзная практика… Мы их придумали, так, что ли, вас понимать?

Х а б а р о в. Но мы повторили. Вы!

П р о к л о в. Имелись объективные причины…

Х а б а р о в (перебивая). Причины всегда субъективные! Всегда и во всем! Всегда и во всем все зависит от меня, от личной моей ответственности! «Объективные причины» изобретены для того, чтобы в достойной, приемлемой форме снять с себя эту личную ответственность. Но избегать ответственности – это уклоняться, не исполнять регламентированных служебных, должностных обязанностей!.. Что, мы не говорили с вами об этом?!

П р о к л о в. Временные инженерные сооружения для первоочередного этапа строительства – первое требование заказчика и строителей, разве этого не знает любой техник?

Х а б а р о в. Стройбанк рубля не выдаст на строительство заказчику и строителям без нашего проекта, технику это, возможно, и неизвестно, но вам, как главному инженеру?!. Мы планируем стройки, мы отвечаем за них, именно мы… То есть вы! А не техник какой-нибудь… Вы шли на поводу всемогущих заказчиков, как же! Телеграммы с мест, объяснения с генеральным директором!.. Не говорили мы об этом, вы и я?

П р о к л о в. Легко вам было говорить!.. Будто сами не знали, что по временным решениям рождались едва не все молодые города при комбинатах!

Х а б а р о в (перебивая). И ни один из них, почти ни один, так и не переведен до сих пор на постоянную схему, будто вы не знаете? Латаем, перекраиваем, подгоняем… Хоть раз вы просчитали эти дополнительные миллионы? Считали только грошовую экономию временных схем?!

П р о к л о в. Разве последнему технику не ясно, что основным были и будут проблемы самих горно-обогатительных комбинатов, промузлов, комплексов…

Х а б а р о в (вновь перебивая). Вот-вот! И в тени этих директивных гигантов, где единицей всех измерений и показателей – миллион, оставались города при них, само существование которых, фактически – каждый новый дом, зависит от объемов производственных планов!.. Только люди-то живут не в цехах и не в карьерах, а в этих самых домах! И наши бесконечные переделки, даже затраты, мелочь по сравнению с тем, что на некоторых стройках строители и горняки годами живут в необъяснимо и беспричинно трудных условиях! Пока, наконец, романтики не изменяют романтике, а в энтузиастах не остывает энтузиазм! Назвать цифры текучести со строек?.. А урон моральный? Это уже никакой экономией не измеришь! Легко долбать хозяйственников на местах, бюрократов, черствые души, а ведь у истоков-то всех этих бед – были мы, именно мы!.. И об этом говорили.

П р о к л о в. Тогда вам было легко рассуждать, были бы вы на моем месте…

Х а б а р о в (перебивая). Теперь я на вашем месте! И если теперь мне попытаются мешать, препятствовать… Если только кто-нибудь попробует…

П р о к л о в. А кто собирается препятствовать?

Х а б а р о в. В общем, проект Коноярви будет корректироваться, и мешать этому… Не советую! Не советую никому.

П р о к л о в. Ясно.

Х а б а р о в. Что… ясно?

П р о к л о в. Будет корректироваться.

Х а б а р о в. Ну, и… что?

П р о к л о в. Как – что?

Х а б а р о в. Откровенно! Не для протокола!

П р о к л о в. Не понял? Как понимать?

Х а б а р о в. Ваше отношение?

П р о к л о в. Какое мое отношение? Вы даете команду – корректировать… Не понял вас?

Х а б а р о в (помедлив). Вы… согласны зачеркнуть все сделанное вами?

П р о к л о в. Команда – корректировать, значит… корректировать? Другое не понял: в чем вы все-таки обвиняете лично меня?

Х а б а р о в (после паузы). В опоздании на работу на два часа.

П р о к л о в. Шутка, так, что ли, понимать?

Х а б а р о в. Собственно… из соображений профессиональной этики… Я не настаиваю на вашем личном участии в корректировке.

П р о к л о в. Решайте.

Х а б а р о в. А может быть… наоборот? Представить вам эту возможность для профессиональной реабилитации? Этичней по существу?

П р о к л о в. Петр Васильевич, не для протокола, как вы говорите… Не понял вас, подумал – совсем, окончательно к ногтю меня решили! Но если речь о корректировке – какая дискуссия? Вы даете команду – принимается к исполнению.

