Текст книги "Разлом (ЛП)"

Автор книги: Франк Тилье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

60

Центр пожертвования тел находился в глубине леса, в конце узкой дороги, на некоторых участках которой не могли разъехаться две машины. Грохотал гром, тихий дождь, начавшийся в начале дня, превратился в ливень. Вспышки молний освещали деревья. Электричество все еще было в воздухе, треща и угрожая. Шарко почувствовал себя героем романа Мэри Шелли – или одной из его экранизаций, он уже не помнил. Буря в небе в вечер эксперимента, шум капель на крыше лаборатории, когда Франкенштейн вернул своему творению жизнь в луче света и искр: все было как в романе.

Здание вырисовывалось в свете фар, мрачное, как только можно было себе представить. Своего рода бетонный куб, напоминавший блок из бывшего СССР. Оно было окружено забором из сетки, заросшим ежевикой, – вероятно, для того, чтобы не подпускать к себе семьи, прогуливающиеся по близлежащим пешеходным тропам. Парковка из красного сланца, на которой блестели лужи, была пуста.

– Закрыто, – сказала Люси, высунув голову из окна, которое очищали стеклоочистители. И, честно говоря, тем лучше. Не хочу заходить в это мрачное место. На сегодня с меня хватит.

Шарко внимательно посмотрел на окна, прежде чем кивнуть. Люси была права. В конце концов, это было к лучшему. Его преследовала мысль о хорошем горячем душе.

– Ладно, вернемся завтра...

Он повернул направо, чтобы развернуться за один раз, и поехал в обратном направлении. Сначала он проехал около ста метров в нормальном темпе, затем замедлился, поглядывая на обочину.

– Что ты ищешь? – спросила Люси.

– Это...

Он только что обнаружил доступную боковую дорожку, на которую и свернул. Скрывшись, он выключил двигатель и фары.

– Я видел свет в здании, – сказал он, поднимая воротник куртки.

Я заметил, когда разворачивался...

– Ты наверняка ошибся, там никого не было. Ни машины, никого. Наверное, это из-за твоих фар или молний.

– Нет, я уверен. Это было на первом или втором этаже. Кто-то ходил с лампой.

Не дав ему времени ответить, он вышел, решительно, и хлопнул дверью. Люси быстро догнала его. Дождь барабанил по земле и ветвям. Лес казался простуженным, его легкие хрипели. Начало сильной пневмонии.

– Мы не должны этого делать, Франк. Вернемся завтра, чтобы уткнуться в бумаги, компьютеры и допросить ответственного.

– Там кто-то прячется в нерабочее время. Я хочу знать, кто это и что он там делает. Тем более что это не может быть случайностью, что это произошло именно в тот момент, когда мы появились.

Люси сдалась. Они молча продвинулись к окраине парковки. Франк встал за массивным стволом дерева и наблюдал за зданием с остротой ночного хищника. Сердце грозы приближалось с огромной скоростью. Каждый раскат грома сотрясал землю. Ослепительные полосы разрывали ночь. Несмотря на все это, два полицейских терпеливо ждали в самом неподходящем месте: под деревом.

– Ничего не будет, мы посреди леса, вокруг молнии, – воскликнула Люси неуверенным голосом. Убираемся отсюда, пока не превратились в жареные колбаски!

Надо было признать, что становилось опасно. Шарко уже собирался сдаться, когда вдруг на первом этаже он заметил слабый свет, промелькнувший на несколько секунд. Как будто кто-то открыл и закрыл дверь, и в этот момент пробился свет.

– Ты видела?

– Видела. Но они наверняка заметили нас раньше...

– И он, наверное, думает, что мы ушли. Иди за мной.

Она поняла, что Франк не отступится. Он бросился в то, что теперь было грязью, чтобы добраться до входа. Проход преграждала прочная металлическая решетка. Черт! Не теряя мужества, он обнаружил углубление с левой стороны здания. Там, внизу склона, стояла старая гаражная дверь: место, где похоронные бюро оставляли покойников. Когда земля вновь сотряслась, он повернул ручку. Дверь была заперта, но, учитывая ветхость системы, он почувствовал, что, слегка надавив...

Раздался скрип. Он приподнял створку и проскользнул внутрь. Через мгновение Люси присоединилась к нему, и он медленно поставил все на место, стараясь не шуметь. Шум дождя заглушал их, но если злоумышленник услышал машину или увидел фары, он наверняка был начеку.

