Текст книги "Разлом (ЛП)"

Автор книги: Франк Тилье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

69

Припарковавшись на одной из стоянок для посетителей, Шарко вошел пешком на впечатляющий кампус, раскинувшийся на несколько гектаров. Он разглядел спортивный зал, общежитие и, подальше, столовую рядом с садами, все это окруженное лесом. Автономный город, отрезанный от мира, питающийся единственным топливом: мозгами.

Под небом, которое не могло проясниться, студенты бродили в одиночку, парами, группами, с планшетами под мышкой или наушниками на ушах. Они занимали ступени, низкие стенки, газоны. Цветная одежда, растрепанные волосы – совсем не то, что можно было бы представить себе под строгой медицинской дисциплиной, с огромными анатомическими книгами в тяжелых сумках. Дети 2.0, которые готовили здесь свое будущее.

Франк хотел избежать бюрократической волокиты и как можно быстрее попасть в нужное место, поэтому он спросил у молодых людей, которых встретил, где находится архив факультета. После нескольких безуспешных попыток он наткнулся на парня, который смог ему помочь и указал на левую часть центрального корпуса: последний этаж, университетская библиотека.

Через несколько минут полицейский вошел в здание. Огромный вестибюль, лес монументальных столбов, игра теней, создаваемая светом, проникающим через световые люки. По обе стороны галереи портретов две широкие лестницы из белого камня вились, как рога буйвола. Он последовал указаниям студента и пошел за ним. Амфитеатры, мультимедийные залы, виртуальные операционные: указатели множились на каждой лестничной площадке, где красовались бюсты великих анатомов эпохи Возрождения – Мишеля Сервета, Леонардо Боттаро и, конечно же, Андре Везалия. Личности, которые должны были вдохновлять будущих врачей.

Полицейский попытался перенестись на тридцать лет назад. Он представил себе Виктора и Транше, двадцатилетних, поднимающихся по тем же ступенькам с тетрадями под мышкой. Молодые люди, которые, несомненно, боролись, чтобы попасть в эти престижные стены. Что сделало их убийцами? Что стало для них последней каплей, перевернувшей их жизнь и заставившей перейти на темную сторону человечества? Вопрос воспитания? Генетики? Уже более полувека Франк пытался понять это, но так и не нашел ответа.

Пятый и последний этаж. За двойной резной деревянной дверью появились книги, закрывая вид, заполняя все полки на высоте более четырех метров. Комната была огромна – она занимала большую часть площади здания – вся выложена паркетом, в центре стояли столы, стулья, безмолвные и усердные силуэты, которые заставляли бумагу шелестеть, переворачивая страницы. Еще выше проходил коридор, ведущий к другим стенам, уставленным книгами, другими гримуарами, до самого, вероятно, того места, которое снаружи представляло собой вершину факультета.

Франк представился сотруднице на ресепшн, молодой девушке, которая, судя по всему, сама была студенткой. Увидев трехцветную карточку, она побледнела.

– Это имеет отношение к тому, что произошло в Центре пожертвований? – спросила она.

Подтверждение: весь факультет был в курсе. Шарко просто кивнул и продолжил:

– Списки бывших студентов, фотографии, административные документы примерно тридцатилетней давности, у вас есть такая информация?

– Нужно обратиться к мистеру Трибо. Он архивариус.

– Где он?

Она встала, поднесла свой бейдж к турникету, открывающему доступ в библиотеку, и указала пальцем налево.

– Его кабинет там, в самом конце. Идите, я позвоню ему и скажу, чтобы он вас ждал.

Командир поблагодарил ее и исчез между стеллажами. Драгоценные обложки, кожаные переплеты, золотые украшения... Он всегда чувствовал себя скромным, когда ходил среди книг, среди этого невероятного количества знаний, созданных человеческим мозгом. Это было увлекательно... и головокружительно.

Перед открытой дверью ждал мужчина. Длинные седые волосы, завязанные в хвост, очки в стиле Гарри Поттера, шелковый шарф на шее, очень богемный тип без возраста, который казался частью обстановки. Приветствие, краткие объяснения. Пьер Трибо провел его в свою берлогу и закрыл дверь.

– Вы сказали, 1990-е годы. Без проблем.

