Текст книги "Лекарь для хана (СИ)"

Автор книги: Галина Погорелова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Глава 17

Сон слетел с меня мгновенно. И какое-то время мы с волками так и рассматривали друг друга, пока между нами не вклинилось ржание кобылы.

Я обернулась к стреноженным лошадям.

Ветерок и кобыла навострили уши, но первый, в отличие от вымотанной соседки, особого страха не проявлял. Да и меня, стоило только взять себя в руки, отпустило быстро.

– Не бойся, – успокоила я Гульнару. – Сытые они…

– А если чоно пойдут к нам?

– Не пойдут! Им что, делать нечего?

– Айше.

– Не бубни, Гуля!

Отмахнувшись от нее, я быстро соображала. В голове уже всплывали обрывки то ли чужой памяти, то ли моей.

Волки в такое время суток не охотятся. Эти трое – дозорные, а мы, скорее всего, просто забрели на их территорию, чего избежать было практически невозможно: в Нижнем Поволжье обитала огромная популяция серых хищников. Но сейчас стоял конец августа, сытая пора, на что хотелось полагаться в первую очередь. Незачем им с нами связываться...

– Думаю, тут их земля. Вот они и проверяют нас, – озвучила я свои предположения. – Мы им не угроза, они нам тоже: если нарываться не будем – не тронут. Ты пока вещи собирай, а я лошадей подготовлю. Уйдем отсюда от греха подальше.

– Да, уйдем, Айше.

Мои слова немного успокоили девчонку. Она еще не отошла от случившегося в ставке, плюс не отдохнула, и поесть мы не успели, а тут новые потрясения. Но хорошо уже то, что в ступор Гуля не впала: почти сразу начала аккуратно сворачивать настил весь разом, туго-туго, чтобы вместить в один валик обе накидки и плед.

Я же направилась к лошадям.

Сперва к Ветерку. Рядом с ним мне было как-то спокойнее. Может, оттого что в нем набралось под полтонны веса, а может, и потому, что он проявлял настоящую мужскую выдержку. Но беда в том, что и наши гости были не из робкого десятка: стайные, не одиночки, а значит, хорошо умели работать командой.

Лучше и впрямь убраться с их территории… Отдохнуть как следует не вышло ни у меня, ни у кобылы, но, раз такой выбор, я предпочту потрястись в седле, чем раздражать своим присутствием хозяев.

Да и пора было возвращаться в ставку.

Небо вдали выглядело чистым, пожар там точно закончился. Если идти вдоль реки, даже медленным темпом, к вечеру мы обязательно выберемся к поселению. Правда, сперва придется сделать небольшой крюк из-за волков: те как раз были на нашем пути.

– Айше, – тихонько позвала меня Гуля.

Троица хищников развернулась, скрывшись из виду, но порадоваться я не успела. Стоило нам начать выход из низины, как волки вновь попали в обзор. Нет, они не охотились на нас – присматривались. Если бы это была охота, поведение серых отличалось бы кардинально. К тому же на такой местности мы их попросту не увидели бы: вокруг росли кусты и деревья, трава кое-где стояла по пояс. При желании можно подобраться к цели вплотную, пойти против ветра так, что и лошадь не учует.

– Веди себя спокойно, – предупредила я девчонку.

Следующие полчаса были потрачены на выход к степи.

Улучив момент, мы напоследок напоили лошадей и сами утолили жажду. А оказавшись на ровной земле, полезли в седла.

Река служила для меня самым главным ориентиром. Заблудиться с ней смог бы разве что дурень. Благодаря ей я точно знала расположение ставки ниже по течению: если держать Волгу справа от себя, рано или поздно цель объявится.

Но не проехав и пятисот метров, мы опять увидели ту же троицу. Выйдя из низины, волки засеменили вначале вдоль реки, а потом нам наперерез – на приличном расстоянии и без агрессии. Только это не облегчало задачи: нам все еще надо было как-то их объехать.

Впрочем, я и так собиралась делать крюк, но не думала, что они действительно захотят нас проводить.

Пришлось еще сильнее удаляться вглубь степи.

Поначалу такое решение казалось верным. Миновав пару-тройку холмов, мы вновь развернули коней в сторону ставки. Все это время Гульнара упрашивала меня не возвращаться, и я уже вымоталась затыкать ей рот. Но девчонка не слушалась: проявила несвойственное ей упрямство, а, заработав по-настоящему суровый выговор, разревелась.

Ее до ужаса пугал тот старик – Борчи.

