Текст книги "Врач фараона (СИ)"

Автор книги: Евгений Зеленский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Десятилетиями получавший от Амасиса лишь дебены серебра, которых едва доставало на латание кормы кораблей – флот египтян выглядел жалко. Молва о морском могуществе финикийцев крепко сидела в голове каждого матроса, так что кишащие на палубах люди были непривычно тихими. Сколько бы раз Уджагорреснет не выделял средств из казны Нижнего Египта, силясь укрепить флот и построить еще хотя бы сотню кораблей – всякий раз Амасис отклонял его планы, слепо веря в союзы. Так что теперь, оставшись без Поликрата, что не пожелал откликнуться на призыв Псамметиха и без промедления присягнул Камбису – египтяне остались одни.

Погрузившись в собственные мысли, Уджагорреснет стоял на кормовом возвышении. Облачённый не в жреческие, но в военные одежды, он неуютно ежился в них. Пропитанная потом льняная подкладка под тяжестью плотного плетёного панциря неприятно колола тело. Пальцы Верховного Жреца сжимали борта так, что костяшки его побелели. Тягучее ожидание, нарушаемое лишь топотом ног матросов и солдат по палубе, да насекомыми, длилось уже слишком долго.

Держа рукоять абордажного топора, рядом с Уджагорреснетом стоял Небнафар – главный корабельщик. Смуглое, обветренное лицо опытного капитана было озарено фанатичной готовностью. Хотя он мог бы провести корабль через любой рукав не сев на мель – ни одной битвы на воде ему встретить не доводилось, так что в его слепой отваге Верховный Жрец разглядел лишь глупость, свойственную всякому, кто не знает, с чем предстоит столкнуться.

– Ветер переменился – пробормотал Небнафар – сейчас дует с моря. Он то и принесёт их сюда... Этих скорпионов, да прокляни их души Сет! Мы готовы… Мы вспорем им брюхо, как это делали наши отцы с народами моря! Великая река примет их тела в дар Хапи и на радость Себеку. Пусть крокодилы полакомятся персидским мясом! – бодрился главный корабельщик.

Простое лицо его выражало страх, но в отличие от многих, кого он сковывает, Небнафар прятал его за напускной яростью. Он едва не дрожал от распиравшей готовности привести весь флот в движение и принять бой, пусть бы даже он стал для них последним.

– Ты веришь, Небнафар, что сражение – это высшее служение Маат? – не отрывая взгляда от сверкавшей водной глади спокойно спросил Уджагорреснет.

– Я не жрец и не понимаю многого! – Небнафар с пылом фыркнул – но по моему мнению умереть, защищая свою землю – самое достойное служение! Умереть, чтобы песня о победе пелась в твоём доме…!

– Ты говоришь, как грек – улыбнулся Уджагорреснет – греки часто бахвалятся, что смерть в бою для них лучший путь.

– А разве это не так, о, Великий? – удивленно вскинул брови Небнафар. – Не жрецы ли говорят, что воину Кемет, будь он на суше или воде, нет нужды бояться смерти и того, что тело его не сохранится для вечности? Потому, что душа его, минуя все преграды, отправится прямиком в поля Иалу?

– Жрецы говорят и так – неопределенно согласился Уджагорреснет, по прежнему улыбаясь и глядя вдаль.

В сердце Верховного Жреца в который раз мелькнула неуверенность. Этот человек, его вера, его готовность умереть – всё это было тем самым Египтом, который он поклялся спасти. И все это было так чуждо его замыслу, так противно ему…

– А если победа в битве обрекает на поражение в войне? – собравшись с мыслями спросил Уджагорреснет, поворачиваясь к Небнафару. – Если, защитив ворота, ты отдаёшь ключ от всего дома?

Главный корабельщик растерянно молчал, ничего не понимая в иносказательных вопросах Верховного Жреца.

– Псамметих собрал в Пелусии всех, кто у него есть. Всю верную ему силу – невозмутимо продолжал Уджагорреснет. – И если флот персов не придёт к нему в тыл… он, быть может, даже устоит. На день. На два. Ну а потом? Ведь персидская армия не отступит, а солдатам Камбиса по истине нет числа… Он станет штурмовать Пелусий снова и снова, как саранча, как великое проклятие... И когда мы дрогнем – он сожжёт Дельту дотла, чтобы добраться до Псамметиха и свергнуть его! Ты хочешь этой участи для полей своих предков, Небнафар? – Уджагорреснет строго взглянул на корабельщика.

