Текст книги "Врач фараона (СИ)"

Автор книги: Евгений Зеленский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Собравшиеся не спешили отвечать. Кто-то улыбался, кто-то крепко задумался, окуная смуглые пальцы в темную бороду.

– Занять писцов небольшой работой, дабы помочь вам организовать сообщества, полагаю, не составит большого труда – это вы предоставьте мне. А вот договориться внутри вам, должно быть, будет сложнее – продолжил Верховный Жрец прежде, чем ему успели что-то ответить. – Но это ваша ответственность и да поможет мудрая богиня Хатор, что хранит вас на пути – договориться – в ваших интересах!

– Пираты – трусливый народ. Мало кто из них жаждет хорошей битвы – лишь легкой наживы. Легко ли придется столкнуться бортами даже и с десятью торговыми кораблями, если зажжённые стрелы с каждого из них уже летят врагам в паруса? – крикнул Уджагорреснет.

Облик его приобрел властность, отчего жрец стал казаться даже выше ростом, преображаясь в главнокомандующего.

– Они трусы! Они не нападают даже и на пять кораблей, идущих поблизости – раздались согласные голоса из толпы. – Я не раз видел, как они трусливо уплывали за горизонт.

– Именно! Об этом я вам и говорю! – удовлетворенно подхватил Уджагорреснет – выберите из своего числа самых мудрых, а может и самых богатых, это уж вам решать. К вечеру десять писцов явятся в гавань, чтобы записать все имена и объединения, которые вы сумеете придумать, изрядно тряхнув седыми головами – ухмыльнулся главнокомандующий.

Лишь малую плату «Великий Дом» возьмет с вас за право участвовать в такой флотилии – всего двадцатую часть с каждого груза. Не станет ли это слишком тяжелым испытанием для вас?

По толпе прошел одобрительный гул. Плата была умеренна, хотя многие все же скривились, пытаясь подсчитать, где же их обманывает этот любимец фараона и откуда вообще возьмётся такой новый налог.

– Пусть это не покажется вам солидной суммой – громко воскликнул Уджагорреснет. – В замен мы создадим то, что вы назвали бы расписанием, – добавил он, – раз в несколько дней из Саиса станет выходить флотилия. Двадцать, тридцать, пятьдесят судов вместе. Все они пойдут одним курсом, соблюдая дистанцию. Каждый капитан, купивший место во флотилии, заплатит в общую кассу двадцатую часть дохода. Но и это лишь половина! Не все из этих ценностей достанутся «Великому Дому»! На половину мы создадим сокровищницу взаимопомощи. Если корабль из состава флотилии всё же потерпит бедствие – будь то пираты или шторм – убытки возместят из общего котла! Капитану, если он остался жив, либо его семье… – пояснил Верховный Жрец. – Так что чем больше кораблей в союзе – тем надёжнее станет ваша защита, не только от пиратов – но и от любых невзгод, что встретятся на пути… И да хранят Хатор и Великая Нейт ваши корабли и дальше. Мы вернемся к этому вопросу лишь если ни мой план, ни даже сами боги не помогут вам! – Уджагорреснет поднял руки, подавая сигнал, что других решений он сегодня не предложит.

Рев восхищения огласил гавань и порт чудовищным гулом. Сотни людей били себя в грудь, взмахивали руками, склоняли головы и хлопали друг друга по плечам. Многие рухнули на колени, склоняясь до земли. Их лица светились радостью.

– Благослови тебя Нейт, о Великий!

– Твоя мудрость, да поможет нашим делам!

– Умнейшего человека призвал к себе правой рукой своей наш фараон, да живет он вечно! – множество хвалебных возгласов долетали до ушей Уджагорреснета, пока он спешно просачивался сквозь толпу в гавани обратно, к паланкину.

Двое вооруженных слуг распихивали капитанов и торговцев, что слушали его предложение, а простой люд привычно падал ниц, видя в фигуре не флотоводца, но Великого Жреца любимой богини Саиса.

