Текст книги "Призраки Гарварда"
Автор книги: Франческа Серрителла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 30 страниц)
Глава 29
В миг, когда Кади с дрожью ожидала удар, две руки крепко схватили ее за плечи и дернули назад с такой силой, что ноги оторвались от земли. Такси пронеслось мимо, так близко, что Кади почувствовала горячий выхлоп, и со скрежетом остановилось.
Люди и шум обступили, стоило Кади прийти в себя, но все, что она могла, – это пытаться отдышаться. В нос забивался запах горелой резины. Перед ней, на пешеходном переходе, лежала ее собственная сумка. Кожаный ремешок был расплющен, на нем проступали следы протектора шин.
– Поймал, – мягко сказал голос молодого человека у нее за плечом.
Кади сообразила, что сидит у него на коленях. Очевидно, спаситель не дал ей упасть.
– Ой, простите! – Кади попыталась встать с юноши, морщась от боли, когда опустила руку.
– Ничего страшного. Вы в порядке?
Он помог ей подняться, и она его поблагодарила. Стоя лицом к лицу с мальчиком, Кади вдруг поняла, что он совсем не выше ее, с пробивающимся пушком усов, и ему вряд ли больше пятнадцати. Кади подняла синюю тетрадь Эрика, а мальчик наклонился собрать остальные вещи, и она с удивлением увидела, как выступают позвонки хрупкого тела. Это его руки так сильно ее дернули?
– Срань господня! Эту девчонку чуть не задавили, – завизжала по соседству девочка-подросток. – И я все это засняла на видео!
– Серьезно? Тиана, покажи! – отвлекшись, мальчик бросился к группе, собравшейся вокруг девочки с телефоном.
Кади тоже хотела посмотреть, но таксист, выскочивший из машины, ее перехватил. Он обежал вокруг капота, посмотрел, не попала ли она под колеса, и как только понял, что все в порядке, сменил испуг на гнев:
– Господи, ты куда-то смотрела? Мне ж зеленый горел! Ты что, убиться пыталась!?
Вдруг рядом появился давешний пушистоусый защитник и выпятил птичью грудь:
– Эй, мужик, отвали нахрен!
Светофор снова сменился, другие машины начали сигналить. Всплеснув руками, таксист бросился к своей.
– Эй-эй-эй! – пузатый школьный сопровождающий наконец пробился сквозь толпу и ткнул в мальчика пальцем. – Хави, чтоб я таких слов больше не слышал, ясно?
Он подтянул штаны и крикнул поверх голов:
– Так, давайте все с проезжей части!
Выйдя вместе с толпой на тротуар, Кади повернулась к мальчику:
– Хави, да? Огромное спасибо. Твоя подруга действительно все засняла? Можно посмотреть?
На губах мальчика расцвела лукавая улыбка:
– Конечно, красотка, дай мне свой номер. Я перешлю. – Он протянул Кади телефон и усмехнулся, щеголяя брекетами.
Кади быстро вбила свой номер, как раз успев до того, как сопровождающий принялся загонять учеников обратно в Гарвард-Ярд. Хави одарил ее последней лучезарной улыбкой, прежде чем исчезнуть среди одноклассников.
Кади все еще лихорадило от пережитого и от устроенного спектакля. Она быстро и осторожно перешла Масс-авеню, добралась до Студенческого центра Смита и села за столик под открытым небом, собираясь с мыслями. Повернула правую руку и поморщилась: ладонь была сильно ободрана. И определенно на ягодицах будет роскошный синяк. Хотя спасибо и на том. Не будь Хави, она бы могла пострадать куда серьезнее или вовсе погибнуть. Кади втянула воздух сквозь зубы, выковыривая кусочки гравия, глубоко вмявшиеся в ладонь. В крохотных остававшихся кратерах выступали капельки крови.
Писклявый звук пришедшего сообщения отвлек от боли. Эсэмэс пришла с неизвестного номера и состояла в основном из смайликов. Такси, порыв ветра и молитвенно сложенные руки. И видеофайл в приложении. Следом пришло второе: «Подписывайся на мой Снапчат и Инстаграмм @hollajavi04» и смайлик в солнечных очках.
Кади кликнула на видео. Ролик начинался с демонстрации огромных ворот Гарварда и девушки, которая рассказывала о том, что они приехали, перекрикивая окружающий шум. Затем камера переместилась вниз, обратно на улицу к мальчику на тротуаре.
«Эй, Девон, ну-ка изобрази мне очарование Лиги плюща, противный!»
