Текст книги "Лекарь для хана (СИ)"

Автор книги: Галина Погорелова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 62

Обжигая мне спину ладонями, Темир обнимал за плечи, притягивая ближе, и от этой жадной, едва ли не болезненной ласки у меня звенело в голове.

С ним я забыла обо всем. Ну, почти забыла…

Целовал он горячо, пока еще сдержанно. Не спешил, но в каждом прикосновении губ уже ощущался иной, совсем не тот напор, что был между нами прежде – там, в степи. Словно вся его злость и тоска, вся бессильная ярость, которые ему доводилось прятать внутри дворца, наконец нашли выход. И мне нравилось, куда именно.

Я принимала мимолетную грубость, за коей тут же следовала нежность, с тем же рвением, с каким сама тянулась к нему. Льнула к теплой груди, отвечала, стараясь запомнить каждый миг встречи. Может быть, последней…

Мысль о нашей скорой разлуке никуда не делась – колола в сердце, не давая забыться до конца, сколько бы я ни пыталась, но и не позволяла тревоге взять верх.

Да и оно того стоило.

Когда мне еще доведется не просто увидеть – прочувствовать, как мой нокер теряет осторожность? Пьянеет от меня, от нас, от этой близости, которую уже не хотел и не мог оборвать первым. Как один за другим отступают его принципы. Как даже он, честный и всегда собранный, практически готов послать их к черту, а вместе с ним готова и я.

– Подожди. Запри дверь, – тихо вырвалось у меня.

Но этим же я все и испортила...

Темир отпрянул так резко, будто его окатили холодной водой. Еще миг назад разгоряченный, без малого не потерявший контроль, он не подошел ко мне снова: на секунду поморщился, запустив пятерню в светлые волосы.

– Нет. Вот так не стану.

– Так? – хрипло переспросила я. – Это как – так?

Наверное, щеки у меня раскраснелись, но уже не столько от стыда, сколько от досады.

О том, что творилось в его мыслях, я догадалась – слишком хорошо успела изучить его характер. И следующие слова угадала тоже: те читались в серых глазах.

– Своего у себя же воровать не стану...

Чуть сократив между нами расстояние, Темир дотянулся до моей щеки кончиками пальцев.

– Сегодня у Всевышнего просил, чтобы женой ты мне была, – он вновь посмотрел на меня с нежностью и ожиданием, засыпав вопросами. – Будешь, Айше? Дашь ответ хоть теперь: будешь ли моей? Мне ведь скоро уходить...

Я и сама понимала, что ему вскоре придется покинуть и дворец, и город. Впрочем, еще лучше осознавала другое: эти разговоры о будущем, когда над нами нависла такая беда, были опасными и горькими. Лишь душу зря травить. Но мне все равно хотелось продлить это зыбкое ощущение, будто от нас что-то зависит. Да и, если уж на то пошло, хотелось немного его позлить.

– Женой? Первой, что ли? – нарочно поддела его я.

Но и тут Темир не улыбнулся, выбрав серьезность. И, как ни странно, этим привязал меня еще сильнее.

– Нет. Не первой… Единственной.

Дразнить его и дальше я не рискнула.

– Буду, – мне давно нужно было это ему сказать, еще до приезда в столицу. – Конечно же буду.

После моих слов он опять заключил меня в объятия.

Устроившись у него на коленях, когда мы оба опустились на низкую тахту, я притихла. Какое-то время сидела молча, и от этой тишины весь дворец казался обманчиво пустым. Но и без подсказок дара чуяла: вот-вот вернется Разия, и наше счастье, такое короткое и хрупкое, рассыплется у меня в руках.

Темир гладил по волосам, целовал в висок, намеренно не касаясь губ... Он тоже не был железным – молодой мужчина, по-прежнему разгоряченный моей близостью. Да и я, раз уж на то пошло, могла бы дожать его любой лаской, только, верно же, зачем?

Прав он... Если даст нам судьба общую дорогу, все на ней случится в свой час. И точно не в этом проклятом месте.

– Айше моя. Милая...

Как же красиво звучало его «милая». И как же горько – все остальное.

– Что мне сделать?

– Себя уберечь.

– Нет, – он покачал головой. – Что мне сделать для тебя?