– Это безумие, – прошептала Люси, вытирая воду, стекавшую по лбу.

– Выключи звук на телефоне...

Она послушалась. Затем они достали оружие. Шарко осветил пространство фонариком своего телефона. В заднем дворе стояла машина с разбитым кузовом. Следы воды на земле не оставляли сомнений. Ее спрятал здесь тот, кто бродил наверху. Он заглянул в окно со стороны пассажира. Внутри царил настоящий беспорядок: мусор на сиденьях, наваленные одеяла, пустые пивные банки и толстый слой пыли на приборной панели.

Вскоре они вышли в полностью выложенный плиткой коридор, где стоял большой лифт – на жаргоне «подъемник» – с помятыми металлическими дверями. Шарко представил себе удары тележек по жести, трупы, которые толкали на столиках на колесиках во время их тряской поездки... В воздухе витал тонкий запах. Это не было, собственно говоря, запахом смерти, а скорее смесью карамели и старой охотничьей сумки.

В конце коридора был поворот. А напротив – черная, неприветливая лестничная клетка, похожая на подвал многоквартирного дома. В морге тела спускали в подвал. Здесь же их, наоборот, поднимали наверх.

Они начали подниматься вверх, без света, медленно. Было очень холодно. В какой-то момент Франк обернулся и положил руку на плечо жены, чтобы она остановилась. Их барабанные перепонки задрожали. Сухой, регулярный звук, вибрирующий и доносящийся отовсюду. Из ниоткуда. И он вызывал дрожь в животе. Чак! Чак!

Чак! Эхо длилось около десяти секунд. Потом все стихло. Франк не сомневался: это был нож, ударяющийся о сталь. Кто-то резал мясо.

Он не хотел, чтобы Люси колебалась, поэтому сразу спросил:

– Первый или второй этаж?

– Я не знаю... Первый, я бы сказала. Черт, Франк, что там происходит?

Когда они достигли лестничной площадки, они толкнули противопожарную дверь. Новый коридор, новый туннель, выложенный плиткой. Тишина снова опустилась на здание. Шарко освещал помещение своим слабым светом, и то, что они обнаружили, было едва вероятно. Вдоль стен стояли переполненные мусорные баки – «Отходы, представляющие инфекционную опасность, – – груды простыней, испачканных темными пятнами, полки, загромождавшие проход, с коробками с оборудованием и химикатами, некоторые из которых, судя по всему, были опасными: растворители, хлорид цинка, перчатки из бутила с длинными рукавами, защитные маски... Пройти здесь, не задев ничего, было невозможно.

– Это их территория, – прошептал Шарко. – Смотри, куда наступаешь.

Люси поняла, что он говорит о препарирующих. – Психологически нестабильные, – по словам Карин Милло. Что означало «психологически нестабильные»? Типа Нормана Бейтса из «Психоза» или Джека Торранса из «Сияния»? В обоих случаях – нечто серьезное.

Они преодолели препятствия, стараясь не пораниться и ничего не опрокинуть. Дальше они вошли в прачечную. Ряды машин с огромными иллюминаторами, сточные желоба, черные от грязи и жира, и везде эти ужасные желтоватые плитки, покрывавшие все поверхности, как на скотобойне.

Шарко заметил приоткрытую боковую дверь... Он вошел в другое помещение с пистолетом наперевес. Металлические шкафчики, деревянные скамейки, общие душевые... Старые раздевалки, пропитанные прогорклым запахом: потом, жиром, кровью. Несомненно, это было место, где на протяжении десятилетий персонал переодевался перед тем, как провести день среди внутренностей.

На одном вешалке висела одежда. Черные джинсы, шерстяной свитер, толстая рубашка лесоруба. Очень большого размера. Глава группы подумал о колоссе из катакомб. О том, которого они видели на камерах скотобойни. Он обыскал карманы. Они были пусты, за исключением пачки сигарет и зажигалки.

– Франк...

Люси указывала на дно шкафчика, который только что открыла и освещала своим телефоном. Ее лицо было полно ужаса. Шарко подошел к ней и обнаружил ожерелье, висящее между фотографиями обнаженных трупов женщин. Вместо жемчужин на нем висело десять коричневых ушей, скрученных, как высушенные грибы. Люси было плохо.

– Нам нужно убираться отсюда и вызывать подкрепление...

