Текст книги "Ход конём"

Автор книги: Евгений Руднев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Владимир протянул Юрию руку:

– Спасибо! О нашем разговоре – никому ни слова.

– Понял, товарищ старший лейтенант.

Проводник Егор Алексеевич Каменев, обслуживавший девятнадцатого апреля вагон 12 скорого поезда Черновцы – Киев, взяв в руки железнодорожный билет, который показал ему Савченко, сразу же сказал:

– Да, это мой. И мужчину, который приходил, – тоже помню. Высокий такой, плечистый. В яркой спортивной куртке... Он зашел в вагон, когда все пассажиры вышли...

– Это было двадцатого апреля, утром?

– Да-да... Зашел, значит, и давай меня упрашивать: «Отец, дорогой, выручайте! Дайте, пожалуйста, один использованный билетик! Я вам заплачу! Украли, понимаете, все документы у меня в дороге, а отчитываться по командировке, будь она неладна, все равно нужно...» И так он слезно просил, бедолага, что сердце у меня дрогнуло: пожалел я его, дал этот билет... А почему бы и не выручить человека, коли попал в беду, а? Не вижу криминала тут с моей стороны.

– Он вам... заплатил?

– Я, молодой человек, подобными операциями не занимаюсь! – сердито отрезал Каменев.

– Извините, Егор Алексеевич, я не хотел вас обидеть, – смутился, опустив глаза Савченко, и после некоторой паузы спросил: – А какого именно цвета была куртка на этом мужчине, вы не запомнили случайно?

– Нет. Помню только, что яркая – и все.

Владимир скрестил в раздумье руки на груди.

– Значит, внешность этого мужчины вы, Егор Алексеевич, не забыли, так?

– Да, – кивнул Каменев, расправляя лацкан форменного пиджака, на котором поблескивал орден Трудовой Славы первой степени.

– И на фотографии узнали бы?

– А почему бы и нет?

Савченко быстро развязал тесемки папки, вытащил оттуда две большие фотографии. Протянул проводнику.

– Вот, взгляните, пожалуйста... Кто из этих двоих был у вас?

Каменев долго разглядывал фотографии.

– Вот этот.

– Вы не ошиблись?

– Нет. Зрительная память у меня отменная. Ежели один раз кого увижу – на всю жизнь запоминаю... Он, точно помню!

– Ну что ж, спасибо. Вы нам очень помогли, Егор Алексеевич!

...В управлении Владимир был в два часа пополудни. А ровно в три позвонил Моринец из Черновиц.

– Пляши, Володя! Полный порядок! Все узнал, как ты просил... Один из твоих знакомых действительно уехал из гостиницы не 19 апреля, а 18-го, в 22.15. Это подтверждают дежурная и горничная... Что? Не слышно, повтори! Нет, он сказал дежурной, что получил телеграмму из дому – мать, дескать, тяжело заболела. А второй остался – все железно, я проверил сразу по нескольким каналам... Кто уехал 18-го? А как ты думаешь?.. Правильно! Именно он... Ну ладно, у меня все. Привет Нине!

20

Когда Савченко рассказал обо всем Карелиной, Ольга заметно приободрилась.

– Наконец-то! Наконец-то есть недостающее звено... Это очень ценные сведения, Володя! Теперь, по крайней мере, мы знаем, кто был вечером девятнадцатого апреля у Волощука. Селезнева видела человека в яркой спортивной куртке, которую носят два человека: Сохальский и Милованов. До сих пор это было уравнение с двумя неизвестными. Теперь же методом исключения после твоего разговора с проводником Каменевым и капитаном Моринцем уравнение это решается довольно просто...

– Более того, – подхватил Савченко, – этот человек, согласно табелям учета рабочего времени, был якобы в командировках и в те дни, когда было совершено разбойничье нападение на пенсионера Нечипоренко и супругов Русиных, убийство профессора Лукьянова!

– Хитер, подлец!.. А проверить в гостиницах, когда именно он уезжал, нельзя? Так, как ты провернул это в Черновцах.

– Пробовал я, товарищ майор, – вздохнул Савченко. – Не получается. Давно это было, ни горничные, ни дежурные ничего не помнят. Людей-то много...

– Ну, ничего, вполне достаточно и тех фактов, которыми мы располагаем. Скорее всего, этот человек и есть Барон...