Я уже собиралась отмахнуться, заверить, что мне ничего не нужно. Но в последний момент замерла.

Нужно! И даже очень.

– Может, попрошу тебя о помощи, но ты сперва другое скажи: тебе же придется нарушить приказ хатун. И, – я запнулась, потому что и сама не знала, готова ли услышать правду, – не уехать в Крым.

– А я и не собирался, – спокойно выдал он. – Я бы тебя не бросил. Терпел, лишь бы она худого не причинила. А там дождался бы, покуда не вывезу из Берке...

– А дальше?

– Службу бы бросил.

Я немного отодвинулась, глядя на него во все глаза.

Ведь не лгал, просто уклонялся от прямого ответа. Но моя интуиция либо прозорливость, обостренная внутренним зрением, видели глубже.

Да, Темир ушел бы со службы. Только не на вольные хлеба.

Теперь, когда он сказал это вслух, я отчетливо представила, что именно задумал мой нокер: отправить меня в Рязань, а самому замести следы: увести погоню в другую степь и, если понадобится, взять вину на себя.

Ради меня он горы бы свернул, лишь бы потом вернуться. Но случись такое – сложил бы и голову, а меня бы не выдал…

Я потянулась к его руке и стиснула крепче.

– Помочь ты мне сможешь, это так. Когда привезешь в Берке одного человека.

– Кого же?

– Саиду. Мою невестку, – и прежде чем он успел что-либо вставить о том, где ее искать и прочее, я пообещала сама: – Ее мне Борчи сыщет. А ежели не сыщет... что ж, так тому и быть.

Глава 63

Время, отпущенное нам Разией, как ни сдерживай его мыслями, все-таки истекло.

Говорить о пустом не хотелось, а загадывать что-либо – тем более. Обсудив с Темиром мою просьбу, мы оба умолкли, еще минут двадцать так и просидели в тишине, не размыкая рук. Когда же в дверь тихо постучали, я было дернулась, но он удержал и, прежде чем в комнату юркнула Разия, горячо поцеловал в губы.

– Бей, – негромко позвала та, нисколько не смутившись увиденному. – Иди уж... Пора.

Только тогда я соскользнула с его колен. Темир поднялся следом: при ней ничего не сказал, но вновь наклонился ко мне. На этот раз вместо прощания поцеловал уже в лоб.

Разия все же отвела взгляд. А едва мы остались с ней вдвоем, когда за ним закрылась дверь, опять вернула себе привычную отстраненность и собранность. Наши сердечные дела ее не касались и, безусловно, не трогали.

– Отведи меня к Борчи, – потребовала я, поправляя одежду и съехавший головной убор.

Но на негативную реакцию не рассчитывала.

– Ты, хатун, коней-то придержи, – неожиданно отрезала она. – В этом я тебе сладила – с Темиром свидеться дала, на том мой долг закрыт. Я служу Тайдуле-хатун. Так и знай. Но Кутлугу-ички твою просьбу передам: он и устроит вам встречу, коли сочтет нужным.

– А моей служанке выходить из дворца разрешишь? – тут же влезла я, заработав новую гримасу.

– Разрешу. Но чтоб на весь день не уходила и никому на глаза не попадалась. Сама-то чуешь, хатун, какие тут тучи собираются?

– Еще как чую.

– Тогда и не жди от меня иного, – она повторно наградила гримасой. – И о том, что с беем своим тут миловалась, никому ни слова.

От ее формулировки стало совсем уж гадко на душе, но спорить я и не думала – согласилась и на такую милость. Мне нужно было как-то держать связь с Темиром и хотя бы через Умай передать ему ответ Борчи, если старый шайтан вообще удостоит меня не молчанием, а настоящей помощью в поисках Саиды.

Конечно, до сего момента я по глупости надеялась и на дополнительную помощь от Разии, но быстро протрезвела. Нет, помогать она нам не будет, да и никто другой тоже – это была разовая акция.

Поспевая за ней по коридорам, я снова поддалась дурному настроению, которое лишь ненадолго отпустило рядом с Темиром. Еще немного, неделя-две, и злость окончательно станет моим вторым лицом, при условии, что я выдержу под этой крышей весь срок.

