Текст книги "Врач фараона (СИ)"

Автор книги: Евгений Зеленский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

– А кем были твои папа и мама? Пока они были с тобой. И что с ними случилось? – Уджагорреснет постарался придать своему лицу выражение озабоченности и доброты, но мальчик, с одной лишь у детей возможной проницательностью, не поверил ему и с подозрением отодвинулся.

– А зачем ты интересуешься? Может быть, ты и сам жрец? – недоверчиво спросил он, насупив брови.

– Мне просто стало любопытно, не солдатом ли был твой папа, если и ты хочешь продолжить его путь. Дети довольно часто идут по стопам своих отцов… – уклонился от вопроса Уджагорреснет.

– Ты угадал, старик – мальчик вскинул нос – мой папа был могучим воином! И я стану таким же, когда придет мое время – вот увидишь!

– Жизнь воина очень тяжела – наставительно покачал головой Уджагорреснет. – В летний зной ремни поклажи рвут и обжигают его кожу. Командиры часто бьют его, называя это дисциплиной, а ест и пьет воин так скверно и мало, что может заболеть и умереть еще прежде, чем покроет себя несмываемой смертью славой. Понимаешь?

– Это все знают, старик! – насмешливо отозвался мальчик. – Но со мной будет не так! Я всем покажу и прославлюсь, как мой папа!

– А твой папа прославился? – в притворном удивлении Уджагорреснет развел руками.

Нам миг мальчик насупился и замолчал, а потом отвернулся и уставился в землю.

– Ну, если честно, я не знаю… – расстроено произнес он – но так говорила моя мама! Сам я никогда его не видел…

– А чем она занималась? Может быть, мы сможем найти ее родню и я отведу тебя к ним?

– У нее не было родни – все от нее отказались и ни за что не примут меня! – мальчик всхлипнул. – Но она ни за что не отказалась бы от меня! Хотя, когда она выпивала много вина, она иногда называла меня случайностью, неизбежной для женщин, выбравших путь радовать мужчин. Но она все равно не отказалась бы, я знаю! Просто ее убили…злой и пьяный перс зарезал ее, когда мы жили у того рыбка… прямо в постели… – мальчик затих и снова всхлипнул, не поднимая глаз.

С тяжелым сердцем Уджагорреснет стоял и слушал эту простую, горькую историю. Столкнувшись лицом к лицу с последствиями нашествия Камбиса, отнюдь не прошедшими бесследно для простых египтян, Верховный Жрец вспомнил, как сомневался в своих решениях еще тогда, на борту «Несокрушимой Сехмет». Пути назад не было и теперь, стоя на одной земле с народом и видя судьбы людей не с привычной дворцовой высоты, а так оглушительно близко – Уджагорреснет ощутил горечь.

– Ну вот что, юный воин, у меня есть идея получше! – ободряюще начал он. – Есть у меня, признаюсь, один весьма влиятельный знакомый, который может обучить тебе всему, что нужно, если только ты захочешь стать, к примеру, писцом. Поверь моему опыту – дело писца принесет тебе намного больше радости, славы и богатств, чем дело воина! И пусть твое сердце сейчас пылает жаждой отмщения, а рука просит крепкого меча – я понимаю… Но ты только представь, как порадовалась бы твоя мама, узнай она, что ты стал писать письма собственными руками, живя при дворе очень знатного и богатого господина? Как думаешь, что бы она на это сказала?

Всхлипнув еще раз, мальчик поднял мокрые глаза и взглянул на Уджагорреснета, размышляя.

– Мама не поверила бы, – серьезно пробормотал он, – ведь всякий знает, что никто не станет учить писать и читать сына шлюхи… У нас никогда не нашлось бы столько серебра!

– Ты сказал, что боги и жрецы злы. Позволь им доказать тебе, что иногда это не так! – примирительно возразил Уджагорреснет. – Раз уж ты сказал, что идти тебе некуда и, хоть теперь я понимаю, что вряд ли ты узнаешь что-то новое на берегу – пойдем ка лучше со мной! Один мой друг, о котором я тебе рассказываю, живет в большом доме за храмом – я познакомлю вас и попрошу его взять тебя под свою защиту! – голос Верховного Жреца звучал уверенно и одобряюще. – Будь уверен, мой друг не станет считать, сколько серебра понадобится, чтобы выучить всему такого славного мальчугана, как ты. Поверь – для таких глупостей он слишком богат! Да и его сын – не последний человек в наших славных землях… – Уджагорреснет подмигнул юному спутнику. – Пойдем! И я уверен – боги еще докажут тебе, что благодаря им жизнь всегда может перемениться… Ты еще так мал – все еще обернется для тебя иначе…

Отведя и перепоручив несчастного мальчика готовому на все номарху, Уджагорреснет вернулся на празднество и долго бродил вдоль берега, пытаясь разглядеть Петубаста.