– Да будешь ты жив и силен, Верховный Жрец! Да ниспошли тебе Исида благодати, светлейший! Славься бог наш мудрый Тот, что сделал ум твой острее самого дорогого клинка! Да хранит тебя сама Нейт…!

***

Незадолго до заката прибыв ко дворцу фараона, Уджагорреснет ловко выпрыгнул из паланкина, небрежно отстранив руки слуги, вознамерившегося было помочь своему господину сойти на землю. Здесь, на глазах у множества вельмож египетского царства, неприлично было демонстрировать ничего из свойственной ему симпатии к простому народу, а тем более к слугам, положение которых ничем в сущности не отличалось от положения купленных рабов.

Уже на самых первых ступенях, гряда которых уводила в прохладные залы дворцы, выстроились могучие войны. Облаченные в золоченые греческие панцири, блестящие от масла, головы их увенчивали шлемы, украшенные ярко красными гребнями из конских волос. Глаза сурово смотрели на всякого входящего, сверкая из угрожающе узких железных глазниц.

Снова греки, да проклянет Сет их семя… – с отвращением подумал Верховный Жрец.

Лицо вельможи тем временем оставалось ясным и расслабленным, не выдавая ни единой мысли, мелькавшей за высоким лбом, что уже избороздили первые морщины. Никто не осмелился бы угадать его настроений и, с раннего детства наученный придворному этикету, Уджагорреснет даже не прикладывал усилий, чтобы скрывать истинные чувства.

Если при основателе саисской династии, что спасла Египет от бездны – Псамметихе Первом, да блаженствует его душа в полях Иалу [4]– карийские и ионийские наемники из греков несли самую тяжелую службу на границах, то в развратные времена Амасиса они уже вот здесь – во святая святых – во дворце. Хлещут своими варварскими глотками те же напитки, что и самые почтенные жрецы. Грубыми пальцами вчерашних копателей земли они рвут священный, вскормленный Великой рекой хлеб и надменно улыбаются всякому благородному египтянину, словно говоря – ну, смотри, не долго же тебе сидеть на вершине в гордом одиночестве! Мой меч, да золото вашего фараона вознесут меня туда же, скоро! А может и еще выше – вот увидишь…

Множество чиновников, вельмож и добрых друзей Амасиса уже присутствовали в огромном зале, что открылся сразу за уходящим вдаль рядом массивных гранитных колонн. Расположившись полукругом, люди эти привычно оставили центр зала свободным для представлений и увеселений – Амасис быстро утомлялся беседами и отдых ему дарили лишь многочисленные зрелища, что щедро устраивались для него прямо во дворце.

Сам фараон в этот миг восседал на троне из черного дерева в полном торжественном облачении, куда больше подошедшем бы греческому аристократу, чем властелину Египта. Лишь массивный пектораль [5]из золота на его груди – последняя традиция предков, посягнуть на которую еще не посмел даже Амасис – сверкал и переливался россыпью драгоценных камней. Широкие браслеты на руках составляли ему компанию, притягивая взгляды всех, ослепленных их роскошью.

– Вот это вот – фараон тогда похлопал себя по пекторали – это как я сам, ну а браслеты… – они словно две мои женушки, – невовремя вспомнил Уджагорреснет шуточное сравнение, неуместно щедрым до которых становился фараон во время частых попоек, перебрав вина.

Обе его жены, гречанка Ладикка – дочь киренского царя, и прекрасная Нахтубастеру – мать наследника престола и дочь Верховного Жреца Птаха из Мемфиса, сидели в роскошных креслах поодаль от супруга, не слишком далеко.

У самых ушей фараона мелькал незнакомый Уджагорреснету мужчина средних лет. Могучего сложения, с дерзким видом он что-то вкрадчиво нашептывая пожилому Амасису на ухо, приблизившись к фараону куда ближе, чем велел древний этикет. Но Амасис, казалось, вовсе не обращал внимание на такую дерзость и, кажется, внимательно слушал его, кивал и многозначительно улыбался.

Бесконечные стайки придворных слуг вереницами мелькали по всему залу, то вынося блюда с яствами, то подливая собравшимся вина и финикового пива.