– Но мы же здесь, чтобы не пропустить их! – нахмурился он, силясь понять, что означают странные речи начальника флота. – Чтобы не пропустить и тогда…

– Чтобы что? Чтобы сразиться с финикийцами, лучшими мореходами мира, на их же условиях? Посмотри! – Уджагорреснет широким жестом обвёл растянувшийся строй кораблей. – Половина из них – речные лодочники. Они возили товары и шестами отгоняли крокодилов. Они не знают как сражаться на воде! А вторая половина – старики, помнившие морской бой у Кипра, но это случилось десятилетия назад. И все эти мирные десятилетия они провели на берегу, попивая густое пиво и веселясь с женщинами. Мы задержим персов? Да, пожалуй! Быть может, даже потопим десяток кораблей. Но остальные все равно прорвутся! И вот тогда они действительно ударят в тыл нашей армии, так что всё будет кончено в один день. Нет, Небнафар... Есть иной путь… Всегда есть иной путь!

– Паруса! На востоке паруса! Лес парусов! – с одного из кораблей донесся крик матроса, забравшегося на самый верх мачты и, хоть она была не выше роста трех взрослых мужчин – с нее он видел чуть дальше стоявших на палубе.

Повернувшись в сторону, куда он указывал, Уджагорреснет и Небнафар разглядели на горизонте выплывающие из полуденной дымки, словно духи, десятки остроконечных силуэтов. Финикийские биремы и пентеконтеры двигались строем, а их борта, окрашенные в багрянец и синеву, ослепительно сверкали на солнце. Тысячи взмахов весел двигали их так быстро, что уже через несколько тяжелых мгновений можно было различить по меньшей мере сотню кораблей, а самые зоркие из египтян даже видели стоявших на палубах людей. Закованные в броню, в железных, скрывающих лицо масках – «бессмертные» – гордость персидского владыки.

На египетских судах поднялся рёв. Призывая к бою, загремели трубы, барабаны и двойные флейты. В оглушительной какофонии этого многоголосья воины схватились за луки и копья, становясь вдоль бортов. Небнафар, глаза которого загорелись священной яростью, уже повернулся, чтобы отдать первые приказы.

– Сто-о-й! – голос Уджагорреснета прозвучал громко и с такой нечеловеческой силой, что Небнафар остолбенел. – Ни один лук не должен быть натянут! Ни одно весло не должно опуститься в воды Великой реки! – жестко продолжил он.

– Что?! – Небнафар ошеломленно отшатнулся. – Они же… они уже видят нас! Они строят линию!

Сделав шаг вперед, Уджагорреснет схватил главного корабельщика за плечи так сильно, что его пальцы впились словно когти. Небнафар поморщился от резкой боли, дивясь откуда в стройном теле жреца Нейт такая сила.

– Ты веришь в волю египетских богов, корабельщик? В знамения? Сейчас я скажу тебе истину, которую открыла мне Нейт – Уджагорреснет заговорил еще громче, чтобы звуки труб не заглушали его слов. – Иногда, чтобы вырезать гниющую плоть, нужно впустить в тело раскалённый нож! Псамметих и его клика – это гниль. А персы – нож. И мы пропустим их, ясно?

– Ты… ты предлагаешь предательство?! – смуглое, обветренное лицо Небнфара побелело от ужаса и непонимания. – Открыть им сердце Египта…? – возмущенно и испуганно забормотал он.

– Нет! Я предлагаю лечение! – глаза Уджагорреснета властно сверкнули холодной решимостью. – Пусть нож войдёт точно в опухоль – в Пелусий, и вырежет её! А если мы сейчас попробуем им помешать, то нож пойдёт криво и разрежет живую, здоровую плоть – наш флот, наши города, наши поля! А мы все равно погибнем! – Верховный Жрец сжал плечи корабельщика еще сильнее.

