Текст книги "Лекарь для хана (СИ)"

Автор книги: Галина Погорелова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава 70

Я подняла взгляд на Гульнару, но она и сама уже догадалась: в нашей еде был яд.

– Иди вымой руки!

– Айше…

– Потом… В купальню ступай, – велела я, пытаясь говорить без паники в голосе. – А после возвращайся, будешь у меня на виду сидеть. И ничего чтоб нигде не трогала.

Кивнув, она выскользнула в общую с Умай спальню.

Отдышавшись в одиночестве, я снова склонилась к дастархану, принюхиваясь по второму разу. И снова уловила перебитый специями запах.

Да, это был действительно болиголов.

Шальная трава… Ядовито у нее все, особенно семена. Перетереть их и добавить к приправам труда не составит, да и большого ума тут не надо, имелся бы доступ к кухне или же в наше крыло. И эти крупинки хорошо прячутся в каше, нарядной из-за сухофруктов и пряностей.

А ведь в малых дозах его применяют для наружного лечения опухолей, и как спазмолитик или противовоспалительное, даже как обезболивающее. Только я очень сомневалась, что добавленная нам доза несла такую задачу – унять наши тревоги и тяготы. Точнее, мои… Яд предназначался мне.

Маловероятно, что для Гульнары, но ее я тоже пока не сбрасывала со счетов. А может, и для нас обеих, стол-то тут общий. И тот, кто рассчитывал одним махом избавиться от всех обитательниц моих покоев, должен был об этом знать.

Встав, я принялась машинально обходить гостиную. Гуля уже вернулась, и теперь перепуганно следила за мной.

– Давайегопозовем…

– Да, позовем мы хана твоего, но сперва сама разберусь.

Указав ей на пустой диван подальше от обеденной зоны, я призвала на подмогу всю доступную выдержку, стараясь думать рассудительно.

– Ты помолчи пока, – бросила ей. – Или видела что во снах своих?

Но Гульнара отрицательно мотнула головой.

– Нет. Ничего такого.

– Ладно. Жди…

Мне требовалось все взвесить и решить, как поступить, и влезть в мысли отравителя – именно заказчика.

То, что яд подсыпали руками какой-нибудь прислуги, я и так понимала – тут практически стопроцентное попадание. Но кто-то же отдал приказ. И он, эта серая фигура, наверняка не рассчитывал, что мы свалимся сразу, прямо над дастарханом.

Мгновенной смерти болиголов не гарантировал, многое же зависело от дозы, а чем она выше, тем труднее спрятать запах. Но что-то мне подсказывало: утоли мы голод как следует – и уже часа через два-три распрощались бы с этой жизнью.

Так что, прежде чем звать сюда Кутлуга и хана, я должна была самостоятельно сделать выводы. К сожалению, дар мой оказался бесполезным: в прошлое с ним не заглянуть. Польза от него будет, только если передо мной поставят обвиняемого – тогда рассмотреть получится, есть ли в нем злой умысел.

Но кого же обвинять?

Первым я отбросила ички. Он вряд ли замешан: его я щупала-перещупала за эти три недели так, что грош цена моим умениям, если вина окажется на нем.

После него же, как ни странно, отсеяла и Тайдулу-хатун.

Нет, я не забыла ее обещания меня погубить. Но понимала и другое: именно она сейчас была сильнее всех заинтересована в здоровье собственного сына. Коль и пойдет на такое, то лишь когда Джанибек крепко встанет на ноги, по-настоящему исцелится, либо же когда поверит, что он пал перед моими чарами.

Намеки на то имелись, спору нет, но не до такой же степени. Да и ее я изучала, прощупывала при любом удобном случае.

Свой пыл хатун поубавила, открытой угрозы не несла, скорее демонстративно видела во мне надоедливое насекомое, которое за явную провинность можно и раздавить. Оставалась, правда, крохотная вероятность, что она как-то прознала о Гульнаре и нацелилась уже на нее. Но и тут не сходилось: меня-то ей пока трогать нельзя, а рис мы любим обе, и отравились бы тоже вдвоем.

Так что ее я на время обелила, а вот дальше начинался разброс в вероятностях.

