Текст книги "Ход конём"

Автор книги: Евгений Руднев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Самолет прилетел в Т. рано утром.

Рябинин получил багаж и направился в кафе. Прежде чем войти в зал, он подошел к зеркалу в туалете, осмотрел себя с ног до головы... Темно-серый костюм... синяя сорочка... галстук. Через руку перекинут плащ.

«Подходяще...» – улыбнулся одними глазами капитан и, причесав волосы, направился в зал.

Выпив чашку крепкого кофе с бутербродом, Рябинин расплатился с официанткой и отправился в местное управление госбезопасности.

Его принял подполковник Никонов.

– Рад с вами познакомиться. Генерал Серебряков звонил нам по ВЧ, говорил о вас... – Никонов обхватил своей мосластой ладонью руку Рябинина и крепко стиснул. – Мне довелось служить под начальством Григория Семеныча. Хороший начальник у вас!

Несколько секунд он молча рассматривал Рябинина, затем тряхнул черной как смоль шевелюрой и достал из кожаной папки какую-то бумагу.

– Значит, так, товарищ капитан... В Н-ск я вчера лично звонил. О том, кто вы на самом деле и зачем пожаловали к геологам, будут знать только два человека: начальник экспедиции Боголюбов и секретарь партбюро Никулин. Это надежные, проверенные люди, старые коммунисты. Обоих я хорошо знаю... Как только приедете в H-ск, разыщите того или другого: они вам помогут устроиться... Сегодня в 9.30 в Н-ск как раз идет «газик» из геологического управления – буровики везут свой скарб в экспедицию. С ними можете и уехать. Номер машины – 32-12... – Подполковник задумался. – С транспортом в Н-ск туговато – всё никак не могут автобус пустить... Я бы мог, конечно, позвонить в геологическое управление и договориться с буровиками, но лучше будет, если вы сами это сделаете, придя в управление. Это будет выглядеть более естественно – ведь вы инспектор по технике безопасности, только что прилетели сюда...

– Согласен.

– Кроме того, – продолжал Никонов, – вы можете, при случае, воспользоваться в Н-ске услугами начальника охранной команды экспедиции, лейтенанта Захарова. Понимаю, конечно, что к охранной команде вы имеете большие и вполне обоснованные претензии... В общем, если нужна будет помощь, сообщите!

– Спасибо, товарищ подполковник.

Договорившись с Никоновым о связи, капитан попрощался с ним и пошел в геологическое управление.

В управлении Рябинин, как и подобает инспектору по технике безопасности, заглянул сначала к главному инженеру, изложил ему цель своего приезда и отметил в приемной, у секретарши, свою командировку. После этого пошел искать машину...

Часа через три Рябинин был уже в Н-ске.

«Газик» подъехал к конторе – бревенчатому двухэтажному дому с радиоантенной на крыше – и остановился.

– Мы на склад... а вам, наверно, сюда? – Шофер вопросительно смотрел на Рябинина.

– Да-да... Спасибо! – Капитан крепко пожал шоферу руку и, взяв чемодан, спрыгнул наземь. Заглянув в кузов, попрощался с буровиками. После этого поправил съехавший набок галстук, одернул пиджак и шагнул к двухэтажному дому. Перед входом в контору кучками стояли рабочие в брезентовых робах, дымили папиросами, негромко переговаривались. Капитан вошел в крохотный коридорчик и остановился у турникета. Из небольшого окошка выглянул мужчина в гимнастерке.

– Вы к кому, товарищ?

– Я командирован к вам Министерством геологии. – Рябинин протянул документы.

Мужчина внимательно просмотрел их, сделал запись в толстой синей тетради и взял телефонную трубку. Пока он разговаривал, капитан достал начатую пачку «Примы», закурил.

– Прошу! – сказал мужчина, возвращая документы. – Вас примут в девятнадцатой комнате. Второй этаж, направо.

Поднявшись по скрипучим ступенькам на второй этаж, Рябинин прошел по длинному коридору, наполненному гулким перестуком пишущих машинок, и остановился в конце. На черной, обитой дерматином двери белела табличка: «Начальник экспедиции Боголюбов И. В.». Капитан пригладил рукой жесткие, непослушные волосы и толкнул дверь.

