Текст книги "Фактор роста (СИ)"

Автор книги: Евгений Сурмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 30 страниц)

– Что ж, товарищи, предлагаю на этом сейчас прерваться и продолжить завтра, после получения остальных материалов. Думаю, никому не нужно пояснять, что секретность должна быть абсолютной.

Мужчины, дружно закивали и поднявшись из-за стола направились к выходу. Каждый думал о чём-то своём, но всё же одна мысль присутствовала в размышлениях каждого. «Я доложил, а решение теперь пусть начальство принимает».

Только вот, хозяину кабинета на втором этаже Сенатского корпуса Кремля докладывать было некому, разве что посоветоваться с соратниками из политбюро ЦК. Но это завтра, а сейчас тяжёленькая гирька вероятностей упала на сторону «Британии», даря Советскому Союзу надежду на отсрочку.

Глава 11
Авиация и информация Часть 1. Препараты и аппараты

9 июня (понедельник) 1941 г. 13 километров севернее Симферополя. Аэродром Сарабуз.

Полковник, вернее, уже почти генерал-майор авиации, Грицевец сидел в удобном кресле штабного ПС-84 и ждал взлёта. Салон самолёта, предназначенного для полётов командования ВВС, был дополнительно оборудован, что давало возможность отдохнуть, если не душой, то телом. Полковник, вытянул ноги и откинув голову на удобный подголовник, закрыл глаза. Хотелось наплескать себе грамм сто, а лучше двести хорошего армянского коньяка и на время вообще отключить мозги, но мысли… Мысли, наползая одна на другую, казалось, хотели высверлить череп изнутри, настоятельно требуя всё обдумать и разложить их стройными рядочками.

Колокольным набатом, да так, что вибрировали височные кости, звучали слова Иосифа Виссарионовича Сталина: «Я в вас не сомневался, товарищ Грицевец! Партия в вас не сомневалась!»

Как же. Товарищ Сталин не сомневался, Партия не сомневалась. А вот сам товарищ Грицевец очень даже сомневался. Виданное ли это дело, учения такого масштаба? За день перебросить авиадивизию, считай, за 1300 километров. Взлететь с совершенно незнакомого аэродрома, по радионаведению найти над морем противника и уничтожить. А! Какого! Пусть и условный противник, но дивизию я на бомберы тютелька в тютельку вывел. Будь там настоящие враги никуда бы они не делись, все на корм азовским рыбам пошли бы.

Правильно Командир, тьфу тыж привязалось, майор Самойлов, говорит – лётчиков Особого корпуса нужно дрючить по-особому и в два раза больше, тогда и корпус по подготовке будет особым. Мысли разбегаются. Это ж надо, такое дело провернули и ни одной аварии с гибелью пилота. Больше 80% самолётов вышли к конечной цели. Не зря он их дрессировал методом кнута и пряника. Ох не зря! Страшный человек Самойлов, это ж как у него мозги работают навыверт.

Так, посадка, у самого сейчас мозги закипят. Надо по порядку.

По порядку и с самого начала. А начало у нас началось, когда у ворот госпиталя меня поджидала машина, чтобы сразу после выписки отвезти к начальнику Главного управления ВВС РККА. Ни с женой, ни с дочками не дали увидеться ироды. Ну и что, что они меня вчера навещали. В больничной палате это одно, а дома то совсем другое. У нас с Галиной, между прочим, планы были.

Господи, что в голову то лезет. Может всё же пятьдесят капель, как говориться, чтобы стресс снять и лучше думалось. Товарищи из управления ВВС ЧФ вот марочный «Коктебель» подарили, клялись не напиток, а чистый нектар. Хотя лететь почти пять часов, если выпью хоть немного тогда разморит и точно усну. Да и пить такой напиток в одиночку грех. Потерплю.

Дважды Герой Советского Союза полковник Сергей Иванович Грицевец устроился в кресле поудобнее, надвинул на глаза фуражку и углубился в воспоминания.

29 марта 1941. Кабинет начальника Главного управления ВВС КА.

– Проходи сюда, Сергей Иванович, присаживайся. Я тебя уже заждался, – начальник Главного управления ВВС КА Яков Владимирович Смушкевич отложил в сторону какую-то бумагу и призывно махнул рукой, – извини, что я тебя так встречаю, работы много.