До чего же здесь все раздражало, и до чего же было сложным… Казалось бы, один дворец, одна власть, один порядок, внутри же десятки невидимых стен, тайные «тропы», вроде той, по которой сейчас меня вела Разия, обязательства и долги всех перед всеми, и бесконечные противостояния вокруг двух столпов.

А под ними я, разумеется, имела в виду хана и его мать – две главные опоры Джучи.

Это потом уже шли столпы поменьше. Старшая жена хана, ближайшие родственники и прочие: советники, слуги, лекари, его многочисленные наложницы... И я, что особенно не радовало, до сих пор не знала и десятой части этих связей...

…

Пока мы шли к моим покоям, Разия опомнилась о своих прямых обязанностях – заговорила по делу:

– Сегодня, хатун, за тебя Кутлуг-ички распорядился: велено тебе быть при изготовлении настоев для хана, через два часа за тобой приду и отведу. До полудня пробудешь с хакимами. Потом – отдых, а к вечеру жди нового приглашения. После трапезы с Тайдулой-хатун Джанибек-хан желает твоего осмотра. Ты уж подготовься.

Я криво усмехнулась.

Про лекарства и осмотр все было ожидаемо и понятно. Но, надо же… Ссора ссорой, а эти двое, по всей видимости, и дальше собирались вести себя так, будто между ними ничего не случилось. Словно всего сутки назад не было ни ночного приступа, ни казни их общего слуги, ни сегодняшней, уже моей, словесной экзекуции.

Такой у них получался союз.

Странный и при том крепкий симбиоз – больной, не иначе. Замешанный не пойми на чем, но уж точно не на материнской любви и не на ответной сыновьей…

Вернувшись к себе, я первым делом планировала позавтракать, воспользоваться оставшимся часом перед встречей с моими «коллегами».

Отменить диету не выйдет – это ощущалось по общему состоянию и неприятным спазмам в животе. Отказываться от постной пищи также было нельзя: меня и без того шатало из стороны в сторону. А хотелось все же дожить и до нашего с Темиром счастья. Здоровой, желательно. И с нерасшатанной психикой.

Но как сохранить последнюю, когда день за днем что-нибудь да случается, и всякий раз – на мою беду, я не знала.

– Где Гульнара?

Не успев даже попросить Умай сбегать на кухню, я оглядела комнаты: девчонки тут не было.

Осунувшаяся и сонная, бывшая караванщица сидела на полу у низкого столика. Перебирая сушеные травы, успев захламить ими добрую половину гостиной, она пыталась за работой спрятать тревогу.

– В саду Гульнара, хатун.

– Одна? – уточнила я, уже догадываясь, какой получу ответ.

Умай отрицательно повела подбородком.

– С ханом?

На этот раз та кивнула.

– Да когда ж оно закончится… – пробубнила я себе под нос и поспешила к выходу в сад.

Приблизившись же к узкому окошку у двери, аккуратно подцепила шторку, отводя ее в сторону.

Там, у дальнего куста роз, каким-то чудом не отцветшего к середине октября, стояла Гульнара. А подле нее – да, мой пациент собственной персоной.

Я изумленно застыла, настолько странно выглядела их пара.

Безграмотная кыз и правитель половины континента разговаривали друг с другом. Причем обоюдно, не так, что говорил бы лишь он, а Гуля пялилась бы в землю, не смея поднять головы. Ничего подобного: свойственного ей страха я сейчас не подмечала. Смело она себя, может, и не вела, но и не напоминала прежнюю неотесанную степнячку.

Джанибек что-то ей рассказывал, чуть склонившись вперед, и тоже не походил на того сурового хана, который доставался мне. А Гульнара, надо же, отвечала ему открыто, заглядывая в глаза. Еще и улыбалась. По-девичьи мягко, с ямочками на щеках, и с таким искренним участием, что многие заподозрили бы в ней женскую хитрость. Я же знала ее слишком хорошо и видела другое. Да и чувствовала.

Дурочка…

Но отчего-то уже не получалось злиться ни на нее, ни на хана.

Если отбросить все прочее, мне обязательно бы понравилось то, как он на нее смотрел.

Но было и другое, что бросилось в глаза: рядом с Гульнарой Джанибек не выглядел болезненным, а ведь болело у него и сейчас. Остаточные симптомы никуда не делись, просто пока что хворь находилась в ремиссии.