Меня, признаться, тоже, и ее рыдания усиливали страх. Но и уподобляться восемнадцатилетней пугливой дурочке я не хотела. Следовало как минимум узнать, что там случилось, хоть издалека провести разведку, а не ломиться в степь лишь потому, что какой-то ненормальный запугал мою служанку.

Но осуществить простой план не получилось – стоило скорректировать маршрут, как впереди нас снова встретили волки.

Вот это было совсем не к добру.

– Медом вам, что ли, намазано?! – вспылила я, резко разворачивая Ветерка, но вскоре поняла: как бы мы ни пытались обойти этих троих, они все равно оказывались перед нами.

Часа через два бесконечных попыток я окончательно сдалась: только зря вымотала и себя, и лошадей. Кобыле уже нужен был отдых, как и Гульнаре – та совершенно выдохлась, догнала по состоянию меня. И пусть закат в эту пору года наступал в степи не так поздно, обстоятельства подталкивали всерьез задуматься о ночевке.

Другого выхода я не видела – выбрала новое направление обратно к реке.

Придется-таки уйти с чужой территории – сделать крюк побольше. Но завтра, набравшись сил.

Ближе к вечеру мы вернулись к Волге: на новое место, километрах в трех от прежнего. Толком ничего не поев за весь день, решили оборудовать лагерь основательно: со всеми предосторожностями, с уже расседланными лошадьми, которых следовало обтереть, и обязательным костром.

Остаток дня ушел на обслуживание лошадей и заготовку дров. Костер разожгли в сумерках, а перекусив куртом из седельной сумки, наспех помывшись в ледяной реке и почти не разговаривая, мы легли отдыхать.

Первой я уложила Гулю, но спала она плохо: бормотала, металась, тихо всхлипывала. Когда же пришла моя очередь, отоспаться у меня не вышло. Около полуночи из темноты поднялся волчий вой, по ощущениям где-то рядом, так что рассвет мы встретили измотанными.

А стоило собрать лагерь, как объявились и наши провожатые.

Все та же троица волков следила за нами с приличного расстояния, будто и не отходила ни на минуту.

– Да чтоб вас… – матернулась я себе под нос.

Последующий день выдался хуже предыдущего. Мы снова петляли, стараясь утомить волков или выскользнуть с их территории: опять уходили дальше и дальше от ставки, но все усилия не приносили результата. Мне даже начало казаться, что волки не просто следят за нами – гонят нас прочь от дома, будто осознанно.

Бред бредом, а путь обратно постоянно увеличивался. И задерживаться на одном месте не имело смысла – волки постепенно смелели, подходили ближе, если мы слишком долго рассиживались. А один раз в открытую проявили агрессию, когда я, плюнув на все, попыталась через них прорваться.

Нас не пустили…

Отсчитывать километры до поселения я тоже уже не могла – сбилась. Раньше ориентиром мне был дым, теперь же лишь внутренние ощущения. Но и по ним вывод приводил в ужас – мы ушли на добрых сорок километров и до сих пор не отделались от сопровождения.

Этой выматывающей гонке я не видела конца. Но страшнее всего было то, что серые провожатые и не думали нас оставлять. К вечеру третьего дня их поведение изменилось, и если бы не разведенные нами костры, еще одну ночь нам пришлось бы несладко.

Но и следующий день облегчения не принес.

Ближе к рассвету к тем троим примкнула свежая четверка.

Стоило нам выехать в степь, как за спинами появилось уже семеро хищников. И сколько бы я к ним ни оборачивалась, понимала одно: теперь мы были им по зубам.

Глава 18

Гульнара снова разревелась.

Я не сразу отреагировала на такое поведение. Привыкла за последние дни к ее всхлипам, к постоянно мокрым ресницам и дрожащему подбородку. Но сейчас плакала она иначе: не обижалась на меня и не жаловалась. Ревела как-то обреченно, будто холодом повеяло, хоть солнце и припекало вовсю.

От нее несло страхом. Таким чистым, липким, животным, что и я сама его чувствовала не меньше, как бы ни пыталась держаться.

– Айше… – всхлипнула Гуля в который раз. – Делать-то что будем? Они же… это же стая!

– Вижу, не слепая, – я по-прежнему огрызалась, подбадривая себя гневом, но сопровождение из семерых волков пугало и меня.

Семь поджарых, уверенных в себе хищников.