И на самом деле, сидящий за столом, заложенным бумагами так, что трудно было увидеть столешницу, Смушкевич выглядел чертовски уставшим и производил впечатление, не генерал-лейтенанта авиации, а скорее, бухгалтера у которого не сходиться годовой отчёт. Расстегнутая верхняя пуговица гимнастёрки, красные глаза, стакан с недопитым чаем на краю стола и ещё множество мелочей указывало на то, что товарищ Смушкевич буквально днюет и ночует на работе.

– Добрый день, товарищ генерал-лейтенант, разрешите поздравить вас с новым назначением!

– Спасибо. Да ты садись, Сергей Иванович, садись. В ногах правды нет. Да вот, назначение. Не знаю за что и браться наперёд. Подзапустили мы авиацию, расслабились, на самотёк всё пустили. Ничего, главное вовремя спохватились.

«Похоже Яков то серьёзно взялся за дело. Не даром слухи всякие-разные ходят», – отметил про себя полковник Грицевец, присаживаясь на предложенный стул.

– Давай, Сергей Иванович, с тобой условимся сразу по-простому, как раньше в Монголии. Помнишь? Как мы японцев гоняли и в хвост и в гриву! Вот и давай без политесов, как простой комэск с простым пилотом. Договорились?

– Договорились, Яков Влади…

– Просто, Яков.

– Хорошо. Яков.

– Ну и прекрасно. Хочу тебе кое-что предложить. Сразу скажу, дело новое, сложное и даже в какой-то мере революционное.

– Я коммунист! И от сложностей никогда не бегал! Если партия приказывает…

– Да сиди ты, – махнул рукой на порывавшегося встать полковника Смушкевич, – никто в этом и не сомневается. Тут понимаешь дело какое… тут человек нужен чтоб душой прикипел, чтоб у самого сердце горело и хотелось жилы рвать. А по приказу. По приказу я любого назначить могу, тут великого ума не надо. Только равнодушный командир, поверь уж мне, не потянет, только всё дело провалит.

Ты мне лучше пока вот что скажи. Как у тебя кости срослись? Летать сможешь?

Грицевец ждал этого вопроса, готовился к нему и даже боялся его, прекрасно осознавая, что от способности самостоятельно управлять истребителем зависит вся его дальнейшая судьба. Конечно, полковнику, да ещё дважды герою, найдут местечко в штабе, где он будет изо дня в день перекладывать бумаги из одной стопки в другую. Но разве это можно будет назвать жизнью? Для кого-то может и да, но определённо не для лётчика-истребителя Сергея Грицевца.

Хорошо, что чудеса иногда случаются.

– Думаю смогу. Конечно, надо проверить, но думаю смогу.

– Уверен? Когда мне доложили о том, что ты попал в аварию, то сказали, тебя собирали чуть ли не по кускам.

– Как видишь, Яков, это было несколько преувеличенное высказывание, – позволил себе улыбнуться Грицевец, – но нужно признать, поломался я крепко. В госпитале, когда врач рассказал о переломах, думал всё, отлетался, да и видел я…

Что именно он видел полковник Грицевец рассказать не успел из-за зазвонившего телефона.

– Извини, Сергей, отвечу, – и уже в трубку, – алло. Смушкевич на проводе.

– Добрый день, Яков Владимирович, это вас генерал-лейтенант Попов Маркиан Михайлович[42]42
  Маркиа́н Миха́йлович Попо́в (2 [15] ноября 1904 – 22 апреля 1969) – советский полководец Великой Отечественной войны, генерал армии, Герой Советского Союза. С 14 января по 24 июня 1941 года генерал-лейтенант М. М. Попов занимал должность командующего ЛенВО.


[Закрыть] из Ленинградского округа беспокоит, – раздавшийся из телефонной трубки голос оказался на удивление громким.

– И вам добрый, Маркиан Михайлович.

– Говорят, часто в последнее время в Ленинграде бываете, Яков Владимирович. Может быть, и к нам в штаб округа стоило бы заглянуть? Познакомились бы по ближе.

– Была такая мысль, Маркиан Михайлович, и не раз. Да как-то постеснялся незваным гостем, он, ведь, как говориться, хуже татарина. Думаю, у вас дел сейчас не меньше, чем у меня, зачем людей от работы отвлекать.

– Верно, дел то хватает. Но для вас выкроил бы время в любом случае. Без авиации мы сейчас никуда. Так что жду в гости, Яков Владимирович.

– Хорошо, Маркиан Михайлович, может быть даже в эту пятницу получится.