Секретарша – полная, немолодая уже женщина – вытащила из каретки пишущей машинки листок бумаги и, глянув на капитана, спросила:

– Вы... товарищ Рябинин?

– Да.

– Проходите, пожалуйста. Иван Васильевич ждет вас.

Капитан переступил порог и, плотно прикрыв дверь, поздоровался.

– Здравствуйте, здравствуйте... – приветливо проговорил сидевший за столом бородатый мужчина с орденом Трудового Красного Знамени на лацкане пиджака. Он встал и протянул капитану волосатую руку: – Боголюбов Иван Васильевич.

Начальник экспедиции отодвинул в сторону лежащие на столе минералы. С чем же все-таки пожаловал сюда этот странный гость, что произошло?..

– Петр Алексеевич Никонов уже звонил мне и Никулину о вас... Как вы добрались к нам? Все в порядке? – Из-под мшистых бровей-щеток на капитана смотрели внимательные глаза.

– Спасибо. Добрался хорошо. Ехал с буровиками, старшим мастером у них Назаров... – отвечал Рябинин, ставя возле двери свой чемодан.

Боголюбов машинально погладил пальцами густую, словно посыпанную сизой золой бороду. Ему не давала покоя мысль о цели приезда Рябинина.

– Бригада у Назарова отличная...

Скрипнув, отворилась дверь. В комнату вошел невысокий человек с блестящими, как бильярдный шар, залысинами на большой голове.

– Познакомьтесь, товарищ Рябинин... Это наш секретарь партбюро Вадим Ильич Никулин, – представил вошедшего начальник экспедиции.

Секретарь партбюро, так же, как и начальник экспедиции, поинтересовался у капитана его самочувствием после дороги, спросил, не заели ли его дорогой комары.

Капитан охотно объяснил.

– Кстати, товарищ Рябинин... как ваше имя-отчество? Неудобно все время называть вас по фамилии, – улыбнулся секретарь партбюро.

– Борис Николаевич.

– Сколько вы у нас дней пробудете?

– Министерство геологии выписало мне командировку по седьмое августа включительно... – ответил, усмехнувшись, капитан. – Ну, а в дальнейшем командировку, возможно, придется и продлить, кто знает... Все зависит от того, как скоро удастся выполнить основное задание.

Боголюбов и Никулин согласно закивали. Начальник экспедиции взял со стола красновато-серую болванку керна, царапнул в одном месте ногтем. Положил болванку обратно, нервно подошел к двери и, распахнув ее, заглянул в соседнюю комнату. Закрыв дверь, глянул на капитана.

– Мы с Вадимом Ильичом понимаем всю важность вашего задания... – негромко начал Боголюбов. – Однако и меня, и его – я думаю, вы поймете нас! – все время неотступно мучит вопрос: что произошло?.. Извините, пожалуйста, Борис Николаевич, за подобного рода любопытство, но согласитесь, что хуже всего – неизвестность... В геологии я работаю вот уже двадцать восьмой год, насмотрелся за это время всякого... Что-либо серьезное, Борис Николаевич? – Начальник экспедиции напряженно смотрел на капитана.

– Да, Иван Васильевич. И очень серьезное, – печально произнес Рябинин. Достав бумажник, он вытащил оттуда фотографию и положил ее на стол. – Вот, полюбуйтесь...

Начальник экспедиции и секретарь партбюро склонились над столом. Боголюбов впился глазами в фотографию, бросил на Рябинина недоуменный взгляд.

– Каротажная диаграмма по скважине 607? Откуда она у вас?!

Опустив голову, Рябинин доложил:

– Несколько дней тому назад при выезде с Украины был задержан один иностранный «автотурист». При обыске у него была изъята микропленка, где были запечатлены каротажные диаграммы по четырем скважинам Н-ского месторождения... – Рябинин умолк, хмуро поглядывая на начальника экспедиции.

– Эт-того... эт-того не может... не может быть... – растерянно пробормотал Боголюбов. – Вы... вы полагаете, что у нас в экспедиции... действует агент иностранной разведки?!

– Да.

– Непостижимо!.. – вырвалось у начальника экспедиции. Он все еще не мог поверить в то, что сообщил Рябинин. – У нас в экспедиции – агент иностранной разведки?! – Боголюбов повернулся к секретарю партбюро.