Выпившие больше вина, чем обычно удается за весь год, люди вконец утратили стыд и теперь предавались утехам прямо там, где страсть настигала их разгоряченные тела. Сплетения рук и ног, словно огромная, бесформенная змея устилали берег, а громкую музыку сменили томные вздохи. Тусклый свет в окнах многочисленных заведений горел и оттуда лился громкий смех. Изредка вылетали пустые кувшины из под вина, оглашая окрестности веселым звоном глиняных осколков. Народ не собирался смыкать глаз всю ночь, ведь сегодня сама богиня благословляла их на все пороки и радости, на какие замыслом Хнума, лепившего ее из магической глины, падка человеческая плоть.

Наконец, за небольшой изгородью у очередной таверны, Уджагорреснет разглядел знакомое лицо. Краснея и пытаясь отдышаться, Петубаст в порванных сандалиях отряхивался после озорной схватки на тростниковых матах.

– Я говорил, что покажу тебе! Я говорил, что мое искусство куда важнее твоей силы! – смеялся он, шутливо грозя пальцем проигравшему сопернику, который тоже сидел на земле, стараясь восстановить дыхание. Заметно выше и крепче, он получил столько тумаков, что лицо его начинало заплывать и выдавало проигрыш нагляднее заявлений изрядно захмелевшего Петубаста.

– Пора, – сказал Уджагорреснет, и в голосе Верховного Жреца не осталось ни следа от тёплого тона, которым он еще недавно утешал сироту.

Шальными от вина и пыла драки глазами молодой фараон тупо уставился на него и стал отмахиваться, но Уджагорреснет был непреклонен.

– Мы получили все, за чем прибыли! Ты – я вижу – в полной мере! А теперь нам нужно готовиться к тому, что вот-вот грядёт, так что праздник для нас окончен, слышишь? – Взволнованный увиденным и услышанным за эту ночь, Уджагорреснет не поддался иллюзии всеобщего веселья и беззаботности. – Или ты забыл обо всем, что возложил на себя, Петубаст? Может, утопив разум в вине ты всерьез поверил, что всего лишь Менес – ученик писца? И ничего кроме похоти, драк и веселья тебя уже не касается?

– Не говори глупостей – я все понимаю! – отмахнулся Петубаст, но вновь приложился к кувшину с вином. – Просто… знаешь… прежде чем я приму свою судьбу… – он пьяно икнул. – Я хочу сейчас…Ой! Не важно, чего я хочу! Я не стану обсуждать этого с тобой, хоть ты мне и друг! – не замечая нахмурившегося жреца Петубаст сощурился и громко рассмеялся.

Его изрядно качало. Сейчас, в испачканных одеждах, босым и помятым, кричи бы он даже всем кругом, что коронован фараоном, а рядом его правая рука и Верховный Жрец Нейт – народ лишь рассмеялся бы и подлил им еще.

Двое властителей Египта покинули Бубастис лишь на рассвете через день, когда последние пьяницы обнаженными спали в обнимку у берега, среди разбитых кувшинов и разорванных одежд, а храмовые служители, придерживая звенящие головы, приступили к уборке гор из цветов и объедков.

В ушах ещё стоял звон систров и смех, но в душе Уджагорреснета уже не было ни легкости, ни веселья. Нужно было действовать, пока вырванная у судьбы победа не растаяла как дым мирры под потолком храма. И скорые новости из Суз не оставили в этом ни малейших сомнений.

***

Воздух в библиотеке храма Нейт был всё тем же – сухим, пропитанным пылью веков и запахом старого папируса. Но теперь, после изгнания персов, пространство преобразилось. Свитки, некогда сброшенные в беспорядке, пока не блещущие умом солдаты Камбиса искали здесь храмовые сокровища, вновь стояли ровными рядами, погруженные в новые ларцы из кедрового дерева. На стенах горели масляные светильники в форме лотосов, отбрасывая в высокие своды трепещущие тени. Место, годами служившее тайным штабом «Щита Маат», где созревали главные планы и решения, вновь должно было стать святилищем мысли.

Едва отшумел Байет – их настигли вести с Востока. Гонец был влиятельным сирийским торговцем – человеком ненадёжным, но вхожим во дворцы персидских вельмож. Однако, его письмо, переданное и подтверждённое устными сведениями двух других «ушей Маат», было весьма правдоподобным и тяжело опечалило Уджагорреснета, Петубаста и Хефера.