– Прекрасно. Я в общем-то вот по какому вопросу звоню.

– Слушаю вас внимательно, Маркиан Михайлович.

– Сигнал к нам поступил. Даже не знаю, как сказать. В общем, якобы, по личному распоряжению генерал-лейтенанта Смушкевича изымаются самолёты из авиагруппировки округа. Ослабляется ПВО всего северного направления. В частности, чуть ли не уполовинили 19-й истребительный полк. То ли недальновидность нового начальника, а то ли и что похуже. Я хотел сначала к товарищу Тимошенко обратиться. Но, товарищ Кузнецов, посоветовал связаться напрямую с вами.

– Кузнецов? Адмирал?

– Да. Николай Герасимович.

– А товарищ адмирал здесь каким боком?

– Да тут такая интересная история приключилась. Встретились случайно в коридорах Смольного и разговорились. Знаете, как это бывает слово за слово вот и рассказал я Николаю Герасимовичу о своих сомнениях. Он мне и присоветовал лично вам позвонить. Ручаюсь, сказал, за Якова Владимировича, как за самого себя.

– Что ж, ясно. Ещё раз, спасибо за звонок, Маркиан Михайлович. Дело на самом деле яйца выеденного не стоит. Но, как говориться, долг платежом красен, думаю вам, как командующему округом, могу и рассказать детали. Суть простая. Из 19-го ИАПа убрали одну эскадрилью, вооружённую истребителями И-15. Самолёты пошли на перевооружение в штурмовики, а пилоты пройдут переподготовку на новые машины и вернутся в полк. Также были изъяты из полка четыре МиГ-3, потому что проверка показала – лётчиками полка этот истребитель не освоен. Летать они на нём фактически не умеют. Принято решение перевооружать ВВС на новые машины по дивизиям. Со дня на день вместо МиГов в полк поступят И-16 тип 29.

– Теперь всё понятно. Спасибо за исчерпывающий ответ, Яков Владимирович.

– Не за что. Вообще запланирована большая реформа ВВС, так что вы, Маркиан Михайлович, в ближайшее время меньше слушайте всяких разных нашёптывателей. Поводов у них будет предостаточно. Кстати, а не вспомните от кого именно поступил сигнал?

– Могу сказать только, что этот человек со звёздами, и сам ещё недавно имел касательство к принятию важных решений касательно противовоздушной обороны.

– Я понял. Спасибо за звонок, Маркиан Михайлович. Обязательно постараюсь навестить вас если не в пятницу, то при первой возможности.

– Хорошо. Будем ждать. До встречи, Яков Владимирович.

– До свидания.

Положив трубку, Смушкевич со злостью врезал по столу кулаком.

– Вот сученыш!

– Кто? Попов? – чуть не подскочил со своего места Грицевец не ожидавший от генерал-лейтенанта такой вспышки эмоций.

– Да при чём тут Попов. Штерн! Это он под меня копает.

– Григорий Михайлович⁈ Генерал – полковник⁈

– Да, загостился ты в госпитале, Серёга. Теперь Григорий Михайлович у нас генерал-лейтенант и даже больше тебе скажу. В данный момент товарищ Штерн находится в распоряжении управления кадров НКО и никакого назначения ещё не получил.

– А если бы этот генерал-лейтенант Попов, как его – Маркиян, на самом деле Тимошенко доложил?

– Маркиан. Но как видишь не только не доложил, но и меня предупредил. Люди не слепые и не глухие, они понимают, что сейчас лучше со мной дружить, а не со Штерном. Всё что мы делаем согласовано и получило полную поддержку Иосифа Виссарионовича.

И то, что ты сейчас услышал и понял, самая малость. В планах создание воздушных армий. Один округ – одна воздушная армия, плюс авиация дальнего действия и ещё некоторые соединения центрального подчинения. Вот так вот, братец.

– Охренеть!

– Штерн мужик башковитый, но сейчас он, то ли от злости, то ли от отчаянья совершил непростительную ошибку. И мы ему не спустим. Не потому, что такие кровожадные, а просто времени и так в обрез, а если ещё и палки в колёса нам будут ставить, вообще ничего не успеем. Придётся обратиться напрямую к товарищу Сталину, но несколько часов это подождёт. А сейчас я всё-таки хочу узнать, как у тебя с ногами.

– С ногами то. А вот смотри.

Полковник встал, походил по комнате, а в конце даже сделал несколько приседаний.