– Мой дорогой друг, светлейший жрец Великой Матери нашей Нейт – глаза и сердце мои переполняет радость о твоем приходе! – Амасис обратился к Уджагорреснету через весь зал, едва увидел Уджагорреснета, уверенно вошедшего в этот просторный зал.

– Повелитель мой – честь для меня присутствовать здесь, как и всегда, с тех пор как милостью богов и твоей благословенной волей я оказался пригодным служить тебе – вежливо ответствовал Верховный Жрец, опуская руки на подогнутые колени и склоняя голову, как с незапамятных времен велел обычай.

– Проходи, располагайся рядом – я хочу представить тебе нашего почетного гостя – Амасис кивнул на того самого мужчину, что теперь стоял рядом с его троном гордо распрямившись – Поликрат Самосский, владыка крупнейшего флота на всем Вадж-Вере…

Названный Поликратом легко поклонился, не снимая надменной улыбки со своего мужественного, грубоватого лица. Под легкими праздничными одеждами тело его было облачено в искусно облегавший доспех.

«Не хватает лишь оставлять им мечи и ножи, чтобы однажды возлюбленные эллины перерезали тебе глотку, пока ты сидишь прямо здесь, на троне» – насмешливо подумалось Уджагорреснету.

Верховный Жрец невозмутимо прошествовал через зал за спинами гостей, собирая любопытные взгляды присутствующих, которые, впрочем, быстро возвращались к происходящему в центре зала действу.

Два совершенно обнаженных борца, египтянин и, по-видимому, грек, постанывая от натуги пытались опрокинуть друг друга на украшенный роскошными мозаиками пол. Звуки их борьбы оглашали начинающийся пир и эхом гуляли в высоких сводах. Вероятный грек, очевидно, брал верх и, не успел чати расположиться в своем кресле подле фараона, египтянин уже рухнул на твердый пол, тяжело дыша и морщась от боли.

«Пожалуй, у него сломаны ребра», – невольно подумал Уджагорреснет, опытным взглядом врача окидывая эту непристойную для тронного зала «Великого Дома» сцену.

Слуги уже выносили поверженного прочь, чтобы выкинуть где-нибудь в канаву за воротами, а потягаться с греческим силачом выступил следующий борец.

Заиграла музыка. Прятавшиеся за колоннами тронного зала музыканты искусно перебирали пальцами струны арф, задавали ритм систрами [6]и наигрывали чудесные, легкие мелодии на флейтах.

– Присядь, дай отдых своим членам, вкуси лучших плодов – я слышал, у тебя была бессонная ночь? Ты спас прекрасного юношу, сына любимого слуги моего – номарха из Бубастиса? Давно уж я не видел его пред своим взором – сбивчиво пробормотал Амасис. В голосе его звучало выпитое вино.

– Спасать подданных твоих, господин, задача, возложенная на меня богами и долгом – вежливо кивнул Уджагорреснет – поражаясь осведомленности фараона. Каким бы осторожным ни был Верховный Жрец – все происходившее в «Доме Жизни» и Храме Нейт нередко становилось известным во дворце с поразительной быстротой, словно каждый второй жрец был тайным осведомителем и немедленно отправлял сюда записки о своих наблюдениях.

– И спасать их получается у тебя прекрасно, мой дорогой друг! Даже греки прознали о твоем мастерстве, и вот, уже известный тебе Поликрат привез к тебе поучиться лучшего своего врачевателя. Правда же, Поликрат?

– Демокед! Покажись, ну, где ты там? – грубо гаркнул Поликрат. Его громкая греческая речь, что подошла бы разве что младшему армейскому чину, неприятно кольнула слух Верховного Жреца.

– Уже иду, повелитель, – раздался мягкий голос из толпы пирующих и, следом за его обладателем показался молодой мужчина, лет двадцати пяти, облаченный в простой, но дорогой хитон из тонкой шерсти.

Черные, кудрявые волосы обрамляли его большой, выпуклый лоб, а статная фигура подчеркивалась туго завязанным вокруг талии бордовым поясом.