Парень вдруг изогнулся, встав в позу, и помахал возле лица накрашенными ногтями, строя глаза лани. Пока он крутился на переднем плане, на заднем Кади увидела себя, спешащую к проезжей части. Желтая машина пронеслась в кадре, и даже с такого ракурса было заметно, что их векторам неизбежно суждено встретиться. Внезапно Кади дернуло назад. Она прокрутила воспоминания об этих последних секундах, наблюдая, как Хави дернулся к ней, вытягивая тощую правую руку… только правую, хотя Кади была уверена, что ее обхватили две руки. Она задумчиво тронула левое плечо. Она ощутила в том месте бережное касание… или ей только казалось?
Кади отмотала назад свое появление и запустила еще раз. Поставила на паузу, увеличивая изображение. Она просматривала кадр за кадром, досконально изучая каждый сегмент. Понятно, что прикоснулся именно Хави, но сила, с которой ее выдернуло, как куклу, никак с ним не вязалась.
– Батюшки святы, едва пронесло.
Кади сразу узнала голос из Мемориальной церкви – Уит.
– Увидел, что ты идешь впереди, пытался набраться смелости, чтобы поздороваться, как вдруг увидел, что этот родстер едет прямиком на тебя.
Уит был там. Видел ее и не такси, а родстер. Кади вспомнила, что рассказывала Прокоп: в скрытых измерениях ткань пространства-времени свернута. Что, если прошлое пересеклось с настоящим именно на этом месте в ту самую секунду, когда Кади понадобилась помощь?
– Хотел бы похвалить себя, но это был исключительно рефлекс. Я оказался в нужном месте в нужное время.
Или в нужном месте не в то время.
– Так бы любой поступил.
Любой мог бы попробовать, подумала Кади. Четырнадцатилетний мальчишка весом в сто двадцать фунтов с натяжкой вряд ли бы сумел. А гребец колледжа, коим был Уит?
– Ты спас меня, спасибо!
– Чушь, я ж сказал, мне просто повезло оказаться рядом.
Кади уставилась на стул, стоящий напротив, ища любой признак движения, любой намек на чужое присутствие. Она перегнулась через стол и помахала рукой над сиденьем, чувствуя только пустой воздух.
– Эй-эй! – Его низкий смех напоминал звон кубиков льда в бокале виски. – А ужином сперва угостить?
Кади ойкнула и отдернула руку.
– Извини, – произнесла она вслух.
Пара туристов за соседним столиком перестали разговаривать и удивленно на нее посмотрели.
– В тот вечер в церкви ты так быстро ушла. Надеюсь, я не сболтнул лишнего.
– Нет, мне… просто надо было вернуться домой.
– В Клиффе строгий комендантский час, чтобы держать в узде красотку Бетти Коэд?
– Что?
– Ну, как в песне? «У Бетти Коэд красные губы для Гарварда…»[11]11
Строка из песни Betty Co-Ed (Руди Валле).
[Закрыть] – напел он. – Не знаешь? Дурацкая новомодная песенка. Мой музыкальный вкус лучше, клянусь. У меня кузен работает в «Бронсвик рекордз» в Нью-Йорке. Постоянно присылает пластинки. Иногда даже раньше, чем они выходят в продажу. В любом случае любая девушка, которая учится в университете, пользуется моим глубочайшим уважением. У тебя, наверное, большие планы после выпуска.
Кади вздохнула. Выпускной, казалось, маячил за много световых лет. Ей бы пережить эту неделю и конкретно этот день.
– Я так далеко не задумывалась.
– Ты не задумывалась дальше брата. – Уит произнес это очень мягко, но все же слова заставили Кади нервно откинуться на спинку стула.
– Прости, опять за я за свое, слишком расслабился. Ты была так откровенна в церкви той ночью. Мне показалось, что я знаю тебя лучше, чем на самом деле.
– Нет… я понимаю, что ты хочешь сказать. Просто не осознавала, пока не услышала.
– Я не задумался дальше отца. Он умер за несколько дней до тридцатилетия. Представляя свое будущее, я могу вообразить, как сделаю карьеру на море, заведу семью. Но никак не могу себя представить старикашкой или хотя бы старше него. Он словно линия горизонта в голове: я все время двигаюсь к ней, но не могу представить, что когда-нибудь окажусь по ту сторону. Ты когда-нибудь чувствовала подобное?
– Да.
Все, что говорил Уит, находило в ней отклик. У нее было жутковатое ощущение, что ее видит невидимое существо. Это пугало и возбуждало одновременно.