– Мне говорили, что тебе ноги просто раздавило. Признаться удивлён, думал на костылях припрыгаешь, если не в кресле-каталке.

– Да я сам сначала думал, всё отлетался… и отходился. Мне ведь доктор первым делом, как я очухался, предложил ампутацию, чего говорит гангрены дожидаться, всё одним кончится.

– А как же тогда… – не договорив, Смушкевич указал глазами на ноги полковника.

– А ты, Яков, – с некоторым напряжением, обратился к генерал-лейтенанту на ты Грицевец, – моё личное дело не читал?

– Каюсь, руки не дошли. Хотя, конечно, запросил, где-то оно тут в столе лежит. Но что я о тебе такого не знаю, что там написано?

– Например, почему ноги мне не отчекрыжили.

– А ты расскажи.

– Хорошо. После столкновения только и успел увидеть, что ноги у меня основательно так прижало. Увидел и отрубился, даже боль не успел почувствовать. А очнулся уже в госпитале. Доктор волынку свою завёл, вы же понимаете – открытый перелом голени правой ноги, осколочный перелом бедренной кости левой ноги, множественные повреждения мягких тканей, как правой, так и левой ног. И дальше в том же духе, да нудно так: бу-бу-бу, бу-бу-бу. Гангрена бу-бу-бу. Будем, говорит, готовить вас к операции. А я не соображаю ещё толком. Хорошо, говорю, к какой операции? К ампутации, да вы не волнуйтесь на правой ноге у вас даже колено останется.

Грицевец мотнул головой, как-бы отгоняя неприятные воспоминания и достал пачку папирос:

– У тебя курить можно?

– «Герцеговина Флор». Смотрю кучеряво живут товарищи полковники. Дай и мне, – Смушкевич достал пепельницу и поставил её прямо на одну из папок, лежащих на краю стола.

– Да это подарок. Заметка была в газете, что я в аварию попал. Вот завалили передачами просто. Чего только не шлют и носки шерстяные и махорку, и даже апельсины один раз. Представляешь? А уж снедь разную всем отделением ликвидируем.

– Ну а что, правильно. Лётчиков, дважды Героев у нас, наверное, по пальцам одной руки можно пересчитать.

– Четверо нас. Ты, я, Гришка Кравченко[43]43
  Григо́рий Пантеле́евич Кра́вченко (29 сентября [12 октября] 1912, Голубовка, Екатеринославская губерния – 23 февраля 1943, Путиловский сельсовет, Ленинградская область) – генерал-лейтенант авиации, лётчик-ас. Дважды Герой Советского Союза (22 февраля 1939 г.; 4 ноября 1939 г.). Погиб в воздушном бою.


[Закрыть] и Сергей Денисов[44]44
  Серге́й Проко́фьевич Дени́сов (12 [25] декабря 1909, Россошь – 6 июня 1971, Москва) – советский лётчик-истребитель и военачальник, участник Гражданской войны в Испании, боёв на Халхин-Голе, советско-финской войны, Великой Отечественной войны. Дважды Герой Советского Союза (04.07.1937, 21.03.1940). Генерал-лейтенант авиации (04.06.1940).


[Закрыть]. Успели подсчитать пока «загорали» на больничных койках.

– Я так-то стараюсь не курить. А то столько нервов, если каждый раз за папироску хвататься, тут дышать нечем будет.

– Правильно. Скажи, Яков, а правду говорят, что Серёга Денисов спивается?

– Верно. Есть такое дело. Боюсь снимать его придётся. Не знаю только дальше, что с ним делать. Ладно, потом решу. Не будем отвлекаться, рассказывай, как дальше дело было.

– А дальше… стыдно вспомнить, дальше я орать стал, доктора обматерил, с тумбочки какие-то пузырьки поскидывал. Жуть в общем. Потом, конечно, сто раз извинялся, да и доктор, его, кстати, Игорь Яковлевич зовут, на меня вроде зла не держит. Говорит паника одна из типичных реакций.

– Испугался значит?

– Испугался. Да. А кто бы не испугался? Минуту назад ты молодой здоровый лётчик. Между прочим, весьма успешный, в чинах и званиях. А потом машина, выскочившая на полосу, бах – удар и темнота. Через мгновение открываешь глаза, и ты безногий калека. Брррр… даже сейчас пробирает, как вспомню что я пережил тогда.