Небнафар с ужасом смотрел и слушал. Голова его тряслась и качалась, словно он отрицал все страшные слова и не мог сдержать себя.

– Сейчас мы дадим персам сразиться с армией узурпатора. Пусть они ослабят друг друга! А пока все будет происходить там… – Уджагорреснет уверенно заглянул в глаза перепуганного Небнафара – тут наши истинные силы – те, что остались в номах – окрепнут! Мы выждем! И таков мой приказ! – голос Уджагорреснета парализовал корабельщика, сжавшего оружие в трясущейся руке. – Я командую флотом – не ты, Небнафар! Я слуга Кемет и желаю своей стране лишь блага, поверь мне! И… просто не мешай! – глаза Верховного Жреца страшно сверкнули.

Уджагорреснет опустил руку, глаза Небнафара опустились и он увидел, что командующий сжимает в ладони тонкий кинжал, острием направленный прямо в его печень.

Тем временем финикийский флот, видя неподвижную египетскую линию, сбавил ход. Мачты спешно убирались. На флагмане, ослепительно блестящем от сотни закованных в железо «бессмертных» взвились сигнальные флаги. Ведомые финикийцами персы готовились к бою, недоумевая, почему египтяне не атакуют из выгодной позиции.

– Прижаться к берегу! Затем, весла на борт! Всем матросам и солдатам лечь на палубу! – во всю мощь голоса закричал Уджагорреснет, удовлетворенно видя, как молчит растерянный Небнафар. – Мы не вступаем в бой! Приказ истинного нашего фараона, да живет он вечно! Мы не вступаем в бой! К берегу! К берегу! – ревел он.

Дрожа от унижения и внутренней борьбы, Небнафар кивнул старшему матросу. Весла «Непоколебимой Сехмет» поднялись и исчезли из воды, а парус, с разъяренной головой львицы, дрябло сморщившись, когда снасти ослабли, пополз вниз.

Сигнал флагмана был быстро подхвачен другими кораблями. Грохот барабанов и труб стих. Недоумевая, воины в замешательстве опустили оружие и, по знакам офицеров, легли на палубы. Внезапная эта пустота сделала боевые корабли похожими на мирно стоящие у пристани.

Блеф, рассчитанный на персидскую дисциплину и спешку, был очень опасным и Уджагорреснет осознавал это. Оставалось надеяться, что тот, кто ведет персов, поймет все также ясно и не станет нападать на демонстративно сдающийся, не сопротивляющийся флот. Бессмысленная трата сил и времени, ведь цель персов – быстрая высадка десанта, а вовсе не морское сражение. Несомненно они без труда выиграли бы его, но ценой самого драгоценного, что у них было – времени.

Финикийцы, опытными взглядами капитанов оценив ситуацию, не стали менять строй. Медленно, с опаской, они начали обходить неподвижную египетскую линию, держа луки и метательные машины наготове. Щиты «бессмертных» на каждом корабле сомкнулись в единую не пробиваемую стену. Лучи солнца скользили по доспехам головорезов Камбиса, ослепляя египтян, униженно наблюдавших за ними сквозь щели в изношенных бортах.

Уджагорреснет стоял, не двигаясь, чувствуя, как по его спине струится холодный пот. Он смотрел, как носы вражеских кораблей с резными головами Баала и Астарты проходят в считанных десятках локтей от него. Верховный Жрец слышал гортанные крики персов, видел лица множества воинов. Слышался смех. И каждый этот проплывающий мимо корабль, переполненный врагами Обеих Земель, был ударом ножа по его душе.

Да, он предавал! Здесь и сейчас! Он стал тем, кого можно презирать и ненавидеть – человеком, открывшим врагу путь к собственному дому. Однако, в сердце Верховного Жреца, рядом с ледяной пустотой и страхом, теплилась искра безумной надежды. Уджагорреснет стоял, склонив голову и глядя на палубу. Он слышал громкий хохот, топот и свист, издаваемый непроницаемыми рядами «бессмертных», чьи лица были скрыты за железными масками.

