Текст книги "Лекарь для хана (СИ)"

Автор книги: Галина Погорелова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Глава 5

Меня привели чуть раньше срока к юрте Хасана, где пришлось ждать у входа еще около пяти минут. Тут же собрались другие родичи, статусом пониже: всего с десяток человек. Как и я, они почтили память прежнего бека белым цветом в своих нарядах.

Вскоре к нам вышел Хасан вместе с Саидой. Окинув меня беглым взглядом, он кивком указал себе за спину. Остальная родня тянулась следом, и вся эта процессия отчего-то напомнила мне похоронную. Торжественности момента я не чувствовала – слишком разволновалась и никак не могла взять себя в руки.

Повезло хоть, что держать нас у входа не стали. Нокеры раздвинули полог, пропуская всех внутрь.

В главной юрте ставки я бывала не раз. Успела изучить это место и при жизнидеда. Но сейчас, то ли из-за скудного освещения, то ли из-за собственных мыслей, жилище показалось мне огромным и при этом давящим. Впрочем, оно и было таким – вдвое больше моего, диаметром не менее двенадцати метров и высотой до шести. С двойными войлочными стенами, затянутыми для красоты плотным шелком, и богатой обстановкой, напоминающей музейную экспозицию.

Свет падал сверху, из круглого отверстия под тюндюком – решетки в центре купола. Мягко разбегаясь по бежевым стенам, лучи терялись в темно-красных коврах. Пространство делили три ширмы, расставленные с приездом хатун.

Все было готово к нашему приходу: от почетного места, предназначенного для гостьи, расходились по кругу места рангом ниже – низкие войлочные подстилки и мягкие подушки-валики, лежавшие прямо на коврах. Всего четырнадцать. По одному на каждого из родственников.

Центр занимал широкий поднос на дастархане с общими блюдами: в основном приготовленные разными способами конина и баранина. Рядом лежали горячие лепешки, а на отдельной чаше подавали рис – редкое для Орды лакомство. Были и свежие степные ягоды, немного дикого лука и кореньев. Все это дополнял терпкий запах полыни и чабреца, что тлели в очаге и растекались по юрте ароматным дымом.

Красиво, аппетитно, но неуютно.

Встав рядом с Саидой, я поежилась.

Сама Тайдула-хатун к нам еще не вышла, вероятно, находилась за одной из ширм. А вот ее сопровождение уже дожидалось тут. Две приближенные служанки: одна неопределенного возраста, вторая молоденькая, не старше Гульнары. Одетые просто: в белом и серо-голубом. И четверо личных телохранителей, чье мужское внимание то и дело доставалось мне.

Я привычно поймала на себе несколько любопытных глаз. Здесь, в степи, на меня посматривали всегда, и не только из-за гетерохромии: славянская внешность тоже добавляла колорита. К подобному привыкаешь. Но один взгляд обжег щеку так, будто к ней поднесли уголь.

Не вытерпев, я заозиралась. Разыскав же его владельца, замерла.

Уж такое в ставке встречалось редко.

На меня смотрел один из старших нокеров хатун. То, что именно старший, не вызывало сомнений: и выправка, и соответствующий положению наряд подтверждали выводы. Но монголом он не был, да и ни к одному из тюркских народов не принадлежал.

В нем текла русская кровь. Я бы сказала, исконная – варяжская. Высокий и широкоплечий, кожа светлее обычного, слегка золотистая от долгого пребывания под солнцем, глаза серые, возможно, серо-голубые, а волосы, как сострил бы наш прославленный поэт: «рожь на исходе лета».

Но взгляд и манера держаться были как у местных.

Он так и смотрел внаглую, не прячась.

Я же, дурочка, уставилась в ответ. И не опустила головы, пока Саида не дернула меня за рукав – жестко, до боли. Но подумать о том, кто этот незнакомец и как он оказался на такой почетной службе, да еще и при матери Великого хана, не удалось.

В следующую секунду в глубине юрты раздался шорох, и мое боковое зрение уловило что-то белое.

Я тут же повторила жест Саиды: склонилась. А поднявшись вслед за остальными, спрятала руки в складках наряда.

Пальцы предательски дрожали. И неприятный липкий холодок гулял по спине, пусть тут и было жарко.

Тайдула-хатун тоже смотрела на меня.