Я принялась перебирать в уме ближний круг, имеющий прямой доступ к хану, и не одних посвященных. Чиновников, политиканов, священнослужителей, нокеров, хакимов, наложниц, служанок, людей Тайдулы-хатун… порядка сотни человек. И это число предстояло сжать до разумного за несколько минут.

Следующими я отсеяла доверенных нокеров хана, перейдя к наложницам.

А с ними становилось куда интереснее. Интереснее еще и потому, что про Сафию и Асыл я почти не думала, склоняясь к остальным женщинам Джанибека. Обе они знали, что я лекарь-кам, знали о болезни правителя и о том, зачем меня держат рядом. Но знание от ревности не лечит, тем более хан и сам давал повод: едва окрепнув, перестал уделять им внимание. И насколько мне было известно, после встречи с Гульнарой он вообще никого к себе из гарема не звал. А такое уже породило бы и сплетни, и зависть.

Перебрав же кандидаток, я добралась и до коллег.

Вот они вполне могли возненавидеть меня от всей души. И даже могли пойти на отравление из-за утраченных позиций: ведь и за меньшее счеты сводят. Но оправдывало их в этой истории другое – методы.

Болиголов – яд дилетанта. Сильный, да, однако же чересчур заметный. А мои коллеги хоть и были людьми своего времени, по меркам этого самого времени на таких дилетантов, как бы они меня ни раздражали, все же не тянули. И, решись мстить, действовали бы тоньше.

К тому же чем больше я вертела в уме несостоявшееся покушение, тем отчетливее видела слабые места. И главное – спешку. Неважно, хотели убрать меня, Гулю или нас обеих, кто бы это ни затеял – он торопился.

Из чего вытекал закономерный вопрос: почему же?

– За ички пошлю, – кивнув Гульнаре, я таки решилась на вылазку, но выйти из покоев не успела.

И гостиную не пересекла...

Снаружи, уже в первой комнате, послышались торопливые шаги. Много: к нам пожаловало человек шесть-семь.

Гуля тут же подбежала ко мне, и мы обе отпрянули к стене, перепугавшись. Но через миг дверь отворил сам Джанибек. За ним показался Кутлуг и пятерка нокеров во главе с Аргуном, которые остались снаружи. И еще до того, как вновь сошлись двери, он одним взглядом выдал причину своего бурного появления.

Ему было известно про яд...

Стрельнув глазами на Гульнару, бегло заозирался вокруг, пока не разыскал нетронутый завтрак.

– Мы ничего не ели! – успокоила я, но удостоилась лишь кивка.

Шумно выдохнув и жестом воздав небу благодарность, он двинулся к нам – к Гульнаре, которая сразу же оказалась в его объятиях. Я и рот невольно приоткрыла, уставившись на них, переминаясь рядом – настолько сильный от него исходил страх за нее и такое жгучее облегчение. Но влезть глубже не вышло, меня поманил к себе Кутлуг.

– Подойди-ка, хатун.

Он как раз склонился к дастархану.

– В каше оно, – подсказала я, рассеянно вертя головой.

– И то правда…

– Чего говоришь, ички?

Вернее, чего не договариваешь – так бы у него спросить. Что-то в его повадках заставило переключиться с двух влюбленных на дела. Прислушаться к интуиции.

И сколько бы ни случилось за это короткое утро, суть я уловила даже без дара.

– Говори, – принялась выпрашивать и, к моему облегчению, Кутлуг выбрал честность. Новых недомолвок я бы сейчас попросту не вынесла.

– Родственницу твою, что Темир ночью привез, отравили. Той же дрянью.

– Что же ты тянешь? – он чуть было не получил тумака в плечо. – Идем. Я же помочь могу!

Но остудили меня быстро.

– Не можешь, – «обрадовал» Кутлуг. – Ее к себе уже Аллах прибрал. Час как мертва.

Глава 71

– Что значит – мертва?!

Забыв, в чьей компании нахожусь, я повысила голос. А потом и вовсе вцепилась в руку Кутлуга, в надежде вытрясти из него другой, угодный мне ответ.

И внутренности скрутило от страха в разы большего, чем от всего, что успело напугать этим утром.

Страха за Темира.