Кади снова поймала на себе взгляды парочки туристов, но ей было все равно. Она не хотела терять контакт с Уитом. Желала узнать о нем побольше, найти связи с собой или Эриком, а может, просто узнать его лучше.
– Что ты хочешь делать на флоте?
– Ты когда-нибудь видела дирижабль? Это воздушные корабли, огромные, со стальным каркасом. Немцы называли их цеппелинами.
– Цеппелины… как во время взрыва «Гинденбурга»?
– Этого я не знаю. Тот, который фрицы использовали на войне?
Кади ломала голову, вспоминая год крушения «Гинденбурга», но увлекшийся Уит продолжал говорить:
– Не удивлен – дирижабли были наполнены водородом, очень горючим. Но у ВМФ есть новый отряд «Легче воздуха», который усовершенствовал технологию с использованием гелия. Это сильно улучшает стабильность. Наши настолько стабильны, что последние прототипы сдвоены под авианосцы. Я хотел бы работать в этом отряде. Сейчас изучаю прикладную физику и машиностроение, чтобы получить преимущество.
– Если пойдешь на флот, не переводись на базу Перл– Харбор, ладно?
– Разве ты не думаешь, что пилотировать семисотфутовый дирижабль, попивая Май-Таи, – блестящая идея?
– Нет, дело в том…
Кади хотела предупредить Уита, при этом не напугав его и не вызвав перекос истории каким-нибудь «эффектом бабочки».
– …что база уязвима для нападения.
– Именно! Поэтому мы и нуждаемся в дирижаблях-авианосцах для разведки и обороны. Между нами и Дальним Востоком простираются мили и мили неохраняемого в настоящее время Тихого океана. На Востоке что-то заваривается, и это не зеленый чай, я читаю газеты. Дирижабли могли бы предотвратить катастрофу. Это до красивого простая технология. Самолеты тяжелые, им нужна подъемная сила, сопротивление и топливо, чтобы взмыть в небо. Но дирижабли в буквальном смысле легче воздуха – они парят! Газеты называют их Левиафанами небес. Они – современное чудо, и мы нуждаемся в нем прямо сейчас, в напоминании о том, что мы можем построить свой путь из этой депрессии. То, на что люди могут буквально смотреть в облака и говорить: «Это сделала моя страна». Флот придумал, как обуздать ветер.
«Отличная идея, она бы пришлась Эрику по душе», – подумала Кади.
– А ты над чем сейчас трудишься? Ты так отчаянно спасала эту тетрадь на дороге.
– Она принадлежала моему брату. Все, что у меня осталось от него после событий прошлого года. В ней сначала лабораторные заметки, но не могу разобрать записи ближе к концу. Мне кажется, надо понять, что он пытался выяснить. Это единственный способ узнать, что творилось у него в голове. Я думала, эти записи дадут мне ключ к разгадке. Но лучший друг брата, глянув на записи, сказал, что это полная чепуха и к тому моменту Эрик потерял разум.
– И что? С чего ты взяла, что его друг – достоверный источник?
– Потому что он изучал физику, как Эрик. Он понимает, как интерпретировать, лучше меня.
– Лучше родной сестры? Нахожу сложным в это поверить.
Кади почувствовала, как щеки заливает краской стыда.
– Он был с ним последний год здесь. А я – нет.
– Расстояние не имеет значение для семьи. Доверься чутью. Нет лучшего дешифровального кольца, чем совместная история.
– Какого кольца?
– «Маленькая сиротка Энни»[12]12
Комикс, бродвейский мюзикл и фильм о девочке сироте.
[Закрыть]? Да ладно! Я думал, все знают этот радиоспектакль. Там просят детей обзавестись кольцом-дешифратором. На самом деле простой шифр Цезаря – алфавит сдвинут на пять или около того букв. А затем в радиоспектакле дается закодированное сообщение, которое могли расшифровать только дети с кольцом.
Закодированное сообщение, повторила про себя Кади, бред из тетради – это шифр. Она вспомнила шифровки, которые Эрик оставлял ей в детстве. Пиктограммы, словесные головоломки, задания…
– Скорее всего, эта задачка посложнее детской головоломки из радиоспектакля. Но он же твой брат. Никто лучше тебя не знает, как толковать его послание.
… коды, которые могла расшифровать только она.
Кади порылась в сумке, выудила тетрадь и бросила ее на столик. Принялась перелистывать в конец и вдруг отпрянула: по краю страниц растеклось алое. Кровь. Ее кровь.
– Бо-бо!