– «Дарий, сын Гистаспа, что из рода Ахеменидов, – монотонно стал зачитывать Уджагорреснет,– его тонкие пальцы в бессознательном жесте сжимали глиняные края таблички, пока глаза разбирали витиеватый, клинописный текст, написанный по сирийски – убил Бардию, а затем мага Гаумату, что выдавал себя за него. Затем Дарий объявил их обоих узурпаторами и ничтожествами. Как произошло это? Я отвечу – с помощью евнуха Багапата, предавшего своего царя. Семеро вошли во дворец и застали царя за весельем с вавилонской наложницей. Когда царь увидел их – он вскочил и гнев его был страшен. Не обнаружив оружия, унесенного хитрым евнухом, он вдребезги разбил золотой стул и бешено сражался одной из его ножек, но был повержен, потому что за ним была Ложь – так говорит новый Царь. Семеро постановили, что тот, чья лошадь первой заржет, когда взойдет солнце – тому и быть новым правителем. Первой была лошадь Дария. И пусть говорят, что ржанием лошади говорил самАхурамазда – я слышал от верных людей, что слуга Дария дал понюхать его коню ладонь, прежде побывавшую в том месте тела кобылы, о котором я говорить не стану.

Теперь же, всюду, где бы ни подняли голову мятежные сатрапы Камбиса – в Вавилоне, в Мидии, в Ассирии и в Армении – там проходит Дарий, с огнем и мечом. Многие города уже сожжены, многие мятежники посажены на кол, а со многих содрана кожа. Дарий говорит о порядке, но люди боятся его и его порядка, так что вой стоит по всей Персии. Нет перед ним преград и все сокрушает он на пути своем. Берегитесь же и вы, египтяне!».

В тишине библиотеки слова из письма сирийского шпиона прозвучали словно погребальный звон. Петубаст, сидевший на простом резном стуле, больше не походил на того ликующего юношу из Бубастиса. Его лицо было печальным и задумчивым, а глаза пристально смотрели на пламя светильника, будто враз разглядели в нём отражения грядущих пожаров.

– Как быстро… – разочарованно пробормотал он. – Кажется, еще вчера мы праздновали их раздор. Смута их могла бы продлиться годы… – она должна была продлиться годы! А этот… Если слова сирийца верны – Камбис еще может показаться нам добродетельным и, быть может, даже мягкосердечным… – срываясь на нервный смех Петубаст встал и рассеянно зашагал по библиотеке.

– Железо, если его не раскалить и не выковать заново, лишь остывает и крепчает, – глухо произнёс Хефер. Он стоял у двери, опираясь на плечо. Его обычно бодрое лицо стало мрачным. – Дарий – копьеносец Камбиса. И знает цену дисциплине, знает хитрости войны. Тем более он знает, что империя, давшая слабину однажды, должна продемонстрировать силу, чтобы восстановить всеобщий страх перед ней – или она попросту рассыплется на кусочки...

– Не пройдет и полугода, как он вспомнит об утраченном Египте – согласился Уджагорреснет. – Вопрос не в том, придёт ли сюда Дарий – вопрос лишь когда. К тому же, и без мудрости Матери нашей Нейт ясно, что Арианд из кожи вон выпрыгнет, чтобы помочь Дарию поскорее вдохновиться идеей и самому стать фараоном, коим недавно побывал его прежний господин…

– Мы не готовы к новому Пелусию… – тревожно кивнул Петубаст, и в его голосе не было паники – лишь горькая ясность. Стены восточной крепости никто не восстанавливал, арсеналы в Мемфисе и Саисе почти пусты, а корабли, что у нас остались – Уджагорреснет, ты знаешь это лучше меня – так и гниют у пристаней… Мы еще не успели взяться за них…! И пусть номархи Верхнего Египта клянутся нам в вечной верности, так ведь их ополчение… – это лишь крестьяне с дубинами. Прилично умеют сражаться лишь номы Дельты, которых тренировал «Щит» и ты, Хефер! – фараон благодарно кивнул военачальнику. – Но нас слишком мало – не соберется и тридцати тысяч… А наёмники-греки, от которых мы так мечтали избавиться, теперь смотрят лишь на восток, где плата оказывается щедрее – продолжал рассуждать фараон, расхаживая по библиотеке «Дома Жизни. – У нас есть ярость, но и у Дария, если верить сирийцу, ее не меньше, а быть может и… – на миг он замолчал. – Будь проклят этот враг Ра! – в сердцах крикнул Петубаст и кулак его со стуком опустился на один из столов.