И проклятие его тоже никуда не сошло, но странным образом притихло подле девчонки, будто растеряло свою силу, поблекло.

Я потянулась к дару уже смелее: смотреть так смотреть…

В теле мгновенно разлилась тяжесть, а голову накрыло болью, как если бы кто-то пальцами надавил на виски. Но я все равно протиснулась сквозь открывшиеся слои мира, превозмогая собственную дурноту. И почти сразу пожалела, что полезла.

У обоих горели сердца...

Вернее, горело у Гульнары: ярко и ровно. А у хана лишь тлело под слоями его черноты, пробиваясь наружу скудными лучами. Но свет у них был один, как тот, что запомнился мне еще в степи, когда я впервые лечила Гулю после ее падения с лошади. Свет свечи... Ее огонек, которым она делилась и с ним…

Моя дурочка и хан были влюблены.

Оба... И оба уже оказались связаны не просто зарождавшимся чувством, а одной судьбой. Или же одним роком. Вот только если у Гульнары впереди по-прежнему так и лежала длинная дорога, предвиденная мной раньше, то у него я не смогла рассмотреть ничего.

Его жизнь обрывалась темнотой.

Глава 64

Джанибек каким-то шестым чутьем уловил на себе чужой взгляд и начал озираться по сторонам, но от Гульнары не отошел, лишь вскинул руку, когда заметил меня в окне. Я с запозданием дернула шторку, а потом снова приоткрыла ее, боясь, что он разозлится на мое дурацкое подглядывание.

Тем не менее, до меня ему дела уже не было – его опять занимала беседа, а из той части сада, что не попадала в обзор, появился Кутлуг. Он-то и шел по мою душу.

Скорее всего, нокеры тоже держались где-то рядом, по углам сада – не станет же хан разгуливать в одиночку. А то, что он вообще пришел сюда, в мои покои, указывало на одно: подобные встречи с девчонкой войдут для него в норму. Тайно... Выставлять на всеобщее обозрение свой интерес к ней Джанибек пока что не собирался. И оставалось только надеяться, что эта его влюбленность – бес в ребро – не снесет ему голову. Или, по крайней мере, не снесет в обозримом будущем.

Отойдя в сторону, я потерла веки: из-за резкого перехода к обычному зрению разболелись глаза.

– Воротилась, хатун? – свое приближение Кутлуг выдал принесенным с улицы холодом.

– Да...

Мне же стало любопытно, знает ли он о моем свидании с Темиром или нет. Насколько тесно они с Разией обмениваются вестями между двумя лагерями и кем вообще приходятся друг другу: врагами, союзниками или чем-то усредненным.

– Ты-то мне и нужен, ички, – уставившись на него и стараясь не моргать, уважительно обратилась я. – Прошу, приведи ко мне Борчи.

Но отказал он сразу.

– Ноги его тут не будет, – и наигранно поморщился, изображая гнев по отношению к «изменнику» или кем он там теперь его считал. – Сама к нему пойдешь.

– Когда?

– После хакимов.

– Мне сейчас надо.

– Ай... – он вновь отыграл раздражение, покосившись в сад через шторку. – Сладим что-нибудь, хатун, – и понизил голос до шепота: – Но при хане о нем не вспоминай: как бы ты не накликала ночь.

Под «ночью» я с ходу поняла казнь и даже сама себе удивилась: уже учусь читать между строк.

Дошло до меня и другое – где именно мне теперь придется встречаться с ханом, чтобы оказывать ему свои услуги. Вот только к его лечению большинство таких визитов удастся притянуть разве что за уши.

– Ты за нее не переживай, – заверил меня Кутлуг, правильно прочитав все по моему недовольному взгляду. – Он ее не тронет. Мой повелитель – человек веры и чести.

Знаю я его честь. Как же...

Но ички и сам взвесил, чего стоят подобные заверения, добавив то, что я и без него уже рассмотрела:

– Спокойно ему с ней. Я уж сколько при нем зим, а такого не припомню, чтоб он так на женщину смотрел. Но к добру ли, Аллах один знает...

Тему я не поддержала. Переступив с ноги на ногу, завернула разговор к Борчи, и в конце концов получила согласие на встречу.

– Иди. Час у тебя есть.