Кади подняла голову и увидела, что прямо на нее указывает маленькая девочка. Их глаза встретились, личико ребенка сморщилось:
– Мамочка!
Мать девочки подлетела, подхватывая дочь на руки, едва та начала завывать. Кади успела увидеть выражение ее лица, когда она поворачивала к себе девочку.
Страх.
Струйка свежей крови сбежала по ямке ладони. Прокол от осколков дорожного покрытия оказался куда глубже, чем Кади предполагала. Кровь заполнила ложбинку линии жизни, подкрашивая ее, словно на сеансе хиромантии. Похоже, текло уже долго: вся рука, манжет куртки и даже алюминиевая столешница были испачканы алым. Невероятно, что Кади этого не замечала. Сейчас она была ошеломлена так же, как и люди вокруг, смотрящие на нее с ужасом.
А она слушала Уита.
Такое впечатление, что теперь на нее пялился каждый прохожий. И у всех на лицах была смесь любопытства, беспокойства и брезгливости. К Кади подошел мужчина средних лет в черепаховых очках:
– Мисс, вам нужна помощь?
– Я в порядке. – Кади вскочила, набросила лямку сумки и рукавом вытерла стол.
– Вы знаете, где университетский медпункт? Я могу проводить, – добавила стоящая рядом с мужчиной женщина.
– Да нет, правда, большое спасибо. – Кади понадеялась, что они не преподаватели.
Она низко опустила голову и, войдя в Студенческий центр, поспешила прямиком в туалет. С ближайшей скамейки поднялась девушка, опережая ее перед дверью, но, увидев Кади, отступила в сторону.
Наконец, глянув на себя в зеркало, Кади поняла почему. Там, где она прикасалась к лицу, осталось большое бурое пятно, задевающее щеку и губу. Кровь продолжала идти, раскрашивая алым все, до чего Кади дотрагивалась. Левой рукой она отмотала бумагу, подставив правую под струю горячей воды. Порез разболелся, пока она его промывала, но, к счастью, все-таки оказался не чересчур глубоким.
Раны на ладонях обычно сильно кровоточили, Кади знала это по прошлому опыту.
Она осторожно просушила руки. Прижав к ладони бумажное полотенце, понаблюдала, как расплывается алое пятно, но вместо цветной кляксы перед глазами стояли лица наблюдавших за ней людей. Застывшие между тягой жалости и отторжением неприязни. Кади представила, как сейчас они ее обсуждают, строят версии, осуждают, а позже, когда они вернутся домой, она станет для них темой дня.
Совсем как Эрик.
Глава 30
Кади вымарала из памяти, как тяжело было выходить с Эриком на люди. Теперь она вспомнила день в торговом центре «Король Пруссии», когда брат приехал домой на весенние каникулы и они пошли купить маме подарок на день рождения. Была суббота, и торговый центр заполнился народом под завязку. Эрик всегда ненавидел толпу, даже до того, как заболел, поэтому Кади не собиралась брать его с собой. Но обстоятельства решили за нее. Эрик снова поссорился с отцом, и мать настояла, чтобы Кади увела его из дома. Кади только заскочила в магазин посуды «Уильямс Сонома», схватила первое попавшееся блюдо и помчалась к кассе. Но для Эрика и этого оказалось достаточно.
«Эта очередь вообще не движется», – нервно сказал он.
«Движется, просто медленно».
«Все эти люди вызывают у меня панический приступ. – Эрик постоянно облизывал губы, хотя в углах все равно запекалось – от лекарств у него пересыхало во рту. – Надо уходить».
«Если тебе совсем нехорошо, подожди снаружи. Рядом с магазином киоск с кренделями тетушки Энн. Ты ведь любишь с корицей и сахаром, а? Держи, – Кади протянула ему десятидолларовую купюру. – Возьми там что хочешь. Обязательно дождись меня».
«Ненавижу, когда ты ведешь себя как мама». – Он взял деньги и ушел.
Кади все это нравилось не больше, чем ему. Она мялась в очереди, которая и правда ужасно медленно ползла, и оглядывалась через плечо, чтобы не потерять Эрика из виду. Наконец, расплатившись, Кади выскочила наружу. Возле киоска Эрика не было.
Сердце бешено колотилось, она поспешила в главный атриум торгового центра. Остановившись между тремя переполненными коридорами, Кади искала глазами двадцатилетнего брата в такой панике, словно он был ее потерянным ребенком.
Наконец Кади удалось его заметить. Эрик стоял у большого папоротника и раскачивался, разговаривая сам с собой, не отводя взгляда от камеры слежения. Кади разглядела то, на что Эрик не обращал внимания. Сердце болезненно сжалось. Двое подростков снимали странное поведение Эрика на телефон и смеялись.
