Текст книги "Лекарь для хана (СИ)"

Автор книги: Галина Погорелова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Глава 45

– Хватит! – хан гневно остановил речь Борчи. – Ты лучше делом займись, старик!

Но то, как он грузно вернулся к дивану и опустился на подушки, не заботясь о величии осанки, тоже сказало немало.

Мне позволили жить... Джанибек уже в открытую демонстрировал свою слабость, разрешая видеть себя таким – изломанным, выгоревшим изнутри. А значит, разрешал и что-то с этим сделать.

– Когда хан заболел? – пересилив страх, я негромко обратилась к Борчи.

– Минувшей осенью.

– Так сразу было или становилось хуже?

– Было, – последовал короткий ответ. – Ты тут жди – позже расскажу.

Зашарив в сумке, перекинутой через плечо, Борчи извлек оттуда несколько темных баночек и споро приготовил какой-то напиток. Никто уже не говорил, но во всей этой последовательности движений я уловила заученный ритуал. То, что он делал, повторялось изо дня в день и поведало о многом: недуг скрывали с фанатичной тщательностью, а помощь больному оказывали тайно, под покровом покоев Тайдулы-хатун.

Наверняка ради подобных сеансов хану, как и сегодня, приходилось пробираться сюда через скрытые переходы, переодеваться и прятать лицо. И наверняка лишь здесь, за глухими стенами, он мог дать себе настоящий отдых.

Несмотря на страх перед ним, мне стало его жаль. Увиденного уже хватало для простой эмпатии, а медицинский взгляд на проблему и чужие страдания указывали на одно: этот человек жил на грани. Жил так целый год. Судя по состоянию вен, он пребывал либо в терминальной стадии, либо в аду – тут различий я не проводила. И его явно поддерживали не только медициной: с такими симптомами и с такой изматывающей болью долго не протянешь.

Так что проявления дурного нрава и вспышку ярости в мой адрес я хоть и не оправдывала, но понимала их причину. Возможно, хан действительно позволил себе крупицу надежды – поверил матери. А, увидев меня – молоденькую дурочку, – сорвался.

Меж тем, отправив в рот хана второй напиток, Борчи закончил. Его пациент прикрыл глаза, полностью вытянувшись на диване. Старик же вернулся ко мне.

– Знаешь, что делать? – спросил он без предисловий.

Повезло еще, что спросил шепотом, ведь стопроцентного решения у меня не было.

– Нет, – честно выдала я и тут же, набравшись наглости, парировала: – А сам-то знаешь?

– Нет, – старик ухмыльнулся.

Видеть на его лице эмоцию опять было странно, да и жутковато. Еще более странным казалось слышать развернутые фразы, а не привычное зловещее молчание.

Борчи потянул пальцами свою редкую бородку, углубившись в философствования:

– Я извести могу, чужими руками убить, – его темный взгляд застыл на мне, напомнив о встрече с волками. – А вот исцелить… Исцелить – нет. Но ты можешь: у тебя сила другая.

– Не пускаетономеня.

– Вижу. За день ты не управишься.

– А они? – я покосилась на хана и сидевшую подле него Тайдулу-хатун. – Они готовы ждать?

– Сама-то как думаешь, Айше…

Надо же, старик умел еще и иронизировать. Впрочем, оценить эту его способность я не успела: меня вновь прошибло мимолетным холодом, будто в имени «Айше» прозвучала «Алина». Но переспросить тоже не вышло.

– Иди к нам, девочка, – негромко позвала хатун. – Садись ближе.

Мой внешний вид ее не смущал: ни растрепанные косы, ни мокрое платье и волосы, ни отсутствие головного убора, на котором потоптался ее сын.

Разгладив юбку, я заняла прежнее место.

Хан так и лежал с прикрытыми глазами, но не дремал. Не посмотрев на меня, он вполне спокойно задал вопрос – из чего я сделала вывод, что Борчи напоил его каким-то обезболивающим.

– Что за сглаз на мне, скажешь? И что за хворь?

Я чуть не выпалила поставленный диагноз про спорынью, но в последний момент опомнилась.

– Подумать мне нужно, хан.

В ответ ожидаемо раздался тяжелый вздох, теперь уже точно с привкусом разочарования. Но сейчас я была готова побыть и дурочкой в его глазах: уж лучше так, чем брать грех на душу.