Встретившись с внимательным взглядом карих глаз, я позабыла обо всем: переминавшейся рядом невестке, что-то говорившем Хасане, речи, заготовленной пару дней назад. Забыла и о своих планах, и о том русском нокере… Сила, исходившая от нее, не просто подавляла, а душила. И ее окрас пугал. Не темный, как у Саиды, но и без света.

Передо мной была вовсе не добрая женщина преклонных лет, чья внешность производила обманчивое впечатление.

Соправительница хана. Опора его власти.

Но отчего-то именно сейчас, в неподходящий момент, я вспомнила о ней не самое лучшее.

Именно Тайдула-хатун поспособствовала тому, чтобы ее младший сын взошел на престол. Но какой ценой? Жизнью старшего.

И раз она не пожалела собственную кровь – родную кровь, близкую, то с чего ей жалеть меня?

Сглотнув ком в горле, я дернула уголками губ.

Прошло не так и много времени: хатун изучала меня секунд десять, но и этого хватило. И кто знает, сколько бы я еще смогла стоять, прежде чем действительно свалиться в обморок. Но мояродственницанеожиданно изменилась в лице.

Одарив присутствующих едва заметной улыбкой, эта женщина все-таки отвернулась.

– Благослови этот день, Всевышний… – медленно раскинув руки, она поприветствовала сперва Хасана, а потом и остальных. – Я рада всех вас видеть.

Глава 6

По завершении короткой молитвы, в которой Тайдула-хатун благословила и нас, и приготовленную пищу, мы опустились на подстилки, а ее прислуга и нокеры остались стоять чуть позади, распределившись по бокам.

Заняв место по правую сторону от нее, я старалась больше не привлекать к себе внимания: не цеплять полы платья, не смотреть на кого-то дольше, чем положено, и не вертеться. Нас разделяли сидящие передо мной Хасан и Саида, но при желании хатун могла до меня дотянуться, так что спокойнее мне не стало. Еще и как назло от волнения пропал аппетит.

Почетная гостья первой протянула руку к еде. Оторвав край лепешки, чтобы было удобнее набирать сверху мясо и рис, она отправила угощение в рот. Только после этого остальные решились прикоснуться к пище. Я тоже потянулась к ближайшему блюду – тушеной баранине. Как умела: правой рукой подцепила лепешкой мясо. Вкус у него наверняка был отменным, мне же показался картонным. И проглотить тщательно пережеванный кусок вышло с трудом. Тот застрял комом в горле, вызвав першение.

Прокашлявшись, я поспешила сделать несколько глотков кумыса.

Из-за вяло текущей беседы за столом, натянутой и неловкой, мне вновь начало казаться, что все взгляды направлены на мое лицо либо руки. Даже те, кто делал вид, что увлечен трапезой и рассказом Хасана, пытающегося занять гостью, тоже посматривали на меня. А уж этот русский нокер, так точно. Прожигал внаглую, отчего хотелось швырнуть в него мясом...

– Мое угощение настолько плохо?! – неожиданно спросила Тайдула-хатун.

Перебив Хасана, она развернулась корпусом ко мне, и уже не было сомнений, кому именно предназначался вопрос.

В юрте повисла такая тишина, что стало слышно, как кто-то ерзает по ковру, а в очаге шипят травы.

– Или оно недостаточно хорошо для тебя? Почему не ешь? – бесцветным тоном продолжила хатун.

Сглотнув, я подняла глаза, посмотрев ей в лицо. Никаких эмоций там не было, а вот давление так и осталось, как и окрас.

Алый... Вот каким он был.

Эта женщина умрет не своей смертью… Ее жизнь отнимут.

Короткое видение вспыхнуло и тут же угасло, но успело нагнать на меня страху. И вместо того, чтобы заговорить по делу, произвести впечатление, как и собиралась, я продолжала себя закапывать: лишь молчала, перебирая пальцами смятый в шарик кусочек лепешки.

– Ответь, сестра! – влез Хасан, не выдержав паузы.

Кто бы еще знал, что тут отвечать?

– Вкусно... – я снова прокашлялась. – Все очень вкусно, хатун. Я благодарна за приглашение…

– А я помню твое лицо, – перебила она.

– Лицо?

Одернув руку, прежде чем потянуться к щекам, я покачала головой. Мы ведь никогда не встречались. Разве что прежняя Айше была совсем маленькой и не запомнила? Или моя память, чего не стоило исключать, хранила обрывки. Там и так получилась каша от двух жизней.