Кади окликнула брата, надеясь, что он отвернется. Но Эрик не услышал и не ответил. Она повторила, торопясь до него добраться:
«Эрик, пойдем, уже все».
Он проигнорировал ее слова, кивнул на камеру:
«Это обманка. Настоящая где-то в другом месте. Пытаются всех уверить, что технология не улучшилась с восьмидесятых».
«Уже можно идти домой». – Кади взяла его за руку, пытаясь увести, но тут он заметил у себя за плечом мальчишек.
«Эй, вы! – крикнул Эрик, и его голос привлек внимание проходящих мимо. – Вы что, снимаете? Следили за мной? Кто приказал меня снимать? Кто вас послал?»
Мальчишки только захохотали громче.
Кади сжала его руку крепче, чувствуя, как напрягаются мышцы, по мере того как подростки подходили все ближе.
«Не обращай на них внимания. Давай…»
Пацан в кепке с эмблемой бейсбольного клуба «Филлис» выпятил подбородок:
«Твой дебил?»
Кади дернулась, словно ее ударили.
«Как ты меня назвал?!» – рявкнул Эрик.
«Ну лан, а как насчет долбанутого шизика? – вякнул второй подросток, все еще державший телефон. – Все пойдет в Ютуб».
«Дай сюда, – Эрик протянул руку. – Откуда ты знал, что я буду здесь? Ты ждал меня?»
«О, в его устах это так романтично звучит. Да, я ждал тебя всю свою жизнь».
«Эрик, перестань!» – Кади потянула его за рукав.
«Отдай мне телефон!» – приказал Эрик.
Мелкий засранец посмотрел Эрику в глаза и пожал плечами:
«Заставь меня».
Эрик молниеносно вырвал руку из пальцев Кади и вцепился мальчику в запястье. Телефон с грохотом ударился о пол. Подросток принялся толкаться и махать руками, но Эрик держал его мертвой хваткой. Приятель парня бросился на Эрика, но тут к ним подбежал охранник торгового центра, мужчина в годах, но все еще крепкий.
«Эй, молодежь, а ну, успокойтесь!» – Охранник протиснулся между дерущимися, и Эрик все-таки выпустил руку мальчишки. – Что тут происходит?»
«Этот мудак пытался украсть мой телефон. Разбил, наверное!»
«Эти ребята, – заговорила Кади, – снимали моего брата на видео. Он просил их прекратить, но они не захотели».
«Мисс, многие снимают на телефон. Это не противозаконно».
«Мой брат инвалид. Они над ним смеялись».
Выражение лица охранника мгновенно изменилось. Он посмотрел на Эрика, потом повернулся к мальчишкам:
«Телефон у вас?»
Они забормотали что-то в знак согласия.
«Значит, никто его не крал. Убирайтесь отсюда и перестаньте создавать проблемы! – Охранник прогнал подростков, а затем повернулся к Кади и смущенно улыбнулся Эрику. – Простите за случившееся. Хорошего вам дня, молодой человек».
Кади поблагодарила и повела Эрика в противоположную сторону. По пути она заметила, что покупатели, ставшие свидетелями сцены, продолжают за ними наблюдать. Она испугалась, что Эрик тоже обратит внимание, но тот молча шел рядом с ней, потирая руку и опустив глаза.
«Ты в порядке?» – спросила Кади.
Эрик по-прежнему не смотрел на нее, но она видела, что его губы скривились от боли.
«Почему ты сказала, что я инвалид?»
Кади сама не знала, почему солгала, ей казалось, что так проще, чем объясняться. Вспыхнувший стыд заставил защититься:
«Я пыталась уберечь тебя от ареста!»
«Ты видела, каким взглядом меня наградил тот охранник? Я лучше буду сидеть в тюрьме, чем позволю людям так смотреть».
«Он просто пытался быть вежливым и к тому же встал на нашу сторону».
«Ты не понимаешь».
Кто-то постучался в дверь туалета, и Кади вздрогнула от неожиданности.
– Минутку! – крикнула она, заканчивая вытирать руки, и в последний раз посмотрела на себя в зеркало.
Уже собираясь открывать дверь, Кади увидела окровавленное бумажное полотенце в куче мусора. Она вдруг вспомнила белокурую девчушку, которую она напугала, обеспокоенного мужчину в черепаховых очках и полную жалости женщину рядом с ним, испуганную сокурсницу, которая позволила ей первой воспользоваться туалетом… всех других, бросавших на нее такие же взгляды.