Кутлуг вывел меня в коридор и там подозвал одного из нокеров. Отдал короткое распоряжение и, прежде чем отпустить, улучил момент для еще одного наставления:

– Ты за ней последи, хатун. Пока на тебя это кладу: чтоб место она свое помнила и вверх не тянулась раньше срока.

– Прослежу.

– И подучила бы ее, что ли... – елейная улыбка вернулась на его лицо. – Уж больно проста твоя кыз. Хотя, может, оттого ему и глянулась.

Я молча кивнула и пошла за нокером, с досадой вспомнив, что осталась без завтрака.

Повели меня в другое крыло дворца, где прежде бывать не доводилось. Здесь все выглядело проще и будничнее, и назначение многих комнат угадывалось верно – тут жила прислуга. Но Борчи достались целые хоромы: переступив порог, я с удивлением отметила, что это вовсе не тесная каморка, а обжитые покои на несколько помещений. Для новоиспеченного кула жирновато.

Позвать его я не успела.

– Тут я, Айше! – долетело откуда-то спереди.

Выходит, чутье у него какое-никакое сохранилось, раз угадал, кто к нему явился.

Пройдя через гостиную, я застыла в дверном проеме, уставившись на открывшуюся картину. И, не скопись во мне столько усталости, непременно бы расхохоталась. От нервов, конечно же.

Старик с удобством расположился на диване, точно был не под стражей, а где-то на отдыхе. Рядом стоял низкий столик, заставленный тарелками с едой, а в руках он держал книгу, судя по строчкам, сложенным столбцами, какой-то сборник стихов. И взглянул мельком, не поднявшись.

– Погоди, – рта тоже не дал открыть. – Место любимое... Дай дочитаю.

Если бы он еще и вслух начал декламировать, кто знает, какой очередной бес из меня бы полез. Но, видимо, я и к этому шайтану понемногу привыкала: даже в мыслях не принялась ворчать, лишь прошла вперед – разглядывать содержимое тарелок.

Кто-то о нем хорошо позаботился: Разия ли хлопотала, а может, и Тайдула-хатун.

На рацион заключенного все это не тянуло: тушеные овощи, мясо в нескольких видах, яблоки, сухофрукты, каша в глубокой пиале, лепешки, сыр...

Неплохо же он устроился. Получше меня. И занимался как раз тем, чем и собирался – отдыхал.

– Ты поешь, – не отрываясь от чтения, предложил Борчи.

А вот тут он был прав.

Я потянулась к каше и, подтащив поближе плотную подушку, опустилась прямо на пол. Остыла она уже порядком, но на вкус и по консистенции оказалась именно такой, как мне сейчас и требовалось: постная, разваренная масса из перетертого овса.

Глаза бы мои ее не видели...

Пока он дочитывал, я минут пять сидела молча, пережевывая эту дрянь.

– Как там Темир? – словно между прочим, прозвучал вопрос.

– О тебе не спрашивал, – буркнула я. – Но за встречу с ним, спасибо.

– Чем мог, – коротко отозвался Борчи, таки захлопнув сборник. – Тем и помог.

– Еще помоги...

Отставив пиалу в сторону, я сразу перешла к делу.

– Невестку мою надо найти. Саиду. Она может выдать, кто за всем этим стоит, или хотя бы в нужную сторону указать.

– А с чего ты взяла, что жива она?

– Чую.

– Верно чуешь, – Борчи сел, свесив ноги к полу. – Мы и сами через нее на заговорщиков выйти хотели, да только извернулась Саида твоя. Скользкая, что змея... Сбежала.

– А чего ж ты ее сам не нашел? Или, дай угадаю, этого тебе делать было не «должно»?

– Мне тебя должно было по степи гонять, – невозмутимо бросил он. – На всех не разорвешься.

– Найдешь?

Он прищурился.

– Ты, небось, и Темира в это уже втянула?

Вот ведь черт старый...

– Как бы он не вспылил, – продолжал Борчи, будто не замечая моего раздражения. – Голова у него буйная, пусть по нему и не скажешь.

– Борчи!

– Ладно уж, – смилостивился тот. – С этим помогу. Но по одной причине: «видел» я ее в Берке на других дорожках – суждено ей тут побывать. Наверное, еще суждено...

Под конец он скривился и тяжело выдохнул.

– Путаюсь я. Странно мне это – не ведать судьбы.