Это тебе не сбившиеся в кучку одичавшие псы, а настоящая боевая связка. И мы для них больше не являлись рядовой угрозой территориям. Напротив. Теперь мы были добычей: двумя глупыми девчонками на двух вспотевших лошадях.

Я протолкнула ком в горле, откашлявшись.

– Пустим коней галопом, – голос у меня все равно звучал рвано. – Попробуем уйти.

Гуля закивала, хватаясь за любую соломинку.

– Только не свались! – предупредила ее я.

В отличие от меня, получившей от Айше неплохие навыки наездницы, Гульнара подобного опыта не имела. И лошадью правила плохо, настолько плохо, что стыдно было перед степью.

Мы почти одновременно тронули поводья, вынудив лошадей перейти на рысь, а потом и припуститься галопом. Те не сопротивлялись и какое-то время рвались вперед. Им тоже хотелось отделаться от конвоя.

Наши провожатые тут же остались позади, скрывшись за очередным холмом. Вот только проблемы это не решило.

Выиграв минут пятнадцать и осадив лошадей до легкой рыси, мы вскоре вновь разглядели вдали черные точки.

Волки никуда не торопились. На их стороне играла подаренная природой выносливость, куда надежнее, чем у лошадей и людей. Так что преследовали они нас с невозмутимым спокойствием. Хорошо еще, что в спину не выли: им и так было ясно – нигде мы не спрячемся.

Нам же вскоре пришлось замедляться, чтобы дать лошадям немного отдохнуть и похватать травы.

До последнего во мне тлела надежда избежать нападения. Хотелось уже верить во что угодно, даже в мистицизм и причастность ко всему этому Борчи, лишь бы нас не тронули. И к ставке повернуть я не пыталась, но, похоже, хищникам было на это плевать.

С подкреплением в виде четверки, те постепенно меняли тактику, примерялись, что подмечала и Гуля.

– Они… они не отстают… – от ее затравленного тона у меня внутри что-то рухнуло.

– Вижу, – выдохнула я. – Спокойно держись. И не реви! Ты их слезами утопить собралась или как?

А что еще мне было говорить? Давать ложные надежды? Обещать помощь, которая свалится на нас с неба?

Нет, дурить голову девчонке я не собиралась. Тем более что понимала: нас выматывали не столько физически, сколько били по нервам. Но если страх придавал мне злости и сил, таким, как Гульнара, подкашивал ноги.

Следовало как-то ее подбодрить.

Не придумав ничего путного, я извлекла топорик и нож из седельной сумки. Топорик выбрала себе, протянув оружие и ей.

– Держи, Гуля.

Она посмотрела на меня, как на дурочку, потом все же забрала нож, но ответить не успела. Первая атака произошла стремительно, настолько, что отреагировать смогли лишь лошади.

Внезапно стая разделилась на две группы, и одна из них, состоящая из трех матерых волков, ринулась к кобыле.

Ухватить ее они пока не пытались, опять проверяли границы.

Кобыла фыркала, нервно подкидывала голову, из-за чего Гульнаре становилось все сложнее править испуганным животным. Ветерок держался лучше, дышал ровно, но и ему было трудно.

Где-то минут через двадцать стая предприняла вторую попытку.

Они ускорились почти разом, сделав отвлекающий маневр с моей стороны, но вновь выбрав в качестве цели кобылу.

Один из волков сделал резкую дугу и практически вцепился в заднюю ногу зубами. Не глубоко, всего-то задел, но и этого хватило.

Кобыла громко заржала, споткнувшись и полетев кубарем. А вместе с ней полетела и Гульнара.

– Нет! Гуля!

Я рванула поводья, осадила Ветерка, развернула так резко, что он едва не встал на дыбы.

– Гуля!!! Поднимайся! Быстро!

Но она не шевелилась.

Упав лицом в траву, так и лежала, потеряв сознание.

А волки… двое уже примерялись к ее ногам, вцепившись в сапог. Дергали, рычали. Еще двое подходили сбоку: уверенно, будто определились с главным блюдом.

Кобыла их более не интересовала. Встав на ноги, та успела убежать на сто метров и не думала останавливаться. Но стая мгновенно перестроилась, нацелившись на самую легкую добычу.

– Ах вы, гады… – прошептала я сквозь зубы, спешиваясь в траву.

Хуже решения не могло и быть, но на тот момент соображать у меня получалось плохо. Единственное, на что хватило (а может, и не хватило) ума – взять топорик и с криком ринуться на обступивших девчонку хищников.

– Пошли вон!!! – что есть дури, орала я.