«Пусть идут, Камбиз. Ударь в Пелусий. Уничтожь семя Амасиса. А потом… потом мы поквитаемся с тобой» – судорожно думал Уджагорреснет, крепко сжимая борта корабля, словно в этом усилии мышц искал скрепляющее душу спасение. – «Я впускаю тебя в Кемет, как впускают дичь в ловушку. И лишь я один знаю, как она захлопнется…».

Под тяжелое молчание, почти осязаемо исходившее от египетских кораблей, флот персов прошёл. Устрашающие паруса финикийских бирем скрылись в зелёном лабиринте дельтовых протоков, взяв курс на Пелусий. Царила мёртвая тишина, полная стыда и недоумения. Залегшие на палубах солдаты стали медленно подниматься и растерянно переглядывались. И, хотя многие из них осознавали, что произошло, глубоко в сердце всякий был рад, что сегодня им не пришлось умирать в безнадежном для Египта бою.

Небнафар, стоял на коленях у борта «Непоколебимой Сехмет» и смотрел вслед персам.

– Боги, простите нас. Мы… мы молимся, чтобы твой план был мудростью, а не безумием, Уджагорреснет – прошептал старый корабельщик, с надеждой поднимая глаза на Верховного Жреца, которому был вынужден подчиниться. Ибо так устроили боги, что начальника приходится слушаться, даже если тысячу раз уверен в его неправоте.

Уджагорреснет не ответил. Он смотрел на воду, где расходились последние круги, оставленные вражескими вёслами. Верховный Жрец понимал, что только что принёс Египет и фараона в жертву. Однако, теперь предстояло самое сложное – воскресить страну из пепла. Как мифическая птица Бенну, что сгорая в пламени рождается вновь – Египет должен был умереть, чтобы воскреснуть.

Иного пути уже не было.

***

Флот Уджагорреснета медленно продвигался вверх по главному рукаву Нила, направляясь к Саису. Дни, прошедшие после пропуска персидских кораблей, были для Верховного Жреца нескончаемым мучением. Он почти не спал, стоя на корме и вглядываясь в восточный горизонт, откуда должен был прийти дым или какая-нибудь иная весть, знаменующая, чем разрешилось сражение.

Каждую ночь его мучили кошмары. Он видел, как весь его план рушится – персы, вместо того чтобы ударить по Пелусию, поворачивают и сжигают Дельту. Иногда ему снилось, как могучие «бессмертные» вытаскивают растерянного и окровавленного Петубаста из «Дома Жизни» и убивают на его же глазах.

Уджагорреснет судорожно перепроверял расчёты в уме, как всегда проверял пропорции лекарств. «Всё должно сойтись. Всё должно получиться!» – мысленно твердил он, раз за разом успокаивая себя и не в силах найти ошибку в жестоком замысле.

Флот отправился в Саис другим, широким рукавом, но Уджагорреснет хотел опередить их и флагман египтян скользил по Нилу в более узких местах. Этим путем, ставший тягостно молчаливым, Небнафар обещал привести их на день, или даже два раньше остальных.

На третий день, вечером, когда «Непоколебимая Сехмет» встала на ночной постой у пустынного болотистого берега к западу от Бубастиса, дозорные на палубе заметили движение. Из густых зарослей папируса выползли несколько человек. Их одежды были изорваны в клочья и пропитались грязью и кровью. В их облике еще можно было угадать воинов, хотя копье самого рослого из них было обломано и он использовал его на манер посоха, неуклюже щупая вязкую почву впереди себя. Измученные и потерянные, эти люди шли вперед, не разбирая пути и порой спотыкаясь, словно слепые.

Завидев несчастных, Уджагорреснет приказал немедленно подойти к берегу и втащить их на борт. Стоило бредущим в сумраке фигурам различить судно и египетские штандарты, как вместо радости, они в ужасе попытались сбежать. Несколько быстроногих воинов, пользуясь преимуществом свежести сил, лего их поймали. Это оказались солдаты фараонова войска.

– Мы сдаемся! – решительно закричал рослый молодой офицер с обломанным копьем и остатками позолоченного нагрудника. На его голове, перевязанной окровавленной тряпкой, уже выпачканной в грязи, не было шлема.

Воины «Непоколебимой Сехмет» тупыми концами копий подталкивали неожиданных пленников к берегу и уже через несколько мгновений вся унылая процессия предстала перед Уджагорреснетом.