Я еще не до конца понимала почему, но одно уже складывалось слишком ясно: кто-то убирал всех, кто был связан с Саидой – с тайной, которую она сюда привезла. И его могли тоже…

– Мне нужно в город! – глупо потребовала я, спохватившись. – Нет, ички! Это нам с тобой нужно. Прошу, пойдем в дом Темира. Всевышним прошу. Он же там...

Но выговорить страшное Кутлуг не дал.

– Да угомонись ты, – он отстранился и глянул с напускной строгостью. – Жив он.

– Откуда знаешь?!

– Знаю… Бока ему всего-то намяли, а так жив. И на ногах.

Я глупо поморгала, зацепившись за эти «намятые бока», но все лишнее тут же отвалилось.

Жив…

Жив!

– К нему троих подослали, когда во дворец поутру шел, – продолжил Кутлуг иронично. – Но что трое против ханского нокера? Псы шелудивые… Одного, кого не добил, он к нам приволок.

– А Темир-то где?!

– Где надобно, – вместо Кутлуга ответил хан.

Я повернулась к нему, окончательно растерявшись, но Джанибек держался уверенно – уже взял себя в руки. Чересчур уж спокойно для человека, едва не потерявшего любимую женщину и с угрозой, нависшей над нами всеми. Если только…

– Вы уже выяснили, кто зачинщик, – дошло до меня.

– Да, – не прекращая обнимать Гульнару, согласился он. – С рассвета знаем: она и выдала, что и сюда яд отправила. Но не сразу, выпытывать пришлось.

– Она? Кто это – «она»?!

– А сама не скажешь, кам? – поддел Кутлуг.

Но тут за меня неожиданно вступилась Гульнара:

– Кабы не Айше, я бы есть начала. Не гневись на нее, ички.

Я же ненадолго уставилась на свою девочку.

Вот тебе и перепуганная степная кыз: смелела она на глазах, менялась, уже и ханского камердинера строила.

Высоко же взлетит...

Да, высоко, если крылья не подрежут.

– Ты тут жди, – улыбнувшись ей, Джанибек выпустил ее из объятий, обратившись к своему слуге: – Кутлуг, отвечаешь за нее. И одну ее не бросай, пока не вернусь.

– Сделаю, хан.

– А я... мы? – вновь с растерянностью поинтересовалась я.

Хан удостоил вниманием и меня.

– А ты со мной пойдешь.

Больше он ничего не добавил: развернулся к выходу, и мне пришлось поторопиться следом.

За дверью покоев по-прежнему ждали его нокеры. Двое двинулись впереди, еще двое пристроились за нашими спинами. Кутлуг же действительно остался с Гульнарой, как и замыкающая пара телохранителей.

Я проводила их взглядом, успев бегло глянуть и на девчонку. Та хоть и побледнела, но держалась, даже ободрила улыбкой. Но едва мы двинулись внутрь полутемных коридоров, как мое внимание перешло на Джанибека.

Угрозой от него не несло, во всяком случае, не на мою бедную голову. Злился он – это верно, но притом был пугающе собран, так что сперва и не заподозришь в нем неладное, обманешься.

– Ты не бойся, – понизив голос до шепота, словно прочитав мои мысли, произнес он. – Не на казнь веду. Иль и это не чуешь?

– Чую… И бурю в тебе чую, хан.

– Тебяонане тронет.

Он вырвался вперед, опять ничего не объяснив, меня же так и распирало влезть с вопросами, а еще нетерпение и волнение за Темира.

Одно дело – услышать, что с ним все в порядке, другое – поглядеть самой: может, ему и медпомощь нужна. И выведать бы про Умай, о которой я встревожилась лишь сейчас. Та, вероятно, возвращалась во дворец вместе с ним. Не пострадала ли?

Но задавать вопросы про свою служанку хану я, конечно, не стала. Вообще ничего не выдала – просто не успела, настолько он меня удивил.

– Отпущу тебя, – вдруг донеслось от него.

– Что, хан?

– Отпущу…

Из-за подобного я ожидаемо приросла к месту. Он же прошел еще пять-шесть шагов, прежде чем обернуться.

– Чего с тобой?