Раз уж такой разговор. За те двое суток, даже успел подумать, а зачем я такой Галине. Не лучше ли…

– Да ты что! А дочки!

– Да я те дни вообще не соображал. Морфий ещё кололи, порошками какими-то сыпали. Вообще лечили очень хорошо, уход великолепный…

– Ну! Не тяни.

– Лечили. Только доктор всё ноги мне нюхал и в глаза не смотрел. Да я и сам понимал, дёрганая боль – это воспаление, а значит ещё день-два и всё равно лягу под нож.

– И…?

– На третий день, ближе к обеду, вдруг замечаю суета началась. Игорь Яковлевич заглянул, потом заведующий отделением, потом сестры чистоту в палате начали наводить. Ну как наводить и так у нас чисто. Тряпками вроде что-то протёрли с места на место кружки переложили. Газеты забрали, цыкнули, чтоб кто курить не вздумал. Меня к тому времени в общую палату перевели, ещё три человека лежали, выздоравливающие. Сейчас то понимаю, специально. И присмотреть и от глупых мыслей отвлечь.

В общем, припожаловал ко мне ни кто-нибудь, а сам Николай Николаевич Бурденко, главный хирург Красной Армии.

– Сильно. Но, с другой стороны, сам говоришь, четверо нас всего таких – дважды Героев. Значит он тебе ноги спас?

– Нет. Всё было гораздо интересней. По моему излечению вообще кино снимать можно.

Полковник Грицевец приосанился и повадил плечами изображая из себя кинозвезду.

– В общем, если отбросить всякие там политесы, то Николай Николаевич предложил мне попробовать новый противовоспалительный препарат. Новый в том смысле, что его только-только начали испытывать на людях и какие будут побочные эффекты ещё никто не знает. Вернее, про один уже знают. Понос.

– Понос?

– Представь себе. Этот препарат оказывается убивает всех микробов без разбора, и вредных, которые гангрену вызывают, и полезных.

– А есть и такие?

– Оказывается есть.

– Ясно. Ты, конечно же, согласился?

– А что мне было терять?

– Верно. Нужно написать в наркомат здравоохранения пусть скорее начинают выпуск этого препарата.

– Пенициллин. Его из плесени делают. Представляешь?

– Да хоть из ослиной мочи, если вместо гангрены оно кости сращивает. Ты не хуже меня знаешь сколько лётчиков ежегодно бьются! А если война!

– Ну не всё так просто. Уколы пенициллина остановили воспаление, но и только. А вот чтоб кости правильно срослись на мне другую новинку испробовали. Аппарат Спрынова-Илизарова называется.

– А это что за зверь?

– А это, вместо гипса проткнули мне кости стальными спицами крест-накрест и затянули хомутами снаружи. Сам не поверил бы, но уже через несколько дней, когда дырки, что они во мне навертели, подзатянулись, начал на ноги вставать. Доктор, этот самый Спрынов, кажется, сам не верил. Можно сказать не отходил от меня. Да и другие врачи и студентов ко мне водили, и сами каждый день – соберутся человека три и давай мне ноги ощупывать, да температуру мерить. Док даже пошутил как-то: «Вам, товарищ полковник, медаль нужно дать, как лабораторной мыши-испытателю».

– Сильно. Всё равно, надо в наркомат письмо писать. Пусть внедряют поскорее и аппарат этот и пенициллин, тысячи жизней можно спасти.

– Да я разве против⁈ Я двумя руками за.

– Что ж, значит дела у нас даже лучше, чем я рассчитывал. Но скажу прямо, летать много у тебя не получится. И на боевые я тебя пускать не собираюсь, даже не проси.

– Да как так то, Яков Владимирович!

– А вот так, Сергей Иванович. Пусть молодые летают, а ты мне для другого надобен?

– И для чего же, товарищ генерал-лейтенант авиации? А то у меня от любопытства уже нога зачесалась.

– Зачесалась – почеши!

– Конечно! Хорошо вам товарищ большой начальник со звёздами в петлицах, издеваться над нами простыми истребителями, – сдерживая смех, постарался изобразить обиженное выражение лица полковник Грицевец.

– Ну-ну, тебе то до звёзд тоже не долго осталось. Ладно, слухай сюда, простой истребитель.

Генерал-лейтенант достал из стола папку с красной полосой показывая, что вводная часть беседы закончена.

– Помнишь лейтенанта Самойлова, который в Монголии нас тактике воздушного боя учил?