Она хотела попасть в Гарвард, чтобы узнать, что чувствовал Эрик.
Теперь узнала.
Глава 31
Кади должна была закончить работу по поэзии по курсу профессора Хайнса к двум часам завтрашнего дня, ни минутой позже, однако пока осилила только одну страницу из пяти-семи требуемых. Никак не могла сосредоточиться на «Оде к греческой вазе» Китса, после того как Уит заронил в нее мысль, что каракули Эрика не ерунда, а шифр.
Кади положила синюю тетрадь Эрика поверх «Антологии поэзии Нортона», а поверх файла был открыт поисковик. Кади пыталась найти хоть что-то, что поможет ей сломать код.
Эрик составил список из трех пронумерованных разделов, с тремя отдельными датами и временем. Но примечания к ним были совершенно непонятны.
1. 15.10.18 20:36
ВЯБЯЫ ФТР ГБЩ ВХЭМ ЯФЩЮ ИХВГМ ЮЯЬМ ФХТПГМ – ВХЭМФХВПГ ЯФЩЮ ЯФЩЮ ЯФЩЮ ИХВГМ ТЯВХЭМ ЗХГЛБХ ЮЯЬМ✓
2. 31.10.18 23:10
ВЯБЯЫ ФТР ГБЩ ИХВГМ ФХТПГМ ВХЭМ ИХВГМ ЗХГЛБХ – ВХЭМФХВПГ ЯФЩЮ ЯФЩЮ ФТР АПГМ ЗХГЛБХ ФХТПГМ ВХЭМ ✓
3. 20.11.18 9:07
ВЯБЯЫ ФТР ГБЩ ВХЭМ ГБЩ ГБЩ ЗХГЛБХ АПГМ – ВХЭМФХВПГ ЯФЩЮ ЯФЩЮ ЯФЩЮ ТЯВХЭМ ТЯВХЭМ ТЯВХЭМ ФХТПГМ✓
ВЯБЯЫ ФТР ГБЩ ВХЭМ АПГМ ЮЯЬМ ГБЩ ТЯВХЭМ – ВХЭМФХВПГ ЯФЩЮ ЯФЩЮ ЯФЩЮ ФХТПГМ АПГМ ГБЩ ЯФЩЮ
Кади постаралась вспомнить, как они играли, будучи детьми. Она не знала термина, который назвал Уит, но все происходило именно так, как он описывал: Эрик сдвигал алфавит на несколько букв вперед. Но обычно он всегда говорил ей число, так? Нет, несколько раз он заставлял ее угадывать самостоятельно, но там было легко. Почему раньше ей было так просто? Кади закрыла глаза, представляя себя восторженной девочкой, подпрыгивающей на носочках перед старшим братом в восторге от придуманной им игры.
Ага! Сначала было очень легко, потому что она знала свой возраст. Эрик сделал его ключом. Ей было восемь, когда они закончили первую миссию «Месть мамы-богомолки». Тогда она как раз научилась писать весь алфавит и постоянно считала до восьми.
Эрику исполнилось двадцать прошлой весной, но это слишком большое значение, чтобы считать вручную. Ей нужна была помощь. Кади погуглила термины, которые использовал Уит. Шифр Цезаря и декодер, и нашла: «Чтобы что-то расшифровать, вычтите шифрование N из 33». Она нашла на другом сайте кодировщик/декодер, заполнила поля декодера скопированными строками из первого абзаца и ввела двадцать в качестве «шага» смещения.
Все равно полная чушь.
Она внимательно посмотрела на обозначенные даты записи. Ей на тот момент было семнадцать. Кади переставила значение «шага» на семнадцать… и ахнула.