За исключением нескольких пробелов во время Второй мировой войны, мы можем восстановить информацию до 1936 года. Я хранитель всех архивов, касающихся общего управления, образования и, конечно же, мы также храним тысячи регистрационных книг, списков экзаменов, результатов и защит диссертаций. Это следы всех студентов, которые когда-либо учились в университете.

Они углубились в проходы. Светлые и просторные залы библиотеки сменились темным лабиринтом с плотно поставленными стеллажами, где с трудом пробивалось свет лампочек. Шарко ожидал запаха старой бумаги и сырости, но воздух был сухим и без запаха.

– Как долго вы здесь работаете? – спросил он.

– Двадцать два года, в следующем месяце.

Один из ветеранов заведения. Франк должен был задать ему этот вопрос. Он порылся в кармане и протянул ему листок.

– Этот знак вам о чем-нибудь говорит?

Он бросил косой взгляд. Его собеседник кивнул.

– Где вы это нашли?

– Мы несколько раз натыкались на это во время расследования.

Франк оставался уклончивым. Трибо не стал настаивать.

– Этот символ означает очень нездоровую традицию, но она уже не существует как минимум пятнадцать лет.

– Что за традиция?

– Это связано с историей Андре Везалия, одного из самых известных анатомов эпохи Возрождения, а может быть, и всей истории. Когда он учился в Париже и Лёвене, Везалий не гнушался снимать трупы с виселиц или воровать останки на кладбищах, чтобы практиковаться в анатомии. Без этой смелости он никогда не смог бы написать знаменитое De humani corporis fabrica, настоящий шедевр анатомии. В общем, смысл этого логотипа в том, что для успеха в медицине иногда нужно осмелиться переступить этические границы и освободиться от правил...

Теперь они шли по проходу, где были сложены толстые цветные папки с квадратными корешками. На перекладинах стеллажей были написаны годы. Архивариус продолжал свои объяснения:

– Факультет Везалия – один из самых престижных во Франции, и это было особенно верно до 2000-х годов. Здесь не было слабаков, только самые упорные могли выжить. До того, как его запретили, издевательства над новичками были таким же отражением обучения: жестким, безжалостным, доходящим до крайности. Они длились несколько месяцев. Конечно, не непрерывно, а эпизодически...

Трибо остановился и присел на корточки. По просьбе Шарко он взял папки с документами за 1987–1989 годы.

– Унижения, рабский труд, купание в кишках или крови, принудительное пьянство... Это было тяжело, и тем, кто не играл по правилам, не поздоровилось. Идея, несмотря на все излишества, о которых вы можете догадаться, заключалась в том, чтобы создать прочные связи между новичками. – Дух Везалия, – который проповедует взаимопомощь. В среднем менее десяти человек из каждого выпуска доходили до конца процесса, поскольку заключительные испытания были практически невыносимыми.

– До такой степени?

– Да. Например, нужно было провести всю ночь в гробу, запертым с рукой, ногой и головой, которые предварительно нужно было украсть из анатомического зала. Все преподаватели знали об этом, но никто ничего не говорил. Вес традиции... Не говоря уже о том, что старшие тоже прошли через это, понимаете?

Шарко вспомнил часы мучений, которые он сам пережил, замурованный в подвалах Территории Ничто. Он хорошо представлял себе травму этих ребят, которые только что закончили школу. Такое столкновение со смертью было очень жестоким... Однако страх быть исключенным из сообщества заставлял молодых рекрутов молчать.

– Те немногие, кто доходил до конца, получали специальный значок, который пришивали к фальше, традиционной головной уборе студентов-медиков. Рисунок на этом значке каждый год был разным, но обязательно включал буквы A и V из имени Андре Везалия.

Носить его было честью, и, как правило, члены этой группы вместе гуляли, вместе готовились к экзаменам, поддерживали друг друга в трудных ситуациях... Своего рода неприкасаемые, если хотите. Шарко казалось, что он ходит по краю кипящего кратера.

Виктор, Транше и третий парень получили этот значок и никогда не разрывали связь, установленную во время посвящения. Дружба на всю жизнь.

– Есть способ идентифицировать этих студентов?

– Должно быть, есть хотя бы одна фотография, на которой все молодые люди, принятые на следующий курс, позируют со своими фальшами. Надо только надеяться, что значок будет виден. Обычно его пришивали на правой стороне спереди. Расположение значков и значков на фальше было строго регламентировано кодексом везалианцев. С течением времени эти головные уборы становились все более громоздкими. С одного взгляда можно было понять, с каким студентом имеешь дело.