– А как же. Забудешь такого, пожалуй. Интересно, что с ним.

– Нормально всё с ним. Если примешь моё предложение…

Требовательно зазвонивший телефон не дал закончить фразу и Смушкевич чёртыхнувшись с явным неудовольствием поднял трубку.

На этот раз, разобрать, что говорили на том конце провода было невозможно, зато вмиг посуровевшее лицо генерал-лейтенанта однозначно указывало, разговор будет трудным и неприятным.

– И вам добрый день, Александр Сергеевич, – вежливо начал разговор начальник Главного управления ВВС Красной Армии.

Глава 12
Авиация и информация Часть 2. Проблемы и перспективы

– Вашими молитвами, Александр Сергеевич.

– …

Смушкевич, вероятно, неосознанно встал и опёрся кулаком левой руки о стол.

– Нет.

– …

– Нет!

– …

– Александр Сергеевич, это категорически неприемлемо!

– …

– Ну и что, что всегда делали? Это порочная практика и больше мы так делать не будем.

– …

– Александр Сергеевич, я вам, наверное, в сотый раз повторяю! Не полностью боеготовые самолёты части не примут!

– …

– Да, именно так. Ни каких гарантийных писем, ни каких сборочных бригад на аэродромах. И прекратите давить на представителей военприёмки, им даны самые строжайшие указания. Если впоследствии будет установлено, что брак можно было выявить при приёмке самолёта на заводе, виновный пойдёт под трибунал.

– …

– Да, Александр Сергеевич, именно так.

– …

– План – это ваша забота. Не справляетесь – планируйте меньше. Потом ваши премии отольются моим лётчикам кровью.

– …

– Да Я как начальник Главного управления ВВС вижу этот вопрос только так.

– …

– Жалуйтесь хоть Шахурину, хоть кому хотите!

– …

– Да. Да. И знаете, Александр Сергеевич, идея у меня для вас есть, рацпредложение, так сказать. Вот у вас заводы, которые моторы, комплектующие, что там ещё, колеса делают, так пусть они всё это сразу свозят на ближайшие аэродромы. Мы вам эти кучи деталей засчитаем, как нормальные самолёты, сможете по плану отчитаться, а уж потом как-нибудь, ваши сборщики приедут и прям под открытым небом всё нам склепают.

– …

– Да⁈ А по мне отличный план. И это вы мне голову морочите.

– …

– Нет!

– …

– Товарищ Яковлев, не надо меня пугать! Если дойдёт до ЦК вы сами об этом пожалеете.

– …

– Вы, правда так думаете? Между прочим, как раз, Самойлов, которого вы все терпеть не можете, уговорил меня не выносить мусор из избы. А иначе половина ваших директоров уже бы следователям НКВД показания давали.

– …

– Как за что? А то вы не знаете, что каждый, я подчёркиваю, каждый директор пытался давить на представителя военной приёмки. Двоих своих мы под трибунал отдали, а ваших вот пожалели.

– …

– Да представьте себе. Так прямо и сказал – других у нас всё равно нет, и в ближайшее время не предвидеться. Только учтите, товарищ заместитель наркома, я не собираюсь перед товарищем Сталиным подставлять своё управление покрывая вас. Дойдёт до разбирательства все материалы будут предоставлены компетентным органам.

– …

– Нет я не хочу этого.

– …

– Конечно!

– …

– Вот и не вынуждайте меня. К конструктивному разговору я всегда готов. Понимаю ваши трудности, и готов помочь в силу своих возможностей.

– …

– Нет. Категорически нет! Александр Сергеевич, опять вы за своё! Хватит!

– …

– Хорошо. Как говорит Самойлов, проехали. Я могу прислать вам пилотов, которые помогут облетать самолёты.

– …

– Хорошо. Обдумайте. Я всегда готов пойти на встречу, если это не во вред боеготовности ВВС.

– …

– Да, ещё вот какой момент, Александр Сергеевич, хочу обратиться к вам, как к конструктору, раз уж случай подвернулся.

– …

– Самолёты, на которые нельзя установить радиостанцию, это не совсем то, что нужно нашей авиации. Прошу, как можно скорее, изменить конструкцию так, чтобы на Як можно было ставить связь. И хотя бы пятьдесят радиофицированных машин нам край как нужны к 1 июня.

– …

– Я всё понимаю. Я не требую, я прошу. Александр Сергеевич, позарез нужны Яки с рациями.