Х а б а р о в. Ну… Я рад.

П р о к л о в. Чего ж тут…

Х а б а р о в. Думал ведь, что вы… Уверен был, что уж вы-то… В общем, очень рад! Столько воевали… Вы оказались порядком выше всех моих предположений!.. (Пауза.) Честно говоря, лично я – не смог бы, думаю, перешагнуть самолюбие?

Проклов молча ждет.

Итак, как организовать корректировку?

П р о к л о в. Вопрос, Петр Васильевич.

Х а б а р о в. Естественно, Павел Иванович!

П р о к л о в. Чья была экспертиза?

Х а б а р о в. Экспертизы не было.

П р о к л о в. Указание? Рекомендации?

Х а б а р о в. Не было ничего.

П р о к л о в. Знать не положено, вас понял…

Х а б а р о в. Я решил! (Пауза.) Веньгает тут где-то… В области печенки… Тихо так, тихонечко, куда тише нашего разговора… Но неотступно! (Пауза.) Итак, как же организовать работу в целом? Знаете что, Павел Иванович… Садитесь-ка сюда! (Встав, жестом предлагает Проклову свое кресло во главе стола.)

П р о к л о в. Зачем это?

Х а б а р о в. Садитесь, садитесь!.. А я – на ваше.

Пожав плечами, Проклов пересаживается в кресло главного инженера, а Хабаров – за общий стол, где сидел Проклов.

Итак, с чего начнем…

П р о к л о в. К чему это?

Х а б а р о в. Действуйте, Павел Иванович, как будто вы – это я.

П р о к л о в (глухо). Издеваться – не позволю…

Х а б а р о в. И мысли такой быть не могло!.. С руководящим опытом у меня пока – не очень, а вы – план давали стабильно, да еще с перевыполнением! Именно наша ситуация: за два месяца – двойной план.

П р о к л о в. При соответствующей санкции руководства…

Х а б а р о в (прерывая). Считайте, что по этому селектору только что состоялся разговор с генеральным директором и я его убедил. Осталось организовать людей.

П р о к л о в (помедлив). Посоветоваться решили…

Х а б а р о в. Советоваться времени нет, действуйте!

П р о к л о в. От вашего имени!

Х а б а р о в. Естественно!

П р о к л о в (закуривая). Можно и вам совет?

Х а б а р о в. Обязательно даже!

П р о к л о в. Петр Васильевич, выпускайте вы проект без всякой корректировки, на будущее – учтем, что надо, оформляйте протокол по-умному… Не за себя я!

Х а б а р о в. За меня?

П р о к л о в. За людей. Не поймут.

Х а б а р о в. А это – от нас зависит!

П р о к л о в. Ладно!.. Значит, так. (Голос чуть твердеет, сам Проклов чуть-чуть преображается.) Так, значит. (По телефону.) Секретаря попрошу… Люда? Проклов беспокоит. По распоряжению Петра Васильевича! На шестнадцать ноль-ноль начальников отделов, секторов, главных специалистов. Под расписку: для памяти. (Набирает новый номер.) Отдел кадров? Семен Семенович, приветствую, Проклов беспокоит… По поручению Петра Васильевича. Там у тебя заявления на отпуска. Значит, так: те, что вне графика либо за свой счет, – отложить… Аннулировать. Чем объяснять? Объяснять просто. У нас ведь демократический гуманизм – так ли, иначе, а все в летний период отгуливают, хотя закон требует, – КЗОТ, он у тебя под рукой? – чтоб равномерно. Ноябрь – значит, ноябрь; февраль – февраль… Как с теми, кому сейчас по графику? Тоже отложить. Прав таких не имеем? Семен Семенович, листани КЗОТ, статья «по производственной необходимости». Не обосновано? Обосновано, так как эту работу предусмотреть нельзя было, она непредвиденна, не по ошибке руководства – все точно по статье!.. В местком побегут? (Прикрыв трубку.) Валентина Николаевна в курсе?

Х а б а р о в. Никифорова поддерживает.

П р о к л о в (по телефону). Согласовано! Спасибо, Семен Семенович, извини!.. (Опустив трубку, смотрит на Хабарова.)

Х а б а р о в. В принципе… разумно.