– Так как же ты справишься, если не видишь? – запоздало встревожилась я, вдруг осознав, что он и правда «ослеп». – Ты теперь совсем ничего не умеешь?

– Кое-что умею, – опередил он мой испуг. – И сыскать ее, может, получится.

– Чужими руками?

– Чужими глазами.

Я нахмурилась.

– Это что же, ты опять по степи волком бегать станешь: его глазами глядеть? Так поиски на месяц растянутся.

– Ну почему же, – в голосе старика проступила самодовольная насмешка. – Мне не только волки откликаются. Любая тварь. И не одна...

Переведя взгляд к окнам, он замолчал. Собрался весь, прислушиваясь к чему-то внутри себя. Я же уловила краткий миг преображения: его зрение обратилось не наружу, а тоже куда-то вглубь – в черную пустоту, что так пугала меня в первые дни нашего знакомства. Да и сейчас отозвалась холодком по коже.

С минуту ничего не происходило, но мне хватило терпения не вмешаться. И даже не дернуться от поднявшегося на улице шума, когда в небо взметнулись сотни птиц.

Глава 65

Какое-то время я завороженно следила за Борчи. Всматривалась в каждую черточку его лица, сдерживая любопытство, лишь бы и теперь не полезть к нему через дар. Подобное запросто могло отвлечь старика или вызвать у него очередную дурную реакцию, а с тем, что он все-таки согласился мне помочь, шутить не стоило.

Раз начал помогать, то хоть так... Однако, чем дольше я вглядывалась в его потемневшие глаза, тем сильнее нервничала от собственного бездействия.

Шум на улице давно улегся, поднятая им стая птиц исчезла из вида с полчаса назад, а сам он так и не пошевелился, не издал ни звука, провалившись в настоящий транс. Я же успела и заскучать, и снова разволноваться.

Его поиски оставались для меня загадкой. Вернее, не сами поиски, а то, как именно он их вел.

Да, птицы были куда мобильнее волков, но из головы не шла простая логика: степь велика. Так велика, что и территорий вдоль Волги или одного улуса – Джучи – хватит не на один день облета. Вряд ли Борчи управится быстро. Мне в это не верилось, но и о сроках я все равно не спрашивала, опять боялась лезть под руку.

Лишь когда за мной явился нокер от Кутлуга, пришлось нарушить тишину.

– Приду к тебе позже, – пообещала я, не получив ответа.

Только секунд через сорок от старика все же последовал кивок. Значит, в отличие от меня, он частично оставался и в этом мире. Но уже у выхода, бросив на него взгляд, я не смогла отделаться от неприятной мысли: в своих недавних трансах я выглядела не лучше: точно так же сидела, уставившись в одну точку, пока тянула на себя боль хана.

Как там говорила Умай? Что я не отзывалась...

Да уж… Со стороны зрелище и правда было не из приятных, тем более для неподготовленной публики. И как бы я ни старалась, в приближенном круге, да и во всем дворце уже считалась камом – разноглазой ведьмой.

Во всяком случае, нокер, что меня вел, в лицо мне заглядывать не решался…

Шли мы во дворец Джанибека.

Путь этот я запомнила плохо: он сливался в мутную цепочку переходов и коридоров, которая привела меня на казнь Борчи, и сейчас вновь тянулась через гарем, оставляя тот же неприятный осадок. Разве что днем его дворец тоже был чуть приветливее, как и дворец Тайдулы-хатун. К тому же очутилась я в другом крыле – в святая святых моих коллег: недружелюбно настроенных, чего и следовало ожидать.

Работать нам предстояло втроем. Всех помощников Махмуд ибн Салих и Иса-хаким выставили сразу же после моего прихода, взяв с порога командный тон. Но едва ли они ждали от меня – молодой степнячки – ответной подачи.

Может, я и сама приняла бы совет Разии – попридержала бы коней. Но терпения и терпимости оставалось во мне на донышке. Эти же двое, не почуяв опасности, разошлись с небывалым размахом. Еще бы... Ведь Борчи, способного остудить их пыл, за моей спиной больше не было.

Цеплялись они ко всему. Особенно Махмуд ибн Салих с его попранным авторитетом. Иса-хаким, как и прежде, норовил кольнуть исподтишка, этот же лупил в лоб. Прокатился и по моему возрасту, и по сомнительной репутации, и по навыкам, право на существование каждого из которых приходилось отстаивать с постоянными объяснениями.