– …

– Для чего, я не могу сказать.

– …

– Да, даже вам.

– …

– Именно.

– …

– Хорошо. Тогда, завтра жду звонка. Я всегда готов к взаимовыгодному сотрудничеству.

– …

– До свидания, Александр Сергеевич. Всего хорошего.

Смушкевич положил трубку и вытер рукавом пот со лба.

– Фух, как будто в бою побывал, – генерал-лейтенант сел и с видимым удовольствием откинулся на спинку стула.

– По-моему, это и был бой. Я где-то слышал, в мирное время кабинетные баталии самые кровопролитные.

– Насчёт крови не знаю, а вот нервов мне товарищи производственники попортили немерено. Думаешь Яковлев мне первый раз звонил? Да и не он один такой.

– Ясно. Вот только я не понял, ВВС теперь самолёты по гарантийным письмам принимать не будут?

– Да. По крайней мере я на это надеюсь. И сделаю всё что в моих силах чтоб прекратить эту порочную практику.

– Ха. Теперь понятно, чего они так вскобенились. План то – тю-тю. Помахал ручкой. Странно другое. Почему они вас ещё не прибили, товарищ генерал-лейтенант авиации. Может не стоило так резко?

– Смотри, на данный момент все три новых истребителя, мягко говоря, очень сырые. Находятся в стадии доработки и по совокупности характеристик объективно уступают И-16 28-й серии.

– Так чего такая спешка? Может «Ишачки» побольше делать?

– Уже сейчас И-16 проигрывают «Мессершмиттам» в главном – в скорости. И возможности модернизации «ишака» практически исчерпаны. Нужен новый планер и новые моторы. В общем через годик у нас будут нормальные самолёты, не уступающие немецким.

– А если нам не дадут этого года?

– Верно мыслишь. Если дадут. А если нет – будет драться на том, что есть. А то, что сейчас есть в плане надёжности полный швах. Понимаешь теперь почему я так категоричен в плане качества.

– Да что уж не понять. Считаешь немец к нам всё-таки полезет?

– Полезет то он в любом случае полезет. Вопрос когда. Я думаю, где-то процентов восемьдесят, что этим летом.

– До лета осталось чуть больше двух месяцев.

– Верно.

– Значит у меня всего два месяца.

– Скорее, три. Погоди, я же не рассказал ещё ничего.

– Да согласен я на всё, Яков. Раз такие дела кругом творятся, я тебя не брошу. Чай не из-за ерунды позвал.

– Верно, не из-за ерунды.

– Вот и рассказывай. Что ты меня, как красну девицу тут обхаживаешь. Я тут, как подумаю, что чуть без ног не остался, так кровь сама бурлить начинает. Считай заново родился, дела хочу, такого – Гривец потряс выставленными перед собой кулаками, – понимаешь?

– Хорошо. Есть у меня для тебя дело, товарищ полковник. Такое, что и третью звезду будет на грудь повесить не грех если справишься.

– Рассказывай.

Мужчины непроизвольно наклонились к столу, сверля друг друга взглядом.

– Со дня на день при ГУ ВВС будет создано «Статистическое бюро оценки авиационных происшествий».

– Статистическое бюро? Это что за зверь такой?

– Хорошее название, да? Сразу зевать охота.

– Есть немного. Сразу представляются такие серые тётки в очках, перекладывающие с места на место пыльные папки с бумагами.

– Почему серые-то?

– Ну откуда я знаю. Почему-то. Может быть потому, что в пыли все. Архивы, библиотека они же все там такие… пыльные.

– Ясно. Ну в общем на такую реакцию это и рассчитано, статбюро это ширма. На самом деле это информационный центр, который должен стать в будущем мозгом всей системы ПВО страны.

– Эка вы хватили, товарищ генерал.

– Нет, стратегические решения, конечно, прерогатива Москвы. Ну, то есть, Кремля, Генерального штаба и немножко ГУ ВВС. Но этот ИЦ будет получать информацию, обрабатывать её и выдавать справку высшему руководству. И не забывай, Центр – только вершина айсберга. Мы замахнулись, ни много ни мало, на создание единой системы контроля воздушного пространства на всём западном направлении.

– Так разве это возможно!

– Работы, конечно, на годы, но начинать нужно сейчас. И мы уже начали. Смотри, как это должно работать в теории. На всём протяжении границы посты ВНОС, оборудованные, в том числе, станциями радиолокационного обнаружения летящих целей.