Декодер выдал узнаваемые слова: СОРОК ДВА ТРИ СЕМЬ ОДИН ШЕСТЬ НОЛЬ ДЕВЯТЬ – СЕМЬДЕСЯТ ОДИН ОДИН ОДИН ШЕСТЬ ВОСЕМЬ ЧЕТЫРЕ НОЛЬ
Сердце сжалось. Как будто брат ожидал, что именно Кади взломает код. Ободренная, она быстро скопировала и вставила остальные четыре строки, записывая переводы под заметками Эрика:
1) 15.10.18 20:36
ВЯБЯЫ ФТР ГБЩ ВХЭМ ЯФЩЮ ИХВГМ ЮЯЬМ ФХТПГМ – ВХЭМФХВПГ ЯФЩЮ ЯФЩЮ ЯФЩЮ ИХВГМ ТЯВХЭМ ЗХГЛБХ ЮЯЬМ✓
сорок два три семь один шесть ноль девять – семьдесят один один шесть восемь четыре ноль
2) 31.10.18 23:10
ВЯБЯЫ ФТР ГБЩ ИХВГМ ФХТПГМ ВХЭМ ИХВГМ ЗХГЛБХ – ВХЭМФХВПГ ЯФЩЮ ЯФЩЮ ФТР АПГМ ЗХГЛБХ ФХТПГМ ВХЭМ✓
сорок два три шесть девять семь шесть четыре – семьдесят один один два пять четыре девять семь
3) 20.11.18 9:07
ВЯБЯЫ ФТР ГБЩ ВХЭМ ГБЩ ГБЩ ЗХГЛБХ АПГМ – ВХЭМФХВПГ ЯФЩЮ ЯФЩЮ ЯФЩЮ ТЯВХЭМ ТЯВХЭМ ТЯВХЭМ ФХТПГМ✓
сорок два три семь три три четыре пять – семьдесят один один один восемь восемь восемь девять
ВЯБЯЫ ФТР ГБЩ ВХЭМ АПГМ ЮЯЬМ ГБЩ ТЯВХЭМ – ВХЭМФХВПГ ЯФЩЮ ЯФЩЮ ЯФЩЮ ФХТПГМ АПГМ ГБЩ ЯФЩЮ
сорок два три семь пять ноль три восемь – семьдесят один один один девять пять три один
Но как бы Кади ни радовалась, что смогла взломать код, следующей мыслью стало – а дальше-то что? Взломав один код, она получила другой. Кади выписала числа в цифровом значении:
1. 42 371609—71 116840
2. 42 369764—71 125497
3. 42 373345—71 118889
42 375038—71 119531
Что это за цифры? Пароли к чему-то? Номера телефонов, кредитных карт или коды банка? Формат с виду не подходил, но, возможно, она ошиблась. Что, черт возьми, задумал Эрик?
Зазвонил мобильник, раздражая и отвлекая. Потом Кади глянула, кто звонит.
– Привет, мам.
Сперва они неуверенно обменивались фразами, потом разговор немного потеплел. Кади волновалась вдвойне. Стоит ли спрашивать мать о переезде отца или подождать, пока сама все расскажет. Кади очень хотелось сказать, что она на ее стороне. Но беда в том, что она давно уже не чувствовала себя на стороне матери. Наконец, Кади решилась:
– Папа звонил.
– Звонил, – повторила мать.
Кади не поняла, это было вопросом или утверждением.
– Насчет того, что ему звонить на мобильный, а не на домашний.
– Гм-м.
– Ты в порядке?
– Конечно. Я в порядке. Мы справимся.
Они помолчали. Кади и мать никогда не отличались способностью к общению, зато научились искусно улавливать невысказанное.
– Я хотела поговорить о тебе. Как твои дела? У тебя грустный голос.
– Просто очень загружена.
– Ты счастлива там?
Прямой вопрос Кади удивил; она привыкла к хождению вокруг и около, разговорам ни о чем. Первым порывом было выпалить, что нет, не счастлива, а измучена, подавлена и напугана. Хотелось рассказать о голосах, о том, как боялась поначалу, что заболеет, как Эрик. Объяснить, почему считает призраков реальными. Рассказать, как они помогают ей понять Эрика и как заставляют чувствовать себя менее одинокой. Ей даже нравится с ними разговаривать, но это больше всего и пугает. Хотелось рассказать про Ли, профессора Прокоп, Тедди и все остальное. Поплакаться, чтобы мама утешила, как в детстве. Но Кади не могла. Не могла ничего рассказать. Только не после того, как поступила в университет вопреки желанию матери, и уж точно не сейчас, зная, что творится с браком родителей. Сейчас мать как никогда нуждалась в том, чтобы ее дочь была в порядке.
– Да, все хорошо.
– Я рада.
Кади прикусила губу, чтобы не расплакаться.
– Тебе привезти что-нибудь из дома на родительские выходные? – спросила мама.
– Ты приедешь?
– Ты против?
– Нет! Нет, вовсе нет! – Кади была потрясена, но жутко обрадована.
Ей словно выдали спасательный круг – если мать приедет на выходные, она переживет эту неделю.
– Я знаю, что у отца не получится, и хочу увидеться. Хочу убедиться, что с тобой действительно все в порядке. Это мой родительский долг. Это не тебе надо заботиться обо мне, а наоборот. Ты – мой ребенок. – Внезапно решимость матери дала трещину, голос дрогнул. – Я вела себя неправильно, когда ты поступила и в прошлые выходные у дедушки. Я уже столько раз ошибалась, но хочу все исправить.