Несмотря на отвращение, Франк подошел ближе. Он рассматривал фотографии одну за другой. Выпуклые лица, деформированные смертью. Синие, красные, фиолетовые синяки на избитых телах. К сожалению – или к счастью – Эммы Дотти там не было.

Вдруг из коридора донесся звук шестеренок.

За ним последовал гул. Командир бросился вперед. В трех метрах слева светодиод сигнализировал, что подъемник работает. Перегородка слегка дрожала. Невозможно было понять, опускается он или поднимается. Франк замер в трех шагах от выбитых двойных дверей, затаив дыхание. Люси прижалась к нему. Вместе они направили оружие, как грабители банка.

– А если он спустится вниз? – прошептала Люси.

– Он пойдет за своей одеждой...

Скрежет тросов. Пронзительный скрип. Затем все замерло. Прямо перед ними. Толстая металлическая стена отделяла их от человека. Двери медленно открылись. Когда внутреннее пространство открылось, Франк широко раскрыл глаза, а Люси отступила, прижав руку ко рту, пока не уперлась в стену за спиной.

На полу Марк Виктор смотрел на них с блаженным выражением лица, полузакрытыми веками, вьющимися волосами, прилипшими ко лбу. Нижняя губа свисала, как старая шина, притягиваемая силой тяжести. У основания шеи пучки нервов, вен и артерий плавали в луже крови.

От Марка Виктора осталась только голова.

61

Он знал, что они здесь. И он послал им приветственный подарок.

Ни о чем не было и речи, чтобы разделяться. Франк и Люси решили подняться на второй этаж, где, возможно, все еще прятался тот человек. Он дождался, пока вечером останется один, чтобы избавиться от Виктора, как, вероятно, сделал это с Эммой Дотти несколько месяцев назад. И он бы просто стер его с лица земли, если бы не вмешалась полиция.

Снова раздался звук хлопающей двери. Шарко чувствовал теплое дыхание жены на своей шее. Он чувствовал ее страх, запечатлевшийся в ее глазах после того, что она только что увидела в лифте. Выйдя в коридор, они стояли перед выбором: пойти налево или направо. Они повернули направо. Люси шла за ними, прикрывая их. Они двигались по территории монстра, который знал каждый уголок здания. Таким образом, преимущество было на его стороне.

Гроза гремела прямо над ними. Ливень барабанил по крыше, словно тысячи ударов кнута по коже. Вспышки молний пробивались сквозь окна, разрезая окружающее пространство. Франк чувствовал себя как в гигантском стробоскопе, где каждая вспышка давала им немного видимости, но одновременно подвергала опасности. Они были потенциальными мишенями. На потолке из больших труб в плачевном состоянии сочилась конденсация, гудели вентиляторы. Неонная лампа отцепилась и качалась на проводе. Запах гнилого мяса становился все сильнее, хуже, чем в морге.

Дальше, у стены, стояли тележки. Шарко поднял ткань, покрывавшую одну из них, и тут же опустил ее. Не совсем свежие трупы, которые, казалось, ждали своей очереди у входа в мясную лавку. В конце этой очереди находились холодильные камеры. Одна из них была широко открыта, и внутри было светло. Люси продолжала идти по коридору, а Франк вошел в комнату, направляя ствол своего оружия вперед.

Даже дыша ртом, он почувствовал, как его тошнит. То, что он увидел, было чистым безумием. Тела были сложены друг на друга на примитивных досках, как консервы на полках. Руки, ноги были свалины в кучу, с бирками, прикрепленными к пальцам рук и ног. Мусорные мешки, забивавшие проходы, как в трущобах. Емкости, наполненные неопознанными веществами. В углу, на полу, коробка с крысиным ядом. Шарко был привычен к ужасным сценам, он видел их много за свою карьеру, но до такой степени...

На столе для вскрытий, в центре, он наткнулся на обезглавленные останки Виктора, разложенные на части. Его кровь, коричневые и розовые внутренности, органы блестели в тазах. Его туловище, насаженное на железный стержень, возвышалось как античная статуя, предназначенная для выставки. Вокруг валялись окровавленные инструменты для вскрытия... Смерть, вонючая, гнилая, в тысяче миль от аккуратных кривых ученых. Шарко сильно сомневался, что душа Виктора спокойно парила где-то поблизости после того, как его тело было так изуродовано.