Наступило тягостное молчание. Шум Саиса за стенами храма, отдалённый гул рынка, крики разносчиков и торговцев, женский смех и стук молотков, разминающих льняную пряжу казался теперь не символом новой мирной жизни, а доказательством ее оголенной беззащитности.

– Значит, нам нужно выиграть время! – наконец сказал Уджагорреснет. Его голос прозвучал твёрдо, разрезая тишину и заставив фараона и Хефера синхронно повернуться к нему. – Не месяцы – нет, их нам не хватит… Год! Или даже два, если повезёт... Нам нужно время, чтобы ты, сын Гора и любимец Нейт, успел сделать все, что должен сделать мудрый фараон – Уджагорреснет кивнул Петубасту – укрепил стены городов, восстановил флот, наполнил «Дома Боя» свежими силами… Восстановил союз с Кипром, и, если получится – с греками, предложив вернуть им часть торговых привилегий… – Верховный Жрец брезгливо поморщился и печально улыбнулся. – Лишь временно, конечно! – веско добавил он. – На время, чтобы ты, Хефер превратил дубины крестьян в добрые хопеши воинов – обучил хотя бы сто тысяч египтян, быть может даже на персидский манер, но с нашей, египетской яростью в сердцах... Восстановить крепости на восточной границе, перестроить Пелусий, закупить лес в Ливане, для флота... – Уджагорреснет устало вздохнул и тяжело опустился в кресло.

– Но как нам выиграть столько времени? – Петубаст и Хефер воскликнули почти одновременно.

– Послать дары и униженные просьбы? – скривился фараон.

– Он увидит в этом лишь нашу слабость и придёт еще быстрее – немедленно возразил Хефер.

– Нет! – Уджагорреснет громко прервал их и поднял глаза. В его взгляде горел холодный, знакомый всем членам «Щита» огонь безжалостного стратега, готового на всё. – Нужно отвлечь его внимание! Послать к нему того, кто будет уверять, что Египет – вовсе не бунтующая провинция, а лояльная персам сатрапия. Просто временно вышедшая из-под контроля из-за глупости и собственных происков Арианда... Послать того, кто станет советовать новому владыке персов не тратить силы на скорый поход в такую даль, а шепнет сперва укрепить свою власть в Азии, подавить последние искры в Эламе, в Бактрии и на всех их границах... – Уджагорреснет говорил, замечая, как удивленно вытягиваются лица фараона и военачальника. – Послать того, кто станет личным советником Дария по всем египетским делам, внушая осторожность и убеждая вновь и вновь откладывать… Того, кто всегда станет находить убедительные причины для промедления. И того, кому он, несмотря ни на что, сможет поверить! – веско закончил Верховный Жрец.

Петубаст замер, осознав.

– Ты-ы-ы – протянул он голосом, больше похожим на стон отчаяния.

– Я! – невозмутимо подтвердил Уджагорреснет. – Мой путь ясен. Я отправлюсь в Сузы и присягну нашему любимцу Ахурамазды и прочих чужих богов...

В библиотеке стало тихо настолько, что слышно было шипение фитилей. Все трое молчали и слышали возбужденное дыхание друг друга, разглядывая тревожные лица, на которых плясали отбрасываемые светильниками тени.

– Но это же безумие! – громко вырвалось у сдавшегося первым Хефера. – Он убьёт тебя на месте! Ты был врачом Камбиса! Все знают это!

– Все знают, что я был врачом Камбиса, который не смог спасти его от случайной раны в пустыне – от проклятия его собственных богов – поправил Уджагорреснет с холодной улыбкой. – А затем я вернулся в Египет, обнаружил в нем измену и встретил нового, мятежного фараона Египта, силой принудившего меня короновать его, как прежде поступил и Камбис. И сразу после, опасаясь за свою жизнь, ибо я знал слишком много и не пожелал служить узурпатору – я бежал – Уджагорреснет повысил голос. – Да! Я – обиженный царедворец, жрец Верховной Богини, мудрый врач и командир флота, все еще знающий слабости Египта лучше любого перса! Я – идеальный перебежчик, рассудительный предатель, делающий это уже не в первый раз, но снова в ту же сторону! – Уджагорреснет улыбался и лицо его было страшным. – Дарий оказался вовсе не так прост, судя по всему… Он явно владыка, что станет ценить ум и ценные сведения. Вполне может быть, он внимательно меня выслушает. Хотя, конечно, может и убить – это риск – Уджагорреснет развел руками. – Но поверьте – это единственный ход в той игре, что все мы здесь затеяли. И я готов рискнуть…

– Я фараон Обеих Земель и я не позволю… – начал было Петубаст, но голос его дрогнул. Он посмотрел на Уджагорреснета, но это не был взгляд царя на подданного – Петубаст смотрел на него, как смотрит сын на отца, что собирается уйти в неизвестную тьму.