Взглянув на богатые одеяния и тонкие черты лица офицер поймал на себе пронзительный взгляд Верховного Жреца и бессознательно вытянулся в жалкой пародии на стойку. В глазах его нарисовался ужас и он громко задышал, будто прямо сейчас ожидал над собой расправы.

– Откуда? – тихо и без предисловий спросил его Уджагорреснет, внимательно разглядывая слипшиеся от грязи волосы и остатки доспехов офицера.

– Из… из-под Пелусия, господин. Из кошмара! – с трудом выдохнул воин, ежась под пристальным взглядом могущественного вельможи, окруженного множеством солдат.

– А что армия фараона? – сердце Уджагорреснета вздрогнуло, но лицо оставалось каменным.

Офицер неловко закачался и стал заваливаться на бок, то ли от усталости, то ли от ужаса перед допросом, но матросы подхватили его. Кто-то вручил ему кувшин густого, кислого пива и офицер стал жадно пить. Прошло несколько мгновений тишины, в которой легко было различить каждый глоток, совершаемый глоткой воина, но едва тот закончил и перевел дух, слова его полились потоком, срываясь и перебивая друг друга, как поспешная исповедь.

– Мы стояли… стояли хорошо. Персы ломились в ворота, словно безумные быки – сбивчиво начал офицер. – Наши греки… нубийцы… они держались. Держались! – на миг в его глазах мелькнула гордость, почти сразу погасшая. – А потом… потом с запада, со стороны моря, ударили в барабаны. Не наши – их... И показались штандарты… те самые, что у остальных персов… А пока мы сдерживали натиск спереди, они быстро высадились и… Нас не обошли – нас просто разрезали! – офицер задохнулся и еще раз приложился к кувшину, налегая на густое пиво так, словно пьет в последний раз.

Уджагорреснет и команда «Непоколебимой Сехмет» внимательно разглядывала дезертиров и на лицах многих людей Верховный Жрец увидел сожаление. Губы многих смущенно поджались и не сложно было разгадать, о чем они думают. Если бы они остановили, задержали финикийские корабли, все могло бы пойти по другому. И пусть каждый здесь был рад, что все еще жив – совесть колола даже суровые сердца.

– Они ударили нам в правый фланг – туда, где нубийцы стояли – отдышавшись продолжил офицер. – Греки… они увидели, что тыл открылся! Командующий орал, велел им перестроиться и закрыть брешь… Но они дрогнули… и побежали… Почти сразу побежали – предатели эти греки…! – офицер злобно сплюнул себе под ноги остатки пивной гущи. – А персы… их царь… этот Камбис… – глаза офицера расширились от ужаса, словно он вновь увидел его перед собой – он не в тылу был! Он был впереди! С этими железными, которые в масках... Скакал на бешеном скакуне! С булавой! Я таких никогда не видел… Он не командует, он – крушит. Как демон пустыни... И его не берут стрелы! Словно отскакивают от его брони… Он врезался в наши ряды, и вокруг… Он так ревел – «Где птенец? Где птенец Амасиса?!» – офицер снова задохнулся и глаза его опустились. Он принялся разглядывать свои грязные, босые ноги.

– И что же фараон? – едва слышно спросил Уджагорреснет, чтобы немного успокоить офицера и добиться подробностей.

Не поднимая глаз с земли, командир издал звук, похожий то ли на смех, то ли на рыдание. Переполнившее его желудок пиво просилось наружу и он нечаянно громко рыгнул, схватившись за голову и покраснев так густо, что даже в сумраке вечера румянец проступил на его грязном лице.

– Фараон наш, да живет он вечно, увидел как рухнули оба фланга – дрожащим голосом продолжил он. – Увидел этого… злого демона…и сел в колесницу. Но он помчался не вперед – нет, он развернулся, а за ним его личная гвардия… Они так быстро поскакали – ничего нельзя было разглядеть. На меня накинулся тот – в маске. Рубанул, но я закрылся копьем! Началась резня… – офицер вздрогнул и всхлипнул, вновь вспоминая пережитый ужас. – Я упал в канаву, под трупы… и пролежал там, пока не стемнело. Потом увидел еще нескольких – глазами он обвел своих спутников, незаметно ежившихся возле куста и ожидавших своей участи. – Мы ползли, ползли всю ночь… Пелусий не устоял… – тяжело вздохнул офицер – у них были машины, осадные машины…они на стены залезли…там были башни – много башен…

– Куда бежал фараон? Может быть ты слышал что-то? – строго спросил Уджагорреснет, хотя сомневался, что офицер мог знать об этом.