Вдруг хлопнула дверь. Эхо разнеслось по всему коридору. Франк бросился вперед. Перед ним бежала Люси. Он бросился за ней, но она уже скрылась в дверном проеме аварийного выхода. Когда он достиг металлической платформы снаружи, она уже спускалась по винтовой лестнице. Ступеньки, покрытые водой, стали очень скользкими. Порывы ветра шлепали по деревьям, свистели в ветвях. Буря переворачивала лес.

Внизу, далеко справа, руководитель группы разглядел силуэт – ему показалось, что он был с обнаженным торсом под фартуком – прежде чем тот исчез на склоне, ведущем к гаражу. Она была слишком далеко, чтобы надеяться догнать ее. Когда машина выскочила с грозным рыком, Люси попыталась встать на пути, одинокая посреди парковки, но яркий свет фар ослепил ее. Она едва успела броситься в сторону, как автомобиль промчался по луже, всего в метре от нее, а затем резко повернул в сторону дороги. Шарко не стал стрелять – в таких условиях у него не было ни единого шанса попасть в цель. Он поспешил к Люси, которая поднималась, кривляясь от боли.

– Я в порядке, ничего не случилось...

Она была мокрая до нитки, вся в грязи. Франк отвел ее в гараж, чтобы укрыть от дождя.

– Ты запомнила номер?

Она покачала головой. Франк пожалел, что не записал его, когда они приехали, но не беспокоился – им не составит труда быстро установить личность того, кто только что ускользнул от них. Он взял телефон и набрал номер Паскаля, чтобы попросить его приехать немедленно. Робийяр воспользовался моментом, чтобы сообщить, что компьютерный эксперт осматривает компьютер у Виктора, но окно чата зависло. По всей видимости, связь была прервана, как будто кто-то что-то заподозрил. Жюльен Сидру не мог сделать ничего, пока не получит информацию от провайдера. По его мнению, если доступ в Интернет был надежно защищен, они не имели никакой возможности узнать, откуда исходили ужасные стоны таинственной «Э. Дотти.

62

Полночь. На промокшей парковке стояли полицейские машины, гражданские автомобили и фургон судебной полиции. Мигалка прорезала ночь, придавая обстановке драматический оттенок. Гроза прошла, унеся с собой ярость последних часов. Остался только шум грома, теряющийся в небесных глубинах.

Ужас же остался. Пропитал бетон. Везде. На лицах прибывших на место сотрудников читалось ошеломление. Эти опытные мужчины и женщины, которые за свою карьеру думали, что видели все, на этот раз с трудом справлялись со своей работой.

Паскаль Робияр сидел на корточках в лифте и описывал невозможное в диктофон. Изможденный, он регулярно прерывал запись, чтобы выйти в коридор и подышать. На этаж выше техники наклеивали этикетки на части тела Виктора. Другие, в масках и комбинезонах, толкали тележки с телами, чтобы взять пробы.

Директора центра, Мишеля Бруэ, удалось опознать по списку сотрудников, вывешенному в административной части здания. Двое полицейских привезли его сюда из дома. Он был такого же цвета лица, как и трупы, с которыми работал. Близкий к шестидесяти, с мешками под глазами, мужчина был одет по старинке – в жаккардовый свитер и вельветовые брюки.

– Этот ящик… это ящик Стефана Транше, главного препарировщика. Это ужасно. Я не могу в это поверить.

Увидев содержимое металлического ящика, он ошеломленно сел на скамейку в раздевалке. Слева от него все еще висели клетчатая рубашка и джинсы. Все лампы были включены и издавали неприятный шипящий звук. В коридорах слышались голоса, возгласы, звуки перемещаемых предметов.

Мужчина поднял голову на Франка и Люси.

– Я работаю здесь всего год, раньше был сотрудником общего отдела в университете. Я унаследовал... эту кучу дерьма, иначе и не назовешь. Как и мои предшественники, я постоянно сигнализирую о состоянии помещений и холодильных камер, доношу о ненадлежащем поведении до ректора университета. Но это все равно что говорить глухому. Все, что я получил в ответ, – угрозы и запугивания.

– От кого?

Он указал подбородком на шкафчики.

– Транше... Он здесь за всех, до такой степени, что часть персонала боится подниматься на этот этаж. Транше занимается людьми, которые проводят дни, разрезая тела в ужасных условиях. Как я могу иметь на него какое-то влияние?