– Вот он, мой Демокед – уж научите его уму разуму, хоть бы он и сейчас был первейшим целителем среди греков – осклабился Поликрат. – Перепоручаю его вашим милостям.

– Но это позже, это, разумеется, позже – отмахнулся Амасис, улыбаясь – а сейчас нам следует поговорить о некоторых планах, требующих твоего внимания, мой дражайший друг – фараон положил морщинистую ладонь на плечо вставшего подле трона Уджагорреснета.

– Да, да, о делах…! – хмыкнул Поликрат. Он тоже был изрядно пьян.

Музыка заиграла громче. После очередного павшего на пол борца в зал вбежали танцовщицы и гул пирующих стал тише – все обратили взоры на прекрасных женщин, призванных усладить их взоры искусными пируэтами и упругими движениями стройных, почти обнаженных тел.

– Мой добрый друг Поликрат предлагает замечательную сделку – также тише продолжил Амасис. – За какие-то десять тысяч талантов в год его флот поможет нашим кораблям в целости довозить зерно до всех рынков, какие пожелают накормить наши торговцы. А также, конечно, припугнет персов, если тем вздумается, что наше царство заманчиво открыто для них с моря… Последнее, разумеется, много важнее зерна…

Уджагорреснет едва заметно нахмурился, но солнце уже заходило и в розоватом сумраке зала его лицо выдавало скорее задумчивость, чем недовольство.

– Как ты знаешь не хуже меня, персидское могущество растет – продолжал Амасис – Кир сокрушает целые империи и, давно утратив союзников в Лидии и Вавилоне, нам нужны новые друзья, чтобы противостоять возвышению этого сброда, этих вчерашних кочевников…! – Амасис презрительно хмыкнул.

– Новые друзья нужны всем… – многозначительно улыбнулся довольный Поликрат. – Для меня и Самоса будет честью оказать Великому Царству такую услугу…

– Твой отец славно послужил мне! Когда-то в честном бою мы с ним вместе взяли верх на Кипром, исправно платящим с тех пор щедрые подати в нашу казну – продолжал Амасис, внимательно разглядывая Уджагорреснета, словно пытаясь прочитать мысли своего чати. – Но с тех пор прошло уже немало лет, флот наш не велик, строить новый займет много времени, а пираты и персы безумствуют прямо сейчас… Тебе ведь докладывали несчастные, разоренные торговцы? Представь только – меня осаждали письмами всю прошлую неделю…

– Еще сегодня днем я был в гавани и предложил им ряд идей, что могли бы решить их трудности и благотворно сказаться на наших доходах… – начал было Уджагорреснет, но фараон перебил его, не дослушав.

– Твои идеи часто бывают блестящими, Уджагорреснет, но чем гоняться за пиратами по бескрайним водам, нам следует подумать о том, как решить сразу несколько проблем! Бесчисленные корабли Поликрата, за столь скромную плату, как мы обсудили, способны не только даровать мир и покой нашей торговле, но также обеспечить моему царству большую защиту и от финикийцев, к услугам которых все чаще обращается Кир... Не появятся ли однажды персы на финикийских кораблях? Упаси Амон от такого несчастья! Представляешь? Эти кочевники даже не способны к мореплаванию! – фараон отпил вина и рассмеялся. – Но как бы они ни были слабы на море – скажи, готовы ли мы без друзей защищаться, направь персы купленный у финикийцев флот во врата, скажем, Пелусия уже через год-другой?

С минуту Уджагорреснет молчал, обдумывая услышанное. Какой-то выскочка, о котором он знал лишь то, что тот силой и хитростью захватил власть на Самосе, а отстроив флот, многие корабли которого и сами не брезгуют пиратством, промышляет теперь политикой, пытаясь укрепить зыбкую еще власть под своими ногами, вдобавок деля ее с братьями. Не этим ли он понравился фараону? Они оба пришли к трону через насилие. Оба не имели на нее прав, но узурпировали беспринципностью, удачей и тем, что порой оказывается сильнее воли самих богов – волей случая…

– Твое предложение как всегда мудро, мой повелитель – дипломатично начал Уджагорреснет, – но я хотел бы чуть больше узнать о тех желаниях многоуважаемого мной Поликрата, что натолкнули храброго владыку Самоса на столь блестящее предложение нам, египтянам.