– Послышалось ли, хан? – осторожно спросила я, сократив дистанцию. – Повтори.

Да и стоило бы уточнить, пусть и через дерзость, что именно он вложил в свое «отпущу» – как поступал со всеми моими предшественниками или все же с головой на плечах.

Страх я на этот раз не скрыла, волнение – тем более.

– Что ж, пугливая ты такая? – мой внешний вид его позабавил, даже до короткой ухмылки довел. – Духу в тебе нет, Айше.

Джанибек жестом велел нокерам отойти, отчего-то выбрав именно это место и это время, чтобы высказать мне все.

– Можешь не отвечать: в первый день, как увидал тебя, о том сообразил – слабая ты. А слабость твоя в доброте. Оттого и не нужна ты мне, сколько бы силы в тебе ни было. Успокойся… И прекрати трястись.

Я лишь сейчас заметила, что и впрямь трясусь, привалившись плечом к стене.

Это что же, он действительно меня освободит?

– Правды же другой ты не найдешь, верно? – добавил хан, будто продолжая перечислять мои «достоинства». – И в деле я тебя поглядел. Врачевать умеешь, да только потом отходишь днями. Еще помрешь при мне… А для другого совести в тебе многовато. Иль думала, что я на веру принимаю все твои слова? Что дурного ты ни в ком не видишь: кого не покажешь, все святые да честные. Эх, Айше… Добрая ты, а это одному Аллаху угодно, но не мне – не власти моей.

– Хан…

– Отпущу я тебя, – перебил он снова.

Я смотрела на него, начав сползать вдоль стены, но Джанибек дернул за плечи вверх, не дав упасть на колени.

– Не меня благодари.

Его взгляд стрельнул в сторону моих покоев, оставшихся где-то позади, за несколькими коридорами.

– Ее это воля – она за тебя просила. И ей угодить хочу... Когда же с этим покончим, уезжай. Свободной будешь.

Весть все-таки окатила с ног до головы.

– Спасибо, хан. И ей передам...

Но где-то на краю сознания вертелось, что стоило бы признаться: правду его я нашла. Или практически нашла. Только от переизбытка эмоций стало дурно – рта не разлепить. Да и страшно оказалось злить удачу.

Джанибек, изучив мою гримасу, уже в который раз хмыкнул, поманив за собой.

– А я о чем – слабая…

Да плевать мне было, какой он меня считал.

Слабой так слабой...

Пусть называет как хочет, сдержал бы обещанное. К тому же обостренное даром чутье подвоха в нем не уловило: со мной он не играл. Но и поверить в такой подарок судьбы – или подарок от Гульнары, что выходило одним и тем же, – оказалось куда сложнее, чем если бы мне пообещали удавку или пожизненную неволю.

Неудивительно, что после его милости за ним я брела пьяной. И в мыслях путалась: от Темира к Гульнаре, от нее к Умай и всем моим кулам, от них к окружению хана и Борчи, а от старика, замыкая круг, опять к моему нокеру.

Просить бы и за него. Но язык не повернулся – не к месту это.

Темир ведь и сам мог оставить службу – он давно не аманат. Мог, разумеется. Плохо лишь то, что истинную свободу – право жить вольно – это еще не гарантировало. Расстаться с ханом ему нужно мирно. И не с ним прежде всего.

С Тайдулой-хатун.

Ее не обрадует подобное, как и то, что ее сын щедр со мной – с дурной кровью. И вряд ли она нас отпустит без подлости – с нее станется. Но выяснять это лично, еще и сейчас, мне вовсе не хотелось – я никак не ожидала, что пойдем мы именно в ее покои.

На развилке, где один переход уводил в сторону гарема и дальше – во дворец Джанибека, а второй вел в ее крыло, хан свернул влево – к ней.

Я к этим дверям не подходила с той самой расправы, что она устроила мне почти три недели назад – никто не звал. И теперь, после такой радостной вести, снова поддалась панике.

– Хан, скажи…

– Нет, – оборвал Джанибек, не замедлившись. – Ты молчи. Когда слово тебе дам, тогда и послушаю.

– Как велишь…

Язык я, может, и прикусила, но мысли уже полетели в разнос.