Тот взволнованно выстукивал по столу пальцами, кидая то и дело на фотографию недоуменные взгляды.

– Теперь вы понимаете, насколько серьезное у вас здесь положение, – заговорил снова Рябинин. – Что можно извлечь из таких вот каротажных диаграмм, вы, Иван Васильевич, ведь хорошо знаете. И сейчас, естественно, шпион будет стремиться сфотографировать диаграммы по остальным скважинам месторождения. Допустить этого нельзя... Вот поэтому-то я сюда и приехал, товарищи...

Боголюбов мрачно усмехнулся и, схватив телефонную трубку, быстро стал набирать номер. Надо действовать!

– Я позвоню в охранную команду экспедиции! Куда они там смотрят, да у них завтра из-под носа все геологические карты утащат! А с геофизиками... – Он не договорил: капитан положил руку на рычаги телефона.

– Вы никуда не будете звонить, товарищ Боголюбов, – тихо, но твердо сказал Рябинин. – Вас и Вадима Ильича я попрошу лишь об одном: ведите себя так, как раньше. Особенно с геофизиками. Как будто ничего не произошло. Этим вы крепко поможете делу... Вы меня поняли, Иван Васильевич? Вадим Ильич?!

– Поняли...

– Где вы будете жить, Борис Николаевич? – поинтересовался секретарь партбюро.

Капитан неопределенно пожал плечами:

– Где поселите, Вадим Ильич, там и буду.

– У нас сейчас идет ремонт Дома приезжих, поэтому придется вам остановиться на частной квартире... Есть три точки: завгар Голубев, старший бурмастер Мизайчук и сторож стройцеха Кузьмич... – загибая пальцы на руке, пояснил Никулин. – Первые двое живут в двухэтажном доме, возле клуба – это у нас центр поселка считается. Оба – семейные, но квартиры у них просторные, у вас будет отдельная комната... Что же касается сторожа стройцеха Николая Кузьмича Брянцева, то живет он один, год назад старуху похоронил. Изба большая, стоит в самом конце улицы Таежной... Так что выбирайте.

– Хорошо, я подумаю, – согласился Рябинин и, повернувшись к Боголюбову, спросил:

– Сколько у вас геофизиков, Иван Васильевич?

– Один отряд. Четыре человека.

– А где они живут?

– Таня Березникова живет, кажется, в общежитии... – Боголюбов глянул вопросительно на секретаря партбюро. Тот подтвердил:

– Да-да, в общежитии... А ребята – вместе со своими катушками и электробатареями – в домике на Таежной улице... Кстати, рядом с Кузьмичом...

Капитан задумался на некоторое время, потом сказал:

– Пожалуй... квартира сторожа мне подойдет больше других... Но все это, разумеется, должно выглядеть естественно. Вы раньше поселяли кого-либо к Брянцеву?

– Конечно! И неоднократно... Он сам просит, чтобы к нему направляли. Брянцев ведь один, а изба – просторная, как барак. Скучно ему без людей – сам мне жаловался... В мае, например, приезжал из Т. главный инженер управления – целую неделю жил у Брянцева. Понравилось.

– Ясно... В таком случае, остановимся на Кузьмиче, – сказал капитан.

6

После обеда Никулин принес из отдела кадров личные дела геофизиков, и капитан, устроившись в кабинете Боголюбова на маленьком столике в углу, начал просматривать их.

Первым лежал белый скоросшиватель с личным делом начальника геофизического отряда Кости Шарыкина... С маленькой фотографии на капитана смотрел широкоскулый парень с курчавой, как у Ганнибала, бородкой... Русский... Беспартийный... Судимостей не имеет... Закончил Московский горный институт. Родственников за границей – нет. Правительственных наград – тоже нет...

Капитан еще раз пробежал глазами анкетные данные Шарыкина, поглядел на фотокарточку и отложил белый скоросшиватель в сторону. Сделал в блокноте кое-какие записи, попил воды из графина и взял следующее «Дело»...

– Что вы можете еще сказать о геофизиках? Кроме того, что написано в анкете, – обратился к Никулину и Боголюбову Рябинин, захлопнув последний скоросшиватель с «Делом» Татьяны Березниковой.