Поликрат ухмыльнулся, отпивая вино из кубка.

– Что же, я честен перед собой и другими – улыбнулся он – меня тоже страшат финикийские лодки – их слишком много! Опустошив бездонные сокровищницы Креза в Лидии, сокрушив твердыню Вавилона, Кир теперь купается в золоте также, как мои матросы в море. Его сил хватит, чтобы купить и тысячу финикийских кораблей! Это доставило бы мне немало проблем на омывающем всех нас море, но вот в союзе с Египтом…

– Он побоится выдвинуться? – опередил его Уджагорреснет.

– Кир аккуратен и любит громить врагов по одному. Врагами же он считает всякого, кто не склонится наземь перед его мидянами – кивнул Поликрат.

– Так что ты думаешь? Найдется в моей казне десять тысяч талантов для дорогого друга? Сколько это дебенов? – пьяно улыбнулся фараон, то ли притворяясь, то ли действительно возраст брал верх и вино лишало его рассудка все быстрее. – Без согласия Верховного Жреца и Верховного Казначея, подписать подобный договор будет невозможно, но я уверен в благоразумии своего главного советника – пространно продолжил Амасис, теребя массивный перстень на указательном пальце.

«На десять тысяч талантов ежегодно Египет возродил бы былое могущество флота в какие-то несколько лет» – подумал Уджагорреснет, – «но этот снова полагается на греков». «Карийские и лидийские наемники – к ним мы давно привыкли – но пираты… Амасис превзошел сам себя…» – Уджагорреснет печально улыбнулся, но никто не смотрел на его лицо. В центре зала обнаженная девушка встала на руки и искусно изображала ногами стрельбу из лука. Десятки похотливых, разгоряченных вином взглядов устремились к ней, стараясь заглянуть туда, где смыкались стройные, смуглые бедра.

– Великий повелитель, позволь не отвечать тебе в спешке – все нужно взвесить и обдумать, а кроме того, я хотел бы обсудить с тобой некоторые детали, касающиеся лишь нас, египтян… – Уджагорреснет улыбнулся, глядя на Поликрата, вновь обратившего на него испытующий взгляд. – Мы не станем спешить с подобными решениями, хотя конечно же, в нашем царстве всегда рады новым союзникам! – закончил он.

– Друзьям! – гаркнул Поликрат и поднял кубок, словно не поправлял Верховного Жреца, но лишь воскликнул короткий тост.

– Ты как всегда прав, мой дорогой друг, этот вечер уже принес нам сладкие плоды и обещает не менее сладкие выгоды в будущем – покровительственно рассмеялся Амасис – а сейчас, давайте дадим пиршеству перерасти в настоящее торжество и всецело насладимся им. Ведь сколько еще замечательных гостей привез мой добрый Поликрат в столицу нашего царства!

Фараон хлопнул в ладоши, и музыка немедленно заиграла громче и веселее. В центр зала, в компанию к танцовщицам выбежали фокусники и акробаты. Подали новые блюда. Пирующие чиновники, греки и друзья фараона, пьянели и громко смеялись, глядя на умелых актеров, чье призвание веселить толпу невольно превращало дворец владыки Египта в подобие рыночного балагана.

– Поликрат! Помимо лекаря Демокеда ты, кажется, говорил еще об одном даровании, что украсило твой двор безграничностью своего ума? Этот человек также мог бы извлечь немало выгод от бесед с мудрецами Египта? Как думаешь? Да и где же он? – Амасис с интересом посмотрел на нового владыку Самоса.