Неужто он шел ее обвинять?!

Да и сам же сказал: виновного нашли. Точнее, виновную.

Что ж, если это окажется она, сильно я не удивлюсь, разве что обидно за собственные умения – дар же по отношению к ней, получается, дал маху.

– Присматривайся пока, – на подходе к цели приказал Джанибек.

Стража у дверей склонилась перед ним, распахнув створки.

Внутри просторного зала, интерьер которого уже подтерся из моей памяти, оказалось тихо. Свита хатун отсутствовала, Тайдула же восседала в противоположном конце, на диване с высокой спинкой, за которой стояла Разия: жалась к преграде между собой и своими правителями и нервничала.

А я сообразила, что делаю почти то же самое – боюсь и прячусь, но за Джанибеком. Очень уж мне не нравилось, как хатун прожигала меня карими очами. Еще и хмурилась от боли в затылке и виске. Ее мучила мигрень, что не укрылось от моего взора: из упрямства и личной неприязни лечение она давно забросила и больше к моим услугам не прибегала.

– Аллах да пошлет тебе долгих лет, ана, – спокойно заговорил хан.

Но она не поднялась, приветствовала сидя.

– И тебе, сын…

Их обмен любезностями меня позлил.

Чего они, спрашивается, играют даже теперь? Видно же, как «рады» друг другу… Или это мне одной видно?

Джанибек меж тем присел по правую руку от нее, а мне жестом велел отойти в сторону.

Разия получила аналогичный приказ, тоже сместилась от дивана и встала рядом со мной, вынудив поморщиться от ее эмоций: страха и усталости. Но практически сразу к нам присоединились гости, и все мое внимание разом перешло к вошедшим.

Первым появился Темир.

Я едва не пискнула, встретившись с ним взглядами. И только чудом не дернулась вперед.

Скула разбита, на подбородке темнел порез, но ничего опасного для его здоровья мой дар не заметил. Главное же, пришел он не под конвоем. Напротив – сам был конвоиром.

А вот та, кого он сопровождал, выбила из меня удивленный вздох – я таки пискнула.

Тайтуглы-хатун… Законная супруга хана.

И увидеть ее тут я не ожидала.

Глава 72

Тайтуглы храбрилась из последних сил, притворяясь, будто выше происходящего. Но я-то чуяла все ее эмоции. Особенно страх. А еще жгучую ненависть, которой та по очереди колола и мужа, и свекровь, и меня.

Меня, кстати, ничуть не меньше, чем их.

На миг даже показалось, что она вот-вот даст жару в мой адрес, но случай не подвернулся.

– Зачем ты ее сюда привел? – без предисловий грубо поинтересовалась Тайдула-хатун.

Не понять, к кому обращалась: к Темиру, к хану или сразу к обоим.

– Все же она выболтала, а глядеть на нее я не хочу!

– Тебе и не придется, – хан обернулся ко мне.

Я же окончательно убедилась, что именно ради этого здесь и стою: подтвердить ее правду либо ложь. И отмолчаться о том, что увижу в ней, не получится – пять минут назад он даровал мне свободу, сделал это перед допросом не без умысла.

Ведь я его должница.

А долг, как известно, платежом красен.

– Айше будет глядеть, – подтвердил он.

К удивлению, Тайдула проглотила и такое. Всего-то отсыпала мне щедрую порцию гнева: теперь обе знатные женщины Орды жгли на моем лице дырки. Хоть отворачивайся от их взглядов.

– Говори, – это обращение досталось уже жене хана.

Сев ровнее, Джанибек посмотрел вперед.

– Говори, ибо Всевышний мне свидетель…

– Да, хан! Да… – вдруг выкрикнула та. – Я отдала приказ! Пленницу твою – Саиду – я велела убрать.

– Так ли, Айше?

– Так...

Видела же: пока что в ее речах вранья не было.

– Расскажи, зачем ты ее извела?

– Да потому что дурная она: шайтаново семя! Но неповинна я в том, что она Тайдулу-хатун отравить этим летом удумала. Я ей того не приказывала.

– Айше?

Мне пришлось собраться с духом: опровергать ее слова оказалось сложнее именно морально.