– Самолётов.

– И не только.

– А чего ещё то? Планеры?

– Представь себе реактивный снаряд метров десяти в длину, несущий тонну взрывчатки и способный лететь на дальность в сотни километров.

– Так нет же таких.

– Сейчас нет. А лет через десять? Говорю тебе, то, что мы начали создавать – это на годы, скорее даже на десятилетия.

– Вон оно что, а я уже размечтался.

– Мечтаешь ты правильно. ЭРэСов ещё таких нет. А вот радиолокационная станция нового поколения уже на подходе. И она на голову выше станций семейства «Рус». Сейчас на западных окраинах города монтируют комплекс, который за семьдесят километров будет выдавать местоположение, высоту, направление и скорость цели.

– Семьдесят километров это 10 минут лёта.

– Это же только начало, опытный образец. Да и представь, что таких станций хотя бы с десяток от западной границы до Москвы. Скажем засекла самолёт смоленская станция выдала примерный курс, время подлёта. У нас уже ястребки взлетели, вошли враги в нашу зону, уточняются координаты и всё, ни один враг не проскочит.

– Звучит как сказка.

– Не сказка, а социализм. Представляешь этими локаторами пять институтов занималось, да ещё разбросанные по всей стране. Харьков, Ленинград, Горький. Одни делали для артиллерии, вторые для авиации, третьи вообще не пойми для кого. Нужно говорить, что у тех одно не выходило, а у этих другое? В итоге все топтались на месте, не доведя ни одного радиолокатора до рабочего состояния. Ну так товарищ Сталин вызвал этих учёных и строго спросил: «Что ж это вы, сукины дети, как лебедь рак и щука из той басни. А ну-ка впряглись все разом и дали Родине радиолокатор!» Приказал создать координационный центр, что бы все знали у кого, что выходит, а у кого, где затык. Удачные решения сообща перенимали, а над проблемами думали.

– Так это, конечно, правильно. Пять голов то завсегда лучше, чем одна. Не даром говорят: «Гуртом и батьку бить легче».

– Вот и мы вдарим только сунься. Отвлеклись. На все ВНОСы радиолокаторов всё равно не хватит. Дай то бог, по одному на округ. Ещё важнее оснастить посты надёжной связью с ближайшими аэродромами.

– Так, где ж её взять, связь эту? Сам, Яков, знаешь и телефонов, и раций в армии острая нехватка. А ещё сложнее спеца найти, который этим всем пользоваться умеет.

– Знаю. Работаем. Радиостанции в приоритетном порядке будут поступать в авиацию западных округов. Люди обсчитывают возможность поставить сеть ретрансляторов. В общем, сам знаю, задача сложная. Но если её не делать, она сама собой всё равно не рассосётся. Начнём с самых опасных направлений, а там сколько успеем.

– Не хотел бы я оказаться на твоём месте, Яков.

– Да⁈ Погоди, ты ещё пожалеешь, что на своё согласился.

– Так я уже жалею, – улыбнулся Грицевец.

– Этап второй. Информация со всех постов ВНОС обобщается в авиадивизии и отправляется в «Информационный Центр». Для этого в каждую дивизию будет напрямую направлен человек от управления. Вернее, не только с ВНОСов, а вообще все разведданные по обстановке. Прилетел допустим бомбардировщик с задания, так доклад командира о том, что видели в полёте дублируется в ИЦ.

– А сможет этот инфоцентр, всё-таки правильней звучит чем «статбюро», согласись, столько информации принять и обработать?

– Планируется создать пункты связи в каждом округе на западной границе. Грубо говоря сообщение из 9-й САД идёт в Минск, а из Минска в Москву. Сообщения с пометкой «Молния» будут отправляться напрямую в Москву. У нас уже выделено помещение, сейчас идёт процесс оборудования мощного узла связи. Только операторов будет несколько десятков в одной шестичасовой смене. Так же будут созданы оперативный отдел и отдел стратегического анализа. Планов громадьё, так сказать.

– Это уж верно.

– С большим трудом командование на местах осознаёт, что это делается для блага всей авиации. А есть такие, кто откровенно боится за свои должности.

«Ещё бы им не бояться, – про себя усмехнулся полковник Грицевец, – Не известно, что он там про противника докладывать будет, а уж про все твои недоработки и "залёты» точно. В страшном сне такого не присниться, глаза и уши Москвы у тебя в дивизии на постоянной основе.