– Логично.

Карелина прошлась по кабинету из угла в угол, крепко стиснула пальцы рук на груди.

– Дело идет к развязке. И тем не менее, Володя, ни прямых, ни косвенных улик, что именно этот человек отравил Волощука и участвовал в преступных акциях тринадцатого, двадцать второго декабря и четвертого января у нас, к сожалению, нет. Ничего не дало скрытое наблюдение за Клопом и Валетом: выйти через них на остальных членов банды не удалось. Действуют, сволочи, предельно осторожно, видимо, легли на дно! Отсюда вывод: надо брать с поличным! И не Барона одного, а сразу всех. Всю банду!

– Согласен! Это оптимальный вариант... Что передает Стародубцев?

– Раскопки на Зеленой горе уже начались. Думаю, что налет банда совершит в первых числах мая, когда до культурного слоя останется метра полтора грунта...

– Ну что ж, мы подготовим им там достойную встречу, – сверкнул глазами Владимир.

21

В лесу на небольшой, уютной полянке, окруженной со всех сторон густыми и приземистыми зарослями темно-зеленого ракитника, сидели пятеро...

На разостланном в траве одеяле – начатая бутылка коньяка «Тиса», килограммовая банка красной икры, две банки шпрот, розово-белая ветчина и лоснящийся балык в пластмассовой тарелке, несколько плиток шоколада «Экстра», два волейбольных мяча и бадминтонные ракетки.

Ласково сияло солнце, над желтыми пуговками мать-и-мачехи жужжали пчелы.

– ...Сработать надо чисто, чтоб комар носа не подточил, – говорил Барон. – Если все свяжется, на всю оставшуюся житуху обеспечены... Там, по расчетам ученых мужей, не менее сорока килограммов червонного золота, представляете?! Шик! Сказка Шехерезады! То, что мы делали до сих пор, – сущая ерунда по сравнению с этим! – Барон умолк, недовольно покосился на лысого, как мяч, парня. – Кончай, Шоколад, жрать «Экстру», когда о деле говорят! Кишки слипнутся!

Шоколад ухмыльнулся, надел берет с напуском на лоб.

– Извини, шеф. С детства сладкое люблю...

Барон насупил брови:

– Кому что, а лысому расческа... Дома наешься! А сейчас надо все обмозговать, ничего не упустить. – Он обвел всех долгим взглядом. – Итак, насчет хазы. Операцию назначаю на пятое мая. Сбор в роще у Зеленой горы в 23.00. Каждый добирается туда своим ходом. О лопатах и кирках я позабочусь. Одежда – темного цвета, ночью меньше заметно. Кроме «нунчаку», надо взять «пушки» с глушителем. Возможна встреча с фараонами...

– А если... если не пофартит? Если фараоны заметут? – бухнул Клоп.

– Надо, чтоб не замели! В любом случае мы должны выйти сухими из воды. Для того и собрались сегодня, чтобы обсудить все возможные варианты. Нужно предвидеть все!

– Все предвидеть, Барон, нельзя, – произнес молчавший до этого Тур – мордастый, усатый детина в темно-синем джинсовом костюме и кроссовках фирмы «Адидас».

– Это почему же нельзя?

– В милиции тоже не дураки сидят.

– До сих пор все обходилось, все шито-крыто! Даже с профессором... Не говоря уже о наших гастролях в Запорожье и Харькове! Поменьше надо каркать и побольше мозгами ворочать!

– Вот и я говорю об этом!

– Пра-авда? – с иронией протянул Барон.

– Правду говорят только пьяные и дети, – буркнул Тур.

– Что же ты предлагаешь? – недобро прищурил левый глаз главарь. – Не идти на хазу?

– Предчувствие плохое. Вчера сон приснился: будто снова лежу на нарах...

– Ну и что же ты предлагаешь?

Тур передернул широкими и покатыми, как у борца, плечами.

– А что тут решать, Барон? Куда ты – туда и я. Одна дорожка, одна судьба.

– Зачем же тогда мозги компостируешь, сеешь панические настроения?

– Ничего я не сею. Просто хочу, чтобы братия прониклась ответственностью момента, чтобы был порядок на всех румбах.

Барон глухо крякнул, потер ладонью красное ухо. Повернувшись к Валету, спросил:

– Как там Сверчок?

– На уровне требований эпохи, шеф.