– Плохого я за ними никогда не замечал... Ребята как ребята... – Никулин задумчиво смотрел в окно. – Костя Шарыкин, например, руководит в школе кружком «Юный геолог»... Геннадий Завьялов – шофер каротажной машины – парень с причудами, я бы даже сказал эксцентричный парень, но все это, как мне кажется, напускное. Человек он хороший. За ликвидацию пожара на буровой награжден ценным подарком.

– А в чем именно заключается его эксцентричность?

Никулин улыбнулся, провел ладонью по болванке керна на столе. Он понимал: Рябинин должен знать все, поэтому с готовностью пояснил:

– Геннадий, например, может по два-три дня подряд ничего не кушать, только пить воду. Хочу, говорит, узнать, как человек чувствует себя, когда долго ничего не ест, – Джордано Бруно ведь и Кампанелла много голодали. А то еще зимой, под старый Новый год, изображал черта – надел полушубок мехом наверх, привязал хвост, а на голову – картонную коробку с красным фонарем приладил. Ходил по поселку в паре с Филимоновым. Ну и напугали одну старуху, не приведи бог! Приходила ко мне жаловаться... А вообще парень он, как я уже сказал, хороший...

– Ну, а остальные? Тополевский, Березникова?

– Таня Березникова у нас давно... Закончила университет. Спортсменка – капитан нашей волейбольной команды, первый разряд у нее по волейболу. Весной, во время выборов в местные Советы, работала агитатором... Что же касается Семена Тополевского, то тут уж лучше Иван Васильевич пускай расскажет – он два раза ходил с ним на охоту... – Никулин повернулся к начальнику экспедиции.

Тот повел плечами. Ему все время казалось, что Рябинин ищет совсем не там, где надо. А может, капитан вообще ошибается, считая, что враг – именно в экспедиции? Доводы его, конечно, логичны. И все же... Впрочем, Рябинину виднее.

Боголюбов встал и неторопливо пояснил:

– А что о нем рассказывать? Парень как парень... Замкнутый вот только. За час ежели одно слово скажет – и то хорошо. Но в охоте толк понимает, и проводник он отличный – этого не отнимешь. Лес хорошо знает, в следах звериных отлично разбирается, по пению птицу может определить... Раньше я обычно всегда ходил на охоту с Николаем Кузьмичом Брянцевым – старик знает такие местечки, где дичи – как буровой дроби в бочонке. В прошлом году Кузьмич слег – радикулит схватил. Вот тогда-то он и посоветовал мне отправиться на охоту с Тополевским. Семен, говорит, тайгу знает не хуже меня, старика... Вот и пошел с Тополевским. И не пожалел – дичи принес, как говорится, вагон. Потом еще несколько раз ходил с Семеном на охоту... Не знаю, правда, по сути ли дела я говорю. Может, это и неинтересно для вас...

– Почему же? Для меня все, что касается геофизиков, – интересно... Спасибо вам за информацию. Больше вы ничего не добавите?

– Да нет, вроде всё...

Капитан подошел к фикусу, отрешенно смотрел на глянцевитые листья. Ну что ж, сведения о геофизиках – это хорошо. Но пока – всё по-прежнему в тумане.

– Иван Васильевич, вы профессора Луконина знаете?

– Да-а... Он был недавно у нас. А что?

– Профессор говорил мне, что геофизические исследования в скважинах на Н-ском месторождении проводятся в конце каждого месяца – с 22-го по 28-е число...

– Да, это действительно так.

– Ну, а чем геофизики занимаются в остальное время? До 22-го числа каждого месяца и после 28-го? – наморщил лоб Рябинин.

– В остальное время геофизики обрабатывают полевые материалы, подгоняют документацию... Сейчас, например, делают профилактику геофизической аппаратуры – я вчера был на буровой, видел их там.

– Они что... все сейчас на участке?

– Зачем все? Березникова в конторе, она в поле почти не выезжает – интерпретирует каротажные диаграммы, чертит графики, схемы. Ну а ребята... ребята весь день на участке.

Рябинин подсел к столу, сделал в своем блокноте пометки.