– У нас с Тайду-беком были разные матери, – все же пояснила Тайдула-хатун. – Моя – законная жена нашего отца. А его – урус. Невольница с Тверского княжества. У тебя ее лицо, девочка. Только подобными глазами, – морщинистая кисть метнулась ко мне, а указательный палец рассек воздух, – Всевышний ее не наградил. Наш отец очень любил свою урус, но прожила она недолго...

Я непроизвольно заерзала. Хороша же новость – быть похожей на ту, что обошла ее мать.

Приятного мало... Но еще меньше мне нравилось то, куда завернула наша беседа. Да и стоит ли теперь что-то у этой женщины просить?

Видя больше других, я уже начинала ее бояться. И вовсе не понимала придирчивого интереса. Но одно чувствовала точно: у Тайдулы-хатун имелись личные мотивы, а может быть, и планы на меня, вернее, на прежнюю Айше.

Остальные в разговор не вмешивались, побросали есть, из-за чего в юрте опять сделалось тихо. Но сложившаяся обстановка едва ли смущала гостью.

– Тайду-бек рассказывал мне о тебе, – отпив из своей чаши, вернулась к беседе хатун. И тему не сменила. Более того, уже прямо указала на мои глаза. – Значит, ты отмечена небом и землей? Он в это верил. А что ответишь ты? Где тут правда?

– Я не… я не знаю.

Этот вопрос загнал в тупик. Хотя, куда уж дальше?

Понимать бы еще, каких именно ответов от меня ждут и как настроена сама хатун?

Многое бы объяснили ее предрассудки, но о них мне известно не было. Да, эта женщина с рождения воспитывалась в исламе, однако почитала и старую веру, на что указывали амулеты на ее шее. И к другим верованиям, насколько я помнила, тоже проявляла терпимость. Кажется, пользовалась услугами какого-то русского монаха-лекаря. Или это еще только случится в будущем?

От волнения я запуталась даже в том, что о ней знала. Так что понять, каково ее отношение к моей особенности, по-прежнему не получалось.

– А врачевать ты умеешь? – внезапно бросила она.

Вот тут можно было бы проявить себя посмелее. Но получилось, как получилось.

– Кое-что умею… спасибо Всевышнему.

– Покажи!

И прежде, чем я догадалась, к чему все идет, Тайдула-хатун повысила голос:

– Темир! Подойди!

К ней шагнул тот самый русский нокер.

Хатун коротко обернулась к нему, вновь посмотрев в мою сторону.

– Вот, Айше, – на ее тонких губах заиграла ухмылка. – На нем и покажи! И раз ты видишь хворь, как говорил мой брат, скажешь, что с ним не так.

Глава 7

Такого поворота я точно не ожидала, да и никто из пришедших тоже. Все принялись переглядываться, Саида несколько раз толкнула Хасана в бок, но тот не знал, что сказать. Для него и без того было испытанием сидеть за одним столом с гостем подобного уровня, а уж когда встреча пошла не по сценарию, новый бек и вовсе начал демонстрировать свою неопытность: что-то мямлил под нос.

За меня он ожидаемо не вступился. Я, конечно, надеялась проявить себя, но не вот так же – в лоб. К тому же здравый смысл подсказывал: здоровье нокера – последнее, что в данном случае интересовало хатун. Все затевалось не ради него. Скорее, ради моего ответа и того, как я стану себя вести.

Ведь и беглого врачебного взгляда на этого мужчину было достаточно, чтобы понять: он здоровее быка. Такому землю скормишь и ничего не будет – переварит. Да и увечных либо больных в ближнем окружении матери Великого хана не держали, еще и в ее охране.

Тем временем нокер встал чуть позади своей госпожи.

Я же, отпихнув Саиду, которая вцепилась в мой локоть, поднялась. Но к нему не пошла. Еще не хватало толпиться вместе с ним возле хатун.

Мне и так было не по себе от этой женщины: ни вдохнуть полной грудью, ни подумать. И раз уж она решила устроить смотрины, пусть и любуется.

Выйдя на свободное пространство, я обернулась к ним.

– Проходи!

Получилось немного взять себя в руки. В конце концов, и не таких осматривала.

Вспомнилось даже, как в пору ординатуры мы с однокурсницей помогали на медкомиссии, где через нас прошло больше трех сотен призывников. Вот где обрастаешь броней, а уж похабными шуточками и прочим мужским вниманием меня давно не проймешь. И хоть этот Темир по-прежнему посматривал с той же наглостью, отводить взгляд и на сей раз я не стала.

– Проходи! Чего ждешь?