Поначалу я вновь сглаживала углы, действительно пыталась объяснять, почему принимала то или иное решение. Сорвалась же на обсуждении новой мази для ханских ног – не выдержала их мракобесия, принявшись переделывать рецепт практически с нуля: уже не рассыпаясь в любезностях и не выпрашивая дозволения.

В конце концов, с недавнего времени именно я была их начальником. Да только итог моих трудов они оценили с таким видом, словно в эту мазь не хватало одного – плевка. Но когда оба снова заупрямились и отказались принимать правки, я перегнула палку.

Нет, повышать голос и опускаться до открытой брани не стала и тут.

– Как хотите, – выдала им спокойно. – Делайте по-своему, но молчать я не буду: сразу укажу, кто здесь такой умный.

Угроза вышла неумелой и грубой, но я и сама понимала, что веду себя без дворцовой тонкости. Возможно, и научилась получше разбираться в местных интригах, но жить в этом непрерывно, увязнув по уши, не сумела бы.

Вдобавок ко всему я дико устала. И то, что хакимы после сегодняшнего точно не станут мне друзьями, теперь заботило мало. На фоне происходящего такая потеря казалась смехотворной, а вот себя в обиду я давать уже не собиралась. Как минимум, этим двоим.

Покончив с мазью, а следом почти заново переписав состав обезболивающего, я пошла ва-банк.

– Если вы посмеете что-то изменить, – пригрозила уже без всякой обходительности, – или вздумаете меня подставить, я вас достану.

Не оговорю перед ханом и не нажалуюсь – такого мои слова не подразумевали.

Именнодостану.

Но, кажется, на сей раз моя прямота сыграла мне на руку, а может, помогло и то, как я на них уставилась со всей доступной красотой. Должна же была эта проклятая гетерохромия иногда приносить пользу? И если уж любить и уважать меня тут никто не собирался, пусть хотя бы боятся.

Свалив на них основную работу, пообещав все проверить, я поспешила к Борчи: не довольная, но и не расстроенная, скорее, в смешанных чувствах.

С одной стороны, свои рецепты я все-таки протолкнула, что могло гарантировать закрепление ремиссии ханского недуга и отсрочку новых проблем на мою голову. С другой – испытывала на себе результат нервной перегрузки, и сегодня легла бы спать пораньше. Но и этой роскоши мне не полагалось: вечером предстояло встречать хана, а до того еще собраться и не развалиться перед ним на части.

Многое сейчас зависело от того, какой ответ даст Борчи.

Когда я вошла в его покои, он сидел все в том же положении. Похоже, даже не шевелился, не отвлекаясь на отдых, еду и питье.

Опустившись на прежнее место, я опять принялась за ним следить. И только теперь, взглянув после нескольких часов разлуки, отмерила ему простой человеческой жалости.

Борчи был очень-очень стар. И речь шла вовсе не о возрасте: старым в нем ощущалось его нутро, скрытое от посторонних глаз.

Он выглядел бесконечно уставшим. Четыре часа транса сказались на нем жестоко: лоб блестел от пота, морщины будто прорезались глубже, а руки, лежавшие на коленях, подрагивали. Тело не справлялось с тем, что вытворяла его душа или что там у него было вместо нее.

На отдых, отпущенный мне до вечера, рассчитывать уже не имело смысла, но и уходить не тянуло. Я так и осталась при нем, еще часа три коротала день рядом. Там же и поела, выбрав остывший говяжий бульон с постными лепешками. Но и этого нехитрого ужина хватило, чтобы размориться, практически уснуть.

Зато его «возвращение» я ощутила мгновенно.

Да и как такое было не ощутить?

Борчи просто рухнул вперед. Хорошо хоть я среагировала вовремя и успела подхватить его, прежде чем он съехал на пол. Обмякшее тело старика вновь показалось мне чересчур тяжелым, пока я устраивала его удобнее и приводила в чувства.

Без сознания пролежал он минут десять, успев порядком меня напугать. Но одним все же утешил.

– Нашел, Айше...

Первое, что я получила от него, была эта тихая фраза.

– Нашел я твою змеюку.