– Скажите, Иван Васильевич, – обратился он через некоторое время снова к Боголюбову, – к вам в экспедицию приезжали когда-нибудь из Министерства геологии... инспекторы по технике безопасности?

– Приезжали... Давно это, правда, было... Кажется, в мае позапрошлого года... Ты не помнишь, Вадим Ильич?

– Точно, в мае, – подтвердил Никулин. – Два инспектора тогда приехали... Ходили в основном только по буровым.

– Их сопровождал кто-либо или они сами ходили? – поинтересовался капитан.

– Представителей министерства или геологоуправления сопровождает обычно в первый день начальник экспедиции и главный инженер, – объяснил Никулин. – А поскольку главного инженера Н-ской экспедиции сейчас нет – лечит свой ревматизм на Кавказе, то вас, Борис Николаевич, будет сопровождать Иван Васильевич... Подполковник Никонов обстоятельно объяснил нам с Иваном Васильевичем задачу. Вы – инспектор по технике безопасности со всеми вытекающими отсюда последствиями. – Он умолк. Плотно свел губы. Брови поползли к переносице. Как бы размышляя сам с собою, произнес горько: – Только подумать: снимки наших каротажных диаграмм чуть было не попали за границу! Кто же это сделал, кто?!

– Вот это и предстоит выяснить, – отозвался сухо капитан. – Значит, завтра отправляемся на буровые и к геофизикам?

– Да.

Рябинин захлопнул блокнот, поднялся. Ну что ж, узнать удалось не так уж и много... Теперь надо «обработать» эти сведения, поразмышлять... Спрятав блокнот во внутренний карман пиджака, капитан взял чемодан.

– Пойду в свою обитель... к Николаю Кузьмичу Брянцеву. Как быстрее всего к нему добраться?

– Я провожу вас, Борис Николаевич, – предупредительно встал Никулин. – Пойдемте.

В самом конце широкой, поросшей травой улицы с двумя выбитыми колесами машин колеями стояли высокие деревянные ворота и забор из теса. Ворота были выкрашены в зеленый цвет, на толстых остроконечных вереях – резные красные кочеты из дуба.

– Вот тут наш Кузьмич и живет... Прошу! – сказал Никулин, надавливая ладонью на ручку двери в воротах.

Где-то внутри двора, по ту сторону ворот, зазвенел колокольчик.

– Сигнализация, – улыбнулся секретарь партбюро, пропуская вперед капитана.

Рябинин огляделся. Двор был большой, просторный... Дом с верандочкой, украшенной ажурной резьбой. На окнах – красные наличники и синие ставни, на которых выпилены лобзиком различные звери – белки, зайцы, росомахи... От крыльца в глубь двора ведет узенькая тропка – там стоит сарай и высокий стог сена. По обе стороны тропинки – густые заросли малины.

Капитан прошелся изучающим взглядом по двору, улыбнулся.

– Хорошо? – спросил Никулин.

– Настоящий терем-теремок! – отозвался Рябинин. Ему здесь пришлось по душе. Вспомнились почему-то старинные русские сказки, царь Берендей с его удивительными владениями, веселые народные умельцы...

В дверях сарая появился невысокий худой старик в очках и клеенчатом фартуке. В левой руке он держал стамеску, а правой – поглаживал длинную сизую бороду, в которой застряли мелкие древесные стружки.

– Добрый день, Кузьмич... – шагнул к старику Никулин. – Вот привел вам постояльца, чтоб не так скучно было одному... Товарищ Рябинин командирован к нам Министерством геологии. Он будет проверять, как выполняются в экспедиции правила по технике безопасности...

Брянцев одобрительно закивал головой. Постояв некоторое время, усмехнулся в рыжие от табака серпастые усы и, положив на ящик стамеску, приветливо сказал:

– Ну что стоять... айдате в избу... Товарищ, поди, с дороги, притомился...

Миновав небольшой темный коридорчик, попали в кухню. Тут стояла большая русская печка. На шестке сидел черный кот, умывался. К потолку были подвешены метелки белоголовника, чистеца, синюхи и других знахарских трав. На стене у стола висела двухстволка, кожаный патронташ и деревянный свисток-дудка.