Указав кивком на место рядом с собой, я чуть не добавила классическое: «Раздеваемся до пояса…», но вовремя опомнилась.

Моя дерзость уже повеселила хатун, заставила ту улыбаться. И других ее нокеров также.

– Слыхал, Темир? – хмыкнув, обратилась к нему она. – Или ты внучки моей испугался?

А вот то, что она при всех назвала меня внучкой, было хорошо. Очень хорошо...

Кое-как я настроилась на работу. Не исключено, что прежняя Айше смогла бы «увидеть» в «пациенте» все, но мне от ее дара остались крохи. Придется рассчитывать на опыт.

Нокер же и впрямь не выглядел болезненным. Нисколько... Разве что он был немым. Может, в этом и крылся его недуг?

До сих пор он не издал ни звука, но моя теория не прожила и пары секунд.

Получив приказ от своей госпожи – ее «Ступай!», Темир таки ответил. Коротко, по-армейски:

– Как велишь, хатун...

А остановившись в метре, приглашающе кивнул.

На вид ему не исполнилось и двадцати пяти. Молодой, статный, еще даже не в расцвете сил. Разумнее было бы осмотреть его по протоколу, но унижать нокера Тайдулы-хатун при свидетелях я не имела права. Так что многое придется оставить за кадром: ни в рот заглянуть, ни живот пропальпировать, ни сердце послушать... Впрочем, в обзор тоже попадало немало. И улыбка, которую он мне отправил, продемонстрировала вполне здоровые, крепкие зубы. А цвет склер, состояние кожи, ногтей и волос не указывали на какие-либо заболевания.

Помедлив, я все же решилась к нему прикоснуться. Хотя бы измерить пульс и прощупать лимфоузлы на шее.

Мои пальцы легли на запястье мужчины. Кожа оказалась теплой, в меру сухой, обветренной. И кровь в венах бежала ровно, спокойно, как у человека, привыкшего к стрессу, нагрузкам, холоду, жаре и к битве. У него были руки воина.

Закончив с пульсом, я подалась вперед. Пришлось приблизиться вплотную, чтобы дотянуться до нужных точек на его шее.

Высокий, черт бы его побрал...

Лимфоузлы оказались чистыми. Все гладко, без припухлостей и уплотнений. Но стоило уйти немного в сторону, к ключице, как на скулах мужчины едва заметно забегали желваки. Там, в области правого плеча, пряталась боль: тонкая, острая. И мимолетный всплеск жара, что уловило мое второе зрение, подтвердил догадку.

Я проверила еще раз, надавив через ткань чуть сильнее, и мой пациент сразу отступил, нахмурившись. Взгляд же с наглого сменил на внимательный, предупреждающий.

Свежая травма. Не от меча либо стрелы – тут другое. Но ему явно не хотелось, чтобы о ней знали.

– Ну? Что скажешь? – Напомнила о себе хатун. – Готова?

С ответом я не торопилась. И получив такую реакцию от нокера, все еще не могла выбрать, чего же на самом деле от меня ждут.

Правды?

А если нет? Если хатун устроила проверку не моим талантам, а смекалке?

– Готова, хатун.

Пришлось довериться интуиции:

– Ваш нокер здоров. Нет в нем никакой хвори.

И, если верить первой реакции этой женщины, с тактикой я угадала.

Тайдула-хатун повела подбородком, довольно прищурившись. А потом резко развернулась к сидящему по левую руку беку – Алиму, моемудяде, и ткнула в него пальцем:

– А про него что расскажешь?

Но ответ ей был уже не нужен.

– Да тут и я сама скажу, – она негромко рассмеялась. – Алим у нас охоч до яств.

Тот действительно выделялся внушительными размерами. Вот только отличался не мышечной массой, как нокеры хатун, а самым настоящим ожирением. Но характер у него был легкий, и умом бог не обидел.

Догадавшись, что с его помощью хатун решила свернуть представление, Алим тут же подхватил ее смех, а похохотав, пару раз демонстративно хлопнул себя по животу ладонью:

– Спасибо Всевышнему за сытую жизнь при нашем хане! Долгих лет ему! Долгих и тебе, хатун!

Его призыв повторили остальные, и напряжение заметно спало.

– Возвращайся, Айше, – позвала меня хатун.

Я опустила голову. Но до того успела бросить взгляд на своего пациента. И мне показалось, что он действительно посмотрел с благодарностью. Совсем чуть-чуть, на долю секунды.