Все лучше и лучше. Франк не ожидал такого. С тремя папками под мышкой они прошли в комнату, обставленную столом, стульями и небольшим оборудованием: ножницами, скотчем, лупой...

– Некий Марк Виктор учился на первом курсе в 1987-1988 годах, – объявил командир. Мне нужно проверить, был ли среди его однокурсников некто Стефан Транше. Если это не 1987-1988 годы, попробуйте следующие.

Архивариус без возражений приступил к работе. Он быстро нашел список имен, расположенных в алфавитном порядке, и кивнул, не дожидаясь, пока Шарко успеет взглянуть на него.

– Транше... Виктор... Они здесь. И, как указано здесь, оба были зачислены на второй курс.

Франк испытал глубокое удовлетворение, убедившись, что все его предположения подтверждаются. Вопрос за вопросом, ответ за ответом, петля затягивалась.

– Сколько было принято на второй курс? – спросил он.

– В Везале, с учетом numerus clausus, было сто пять человек.

Сто пять… Третий был в их числе.

– Хорошо. Теперь просмотрим групповую фотографию. Ищем аббревиатуру…

Пьер Трибо отложил лист в сторону и продолжил рыться в бумагах. Вскоре он вытащил фотографию. Около ста студентов позировали на ступенях факультета, расслабленные, улыбающиеся и дружелюбно общающиеся друг с другом.

Счастливые, что пережили гильотину первого курса медицинского факультета.

– Качество довольно хорошее, – прокомментировал мужчина, беря лупу.

Второсортный Шерлок Холмс наклонился над глянцевой поверхностью, увеличивая линзой лица. Шарко прилип к нему и смотрел через его плечо, почти затаив дыхание.

– Вот, я уже нашел одного...

Он протянул лупу полицейскому. Указал на один из промежуточных рядов. Никаких сомнений: символ, на который они неоднократно натыкались во время расследования, и тот, что был на эмблеме с правой стороны шапки, были идентичны.

– И когда вы поймаете одного, то, как правило, поймаете и остальных, – уточнил архивариус. Посмотрите внимательно на учеников вокруг, вы должны найти то, что ищете.

Он был прав. Символы теперь были очевидны. Небольшая группа из трех девочек и восьми мальчиков в центре, объединенных испытанием жестокого посвящения. Шарко без труда узнал Марка Виктора и Стефана Транше, отделенных двумя «фалушарами. – Он убедился, что больше никого нет, и повернулся к Трибо.

– Их одиннадцать. Было бы слишком хорошо, если бы я мог узнать их имена.

– К сожалению, это невозможно, потому что эта фотография не индексирована...

Человек с длинными серебристыми волосами подумал несколько секунд, явно расстроенный тем, что не может помочь больше. Вдруг за стеклами очков мелькнула озаряющая мысль.

– Но мы должны справиться, сравнив фотографии. Подождите минутку.

Новый поиск. Тем временем Франк внимательно разглядывал одиннадцать незнакомцев. Третий из них был одним из тех. Трибо вытащил из папки еще одну фотографию и листок. На этот раз молодые люди выглядели более серьезными.

– Это официальная фотография, она связана со списком. Каждому месту соответствует личность. Начинаем слева вверху и заканчиваем справа внизу. Достаточно найти на моей фотографии студентов, которые вас интересуют, и все готово.

Этот парень был гением. Шарко свел два документа и указал на лица одно за другим. Архивариусу понадобилось менее пяти минут, чтобы предоставить ему фамилии, имена, даты и места рождения одиннадцати носителей символа. Лучше, чем любой полицейский файл. Попросив копию фотографии выпускников, командир тепло поблагодарил своего спасителя и направился к выходу, не разочаровавшись в визите.

Усевшись в машине, он отправил Паскалю SMS с списком подозреваемых. Необходимо было как можно скорее обратиться к судье с запросом о выдаче ордера, а затем запросить в налоговой инспекции последний известный адрес. В лучшем случае они могли надеяться на ответ на следующий день. А пока он обвел кружком головы шестерых парней, которые были у него на прицеле, и тщательно изучил их одну за другой.