Поликрат самодовольно расплылся в улыбке, с радостью подмечая, сколь внимателен оказался к его рассказам египетский царь. Даже к тем, которые вовсе не были причиной его визита в Саис – к самым незначительным…

– О, ты уже знаком с ним, великий царь и тебе одному я обязан его мудростью! Пифагор! Пифагор! Ты здесь? – пьяным голосом крикнул Поликрат. – Подойди к нам и поприветствуй владыку Египта, великого бога на этой плодородной земле! Однажды ты уже удостоился такой чести, с моим рекомендательным письмом. Но судьба, кажется, готова улыбнуться тебе дважды!

Фараон отпил еще вина и безмятежно улыбнулся, откидываясь на троне и поглаживая гладкие золотые стенки украшенного самоцветами кубка. Роскошное греческое одеяние его уже усеяли несколько неопрятных пятен от пролитого напитка. И не будь под ним трона в этом дворце – лишь безумец бы решил, что сидит рядом с владыкой Обеих Земель.

«Какой же позор здесь царит» – с отвращением подумалось Уджагорреснету, – «а что станет происходить еще позже, когда свет дня окончательно погаснет? Древние фараоны, наверное, разорвали бы льняные бинты на собственных мумиях, если бы только могли созерцать, кто станет править великим царством после их ухода в страну Заката…»

– Поговорим обо всем завтра – уже не время для столь важных тем – шепнул Амасис Уджагорреснету. – Ты сын блестящего рода, оказавшего Египту столько милостей – и я так благодарен, что всегда могу опереться на мудрость советов, рождающихся в твоем сердце так же легко, как пища на благословенных полях нашей земли…

Опьяненный, он оперся на плечо Верховного Жреца и неуклюже попытался подняться. Сильной рукой Уджагорреснет помог старику, но так искусно, что никто в зале не заметил бы этого унижающего достоинство фараона жеста. Слегка покачиваясь на нетвердых ногах, фараон обвел взором гудящий зал и громким голосом бывшего пехотного командира огласил его тостом:

– Развлекайтесь, мои дорогие друзья! Я люблю всех вас, прожил долгую жизнь и с высоты опыта говорю вам так – отдых и развлечения так же необходимы всякому, как праведные труды на благо нашего великого царства! Ведь ежели бы люди хотели всё время быть серьёзными и перестали бы отводить время на сладостные развлечения, то сами того не заметив, превратились бы в злых духов, а то и глупцов…

Присутствующие подняли в воздух кубки с вином, разразившись восторженными восклицаниями и пожеланиями вечной жизни такому щедрому и мудрому владыке.

– Уджагорреснет, прежде чем ты покинешь мой дворец, ведь я знаю – служба Великой Матери нашей Нейт требует твоего участия – покачиваясь, фараон вновь оперся на плечо чати – подскажи еще раз ту чудесную настойку, что дарует силу юного тем, кто уже в почтенных летах? Мои жены скоро отправятся отдыхать и… кажется, там было что-то с руколой, сильфием и пореем, так ведь? Я прошу тебя любезно отправить мне парочку флаконов с любым слугой, да лучше всего побыстрее – сегодня я бы так хотел повеселиться… – Амасис медленно расплылся в пьяной улыбке. Запах вина из его уст кружил голову.

Звуки музыки стали громче и протяжнее, заглушая звон множества кубков, и в роскошный зал вбежала дюжина обнаженных красавиц, немедленно принявшихся рассаживаться на колени самым влиятельным из присутствующих гостей. Предстоящая ночь обещала им множество самых сладких наслаждений.

[1] Водяные часы

[2] Древнегреческая колония на западе дельты Нила, на его Канопском рукаве. По сведениям Геродота, город был основан при фараоне XXVI династии Амасисе и первоначально был единственным портом в Египте для иностранцев.

[3] Время засухи (шему) – с середины марта до середины июля.

[4] Поля Иалу – в древнеегипетской мифологической традиции часть загробного мира (Дуата), в которой праведники обретают вечную жизнь и блаженство после суда Осириса.

[5] Древнее нагрудное или шейное металлическое украшение

[6] Систр – небольшая рама с рукояткой, на раму которой надеты проволочки с нанизанными на них звенящими кусочками металла. Тряся этой конструкцией, можно было отбивать ритм.