– Ешь. Набирайся сил, – негромко добавила гостья, уже не стирая улыбки. – И после не спеши уходить, девочка. Останься... У меня к тебе разговор.

Глава 8

Застолье продлилось еще минут сорок.

Я умудрилась набить себе живот: по-прежнему без аппетита, но есть приходилось, чтобы угодить хатун. Разговор же, начавшийся на ноте напряжения, постепенно вошел в нужный ритм. И если не считать Саиды, которая постоянно нашептывала мне на ухо одно нравоучение за другим, встреча удалась.

Придирки невестки я понимала: ей было не с руки оставлять меня наедине со знатной родственницей. Она попыталась навязаться в пару со мной, когда Тайдула-хатун отпустила гостей, но ей прямо указали на выход.

К этому часу я заметно воспряла духом – держалась собраннее. Бдительности не теряла, но и прежнего страха перед этой женщиной не испытывала. Получилось даже свыкнуться с давлением и посмотреть на нее с врачебной оценкой.

Сколько ей лет, сказать точно я не могла. Ближе к семидесяти – почетный возраст для степи. И букет заболеваний у нее складывался именно из возрастных: налицо были симптомы повышенного давления, изношенности тазобедренных суставов, которые выдавали в ней наездницу со стажем, а небольшой лишний вес усугублялся легкой отечностью. И выглядела она уставшей, хоть и прятала это за стальным характером.

К тому же в середине застолья у нее разболелась голова. Мигреневая боль, которую я заметила не сразу, но теперь почти не сомневалась в диагнозе.

Тайдула-хатун выдала себя жестами: то невзначай тянула руку к основанию шеи, чтобы размять напряжение в холке, то щурилась на полосы света из-под тюндюка, то украдкой промокала слезящийся левый глаз…

Когда остальные удалились, она поманила меня к себе.

Мы прошли за ближайшую ширму, во вторую половину юрты. Там на время ее визита обустроили спальню и что-то вроде гостевой. Интерьер разбавляла нетипичная для простых ставок мебель, привезенная гостьей: что-то среднее между стулом и креслом, столик на высоких ножках, кровать с изголовьем – не настил, а деревянная конструкция со слоем из перины и одеял.

Опустившись у изголовья, хатун полулегла и шумно выдохнула.

– Присядь, – она указала мне на место в ногах, на постели.

Здесь мы были почти наедине – за ширму никто не последовал: прислуга и нокеры остались по ту сторону, и лишь один силуэт у входа я все равно видела.

Темир… Но на меня он более не смотрел, стоял к нам спиной.

Пролежав с закрытыми глазами секунд двадцать, хатун вновь принялась изучать мое лицо. Я благоразумно молчала, сцепив руки в замок. Головная боль этой женщины сама давала мне карты в руки, но торопиться было нельзя, тем более заговаривать первой.

– Есть в людях три черты… – все-таки нарушила тишину она, выдержав долгую паузу. – Те, что я ценю выше дара, ниспосланного Всевышним. Хоть ты бек, хоть чабан – мера одна. Первое, девочка, это ум. Второе – преданность. И третье – умение держать язык за зубами.

Я слегка склонила голову, давая понять, что готова к любым речам. Пауза снова затянулась, но интуиция подсказывала молчать.

– Темир здоров. Мне ли о том не знать? – она посмотрела мимо меня, на стоявшего в пяти метрах нокера, негромко продолжив: – Но ты порадовала ответом – показала ум. И словом не опозорила.

Выдержав ее взгляд, я мимолетно покосилась на спину нокера.

Выходит, о его травме действительно никто не знал, и хатун в том числе.

Интересное же у нас с ним получается знакомство: и словом не перекинулись, а уже обзавелись общим секретом.

Прекрасно…

– И о твоих бедах мне тоже известно, как и о том, что ты искала со мной встречи.

– Хасан-бек, он… – начала было я, но закончить фразу не вышло.

– Он слаб, – по-своему подала мою мысль хатун. – Думает чужой головой. Все я вижу, девочка… Этим утром Хасан спрашивал совета на твой счет, и просил помочь сыскать тебе ладного мужа.

– Какого мужа?

Только этого еще не хватало!

Сжав руки сильнее, я постаралась не выдать эмоций. Не о том нам нужно говорить, ой не о том…

– И кто возьмет такую по доброй воле? – безжалостно отмерила хатун.

– Тайду-бек обещал мне свободу!

– А что ты будешь делать с этой свободой?