Человек, который пытался убить его в хижине, был у него под рукой. Этот ублюдок и его пособники хотели поумничать, оставив после себя знак тридцатилетнего союза. Вероятно, они чувствовали себя неприкосновенными, как и в те времена. Знак неуязвимости, который сегодня стал их ахиллесовой пятой.

70

Прошла беспокойная ночь. Шарко не мог заснуть, потому что чувствовал, что их расследование подходит к концу, что все их усилия и опасности, которым они подвергались, наконец-то окупятся. Одра не будет физически присутствовать, чтобы отпраздновать их победу, но она будет в их сердцах. Франк боролся за нее.

Посадив последнего из трех ублюдков, он надеялся успокоить жгучую рану, оставленную ее уходом.

Когда он целовал своих детей тем утром, он пообещал им, что скоро они все четверо уедут в отпуск. Он рассказал им о деревне Санта-Клауса, там, на Крайнем Севере, где они будут праздновать Рождество в следующем месяце.

Эта идея внезапно пришла ему в голову. Лапландия, ездовые собаки, северное сияние... Близнецы прыгали от радости.

Все эти прекрасные планы зависели от одного списка. Шести имен, которые, по крайней мере в теории, с 8:30 утра находились в руках какого-то сотрудника налоговой инспекции. Паскаль добавил к запросу, отправленному по факсу и электронной почте, все сведения, которые могли ускорить поиск: срочность и конфиденциальность расследования, контактные данные их отдела, номера телефонов...

Оставалось ждать и надеяться, что один из адресов этих людей находится в окрестностях университета. Фотография выпускников висела на доске в центре открытого офиса, и все сидели за своими компьютерами, просматривая поисковые системы и социальные сети в попытке предсказать ответ налоговой службы.

Люси первая встала и зачеркнула одно из имен, записанных на доске рядом с фотографией, на которой были обведены головы.

– Алена Десмаре можно уже исключить. В статье в газете написано, что он умер от рака легких два года назад в Лионе. Он был известным кардиологом. У меня есть его фотография и дата рождения.

Это точно он.

– Вычеркни еще Жака Словаски, – продолжил Николя. Он гуманитарный врач на Мадагаскаре. Регулярно выкладывает оттуда видео, последнее – вчерашнее.

– Лучше поставь его в скобки, – притормозил Франк. Пока он не умер, он остается потенциальным подозреваемым.

Шарко чувствовал, как в комнате нарастает возбуждение.

У всех было много незавершенной работы – процедуры, которые нужно было напечатать, информация, которую нужно было проверить, свидетели, которых нужно было вызвать, – но он позволил им поразмыслить, поспорить о личности третьего человека и вернулся в свой кабинет. Чтобы немного расслабиться, он покормил рыбок и посмотрел, как они подплывают за кормом, а затем укрылся в колышущихся листьях растений.

Даже в безопасности эти маленькие существа оставались в постоянной готовности. Инстинктивный страх быть пойманным, съеденным более сильным. В некотором смысле, будь ты рыба или человек, полицейский или преступник, у всех была одна цель: выжить.

В течение утра эйфория, охватившая группу, сменилась раздражением, и в начале дня в адрес налоговой администрации полетели ругательства. Николя несколько раз хотелось взять трубку и сказать все, что он думает, анонимному идиоту, который занимался их запросом, но Паскаль умерил его пыл: нервничать только ухудшит ситуацию. Он был прав, хотя это бессилие было невыносимым. На их рабочем месте воцарилась гнетущая тишина, пока в 15:42 ровно голос клерка раздался в открытом офисе, как хлопок петарды.

– Нашел!

Шарко мгновенно вскочил, а лазерный принтер выплюнул долгожданный документ. Его заместитель схватил лист, вышел в центр комнаты и прочитал вслух:

– Корантен Леблоа. Последний известный адрес – улица Фош, Монпелье. Имеет второй дом в Аржеле.

Франк вписал данные в таблицу: слишком далеко.

– Жак Словаски, мы уже говорили о нем, проживает за границей, подтверждено налоговой службой. Так же как и Ален Десмаре, проживающий на кладбище. Далее... Матье Паган живет в Рокфор-ла-Бедуль, почтовый индекс 13830. Второго дома нет.

Люси набрала на клавиатуре.

– Какое имя! Это деревня недалеко от Марселя, – прокомментировала она. – Так это тот самый Паган, которого я нашла в Интернете. Он предприниматель в строительной сфере. Думаю, можно за ним не следить.