Неожиданно, грязное лицо воина просияло, словно он обрадовался, что может что-то подсказать грозному сановнику и тем самым, быть может, снискать его милость.

– Да! Да! Я слышал…! Они громко об этом кричали, особенно сам фараон наш, да живет он вечно… – улыбаясь пробормотал он.

– И? – лицо Уджагорреснета напряглось.

– В Мемфис… Они кричали и хлестали лошадей, запряженных в самые быстрые колесницы. Где-то там его корабль стоял, фараона нашего, да правит он вечно – растерянно забормотал офицер – я большего не знаю, клянусь Птахом, Верховным Богом нашим.

Уджагорреснет вздрогнул.

– Птахом, Верховным Богом нашим? – медленно повторил он.

– Д-да, господин. Об этом нам рассказывали командиры. Они слышали это от своих, а те сказали, будто так молвил сам Верховный Жрец Птаха. Тот, что родственник фараона нашего, да живет он вечно…

Воцарилась напряженная тишина. Слышно было только тяжёлое дыхание офицера, для храбрости вновь приложившегося к тому, что еще оставалось в кувшине.

Уджагорреснет завел руки за спину и сцепил их в замок. План сработал. И сработал с чудовищной, безупречной точностью. Псамметих с позором бежал, его армия – та самая, «верная сила» – перестала существовать. Путь для персов, а потом и «Щита Маат» был расчищен железом и кровью. И теперь Камбис сам направлялся туда, куда было нужно – в Мемфис, подальше от Дельты, где назревало восстание.

Верховный Жрец Нейт медленно повернулся и посмотрел на запад, в сторону Саиса, а затем бросил взгляд на юг. На его лице, в уголках губ, едва заметно дрогнули мускулы. Это была не улыбка радости – гримаса ледяного, безжалостного удовлетворения гуляла на лице Уджагорреснета. Самый опасный разрез прошёл точно по намеченной линии. И, хотя сердце жреца испытало горечь от всего, что он увидел и услышал о множестве павших людей, пусть большинство из них и не были египтянами – в смешанных чувствах Уджагорреснет понимал, что сам является архитектором этого хаоса. Возложив на себя священную миссию он не мог сейчас поддаваться чувствам – не имел права.

Отведя глаза, Уджагорреснет обернулся к Небнафару, который стоял рядом, бледный и потрясённый услышанным.

– Фараон бежал в Мемфис. Царь Царей Камбис идёт за ним. Наша задача выполнена. Теперь – новая! – голос Верховного Жреца прозвучал уверенно и спокойно. И лишь одному ему было известно, как тяжело сохранять это спокойствие сейчас, когда слишком многое могло пойти неправильно. Сейчас, когда обратного пути уже не было…

– Мы… мы плывём дальше? В Саис? Защищать…? – растерянно забормотал Небнафар.

Он окончательно запутался во всех этих планах, меняющихся куда стремительнее привычных ему течений реки.

– Нет, Небнафар, в Саисе нас ждут лишь пустые дворцы и трусы – в глазах Верховного Жреца сверкнул огонь решимости. – Мы плывём в Мемфис! Туда, где решается сейчас судьба Египта. И мы приплывём не как беглецы! И не как победители! – Уджагорреснет стал говорить громко, чтобы слышала вся команда. – Мы приплывём как… свидетели! Свидетели краха одной династии…, и мы будем там, когда наступит час для новой!

Уджагорреснет отдал приказ. Барабаны на флагмане отбили новый ритм – не боевой, но быстрый и решительный. К удовлетворению матросов, даже самый усталый из которых сейчас не хотел спать и переваривал услышанное, вёсла «Непоколебимой Сехмет» взметнулись и стройно ударили по воде. Взяв на борт и жалких беглецов с их горем, корабль понёсся против течения, на юг, к Мемфису.