Как врач, я понимала природу его болезни. Но знала и другое: за последние годы на территории улуса не было вспышек «Антониева огня». Да и самого этого названия еще не существовало, однако о подобных симптомах степь быстро бы разнесла слухи, окрестив хворь как-то иначе.

Сейчас же жители Джучи не боялись ничего, кроме чумы. А значит, болезнь хана – инцидент не массовый, скорее, единичный.

Но если я озвучу свои догадки, особенно причины недуга – зараженный хлеб, – то не просто укажу на диагноз… я подпишу смертный приговор сотням и сотням людей. Поварам, пекарям, их подмастерьям, ключникам, поставщикам зерна, даже охране складов…

– Говори, Айше, – настояла Тайдула-хатун. – Кто сглаз наслал, видишь?

– Нет. Пока не вижу, – начала я осторожно, но тут же добавила: – Одно мне открыто – недуг твой, повелитель, велик. И виной ему не обычный яд, но и чужая сила. Душат тебя ею.

Получив такое откровение, Джанибек приподнялся на локтях.

– Кто?! Назови имена!

– Не скажет она тебе сегодня, хан, – вступился Борчи. – Сам же видел: хилая она, дар ее еще не окреп.

– Ай… будь проклята эта немощь! – хан завалился обратно, закрыв лицо руками.

Мне же повторно сделалось обидно за характеристику моих возможностей. Так и не поняв, к кому относилась эта его «немощь», я мотнула головой, но переубеждать собравшееся общество, разумеется, не стала. Однако и допустить полного разочарования в себе тоже не могла.

– Твоему телу нужен отдых, – быстро вставила я, пока он снова не впал в ярость. – Строгий пост, но его можно прикрыть верой, чтобы не вызвать лишних толков.

Любое изменение в рационе правителя – событие видное. В таком вопросе следовало действовать тоньше, не привлекая внимания, и вера как раз давала эту возможность.

– Голодом морить станешь? – равнодушно поинтересовался хан.

– Нужно так. И не голодом.

– Так чего мне не есть?

– Мяса, сладостей, молока и хлеба… Впредь твоя пища: чистая вода, вареный рис, рыба, коренья, ягоды и кумыс. И травы лечебные, – поспешила добавить я, решив, что он принял условия, но меня грубо перебили.

– Ступай!

– Хан, дозволь объяснить…

– Ступай, говорю, раз ничего путного сказать не можешь, – он махнул рукой, теряя последний интерес. – Уведи ты ее, Борчи!

– Пойдем. Ну, Айше! – настоял старик.

Мне же на этот раз хватило ума промолчать. Но вот отделаться от непрошеного вывода – уже нет. В голове вертелась пугающая мысль: и не про предстоящее лечение, не про сложный характер доставшегося мне пациента, и даже не о сглазе, встретившем меня в штыки.

Сейчас я невпопад думала о другом – что случилось с теми врачами?

Что ждало всех этих табибов и хакимов, которые не справились? Какую «отставку» они заработали?

И, главное, какую заработаю я?

Глава 46

Из покоев Тайдулы-хатун я вышла с полным ощущением провала от собственной презентации. С другой стороны, скорее бы разверзлась земля, чем мне попался бы мужчина, готовый безоговорочно следовать всем врачебным предписаниям, да еще и от женщины. Тут же речь шла о правителе – человеке, пусть и сильном духом, но измотанном болью, и оттого таком «глухом».

Но подход к нему все равно придется искать, и лучше побыстрее…

За дверями нас дожидалась Разия.

Я скользнула по ней взглядом, решив, что Борчи сейчас передаст меня с рук на руки, и едва не начала протестовать. Мне еще столько всего предстояло у него выведать – теперь-то он не станет играть в молчанку после моего официального назначения.

Так что возвращаться в свои комнаты я точно не собиралась.

Меж тем, старик со служанкой не заговорил, указав мне на неизвестный темный коридор.

– Пойдем, Айше!

– Это куда еще?

– Не бойся, – добавил он шепотом, угадав причину моего замешательства. – Ничего с тобой не случится: хан тебя принял. А если бы и не принял, я слово дал.

– Кому дал? – в тон ему спросила я.