– Могу служить тебе, хатун! – со всей уверенностью заявила я.

Поморщившись от боли, Тайдула-хатун внезапно хохотнула.

– Какая мне от тебя польза? Ты зеленее травы по весне. И правду о тебе я знаю.

Резко изменившись в лице, она вцепилась едким взглядом. Как тогда, в первые минуты застолья.

От такого внимания у меня зашевелились волосы на затылке. Сделалось разом неуютно, и непонятно, о какой правде идет речь. Неужели о том, что я неАйше?

Мучить догадками собеседница не стала.

– Нет в тебе больше дара! – прилетело мне в лоб. – Тайду сам о том рассказал. Ты в хвори выгорела, или скажешь, что я не права?

Она смахнула слезинку у глаза, устроившись поудобнее.

– Правда твоя, хатун… – в этом я решила не врать. – Прежнего дара нет.

– Значит, и пользы от тебя нет… – подвела итог она.

– Я могу врачевать! И верной буду, и умной!

Но Тайдула-хатун лишь дернула уголками губ.

– У меня лекарей со всего света набралось. Ты ли умнее их?

Я растерялась. И пока быстро соображала, как вести себя дальше, хатун опять затронула опасную тему.

– А тебя я устрою – мужа сыщу.

– Позволь доказать делом, хатун! – я чуть подалась вперед. – Позволь помочь!

Ее брови едва заметно поползли вверх, но прервать меня и на этот раз она не успела.

– Да, прежнего дара больше нет, но я все еще многое вижу. И твою боль!

Хатун ненадолго задумалась. Мне даже показалось, что именно этого она и добивалась, чтобы я сама выпрашивала милости. Зачем – непонятно, но разрешение последовало довольно быстро.

– Ладно, девочка…

Получив от нее согласие, я выбрала минимальную стратегию. И так рисковала.

По-хорошему, следовало бы для начала напоить ее обычной водой. Кипяченой, разумеется, в целях гигиены. Еще за столом мне бросилось в глаза, что она мало пьет и признаки легкого обезвоживания также имелись. Теплое питье в течение дня вполне могло облегчить боль и сократить количество приступов.

Да и не помешало бы хорошенько проветрить юрту, а возле кровати поставить вазу со свежей мятой и полынью. И не жечь эти травы в очаге – не забивать и без того тяжелый воздух лишними запахами.

Но командовать я не решилась. Слишком много действий: так мы и до главного не дойдем.

– Ложись, хатун. Я разгоню твою кровь.

Выбранная мной формулировка ей не понравилась, но и слово «массаж» тоже бы ничего не дало. Пришлось пояснить.

– У тебя боль вот тут, – указав на левую половину своего лица, я провела от жевательной мышцы через глаз, по дуге к затылку и, развернувшись боком, дотянулась до области лопатки. – Я уберу ее руками.

На сей раз пояснение она поняла, и с локализацией боли я угадала.

– Ну, попробуй.

Вот только напряжение в ее мимике не ушло. Уступать власть над собой, даже на миг, даже в таком виде, ей было непросто.

– Закрой глаза, хатун. Гони дурные мысли прочь.

Встав у изголовья кровати, я кое-как приноровилась к неудобной позе. Склонившись над женщиной, запустила руки ей под голову, начав с задней стороны шеи. Медленно разогревала мышцы, потом прорабатывала зажимы, отводя лимфу вниз.

Спазмы оказались крепкие, затылок и вовсе каменный. За один подход с таким набором не справиться. Но и усердствовать во время приступа было нельзя.

Массаж занял где-то минут пятнадцать, и в любой момент рисковал обернуться провалом. Мигрень – зверь подлый. Сколько больных, столько и подходов в лечении: что хорошо для одного, для другого может усугубить боль.

Но мне повезло.

Мягкая проработка шейно-воротниковой зоны и лицевых мышц сняла основной спазм в затылке и принесла улучшение. Дыхание моей пациентки выровнялось, стало мягче, а плечи опали.

Поняв, что она вот-вот уснет, я поспешила о себе напомнить.

– Позволь сказать…

Неизвестно, будет ли у меня второй шанс выпросить лучшей судьбы. Но хатун тихо оборвала:

– Помолчи. Отдыхать буду, – и, добавив громче, опять позвала своего нокера: – Темир, проводи ее!

Впрочем, расстроиться я не успела. Приоткрыв глаза, Тайдула-хатун благодушно улыбнулась.

– Ступай, Айше. Ну… Я позову тебя завтра.