– Нет. Не туда оно… Не ложь, но и не правда.

Точно сказать не могла: уверенности не хватило.

– Продолжай, – потребовал хан от жены, неожиданно проявив милость и к ней: – Ежели не соврешь и она лжи не учует, даю тебе мое обещание – не казню.

С полминуты Тайтуглы обдумывала его предложение. Взвешивала, наконец-то решившись.

– То, что не отдавала такого приказа, – правда моя. Но и то, что отдала бы, – тоже, хан. Да только поторопилась Саида, – она злобно поджала губы. – Все по-своему сделала и сроку не дождалась. А я… мы... мы к осени готовились.

На последней фразе запал у нее сошел.

– И?

– Сперва ану твою... А потом и тебя…

Выдав такое, вопреки моим ожиданиям, Тайтуглы не замолчала. Принялась торопливо мешать все в одно, будто боялась, что ей прикажут заткнуться.

– Не оставил ты выбора мне, Джанибек! На тебе все, так и знай. Ты сына у меня забрал. Ты слова моего уже и не слышишь. Ты и меня не видишь. Вон сколько лет уж не нужна я тебе. Аэта…

Не таясь, она открыто ткнула пальцем в мою сторону.

–Этакак во дворце появилась, дни подле нее проводишь, и все ходишь к ней. Ходишь… К ведьме! О том весь Берке толкует: заворожила она тебя!

– Ничего подобного! – я с трудом прервалась, не пустившись еще дальше.

Особенно когда заметила стужу в глазах Темира. Не для меня – тут не ошиблась, но сама ситуация его злила, нет-нет да и цепляла за живое. Провоцировала и на гнев, и на ревность.

– Опутала она тебя, проклятая. К рукам своим прибрала, – так и несла свое Тайтуглы.

Но нашелся в ее нападках и повод для облегчения.

Все-таки не Гуля была целью, и о ее роли в жизни правителя Джучи действительно никто не подозревал. Ей же лучше… В будущем как минимум одна опасность уже ее не коснется: эта женщина не успеет излить на нее свой яд.

Да и не станет хан рисковать Гульнарой: избавится от изменщицы-жены.

– ...и ее приказала травить, ведьму твою, – взяв небольшую паузу, Тайтуглы добавила шепотом: – чтоб правды она не высмотрела. А его – заодно, – она зыркнула на Темира, – чтоб не болтал…

– Умолкни, – оборвал ее Джанибек. – Айше?

– Да, – в свою очередь коротко подтвердила я. – Теперь правду вижу.

– Уведи ее, – полетел приказ Темиру.

– Чего это?! – хранившая до того молчание Тайдула-хатун вскинулась. – Никуда он не пойдет – тут пусть придушит.

– Хан…

– Тихо, – он снова заткнул и жену, и мать. – Обе помолчите. А ты, – Темир заработал его кивок, – уведи!

– Казнить ее надобно! – не вняла совету Тайдула и даже не подумала дождаться, когда те выйдут, но до сына не достучалась.

– Нет.

– Повинна же!

– И что с того? – он устало пожал плечами. – Все вы тут такие. И крови на мне до очей, так что остуди гнев, ана. Ее я сошлю.

Наблюдая за ним, я удивленно выдохнула.

Ничего себе...

Подобное проявление доброты встревожило не меньше, чем все сегодняшние события. В нее верилось со скрипом, и не он ли жаждал обратного, поручая мне поиски виновных? А крови не он ли хотел?

Отчего же тогда выгорел?

Иль не выгорел, напротив, вырос...

– Куда ж остудить, – меж тем наседала на него Тайдула, вскоре понизив голос – дальнейшее до меня уже не долетело.

Но я так и застыла столбом, ошарашенная этой сценой. Еще и пыталась собрать мысли хоть в какой-нибудь порядок.

Получается, Саида служила жене хана. Служила тайно, и не одна же – родом своим.

Чагатаиды...

А за свою «службу» они уже, должно быть, заработали немало. И, скорее всего, сватовство наследника престола с юной хатун из чагатаидов состоялось не без участия Тайтуглы. Она могла поспособствовать: замолвить словечко где нужно, подтолкнуть мужа в «правильную» сторону через пособников, которые у нее несомненно имелись. Но и не в том суть.