– Сама знаешь…

И пусть о Темире вслух он не заговорил, на душе у меня все же полегчало.

– Ну, Борчи, или как мне тебя называть?

– Так и называй.

– Нам нужно поговорить и о сглазе, и о лечении... – я поравнялась с ним, озвучив личный интерес. – А еще и обо мне.

Все же пора было выяснить, так ли этот шайтан видел меня насквозь или же я сама себя накручивала.

– Да. Поговорим, – согласился он. – Но потом.

Коридор неожиданно стал уже, и мне пришлось увязаться следом.

Борчи больше не оглядывался. Не получив от него ничего вразумительного, я все же позволила любопытству перевесить осторожность и в который раз за день попыталась прибегнуть к дару – теперь уже и на нем. Сосредоточилась, стараясь нащупать хотя бы край его пустоты, чтобы понять: бьется ли там вообще сердце?

Но добраться до истины не вышло. Едва я коснулась его своим вниманием, как Борчи хмыкнул:

– Не балуй, Айше!

Да и наше путешествие продлилось недолго. Спустя пару переходов старик вывел меня к тяжелой двери и, прежде чем взяться за кольцо, обернулся.

– Ты сегодня поберегись или слечь хочешь?

– Нет. Не хочу.

– Вот и не лезь, куда не просят...

Мы оказались внутри просторных покоев. Вдоль стен тянулись диваны, обитые плотными темно-синими тканями, с подушками из зеленой и золотой парчи. Каменный пол, как и стены, покрывали толстые красные ковры, но общую красоту портил воздух, наполненный едким ароматом дорогих цветочных масел. И выбор такого благовония, похоже, принадлежал хозяйке этого места – сидевшей по центру женщине.

Именно она первой привлекла мое внимание, хотя людей внутри набралось немало. Но еще до того, как мы пересекли половину комнаты, я уже поняла, что объединяет это собрание.

Тайна…

Все они – и слуги, и эта хатун – тоже знали о недуге правителя.

Как я и предполагала, Борчи повел меня прямиком к женщине: моложавой на вид, статной, с яркой тюркской красотой. От ее взгляда не укрылся мой неряшливый вид, я же сдержалась от очередной бесполезной попытки пригладить мокрые косы.

Да, встречают по одежке, но сейчас нужно было подавать не внешность, а суть. И пускай возраст играл против меня – вряд ли эти люди привыкли воспринимать юных кыз всерьез – но мои глаза, и в еще большей степени моя репутация, в кои-то веки придали мне веса.

С нашим появлением смолкли все разговоры, и Борчи сам нарушил тишину.

– Это Айше-хатун, из ставки карачи-бека Алима…

Я лишь сейчас узнала, что власть в моей бывшей ставке перешла к дяде.

– Милостью Всевышнего она будет врачевать нашего хана, – старик чуть поклонился женщине. – И ты, Тайтуглы-хатун, уж прояви к ней заботу.

Если мне не изменяла память, о заботе в мой адрес Борчи просил законную жену Джанибека. Не просто жену, но и мать его наследника – женщину, по слухам, цепкую до власти.

Я едва не потянулась оценить ее своим даром, но вовремя вспомнила наставления старика. Падать в обморок еще и здесь – не лучшая затея. К тому же принимать меня с распростертыми объятиями, судя по всеобщему напряжению, никто не собирался.

– Из ставки предателя Хасана? – тихо переспросила хатун, подтверждая мои опасения. – Так ты привел мне сестру этого пса.

– И кровь нашего хана, – парировал Борчи, спокойно поставив ее на место: – Ты уж об этом помни, Тайтуглы-хатун.

Последовала короткая пауза, после которой я удостоилась кивка.

– На все воля правителя, – традиционно ответила хатун, но говорить со мной не соизволила, как и не подозвала к накрытому перед ней столу.

Я и сама была не против свести наше общение к минимуму. Да и уже понимала: здесь, старшей в иерархии она оставалась скорее формально, и на вопросы здоровья хана влияния не имела.

У остальных присутствующих роли тоже сводились к прикрытию правды, хотя в большинстве от них был и реальный толк.

Борчи методично вводил меня в курс дела, представляя еще восьмерых посвященных.