Брянцев подошел к одной из двух дверей напротив печки и распахнул створки:

– Вот в этой светелке будете жить... Оно, правда, по части удобств не шибко: телевизора у меня нету, так что смотрите сами... Коль глянется – оставайтесь, живите на здоровье... А коль нет, тогда не знаю...

– Что вы, Николай Кузьмич! – улыбнулся Рябинин. – У вас мне очень нравится. Уютно и хорошо!

7

Утром начальник экспедиции Боголюбов вручил капитану спецовку и геологические сапоги. Подождал, пока Рябинин переоденется, а затем повез его на новеньком ГАЗ-69 осматривать буровые.

Когда миновали последние домики поселка и углубились в тайгу, Боголюбов спросил:

– С чего начнем. Борис Николаевич?

Капитан высунул голову из кабины, поглядел. А и вправду: с чего?

– Давайте во-он с той буровой... крайней справа...

– Тысяча четыреста тридцатая скважина... Бригада Назарова.

– Назарова, говорите?

– Да. Того самого, с кем вы ехали в Н-ск.

– Ясно.

Боголюбов положил шоферу на плечо руку:

– Дальше не надо, жди нас тут.

Шофер взял к обочине грейдера и притормозил. «Газик» остановился. Начальник экспедиции и Рябинин спрыгнули на траву и зашагали по увитому ползучими ивами кочкарнику к буровой вышке.

Из небольшого дощатого вагончика на полозьях, стоящего метрах в двадцати от буровой вышки, вышел старший бурмастер Назаров. Подойдя к начальнику экспедиции и капитану, поздоровался.

– Показывай, Пал Борисыч, свое хозяйство. Товарищ Рябинин – инспектор по технике безопасности... приехал проверять нас, – произнес, обращаясь к Назарову, Боголюбов.

– Я это знаю, Иван Васильевич, – в дороге с Борисом Николаевичем познакомились... – ответил старший бурмастер, распахивая двери буровой. – Прошу, товарищ Рябинин, в наш цех.

Капитан расстегнул брезентовую куртку – становилось душно – и двинулся следом за Назаровым.

В середине было еще жарче. Надсадно, с переливом молотил дизель. Пахло соляркой, свеженабуренной породой и нагретым железом.

Железная махина копра дрожала, как в лихорадке. Из вороненого отверстия скважины ползли вверх трубы в три пальца толщиной...

Рябинин стоял и с интересом наблюдал. Пора было приступить к обязанностям инспектора по технике безопасности...

Капитан подошел к дизелю, проверил прочность предохранительной сетки на шкиве и на ремне, связывающем буровой станок и дизель. Придирчиво, как и подобает инспектору по технике безопасности, осмотрел буровой насос, глиномешалку и элеватор.

– Какова сейчас осевая нагрузка на долото? – задал Назарову вопрос.

– Триста килограмм на один сантиметр долота. Давеча измеряли гидравлическим индикатором веса, – ответил Назаров.

– А скорость промывки какая?

– Ноль целых семь десятых метра в секунду. Промываем водой – породы устойчивые, скальные. Шестая категория...

– Все равно скорость промывки мала. Необходимо увеличить, может прихватить долото.

– Насос капризничает. К обеду починим – и сразу же увеличим скорость промывки.

– Я проверю.

Рябинин просмотрел геолого-технический наряд, ознакомился со сменными рапортичками. Подошел к аптечке в углу.

– Почему нет йода?

– Позавчера был еще...

– Йод в аптечке – обязательно должен быть, товарищ Назаров, – заметил строго Рябинин и сделал пометку в своем блокноте.

– Завтра обязательно будет! – отозвался старший бурмастер, подумав про себя: «Придирчивый инспектор!»

Полистав напоследок журнал инструктажа по технике безопасности, капитан неторопливо сказал:

– Ну что ж, товарищ Назаров, задачи вам, по-моему, ясны. До свидания! – Рябинин отворил дверь и выбрался на волю.

Когда отошли от буровой, Боголюбов, уважительно поглядывая на капитана, спросил:

– Скажите, Борис Николаевич, вы уже работали... инспектором по технике безопасности?

– Нет, Иван Васильевич... В подобной роли выступаю впервые.

– Неплохо у вас получается.