– Мам, ты плачешь? – Кади хотела услышать подобное признание, но теперь, приправленное сдавленными рыданиями матери в трубке, оно не принесло облегчения.
– Я люблю тебя, ты ведь знаешь? – выдавила мама.
– Знаю. Я тоже тебя люблю. Пожалуйста, не плачь. Со мной на самом деле все хорошо. Я очень хочу тебя увидеть.
Они попрощались, и Кади нажала отбой. Вся надежда и радость от предстоящей встречи с матерью мгновенно испарились, на их место пришли сожаление и страх. Кади только что вынудила скорбящую, ранимую мать вернуться на место самоубийства сына, причем одну. Кади затошнило от перспективы воочию видеть боль, которую она причиняла матери. Просто потому, что ее обуревало нездоровое желание повторить последние шаги Эрика. Но даже это не давало ей права принуждать родителей переживать все вместе с ней.
Кади снова посмотрела на тетрадь на коленях, на расшифрованные цифры.
Только если все эти шаги не приведут к ответам.
В дверь их общей комнаты постучались. Кади подождала, может, кто-то другой откроет? Она была уверена, что Андреа дома. Кади уступила ей гостиную для занятий в знак раскаянья. Но стук повторился. Кади поднялась из-за стола и пошла открывать. В коридоре оказался молодой человек с густой каштановой челкой, закрывающей лоб, одетый в светло-голубую рубашку поло и брюки цвета хаки. В руках он держал несколько пластиковых пакетов. Симпатичный, слегка запыхавшийся парень.
– У меня доставка для…. – он глянул на клочок бумаги, – Каденс Арчер. Китайская еда из «Конга», еще горячая.
– Я не заказывала китайскую еду.
– Меня зовут Зак, – парень улыбнулся. – Я второкурсник и пытаюсь попасть в «Феникс». Так что, в своем роде, вынужден делать все, что мне говорят. Сегодня Никос велел принести тебе еду.
Зак сунул ей три пакета.
– Это все мне?
– Он велел взять все вегетарианские блюда в меню.
– Господи, – Кади прикрыла улыбку рукой.
– Скажешь ему, что все горячее? Это в условиях. Я сюда бежал.
Кади пообещала, поблагодарив. Она поставила пакеты на кофейный столик и открыла первый, выпуская восхитительный аромат карри, соуса из черных бобов и лапши ло мейн. У Кади даже потекли слюнки. Но вдруг ее осенило.
Она постучала в дверь спальни Андреа.
– Да? – донесся оттуда тихий голос.
– Привет, я только хотела спросить, вдруг ты голодная.
Андреа приоткрыла дверь:
– А у тебя есть еда?
– Китайская. И у меня ее столько, что хватит на трех таких, как мы. Пожалуйста, присоединяйся.
Андреа, одетая в пурпурный халат, вышла в общую комнату и осторожно изучила содержимое пакетов.
– Ты уверена? – спросила она, уже доставая коробки и палочки.
Вдвоем они расставили тарелки, Андреа уселась на футон.
– Ну, мне нужно дописать реферат. Удачно позаниматься. – Кади с едой вернулась в комнату.
– Можешь поработать тут со мной, – отозвалась Андреа, и Кади оглянулась. – Тут больше места, и приятно, когда есть компания такого же полуночника.
Кади облегченно выдохнула и улыбнулась:
– Хорошо. Тогда я возьму ноутбук.
Только насладившись первым нормальным разговором с Андреа после фиаско с днем рождения и разделив горячие луковые блинчики, потому что холодные они становились несъедобными, Кади написала Никосу:
Поверить не могу, ты прислал мне такую кучу еды?!
Ты сумасшедший и слишком милый. Спасибо!!!
Ответ звякнул секундой позже:
Совершено не за что! Жалел, что пропустил твое прошлое смс, хотел загладить вину.
Глупые претенденты хоть на что-то годятся.
Он был мил.
Что, понравился? Все, он в пролете.
Твоим единственным фаворитом должен быть я.
Кади набрала ответ, помедлив перед отправкой.
Так и есть;)
Фух! Удачи с докладом xx
Кади откинулась назад, прижимая телефон к груди, неспособная сдержать улыбку. Андреа простила или близка к тому, Никос балует. Это было самое большое облегчение за неделю, как раз нужный позитивный толчок, чтобы справиться с работой.