Под ярким бледным диском луны Уджагорреснет снова стоял на корме. Ветер дул в его усталое лицо. Терзавшие его все прошлые дни сомнения испарились, уступили место ледяной решимости. Ничего иного уже не оставалось – лишь путь в самое сердце надвигающейся бури.

Да, это он впустил в Египет огонь! Пламя его уже бушует... И теперь он шел в самое пекло, чтобы обуздать его и начать этим огнём управлять.

***

Хотя они шли быстро, случайная мель на пути почти на два дня задержала их в пути, так что когда тяжелую «Непоколебимую Сехмет» удалось наконец сдвинуть – время было упущено. Корабль вошёл в мемфисскую гавань лишь к вечеру дня падения города.

Воздух над древней столицей был густым и горьким. Запах дыма тлеющих складов на окраинах смешивался со сладковатым смрадом, доносившимся со стороны храмового квартала. На причалах царил хаос. Под ударами плеток египетские рабы тащили тюки с тканями и бронзовую утварь, грузя ее на финикийские корабли под пристальным надзором персов. По всему было видно, что сопротивления не было. Стены города не были повреждены – ворота просто открыли. Победа была не завоёвана, а получена, и не успев нагулять пыла отмщения, завоеватели вели себя сдержанно.

Все знаки военных принадлежностей были убраны с корабля заранее и сам Уджагорреснет сошел на берег в роскошных одеждах Верховного Жреца. Плечи его покрывала шкура леопарда, мертвая голова которого с вставленными на место глаз самоцветами покоилась на самой груди. Шёпот «Верховный Жрец Нейт» катился перед ним, вызывая у египтян смятение и страх, а у персов – циничное любопытство.

Взяв под стражу, едва он ступил на берег, «бессмертные», знавшие от командиров, что ожидают важного гостя, проводили Уджагорреснета в город и, пройдя ворота, почти не поврежденные снаружи, вся процессия направилась ко дворцу.

На импровизированном троне из пустых ящиков восседал Камбис. Огромный, закованный в броню Царь Царей был пьян. Глаза его, запавшие от усталости похода, горели лихорадочным блеском триумфа и незатухающей ярости. Рядом, с самодовольной ухмылкой, стоял Фанес. Едва завидев окруженного персидской стражей жреца, он радостно кивнул ему, как старому знакомому. Неподалеку, в грязи, сидели связанные Псамметих и Хнум-Абра. Фараон даже не поднял глаз и тихо плакал, а Верховный Жрец Птаха смотрел в пустоту. Его льняные одежды были перепачканы, будто удиравшего старика поймали и волочили по полу.

– А! Вот и ключник! Тот, кто открыл мне дверь! – заревел Камбис на ломанном египетском, стоило толмачу нашептать ему в ухо подходящие слова. – Фанес рассказал мне все – ты невероятно умный! И хитрый, как змея, что подползает тихо… – иноземный Владыка перешел на персидский.

Остановившись на почтительном расстоянии, Уджагорреснет совершил глубокий, вежливый поклон, заметив, как Псамметих и Хнум-Абра подняли головы и с бешеной ненавистью смотрят на него.

– Царь Царей. Дверь была открыта не для грабежа, но для нового порядка! – подхватил Уджагорреснет на блестящем персидском, с удовольствием отмечая, как перестали понимать их разговор те, кто еще утром правил Египтом. – И я верю, что ты мудр и пришёл к нам не как разрушитель, а как судья, покаравший узурпатора – он кивнул в сторону Псамметиха.

– Судья? Ха! Я – молния и кара богов! – Камбис спрыгнул с ящиков и фыркнул, отхлебнув вина из золотой чаши, которую держал в руках, еще испачканных кровью. – А где ударит молния – там пепел! Так что твой город… – он махнул рукой в сторону, откуда доносились крики – горит! Так учат непокорных!