Первым после законной жены шеличкихана – егохас-нокер, личный камердинер. Звали его Кутлуг. Мужчина примерно одного возраста с Джанибеком, худощавый, жилистый и невероятно внимательный. С его лица не сходила вежливая восточная улыбка, но глаза цеплялись за все, ощупывая меня с головы до ног.

Примерно такую же реакцию, только уже без улыбок, я заслужила у следующих членов нашего кружка – двух нокеров-воинов, телохранителей хана, Аргуна и Тойчу. Они произвели на меня положительное впечатление: ожидаемо крепкие, но не лишенные сообразительности.

После них очередь дошла до «коллег». Эти двое – врачи из постоянного штата правителя – смотрели с нескрываемым скепсисом. Махмуд ибн Салих – пожилой и более ворчливый из них, мастер притирок и обезболивающих снадобий, как он сам мне и сообщил. И Иса-хаким – лет сорока, высокомерный, но довольно образованный для своего времени, что я успела выловить из его бахвальных речей.

Именно с ними мне предстояло провести не один час, выясняя, чем они травили или спасали хана весь этот год. И то, что сладится у нас далеко не сразу, я уже приняла. Девчонке из степи они не обрадовались, но гетерохромия вновь сослужила добрую службу. А может, веса мне и на этот раз придал Борчи, невозмутимо стоявший за моей спиной.

– Слушать ее во всем станете, на то воля хана. И ничего от нее не скрывайте, – напутствовал он, прежде чем вести меня дальше.

В самом конце нас ждали две женщины – наложницы-фаворитки, чья роль тоже сводилась к красивым декорациям. Яркие, холеные, они всем своим видом демонстрировали мужской статус правителя.

Асыл и Сафия. Первая – классическая степная красавица, вторая – явно привезенная с запада, откуда-то с земель Болгарии или Венгрии. Но, несмотря на молодость, держались они не хуже остальных. Пусть и нервничали из-за близкого знакомства сдвуликой Айше-хатун, однако ни неуважения, ни открытого страха не проявили.

Пересекаться с ними мне придется нечасто, но знать их в лицо я была обязана.

Теперь пазл сложился полностью... Я мысленно расширила список избранных, добавив к присутствующим Тайдулу-хатун, Борчи, Разию и Темира. Всего двенадцать человек, и над всеми ними возвышался хан.

Выходит, только перед этими двенадцатью он и мог позволить себе быть собой.

Мне же «повезло» стать тринадцатой.

Глава 47

Женщины в нашем кружке и правда оказались декорацией – вскоре после знакомства жена хана и его наложницы удалились.

Перед тем, как передать меня коллегам, Борчи во второй раз подвел к камердинеру и нокерам. Обсудив же со мной условия встреч с Джанибеком (а встречаться нам, как я и предполагала, предстояло только в покоях Тайдулы-хатун), они тоже вышли.

Но именно с их уходом время окончательно потеряло счет.

Я все-таки добралась до коллег и, бог нам свидетель, мне потребовалось немало усилий, чтобы в ходе разговора не сорваться и не нажить себе врагов. Но я хотя бы не закатывала глаза и не фыркала, выслушивая про их методы лечения. А вот эти двое делали так постоянно. И даже из-под палки Борчи не проявили ко мне расположения, скорее, притворялись.

Но сейчас я подстраивалась к ним и терпела, чтобы в полной мере оценить их профессионализм.

В лечении Джанибека они многое делали правильно, но ведь многое и через одно место, каждый раз умудряясь перечеркнуть собственный успех. А учитывая то, что недуг хана имел еще и мистическое происхождение, с которым мне также предстояло разбираться, я не смогла понять: чего в их действиях было больше – пользы или вредительства.

И говорили со мной они неохотно – каждый ответ приходилось вытаскивать новым вопросом.

– Как часто вы пускали кровь? – спросила я, когда никто из них не коснулся этой темы.

– Когда жар донимал правителя, – удивленно ответил Иса-хаким.

– И как же часто его донимал жар?

– День через день, день через два…

– Из ног? Вы пускали кровь из ног?

– Пускали там, где горит, – уклончиво полетело мне.

– Там уже отмирает, – съязвила я. – Вы же оба видели темные пятна?

– Это от дурного сглаза, – авторитетно заявил Махмуд ибн Салих.