Первые секунды это даже сработало – волки отпрыгнули назад, шарахнулись от резкого движения. Но слишком быстро опомнились. Множество желтых взглядов с расчетливой оценкой глядело то на меня, то на топорик, прикидывая мои реальные возможности.

Они не верили, что я представляю для них опасность. И были правы.

– Пошли… я сказала! – мой голос сорвался на визг. – Пошли от нее.

Серый слева прижал уши, однако все та же парочка снова принялась трепать сапоги Гули, а стоявшая впереди тройка оскалилась: либо собиралась атаковать, либо отогнать.

До меня не сразу дошло, что их рык был адресован вовсе не мне. Плевать они на меня хотели…

Позади раздалось ржание. И уже в следующий миг боковым зрением я уловила пронесшуюся мимо темную массу.

Ветерок вклинился в стаю! Ворвался так резво, что поднял пыль столбом, разметав сухоцвет. Загарцевал между мной и хищниками: громадный, вспотевший, поймавший боевой раж.

Семерка не бросилась на него сразу.

Они начали кружить – не хаотично, а выверенно, каждый занимая привычное место. Трое сместились к задним ногам, еще двое вполоборота к передним. Остальные держали дистанцию.

Первым сорвался самый молодой на вид: менее крупный, юркий. Прижимаясь к земле, он подался к задним ногам коня, целя в скакательный сустав. Но Ветерок резко отбросил круп в сторону и ударил назад копытом: коротко и точно.

Волк успел уйти не до конца – удар пришелся по ребрам, отчего тот взвизгнул и на лапы не поднялся.

Потеряв одного из своих, стая ощетинилась.

Слева другой хищник сделал ложный бросок, отвлекая. Настоящий удар пошел справа – волк попытался подлезть под брюхо в надежде порвать сухожилия.

– Нет! – я бессильно выдохнула, не зная, вмешаться ли.

Однако Ветерок просчитал замысел, развернулся всем корпусом, выставив передние копыта.

Он бил не в прыжок волка, а в точку, где тот окажется через миг. И попал…

Еще один хищник выбыл. В отличие от того первого, отползшего в сторонку, выбыл навсегда.

Оставшаяся пятерка перестроилась плотнее. Теперь они действовали осторожнее.

Я видела, как вожак медленно, почти крадучись, заходил для броска на круп. Он не спешил – просто ждал момента, чтобы ухватить.

– А ну пошел, зараза!!! – вовсю глотку заорала я.

Помогло это мало, но Ветерок изловчился, обернувшись к опасности – и тут же получил поверхностный укус в бок. Волк успел зацепить кожу, отступил, когда конь взвился передом.

В этот момент притаившийся справа хищник сделал ошибку. Самую глупую, какую только мог, – прыгнул перед мордой разгневанного коня. Возможно, с расчетом вцепиться в переднюю часть шеи, но до цели он не добрался.

Ветерок уже сделал резкий укол головой вниз, и когда тот вертелся перед ним, поймал зубами. Прямо за загривок, да еще так удачно, крепко, что, рванув вверх, сумел откинуть серого как половую тряпку.

Пострадавший застонал громче всех, но в бой не рвался.

Стая тоже замерла.

И, перестав скалиться, неожиданно сорвалась с места. Будто получив команду, бросила нас, выбрав направление вслед удравшей кобылы.

Глава 19

Ситуация изменилась так неожиданно, что еще около минуты я удивленно стояла на месте, сжимая рукоять бесполезного топорика.

Волки действительно постепенно сливались с местностью. И в том, что они выбрали новой целью раненую лошадь, не было ничего странного. Особенно после расправы, устроенной Ветерком. Но мысль, что их будто переключили, подтолкнули уйти, так и вертелась в голове.

Впрочем, думать о том я себе запретила. Не сейчас.

Меня ждала Гульнара: вот кем стоило заняться в первую очередь.

Встряхнувшись, я поспешила к девчонке. И уже на подходе воспряла духом – та пришла в себя, пыталась перевернуться, ворочаясь в траве.

– Не вставай!

Покуда был риск критических травм, лишние движения могли навредить.

Упав перед ней на колени, я провела быстрый осмотр. И только после этого позволила ей перевернуться.

Без сомнений, в ее крови вовсю гулял адреналин, и реальных повреждений, если таковые имелись, она не ощутит еще минут десять-двадцать. А подобное падение вряд ли пройдет без последствий, да и сгруппироваться Гуля не успела, впечаталась в землю со всей дури.