– Ты – фараон, – мягко, но неумолимо согласился Уджагорреснет. – И твоя задача – править. Строить... Готовиться… Внушать людям уверенность и надежду! Моя же задача… – моя была иной всегда! Я – тень, что движется там, куда не светит солнце фараона. Я предал Амасиса и его сына. Я впустил персов в нашу страну. Я лечил Камбиса и убил его. И теперь… Теперь я попробую лечить амбиции Дария, чтобы, пусть на время, усыпить их... Ради всех нас…

Выпрямившись, Уджагорреснет подошёл к Петубасту и, опустив руки на колени, низко поклонился, но фараон немедленно схватил его за плечи и поднял.

– Поклянись, что вернёшься, – прошептал Петубаст, и в глазах его стояли слёзы гнева и беспомощности. – Клянись Нейт, и клянись Баст, тоже, поклянись мне…!

– Я клянусь Египтом, – спокойно ответил Уджагорреснет. На его лице гуляла мягкая улыбка. – Всё, что я сделаю, будет ради него. И ради тебя…

– Обучай его воинов, Хефер, – бросил Уджагорреснет, оборачиваясь. – Сделай их лучшими бойцами, каких видел обитаемый мир. Пусть они затмят даже воинов великого Рамсеса! Но учи их не только ярости! Научи их терпению… Предстоящая нам битва будет не в поле, и не в Пелусии, – она будет здесь, – Верховный Жрец многозначительно коснулся пальцем лба.

Хефер молчал, сжимая и разжимая кулаки. Потом, неловким движением, военачальник снял с запястья бронзовый браслет со скарабеем – не украшение – лишь знак отличия командира «Щита».

– Возьми, – прохрипел он. – Если они обыщут тебя… пусть думают, что ты отнял его у убитого твоими слугами мятежника. В доказательство своей ненависти к нам…

Уджагорреснет протянул руку и взял браслет. Тяжелый и холодный металл опустился в его ладонь, словно символ новой ноши, что он вновь взваливал на свои плечи.

На рассвете, когда ладья Ра выскользнула из-за горизонта и лучами божьей милости принялась заливать Кемет, серебря воды Великой реки, Уджагорреснет, в простой одежде путешественника, окруженный несколькими верными людьми стоял у маленькой боковой калитки в стене храмового комплекса. Петубаст и Хефер провожали его. Никакой торжественной свиты, никаких прощальных пиров не было – все произошло тайно, ведь какой перебежчик станет предупреждать всех заранее о готовящейся измене…?

– Как ты станешь передавать вести? – растерянно спросил фараон.

– Я пока не знаю наверняка – пожал плечами Верховный Жрец. – Но я стану писать и отправлять все через каналы, что Дарий не в силах будет отследить. Ты помнишь про чернила, Петубаст? Папирус, пропитанный ничем – станет известием над жаровней. Больной странник попросит передать амулет родным в Мемфисе, глиняная табличка, протянутая тебе не умеющим читать воином… Ты научишься получать мои знаки – не сомневайся…

Нахмурив поседевшие брови, Уджагорреснет ещё раз посмотрел на них. На юного фараона чья судьба теперь висела на волоске. На сурового воина, что должен будет стать новым «щитом Египта». Затем он крепко обнял их обоих, заглядывая глубоко в глазах и печально улыбаясь.

На прощание кивнув, Верховный Жрец развернулся и, в сопровождении слуг, вышел на узкую улочку Саиса, уводящую к ожидавшему его неприметному судну. Бодрыми, совсем не выдававшими возраста шагами, Уджагорреснет шёл на восток, навстречу железной воле Дария. С собой он нес величайшее оружие – собственный ум, совершенную ложь, и единственную правду, какую знал – любовь к земле, что снова должен был предать для спасения.

Дальняя дорога в Сузы зияла перед ним. Длинная и опасная, словно лезвие ножа, она стелилась в бесконечность, обещая пустыни, поля, горы и пыльные дороги. Она обещала роскошные дворцы стартапов, полчища «бессмертных» и интриги придворных иноземцев. Она обещала многое – почти все, кроме возможности выжить, кроме возможности победить...

Расправив плечи, Уджагорреснет улыбнулся и без колебаний вступил на нее. Его опасная, головокружительная игра начиналась снова.