– Может, и от него. А может, и от того, что кровь не доходит: вы выпускаете ее там, где она нужнее всего… Ладно, рассказывайте дальше, – подтолкнула их я, не став пока что объяснять им природу ишемии.

Но дальше было только хуже…

Я узнала о том, что они применяли согревающие мази на основе животного жира и пчелиного воска, в состав которых входили черный перец, горчичное семя, имбирь и камфора. Когда же разговор коснулся других снадобий, мое терпение уже болталось на волоске.

Сидящие передо мной достопочтенные лекари потчевали хана сурьмой и ртутью.

Да, может, после них нашему пациенту и становилось легче, частично уходили симптомы. Но какой ценой?

– Это мы отменяем, – забывшись, настояла я.

Махмуд ибн Салих вспылил.

– Ты рассуждаешь слишком смело для той, что прожила так мало зим!

– Она прожила больше твоего, – вклинился Борчи.

Судя по замешательству на их лицах, его фразы они не поняли, а вот я поняла. Это было косвенное, но все же признание, что он видел во мне не однуАйше.

К тому же его вмешательство, как минимум, приструнило моих коллег.

– Наш хан мудр, – сменив гнев на милость, выдал Иса-хаким. – Раз он выбрал тебя, нам тоже стоит прислушаться к его мудрости.

– Да и как не прислушаться? – Борчи вновь проявил иронию, поддев собеседника. – Хан же сам того пожелал.

Но если Иса-хаким додумался склонить голову, спрятав подлинные эмоции, Махмуд по-старчески поджал губы. Было заметно, что мириться с моим назначением он по-прежнему не торопился, но, по крайней мере, перестал ворчать.

– Я не говорю, что вы не умеете лечить, – продолжила я мягче. – Но я говорю, что вы лечите не ту болезнь.

– И что ты предлагаешь, хатун? – едко поинтересовался старик.

Теперь наступила моя очередь делиться опытом, но еще никогда мне не приходилось так тщательно подбирать слова.

Сначала о строгой диете, внедрить которую я все равно планировала.

Следом об очищении, предложив обильное питье, при надобности легкие диуретики, льняное семя и расторопшу для поддержания печени. А еще хвощ и брусничный лист для облегчения отеков и поддержки сосудов.

После же – о крови. О том, что ее нужно беречь, а не пускать по поводу и без. И никаких «разгоняющих» средств: ни перца, ни имбиря.

Затем – о тепле. О том, что согревающие мази и напитки работали против нашего пациента, а вот умеренное тепло было способно во многом облегчить симптомы.

И о покое, прибавив к длинному списку трав валериану с пустырником для крепкого сна и чтобы хоть немного унять тремор.

Пришлось также согласиться оставить некоторые обезболивающие. Перерыв в нагрузке на нервную систему Джанибеку был нужен, иначе не выдержит психика. Других же альтернатив этот век не давал...

На объяснения я потратила не меньше двух часов. Но то, как на меня посматривали и Махмуд ибн Салих, и Иса-хаким, настораживало.

Я ведь не просто предложила иное лечение, нет... Я отняла у них уверенность в себе. И, провожая обоих до двери, выслушивая наигранные благословения, всерьез подумывала: не станут ли они вредить лишь потому, что какая-то кыз задела их врачебную гордость?

Не попытаются ли отыграться – сделать что-то не так, а потом выставить меня повинной?

И все-таки дождаться моей отставки…

Когда после витиеватых прощаний оба наконец-то ушли, в огромных покоях мы с Борчи остались вдвоем. Вернувшись на примятые подушки, я поймала себя на очередном наблюдении – за все эти часы я ни разу не подумала о страхе перед ним. Да, забывала о его существовании, пока он изредка не подавал голос, но не боялась. И сейчас вовсе не знала, как на него реагировать.

Первая половина дня выдалась насыщенной во всех смыслах – и знакомствами, и потрясениями, и свалившейся мне на голову информацией. Я действительно устала. Да и этот шайтан, если меня не дурачило зрение, тоже выглядел измотанным, что нас роднило.

И свое обещание – поговорить со мной – нарушать Борчи не собирался. Усевшись же напротив, посмотрел открыто, не как прежде.

Я бы даже сказала, как на равную.