– В тресте «Бурвод» ты был?

– Был, шеф. Все сходится. Сверчок действительно там вкалывает. В отделе кадров его хвалят.

– Передашь ему следующее. К 23.15 пятого мая он должен перерезать телефонные провода, которые идут к времянке сторожей на Зеленой горе, и отключить электроэнергию. Как – это уже его дело! Короткое замыкание, обрыв проводов – сие меня не касается. Свет должен потухнуть, а телефоны – не работать...

– А что делать со сторожами? Их там четверо! Пришить? – выпятил нижнюю губу-сосиску Клоп.

Барон отрицательно замотал головой:

– На мокрое дело надо идти лишь в крайнем случае. Хватит того, что было в Запорожье и Харькове!.. Сторожей закроем. Ключ у меня уже есть...

– Лихо работаешь, Барон! И это предусмотрел!

– Учитесь, чижики...

– Ну а окна? Как с окнами времянки, Барон?

– А никак! Там три окна. И на всех – железные решетки.

– Мышеловка, стало быть... Фартово! – распустил улыбку по прыщеватому лицу Шоколад.

– После того, как возьмем клад, Сверчка надо немедленно убрать, – продолжал Барон. – Только тихо, без применения «пушки». Перо в бок – и аут... Сделает это... Шоколад.

– Слушаюсь, шеф! Зачем нам лишние свидетели, лишние лапы под золотишко? Да и не внушает мне этот Сверчок доверия...

– Правильно мыслишь, Шоколад! Приятно иметь дело с таким самураем... Верить никому нельзя! Я, например, даже самому себе не верю...

Барон наполнил пластмассовые рюмки коньяком.

– Ну, чижики, давайте хлобыснем еще раз за успех операции «Аурум»... Прозит!

– Жаль, хороший коньячок был, – сокрушенно поглядывая на пустую бутылку, произнес Тур. – Можно было бы еще по стопке.

– А что, можно, – расплылся в ухмылке Клоп. – У меня есть бутылка «Столичной».

– Отставить! – резко бросил Барон. – Надо держать форму. Алкоголь – яд... Собирай шамовку, Валет!

– И то правильно. Выпили – и точка! Керосинить будем после пятого мая!

Валет быстро собрал остатки еды, сложил все в большой полиэтиленовый мешок. Шоколад вытрусил одеяло.

– Готово, шеф.

– Пошли. И побыстрее! Пока можно группой, а к электричке выходить по одному, из разных точек...

Они двинулись к железнодорожной платформе, что была километрах в трех от лесной полянки. Шли по едва приметной в молодой сочной траве тропинке. Пахло хвоей и грибами, где-то стучал дятел. А высоко над головой, сквозь зеленое решето деревьев проступало такое же синее, как и утром, высокое майское небо...

– Мы, Барон, сделали здесь... в Киеве... два сомнительных шага...

– Поясни, Тур.

– Во-первых, зря связались с этим Михеевым, то бишь Сверчком. Я, как и Шоколад, не верю ему. Чем меньше людей в нашей капелле, тем больше шансов уцелеть.

– Это не совсем так, братец Тур. Вспомни Харьков. Оттуда мы ноги унесли лишь потому, что пустили легавых по следу Гвоздя. Он был местный и из всех нас встречался только с Клопом. Верно?

– Что было, то было, не спорю...

– Вот видишь! А в Запорожье?! Мильтоны сидели у нас на хвосте, пахло жареным. И опять выручил местный – Слон. Этот тоже, как и Гвоздь, отдал богу душу в перестрелке с уголовкой, но зато сейчас ты, я, Клоп... все мы гуляем на воле. Слон знал только Шоколада. Теперь скажи: плохая это стратегия или нет?

– Может, и неплохая. Но береженого, как говорится, и бог бережет.

– Сверчок нам нужен! Знает он о нас немного. К тому же, повторяю еще раз, мы его сразу же, как возьмем «гуся», пришьем – пусть легавые думают, что промышляют местные... киевские мазурики...

– Мыслишка дельная, но как-то оно на самом деле будет...

– Конечно, в какой-то степени мы рискуем. Но без риска – фарта нет. Сэ ля ви, – Барон сделал паузу, искоса поглядывал на Тура. – Ну, а какой еще сомнительный шаг мы совершили?