Тайтуглы расчищала себе дорогу наверх, готовилась править при своем пока еще малолетнем сыне так, как Тайдула правила при Джанибеке, опираясь при этом на ветвь чагатаидов. Но просчиталась из-за Саиды.

Моя бывшая невестка попросту не утерпела и полезла сводить счеты со мной. С прежней Айше. Хотела подставить, связав меня со смертью матери великого хана. А наломав дров, попыталась спрятать концы в воду, отравив Хасана. Да поплатилась: на те же вилы напоролась.

И жена хана... Выходит, не соврал мне дар в ее проверке. Не соврал лишь потому, что Тайтуглы и правда не отдавала приказа. Не успела...

– Так это она на тебя порчу навела? – донеслось до меня со стороны дивана.

Тайдула-хатун повысила голос.

– Ежели она, придушу собственными руками!

– У Айше ответ.

Но прежде чем потребовать его озвучить, хан выслал и Разию.

Мы остались втроем: узкий семейный круг – ни добавить, ни убавить.

– Она? – с вызовом переспросила Тайдула-хатун.

Джанибек же грустно хмыкнул: сам же понимал истину. Начинал понимать и принимать, и это я в нем видела: здесь ему не обмануться.

– Нет. Это не она... Тебя, хан, ежели и проклинала она, силы в том не было никакой. Не ее это сглаз.

– Верю.

– Да ты больше ее слушай! – Тайдула развернулась ко мне всем корпусом, но обращалась к сыну. – Все ж на ней сходится. Меня бы не стало, тебя бы не стало, и кто бы взял Джучи? Бердибек? С его шальной головой лишь кровь лить.

Я поежилась от ее формулировки.

Это она еще увидит – кровь на руках своего внука. Прольет он ее немало.

– А нужен ли тебе ответ, хан? – устав от ее голоса, обратилась я только к нему.

Когда же Джанибек поймал мой взгляд, добавила:

– Решай, нужен или нет.

– Нужен! – влезла вместо него Тайдула. – Имя виновного назови!

– Не вмешивайся, ана! – непочтительно полетело ей. – И не будет сегодня имен, – после чего его внимание перескочило ко мне. – Помнишь, что я тебе обещал, Айше?

– Да.

– Что бы ни услышал сейчас, я тебя отпущу. Иеготоже. Клянусь.

– Джанибек! Не смей...

Но он так на нее уставился, что Тайдула дернулась.

– И ты отпустишь. Ее и Темира. Клятв твоих мне не надобно, ана, но будет так, или же посмотри на меня...

Он намеренно подался к ней ближе. Почти навис, демонстрируя всего себя: здорового внешне, измученного и почерневшего внутри.

– Посмотри, к чему привело слово... Мое слово.

А вот такого я за ней прежде не замечала: Тайдула-хатун испугалась. И страх скрыть не сумела, разве что понурилась.

Совесть это в ней шевельнулась или что?

– Со мной останься и послушай, ана, – тише велел он. – Правда Айше для нас двоих, но вина моя и ничья больше. Пусть я и жил под твоей волей – тем себя не защищаю. И прощения не ищу... Спрашивай, Айше.

– Я, кхм...

– Не бойся. Ты уж спрашивала меня о том. И не раз. Теперь же ответ получишь.

А я бы не отказалась от стакана воды. Но пришлось толкать ком и прокашляться, лишь бы не опозориться на таком важном месте.

Видит небо – его я ждала долго.

– Что ты сделал, хан? – обратилась к нему прямо. – Когда с тобой все это случилось в тот день: что ты сделал?

Покосившись на мать, он улыбнулся одними уголками губ.

– Помнишь? Ты ведь не запамятовала ничего.

– Помню. Но к чему? Пустое же...

– И тот день, – проигнорировав ее попытку прервать, продолжал он. – И то, что девять лет до того было. Слушать просто о том не хочешь, но потерпи. Я хочу... Не от кого-то – от себя самого. Давно пора... Так вот, знай, Айше, знай и смотри...

Его взгляд вернулся ко мне.

– В тот день я убил своего брата.