– Ну что, – начал он, уже не играя именами. – Алина… Давай поговорим.

Глава 48

Борчи не дал мне первой открыть рта.

– Знай, я отвечу лишь на три твоих вопроса, – загадочно выдал он, я же едва не купилась.

Что это еще за ограничения такие?

Но, присмотревшись к темным глазам старика, уловив в них искорки веселья, догадалась.

– Так ты шутник?

Борчи тихо расхохотался.

– Ага... Шутить только не с кем, – с иронией отозвался он, но и тут не дождался от меня поддержки.

Скрестив руки на груди, я так и смотрела в упор.

– Ну, уж прости, что мне не весело. А чего, собственно, ты ждал после всего, что мне устроил?

– Так нужно было.

– Это кому еще нужно? – не отставала я. – Мог бы просто со мной поговорить. Язык-то у тебя подвешен, как я погляжу.

– А ты бы послушала? – Борчи посмотрел уже без тени веселья. – Сама-то подумай: согласилась бы ты добровольно вернуть такой дар? Нет, Айше... или Алина. Нет. Тебе голова твоя мешала, – продолжал он, не обращая внимания на мое негодование. – Да и сейчас мешает: шибко ты умная, а сердцем не видишь.

– Хватит! Ты отвечать-то мне собираешься?

– Может, и отвечу...

– А можешь и не ответить? – Я начинала злиться по-настоящему, теперь понимая, в кого удался Темир.

Вот уж где чувствовалась рука наставника: что первый, что второй – лишнего слова не вытащишь. Но если Темир просто отмалчивался, этот же шайтан плел витиеватые речи.

– А ты хочешь знать все? – меж тем опять парировал Борчи, задав нежданный вопрос. – Или хочешь спокойно жить?

Еще немного, и я точно бы полезла на рожон, но на этот раз оценила его «заботу».

В уме всплыла старая-добрая поговорка: меньше знаешь – крепче спишь. А в реалиях Золотой Орды, особенно в том времени, в котором мне повезло очутиться, она звучала иначе: меньше знаешь – дольше живешь. В этом плане Борчи был чертовски прав: мне действительно не стоило лезть туда, куда не просят…

– Расскажи то, что поможет в лечении хана. Ну и обо мне… И вот что сперва хочу узнать, – я спрятала вспотевшие ладони под подушку, разволновавшись. – Скажи, кто ты?

– Борчи.

Нет, он определенно надо мной издевался!

– Я спрашиваю, кто ты такой?Кам?(Шаман)

От озвученного мне и самой сделалось смешно.

Я вспомнила ряженых специалистов из ставки Хасана, которые трясли бубнами и закатывали глаза. Но на фоне Борчи они казались дешевыми рыночными фокусниками и максимум, что умели, так это намешать трав для «связи» с духами.

– Почему ты умеешь делатьэто? – переспросила я. – И хана ведь ты поддерживаешь, без тебя он бы давно отошел.

Красноречие, как назло, изменило мне в такой ответственный момент – сформировать мысль более понятно не вышло.

– Так и ты умеешь всяко разное, – старик явно наслаждался игрой.

– А почему я умею? Это же не мне дано! – я и не заметила, как начала повышать голос. – Это дар Айше. Настоящей!

– Тише. Не кричи... А Айше – это разве не ты?

– Нет! Я Алина! – упрямо вскрикнула я, отчего-то перейдя на шепот: – Ты же это признал.

– Сегодня Алина, завтра Айше, вчера – еще кто-то, – потягивая бородку, невозмутимо выдал мой собеседник.

Глаза у меня округлились до предела, да и челюсть полезла вниз.

– Издеваешься? – Я окончательно потеряла терпение. – Давай начистоту, Борчи: я не отсюда – я из другого века… Да все ты понимаешь! Я просто проснулась в этом теле – сам-то погляди. Разве оно мое?

В висках у меня запульсировала острая боль. Голова, и без того тяжелая после Тайдулы-хатун, Джанибека и плотного общения с коллегами, теперь отказывалась переваривать этот бред, но старик разулыбался по второму кругу.

– А я о чем говорю: ум тебе мешает.

– Ой, Борчи…

– Нет, ты уж послушай, раз завелась. Ты – это ты… Ты есть. Ты была. Ты будешь... Как себя ни называй.