Уложив ее на спину, я перешла к детальному обследованию. Начала с наиболее важного – дыхания. Опустила ладонь ей на грудь, другой обхватила запястье, прощупывая пульс.

– Дыши спокойно!

Поток воздуха показался мне слабым, но ровным. Хрипов я не уловила: или их не было, или помешал разгулявшийся в степи ветер. А вот пульс частил: примерно сто тридцать ударов в минуту. Для испуга многовато, но после падения и шока допускалось. Во всяком случае, это пока не выглядело критично.

Следующим на очереди было сознание.

– Гуля, смотри на меня. Сколько пальцев? – я подняла над ее лицом два.

Она щурилась, морщилась, но ответ дала верный. И с последующим тестом – ответами на простые вопросы, справилась быстро.

Сознание я оценила как устойчивое, ясное: ориентировка у нее имелась. Значит, тяжелого сотрясения или черепно-мозговой травмы тут быть не должно. Это же подтверждала и реакция зрачков: оба оставались одинаковыми по размеру.

Я продолжила осмотр. Тщательно проверила грудную клетку: скользящими, осторожными движениями по линии ребер и между ними.

Гульнара морщилась, но при надавливании не кричала. Грубой деформации или «ступеньки» под пальцами я не нашла, значит, перелома, скорее всего, нет. Хотя микротрещины руками не уловишь, но они и не смертельны.

Перейдя на живот, я прощупала подреберья.

– Здесь болит? А здесь?

– Ну хватит, Айше… – впервые за все время взбунтовалась она, и это меня подбодрило.

– Ты по делу отвечай, – рыкнула я для вида.

– Не болит…

– Вот и хорошо!

Адреналин все еще мог забивать даже тяжелую боль, но говорить ей такое я, конечно же, не собиралась.

Пропальпировав весь живот, включая низ и паховые складки, не найдя ни уплотнений, ни резкой болезненности, я перешла к тазу и позвоночнику. Аккуратно прощупала гребни подвздошных костей, слегка сдавила и развела ладонями: таз держался, не «играл». Проведя же рукой вдоль поясницы и по крестцу, снова уточнила:

– Здесь болит?

– Нет… А чоно где?

– Ушли твои чоно.

Один, правда, до сих пор лежал в траве, зашибленный насмерть, но не пугать же этим девчонку. Тем более ее пульс так и не собирался приходить в норму.

Под конец осмотра я обратила внимание на руки и ноги.

Прокусить сапоги волки не успели. И проверка всех суставов меня порадовала, как и общий результат.

Я не выявила ничего опасного, что нанесло бы немедленный вред. Но это было слишком поверхностное обследование, да еще и в условиях степи. И мое второе зрение, полученное от прежней Айше, предательски молчало. А может, именно врач во мне задушил его настолько, что не позволил проявиться ни на секунду.

Дав-таки девчонке отдохнуть, я занялась собой.

Руки дернулись вниз по старой привычке, ощупывая ребра и живот. Ничего не болело, и если не считать скопившейся за эти дни усталости, из всех присутствующих повезло именно мне.

– Ты полежи пока, – приказала я Гуле, развернувшись к Ветерку.

Теперь настала и его очередь.

Конь уже успокоился, но ему точно было больно. Некоторые травмы я не заметила в пылу битвы: волки ухватили его аж пять раз. К счастью, не нанесли смертельного урона, оставив после себя царапины.

Лишь рана на боку получилась рваной, не очень глубокой, но требующей лечения.

Ею мы займемся позже. Обязательно.

А пока… Я подняла ладони и погладила гнедую морду.

– Спасибо. Спасибо тебе…

От третьего «спасибо» меня прорвало.

Не рыданиями, а какой-то горячкой: сдавленной истерикой, которой я за собой не помнила. Слез удалось избежать, но, обняв его могучую шею, уткнувшись лицом в гриву, успокоиться не получалось долго.

Сейчас я понимала одно – если бы не этот конь и его смелость, нас с Гулей уже не было бы в живых. Ничто ведь не мешало ему последовать примеру кобылы, удрать и не подставляться…

– Айше, – тихо позвала Гуля.

Я развернулась к ней, отчего-то стыдясь собственного поведения.

– Ну зачем ты поднялась! – начала ругать ее по инерции, но тут же осеклась.

Она стояла на коленях, держась за правый бок. Лицо заметно посерело, губы дрожали.

– Мне больно.

И на этом слове из ее рта струйкой потекла кровь.