Они бодро шагали по траве. Ярко светило оловянное солнце, в воздухе тучами носились комары и жужжали зеленовато-черные пауты. Где-то кричала кедровка.

Боголюбов вытащил пачку «Казбека».

– Во-он геофизики, видите? Это их «каротажка»... – Начальник экспедиции показал рукой на стоявшую метрах в трехстах красную машину с большой высокой будкой.

– Вижу, – отозвался Рябинин. – Что они там делают?

– Каротируют скважину № 607.

– Позвольте, но ведь каротаж по скважине № 607 сделан еще 22 июня, скважину эту не бурят уже! Или я ошибаюсь?

– Нет, все правильно, – подтвердил Боголюбов. – Геофизические исследования на этой скважине были проведены 22 июня, после чего она была законсервирована. Но сегодня утром ко мне зашел Костя Шарыкин и попросил разрешить ему повторно провести на этой скважине каротаж. Геофизики ведь сейчас делают профилактику аппаратуры, вот Шарыкину и хочется проверить приборы в деле. Это будет как бы контрольный каротаж...

– Понятно... – задумчиво произнес капитан, покусывая травинку. Расстегнув ворот рубашки, спросил: – Куда потом денут эту контрольную каротажную диаграмму?

– Подклеят к основной, за 22 июня... Может, мы сейчас заглянем к геофизикам?

– Давайте.

Боголюбов и Рябинин направились к густому ольховнику. Здесь почему-то совершенно не росла трава, по серой глинистой почве вилась едва приметная тропка. Начальник экспедиции шел впереди, капитан – чуть сзади... Когда сквозь зеленую вязь деревьев Рябинин увидел красную машину геофизиков, стоявшую на опушке, то сразу же остановился.

– Этой тропкой часто ходят? – обратился он к Боголюбову.

– После проведения каротажа 22 июня по ней, пожалуй, никто не ходил. Буровые отсюда далеко, да и геологам-съемщикам здесь делать нечего.

– Двадцать второго июня, как рассказывал мне Брянцев, у вас был дождь... Геофизики делали каротаж после дождя?

– Нет, до дождя... А что?

Рябинин ничего не сказал. Сделав несколько шагов вправо, он сосредоточенно смотрел в землю. Подле маленького бочажка его внимание привлек отпечаток чьей-то обуви: на подошве – четыре параллельных поперечных полосы, как бы «лесенка», а на каблуке – три глубоких квадратика. Длина отпечатка – тридцать один сантиметр, это соответствует сорок четвертому размеру обуви... Рябинин знал, что подобный отпечаток дают геологические сапоги. Такие, как дал ему Боголюбов. Кожаные, добротные сапоги. Со специальными ремешками на голенищах, толстой резиновой подошвой. Сапоги эти пользуются особой любовью у геологов – в них хорошо ходить по горам, спасают они и от дождя. Их носят в экспедиции многие, и сам по себе этот факт был обыденным. Заинтересовало капитана другое: среди засохшей глинистой массы в «лесенке» и трех квадратиках он увидел крохотные, с пшенное зернышко, желтые и красные крупинки... Одна, две... четыре... семь... Капитан долго рассматривал их. Боголюбов молча наблюдал за его действиями, не решаясь ни о чем спрашивать.

Между тем Рябинина эту минуту интересовал один-единственный вопрос: кто был в этом неприветливом ольховнике после дождя двадцать второго июня? Если кто-нибудь из геофизиков – это одна сторона дела. А если кто-то другой, неизвестный? Что же он тогда делал здесь? Пил воду из бочага или забрел сюда по нужде? А может, у него была иная цель?..

Сейчас, когда в экспедиции действовал хитрый и осторожный агент, каждая, даже незначительная на первый взгляд деталь приобретала особый смысл. Потому-то и был так сосредоточен капитан. Вырвав из блокнота чистый листок, он выковырял из глины перочинным ножом красные и желтые крупинки и, завернув их в бумагу, спрятал в карман брюк. И лишь после этого перевел взгляд на Боголюбова:

– Пойдемте, Иван Васильевич.