– Пламя пожирает то, что могло бы кормить твою армию завтра и принести щедрую дань через год. – Уджагорреснет стоял неподвижно, а его голос звучал ровно, как течение воды. – Египет – не крепость, которую берут штурмом и разоряют. О нет, Царь Царей, эта страна – хитроумный механизм! Система каналов, полей, амбаров и умов. Она работает, лишь когда всё предсказуемо, как разлив Великой реки. Когда царит Маат, Великий порядок. Запусти в неё хаос – и она умрёт. А с ней умрёт и богатство, ради которого ты пришёл! Так что разорив нас, ты получил бы пепелище, а не богатую провинцию… Но сами боги сообщили мне, что ты слишком умен, Царь Царей, чтобы не понимать этого, так что слова мои для тебя, должно быть, лишь пустой звук… – Уджагорреснет подобострастно улыбнулся.

«Бессмертные» позади Верховного Жреца вздрогнули. Послышался лязг металла их доспехов – солдаты неловко переменилась с ноги на ногу, ожидая что их владыка устроит расправу над дерзким жрецом.

Камбис прищурился и отбросил чашу, лязгнувшую и покатившуюся по мраморным плитам пола. Пьяный туман в его глазах в миг рассеялся, уступив место холодному интересу хищника, который понимает язык своей добычи.

– Ты говоришь прямо как мой казначей! Скучно… – самодовольно начал он. – Но, впрочем – перс оглядел зал и груды награбленного – это всё мелочи. Истинное золото в храмах, не так ли?

– Истинное золото в том, что эти храмы станут приносить тебе год за годом, если оставить жрецов живыми, а стены храмов целыми – невозмутимо возразил Уджагорреснет. – Дай приказ, Царь Царей, останови грабёж! Ведь нищета и беспорядки способны сеять лишь страх. А страх – не то же, что уважение... Семена его часто оказываются благодатными для восстаний. Да, Царь Царей, ты легко победил нашу армию. Но пойди дальше – завоюй саму землю! И это куда труднее – тут нужен порядок, без которого весь Египет – лишь жалкие оборванцы, молящиеся на щедрость Великой реки и милость богов с головами зверей…

Несколько мгновений висела гнетущая тишина. Камбис сверлил Уджагорреснета пронзительным взглядом, взвешивая каждое сказанное им слово. Да, он отлично знал обо всей помощи, которую оказал ему этот предатель и был благодарен. Но в то же время едва удерживался от желания, приказать своим людям вывесить бритого и опасного египтянина со стены, привязав за ноги и оставив умирать. Однако, несмотря на свирепость, Камбис также понимал, в чем этот предатель еще обязан помочь ему, чтобы Египет не доставлял тех проблем, о которых его предупреждали. Проклятые фанатики – без коронации от жрецов он не мог стать фараоном – лишь ненавистным тираном!

Словно желая проверить египтянина на прочность или просто поддавшись внезапному порыву, Камбис шагнул вперед.

– Идём! Покажи мне свой порядок! – рявкнул он и, пошатываясь, двинулся через двор, толкая перед собой свиту и «бессмертных», плотным рядом окружившим всю процессию. Уджагорреснету пришлось идти рядом.

Их путь пролег через главную улицу, ведущую к храму Птаха через множество построек из песчаника, во дворах которых зеленели любимые сердцем каждого египтянина сады. Кровли некоторых разграбленных домов горели, а прямо во дворе персидские солдаты насиловали женщин, чьи мужья лежали там же, в лужах крови. Толпы иноземных солдат, издалека завидев своего повелителя, приветствовали его гулким рёвом.

С обуявшей сердце горечью Уджагорреснет видел, как в переулках гонят скот, избивают людей, как с колонн сдирают украшения. Повсюду царили беззаконие и хаос. И совсем скоро, у входа в святилище, посвящённое Апису – богу-быку, земному воплощению Птаха – случилась катастрофа.

Из храма, ведомый перепуганными жрецами и персидскими солдатами, вышел могучий чёрный бык с белым треугольником на лбу – сам Апис. Камбис остановился, как вкопанный. Могучий перс внимательно посмотрел на быка, потом на молящих о пощаде жрецов и бросил насмешливый взгляд Фанесу. В следующий миг он дико, от души захохотал.

– Слышал я! Слышал басни, будто вы скотине молитесь! Думал – шутка! А оно вон как! Бог…? Да тут рога, да хвост…! – Камбис задыхался от смеха.