– Но я же там жила: у меня была другая жизнь.

– Или ты просто ее помнишь.

– Как можно помнить то, чего еще не было?

– Как же не было? – Борчи посмотрел на меня так, будто объяснял очевидные вещи. – Ежели ты это помнишь, значит, оно и было.

Я болезненно скривилась… Ну и шайтан! Если наши разговоры будут превращаться в этот философский кисель, уж что-что, а жизнь я ему укорочу. Доведет же!

Но Борчи решил-таки сжалиться, а может, и поостерегся моего взведенного до предела настроения.

– Кому-то дано видеть, – негромко произнес он, примирительно выставив между нами ладонь. – Но люди слепы и боятсясмотреть. Знаешь, чем мы с тобой отличаемся, Алина? Нет, не одной лишь силой…

Заслушавшись, я даже не сразу поняла, что речь у старика изменилась – сейчас он говорил так, будто и сам был из другого века: на местном языке, но не с местным колоритом.

– Чем же мы отличаемся?

– Я все помню...

До меня дошло, что под этим «помню» лежали не проведенные в степи годы и не морщины на его лице, а накопленный опыт.

Он говорил не об одной жизни...

– Тебе же известно, что будет дальше? – не подумав, спросила я.

На языке уже вертелись факты из учебников истории – судьба Золотой Орды. Непонятно, чего мне хотелось больше: поговорить с кем-то на равных, повспоминатьбылоеили же предупредить огрядущем, но Борчи мгновенно посерьезнел.

– Молчи! – отрезал он и наградил тяжелым взглядом, совсем как в первые дни нашего знакомства в ставке Хасана. – Вот этого не нужно, ибо будет так, как должно! Ты же делай то, ради чего я тебя привел, – лечи нашего хана. И ничего не бойся – сердцу верь.

Мне же срочно потребовалось переспросить, чему именно верить и не имел ли он в виду под сердцем мою интуицию, но старик вновь вернулся к образу степняка.

– Вот теперь спрашивай о хане...

– Борчи...

– Нет! Спрашивай!

Решив, что на сегодня с меня тоже хватит игр, я переключилась на работу.

Вначале неохотно, но следующие два часа пролетели за беседой.

Мы постепенно углублялись в детали, обсуждая нашего пациента со всех сторон, в том числе и невидимых для обычного зрения.

Для себя я подтвердила главное: дар не врал, сглаз хана подтачивал его здоровье изнутри, проявляясь в виде эрготизма. И лечить такое нужно было комплексно.

Но если составленный мной план по устранению симптомов Борчи принял, то с мистической составляющей я ничего определенного сказать пока что не сумела.

Эта сила не пускала его совсем, пусть он также видел черную паутину, но не более того. И все же именно благодаря ему хан до сих пор держался на ногах. Так что усталость, которую я в нем замечала, была не случайной – Борчи тоже горел на работе.

Под конец разговора мы уже оба вымотались до предела, но я-таки добралась до еще двух волновавших меня моментов. Первое – поделилась своими опасениями по поводу коллег, чья уязвленная гордость рисковала обернуться проблемой. Старик выслушал внимательно, пообещав за ними присмотреть. И второе – личное для нас двоих. Темир… Не спросить о нем я тоже не могла, но начала осторожно, издалека:

– Зачем он тебе? – мне требовалось понять, как на самом деле Борчи относился к своему воспитаннику. – Для чего ты его забрал из ставки моего деда?

Я приготовилась к очередной порции метафор и философствования, но вместо этого заработала простой ответ, честный, как показалось.

– Я всегда хотел сына либо дочку, – поделился он неожиданно тихо. – А мне не дано: ни семьи, ни детей.

– Нигде?

– Нигде… Может, когда-то и заслужу.

– А я… И Темир, – я подалась вперед, в надежде воспользоваться этой его откровенностью – узнать, будет ли нам счастье, но Борчи уже закрылся.

– Не мути воду. Сказал же – будет, как будет.

Он вдруг бодро вскочил, сбросив с себя усталость.

– А что будет – то и должно.

– И что же мне сейчас «должно»? – машинально съязвила я.

– Отдыхать, Айше… Иди к себе. С тобою мы еще наговоримся.