П р о к л о в (тут же набирая новый номер). Технический отдел? Анфиса Модестовна? Проклов беспокоит… По указанию Петра Васильевича. Насчет материалов для работ по субботним и воскресным дням… Как руководство? (Прикрыв трубку.) Что говорить?

Х а б а р о в. Разрешение будет.

П р о к л о в (по телефону). Разрешение генерального директора будет! Спасибо… Извините! (Положив трубку.) Главбуху.

Х а б а р о в. Да-да! Насчет оплаты сверхурочных!

П р о к л о в. Лучше бы не сверхурочными, а аккордной оплатой…

Х а б а р о в. Разница?

П р о к л о в. Есть нюанс…

Х а б а р о в. Именно?

П р о к л о в. А людям дать заработать побольше!..

Х а б а р о в. Двумя руками «за», действуйте!

П р о к л о в (заканчивая). …А значит, и спросить с них можно будет соответственно… По большему счету!

Х а б а р о в. Уточним нюанс.

П р о к л о в. Сверхурочные, они – не более четырех часов в течение двух дней подряд: КЗОТ! А аккорд – не регламентируется… (Набирая номер.) Главного бухгалтера попрошу.

Х а б а р о в. Минутку! Что же… и ночами люди будут трудиться?

П р о к л о в. Ваша установка: откорректировать Коноярви за два с половиной месяца?

Телефонный звонок. Проклов протягивает трубку Хабарову.

Х а б а р о в. Действуйте дальше.

П р о к л о в. Проклов слушает. Петр Васильевич занят… Просит переговорить за него… Соревнования? Нет, Алексей, на эти сборы ехать вам не придется. Работа, да… Ответственная! Алексей, вы ежегодно три-четыре месяца на сборах, соревнованиях… Что поделаешь, пострадает спортивная честь! Не производственная зато… Можешь, можешь и лично к Петру Васильевичу, но это – его указание. Алексей Михайлович, ты – инженер, учти. Профессионального спорта у нас тоже нет, учти. Вот так! Вот так. (Опускает трубку.)

Х а б а р о в. С этим якобы «любительским» спортом… Действительно!

Новый звонок.

Продолжайте, действуйте!

П р о к л о в (по телефону). Проклов слушает. Распоряжение лично Петра Васильевича: отменить за свой счет… Ребенка как забирать из садика? (Прикрыв трубку.) Мамаши пошли, это посерьезней… (По телефону.) Понимаю, Галина Петровна, понимаю, но поймите и вы: мы на работе. А если муж станет забирать малыша? В командировке… Мать-отец? Свекровь? Продумайте варианты, Галина Петровна, уверен, вопрос решится, уверен!.. Жаловаться? (Жестче.) Если вы избираете этот вариант… ваше право! Извините… (Опускает трубку, но сразу же новый звонок.) Слушает Проклов. Распоряжение Петра Васильевича… Сергей Сергеевич, путевки путевками, а как групповой инженер – вы представляете значение работы по Коноярви?.. Не имеем права задерживать? Не о том вы, Сергей Сергеевич, не о том, не ждал от вас… (Меняя интонацию.) Имеем право, Сергей Сергеевич, имеем. Путевка у вас не лечебная, не санаторная… Вот и познакомьтесь внимательней с КЗОТом!.. Что, и жена приурочила свой отпуск к вашему? Семьей хотелось, понимаю… Понимаю, Сергей Сергеевич, как не понять?..

Х а б а р о в (вполголоса). В виде исключения разрешим?

П р о к л о в (мотая головой отрицательно). …Дорогой Сергей Сергеевич, поймите и вы – в отделении двести человек, и у каждого семья, заботы, состояние здоровья, путевки… И каждый изыщет, а то и уже имеет на всякий случай безотказный повод, справку, письменный документ! Ведь при желании, а вернее – при нежелании… Так ведь, Сергей Сергеевич? Почему же на первый план первым делом – сразу личное, другой раз еще и второстепенное? На работе ведь?.. Что? В виде исключения? Петр Васильевич распорядился: никаких исключений. Никаких!.. Продумайте вопрос еще раз, и я уверен… (Опускает трубку.) Бросил. Ничего, поостынет, – согласится… Петр Васильевич, сделаете одно исключение – создадите прецедент, всколыхнете такую волну – придется пойти еще на сто девяносто девять исключений!.. (Придвинув лист бумаги.) Приказ надо. Сегодняшним числом.