Шестьсот седьмая скважина была рядом с небольшим озером, заросшим у берегов короткими столбиками белотаежника и высоким остистым кукушником. Красный «газик» геофизиков стоял метрах в пятнадцати от буровой. Из распахнутых дверей «каротажки» тянулся к устью скважины толстый резиновый кабель с железными метками, идущими через каждые десять метров. У устья стоял невысокий красный блок, который был привязан цепью к ржавой обсадной трубе. Возле трубы, держа под мышкой брезентовые рукавицы, разглядывал что-то сутулый угрюмый парень.

«Семен Тополевский... – определил капитан, окинув парня быстрым оценивающим взглядом. – Точь-в-точь как на фотографии...»

Боголюбов подвел Рябинина к операторскому отсеку и познакомил с начальником геофизического отряда Костей Шарыкиным.

Костя крепко пожал инспектору руку и пригласил к себе в отсек.

– Присаживайтесь, пожалуйста... – сказал он, показывая жестом на диван.

Рябинин подтянул на коленях брюки и сел. То же самое сделал и Боголюбов.

– Гена! – крикнул Шарыкин, высунув голову в окошко.

В распахнутых дверях операторского отсека появился черноглазый паренек с круглым, как мяч, мальчишеским лицом.

«Ну, а это, конечно же, Геннадий Завьялов, шофер «каротажки», – тотчас же констатировал мысленно капитан.

– Гена, – обратился к шоферу Шарыкин, – у тебя как, готово?

– Давно! – весело отозвался Завьялов, здороваясь с капитаном и начальником экспедиции.

– В таком случае, заводи, будем начинать, – произнес Костя, поглаживая курчавую бородку.

Шофер утвердительно кивнул и исчез. Через минуту раскатисто заурчал мотор «каротажки», скрежетнул рычаг скоростей... Костя положил возле себя остро заточенный карандаш и перочинный нож.

Рябинин с интересом разглядывал операторский отсек. На длинном, от двери до окошка, столе стояли выкрашенные в светло-синий цвет приборы. На пульте ярко горела красная сигнальная лампочка, под которой белела надпись «Питание»; тут было много эбонитовых ручек, тумблеров и блестящих белых индикаторов. От пульта змейкой шел толстый кабель к самопишущему устройству, или попросту – «самописцу», как называли его геофизики.

Костя достал из ящика на стене флакон с чернилами, заправил самописец. Взяв карандаш, крупным разгонистым почерком написал на каротажной ленте: «Скв. № 607. Контрольный каротаж. 18 июля».

Рябинин внимательно наблюдал за его действиями...

Шарыкин нажал справа от себя на стене белую кнопку. Спустя несколько секунд в соседнем отсеке появился Завьялов.

– Проверь щетки на коллекторе, сейчас начнем, – предупредил его Костя.

Начальник геофизического отряда, вращая на пульте круглые рифленые ручки, установил требуемую величину питания.

– Какое напряжение вы подаете в скважину, на снаряд? – спросил у Шарыкина капитан.

– Двести вольт.

– А почему товарищ, стоящий у лебедки, не пользуется резиновым ковриком? Вы проводили с ним инструктаж по технике безопасности? – снова задал вопрос Рябинин.

– А зачем ему коврик? У него сапоги на резине.

Капитан встал и, перегнувшись через окно в соседний отсек, бросил взгляд на ноги Завьялова – тот носил кирзовые сапоги.

– Все равно нужно пользоваться ковриком, – заметил Рябинин. – В кирзовых сапогах могут быть гвозди... – Помолчав, спросил: – Ну а как с инструктажем?

– У нас все его прошли... Вон Иван Васильевич был председателем комиссии, он знает, – Костя кивнул в сторону Боголюбова. – Если хотите журнал по инструктажу посмотреть, так он в конторе...

– Хорошо, посмотрю.

Шарыкин повесил себе на шею лежащие возле пульта наушники с резиновыми подушками и вопросительно глянул на Завьялова:

– Как там у тебя?

– Все на мази!

– А у Семена?

– И у Семена тоже. Можно давать скорость?

– Давай!

Костя щелкнул переключателем на пульте. В наушниках тотчас же захрипело, затрещало: раздалась гулкая дробь сигналов. Длинная красная стрелка на самом большом индикаторе пульта резко ушла вправо и застыла у крайнего деления шкалы, мелко вздрагивая.