Франк заметил, что Люси шмыгает носом. Сам он уже не чувствовал запахов, которые, должно быть, пропитали его одежду до последней нитки. Даже душ не поможет, придется чистить ее в мойке.

– Вы знаете жертву, Марка Виктора?

– По имени. Он работает в Институте мозга, кажется.

– Работал... Он уже не вернется.

– Не могу поверить, что он мог с ним так поступить. Транше не из приятных, но чтобы совершить такое отвратительное преступление...

Шарко сунул ему под нос свой мобильный.

– А она, ее лицо вам о чем-нибудь говорит?

Мужчина посмотрел на фотографию и покачал головой.

– Ее зовут Эмма Дотти, – пояснил полицейский. – Этот Транше, скорее всего, убил и расчленил ее у вас в стенах. Ее шейный отдел бедренной кости доставили в лабораторию OGT в Кламаре вместе с свидетельством о смерти, которое принадлежало не ей, а другому трупу из вашего центра.

Объясните нам, как это возможно.

Мишель Бруэ пытался осмыслить лавину плохих новостей. Он был похож на пачку карт, разбросанных по ветру во время бури.

– Я клянусь, что я...

Он заикался, его руки дрожали. Он глубоко вздохнул и взял себя в руки.

– Я клянусь, что я ничего не знал. Когда тела поступают, им присваивается уникальный идентификационный номер. Мы...

– Кто «мы»?

– Менеджер, ответственный за прием. Этот номер затем...

Директор внезапно отключился. Шарко подумал, не собирается ли он упасть в обморок. Затем мужчина пришел в себя.

– Простите... продолжил он. Затем его передают шефу препарировщиков. Он передает его своим подчиненным, а те, в свою очередь, записывают его на каждую часть тела, с которой работают, либо на браслет, либо на контейнер, если речь идет об анатомических частях.

– Значит, ничто не мешает им поменять номера, и вы об этом не узнаете, – заключила Люси.

– Ничего, действительно...

– Хорошо. Расскажите нам о нем. Стефан Транше.

Пустой взгляд. Бруэт смотрел на шкафчик, не видя его.

– Он руководит пятью людьми и сам работает с телами. Это человек, который чувствует себя среди всех этих мертвецов так же комфортно, как шеф-повар на своей кухне... Я совершенно растерян. Как можно дойти до такого?

Вздохнув, он порылся в своем мобильном телефоне и повернул экран к полицейским.

– Это его фотография. В Интернете есть одна или две. Транше посещает форумы коллекционеров оружия. Это одна из его причуд.

Мужчина был лет пятидесяти, с очень короткой стрижкой, как у военного, и враждебным блеском в глазах, словно осколок снаряда вонзился в его черные радужные оболочки. Увидев его телосложение, полицейские поняли, почему персонал боялся его. Настоящий мерин. Не тот тип, с которым хочется связываться.

– Он работает здесь уже почти тридцать лет.

Он, можно сказать, часть этих стен. Но больше я вам ничего не могу сказать, я здесь не так давно. Нужно спросить моих предшественников или его коллег. Но даже они, я не уверен, что смогут вам что-то рассказать. За год я видел, как двое уволились. Транше сделал им жизнь невыносимой. Молодые не выдерживают и полугода.

Шарко легко представил себе атмосферу. Он указал пальцем на другие шкафчики.

– У вас есть дубликаты ключей?

– Да, где-то должны быть.

– Принесите их, пожалуйста.

– Сейчас?

– Да, сейчас.

Франк попросил Люси подождать их там и пошел с директором. Пять минут спустя они вернулись с связкой ключей. Полицейские осмотрели шкафчики один за другим. Сложенная одежда, личные вещи, такие как швейцарский нож, медали, детские рисунки. Ничего подозрительного. Маловероятно, что третий человек был сотрудником, но все же нужно было проверить. На всякий случай Шарко показал также эмблему, которую они заметили на свитерах и на скотобойне. Директор никогда ее не видел.

– Где живет Транше?

– Недалеко, рядом с Пон-Сент-Максенс. Я могу дать вам его точный адрес, если хотите.

– Да, спасибо. И оставайтесь на связи с моими коллегами. Мы соберем всю информацию, чтобы связаться с вашими сотрудниками и допросить их. Вы несете ответственность за это предприятие и людей, которые на нем работают. Учитывая то, что произошло, вы понимаете, что вам придется ответить за свои действия...