В этот момент Робиллар внимательно изучил последние имена. По тому, как его лицо поникло, его напарники поняли, что, возможно, они пошли не по тому следу.

– Эммануэль Вильем из Брестоя, владелец квартиры в Ла-Боле. А Даниэль Лемуан – ангиолог из Страсбурга, где он и живет. На его имя зарегистрированы еще две квартиры, вероятно, сдаваемые в аренду.

Одна в Селестате, другая в Нанси.

Шарко вырвал бумагу из его рук и сам изучил список.

– Черт, это невозможно. Шесть имен, и ни одного, кто живет ближе чем в трехстах километрах отсюда...

Он подошел к доске и положил указательный палец на кружок, обозначающий периметр, установленный компьютерщиком.

– Виктор был напрямую связан с компьютером, который передавал сигнал в этой зоне, недалеко от Крейля. Черт, все-таки не так уж и глупо думать, что устройство находится у последнего человека, да?

– Может, есть четвертый человек, – предположил Паскаль.

Николя встал рядом с начальником, пристально глядя на фотографию из альбома.

– А может, третий парень не входит в группу студентов, которую ты идентифицировал? В конце концов, это может быть любой из этих студентов. И даже кто-нибудь со стороны, кстати.

Франк покачал головой.

– Нет. Там есть символ. Все трое носили его на одежде. Я уверен, что мы не ошиблись.

– Значит, ты пропустил одного, – предположила Люси, подходя к ним.

– Я никого не пропустил. Мы проверили у архивариуса.

Несмотря на свой категоричный тон, она сняла фотографию и внимательно изучила каждое лицо, каждую фуражку. Франк начал ходить туда-сюда, пытаясь найти логичное объяснение.

– А женщины? – спросила Люси.

– Что, женщины?

– Мне кажется, я тоже вижу знаки на трех из них, я не ошибаюсь? Почему ты их не обвел?

– А как, по-твоему? Потому что я имел дело с мужчинами, в этом нет никаких сомнений.

– Я все равно хотела бы разобраться. У тебя есть информация об этих женщинах?

Вздохнув, он вынул из кармана список из одиннадцати человек, составленный архивариусом. Люси взяла его из его рук и укоризненно посмотрела на него.

– Честно говоря, что тебе стоило включить этих троих в запрос? Они были в твоем списке, черт возьми!

Он пожал плечами. Раздраженная, она посмотрела на часы.

– Паскаль, у нас есть номер того парня из налоговой, который прислал письмо?

Лейтенант вернулся к своему столу и продиктовал ей номер.

– Тебе повезет, если он ответит, – добавил он. – Через десять минут все закрывается. Да еще и пятница...

Не отвечая, Люси уединилась в другом конце комнаты с бумагой и ручкой в руках. Франк проигнорировал ее плохое настроение и обратился к своим двум лейтенантам:

– У меня есть гипотеза. Предположим, что компьютер принадлежит одному из этих парней, нашему третьему человеку.

Он приезжает в регион всякий раз, когда это необходимо, с ноутбуком под мышкой, например, когда они держат на мушке кого-то для «Разлома» и готовы перейти к делу. Затем он снимает B&B или номер в отеле в нашем районе на столько времени, сколько нужно...

Паскаль и Николя не высказали своего мнения. Его слова не выглядели убедительными. На заднем плане Люси нервно разговаривала по телефону. Громким голосом она объясняла, что нет, она не будет ждать до понедельника. Что в запросе следственного судьи указана срочность. Николя вздохнул, посмотрел на нее, а затем вернулся к своему начальнику.

– Итак, бродяга...

Франк кивнул, как бы убеждаясь, что его теория верна.

– Виллем, Лемуан, Леблоа, Паган и даже Словаски из Мадагаскара. Не отпускайте их. Найдите что-нибудь, что угодно, но, черт...

– Анжикур! Проверьте, где находится Анжикур! Почтовый индекс 60940.

Это не в департаменте Уаза?

Люси только что повесила трубку и бросилась к компьютеру. Шарко несколько секунд не мог сориентироваться, затем пристально посмотрел на карту, не веря своим глазам. Название города, которое назвала его жена, появилось в нижней части круга. Он повернулся к ней с блестящими глазами.

– Совпадает.