– У тебя на работе... шухера не было?

– А почему должен быть шухер, Тур?

– Ну, ты же убрал этого... Волощука... Менты, небось, провели уже все анализы, знают, от чего он подох...

– Ну и что? Надо еще однозначно определить: Волощук сам принял яд или его отравили? Пока они раскрутят все и докопаются до сути – нас уже в Киеве не будет.

– Дай бог, дай бог...

– Мы пока опережаем ментов дней на пять-шесть... Возьмем хазу – и тю-тю. Аревидерчи, Рома!

Тур покусал задумчиво ус.

– Так-то оно так, только лучше было бы, наверно, повременить с этой акцией... в отношении Волощука. Фараоны теперь настороже.

Барон поморщился, сердито ударил туфлей но кочке.

– Опять ты, Тур, со своими пессимистическими настроениями. Тошно уже от этого... Какой шершень тебя укусил? Весь день мутишь воду... Не мог я не убрать Волощука, понимаешь?! Еще пара дней – и он бы побежал в милицию!

– Почему?

– А потому, что не верил он мне, по глазам я видел! Не верил, что топоплан Зеленой горы нужен мне исключительно для макета!

– А долг?! Хрен ему с маком! Он же проиграл тебе в преферанс почти восемьсот целковых! Коль нет сармака – делай работу, расплачиваться все одно надо... Или, может, он думал, что ты ему подаришь эти деньги за красивые глаза?

На продолговатом, с правильными чертами лице Барона появилась усмешка.

– Ничего он не думал, Тур. Просто я, наверно, немного сплоховал с той дурацкой старинной монетой...

– Но ведь Волощук мигом тебе ее достал!

– Достать-то достал, а что из того? Пришлось возвращать, чтоб шухера не было, – вздохнул Барон. – Волощук заартачился, почувствовал, что тут дело нечисто. С этого все и началось...

– Ты хоть морду набил этому вонючему коллекционеру – Пантюшкину? – воинственно сжал кулаки Тур.

– Дурень ты! Зачем же лишний шум поднимать? Если не нравится человеку диргем, силой не всучишь. Не тот барельеф, говорит, не та отделка. Ему нужен царь Скалиандр, а это Ромес, VIII век... Явно не то!

– А если понравился бы?

– Тогда бы за коллекцию в двадцать монет он бы выложил на бочку, не моргнув глазом, двадцать кусков... Такой гешефт.

– Да ты что? – изумленно остановился Тур. – Ты это серьезно?

Барон прошил собеседника насмешливым взглядом.

– Деревня! Хорошие старинные монеты – на вес золота у нумизматов, усек? На международных аукционах за ними охотятся, как за бриллиантами... Ладно, прибавили шагу!

Дальше шли молча. Когда впереди сквозь зеленую вязь деревьев проступили очертания железнодорожной платформы «Сосновый бор» и замаячила белая будочка стрелочника, все пятеро разом остановились.

– До операции больше не собираемся, – сказал Барон, настороженно поглядывая по сторонам. – В экстренных случаях – связь по прежним каналам. При опасности – телефонный звонок и слово «Салют!». После этого – в аэропорт или на вокзал. Встречаемся в Сочи, у дяди Васи. Адрес вы знаете... Ну, это так, на всякий пожарный случай. Главное сейчас – взять «гуся» на Зеленой горе! Возьмем – и мы на коне! Не возьмем – грош нам цена... – Барон сдвинул брови. – Все, чижики, разошлись. Веером потопали, веером... Выходить на платформу – по одному!

22

После встречи с Валетом Михеев тотчас же сообщил Карелиной точную дату и время предстоящего налета банды.

Ольга отправилась к следователю прокуратуры Прохорову.

Тарас Петрович был у себя в кабинете – просматривал за столом заключения экспертов по делу Волощука. Увидев Ольгу, чуть заметно улыбнулся, затем встал и пошел ей навстречу.

– Здравствуйте, голубушка, здравствуйте... Хорошо, что не забываете старика... Я, грешным делом, подумал уже, что загордились, не хотите заходить...

– Ну что вы, Тарас Петрович, – смущенно проговорила Карелина. – Уголовные дела, связанные с бандитизмом или убийством, подследственны прокуратуре. Вы осуществляете общее руководство расследованием, а мы лишь помогаем вам...

– Э-э, не надо прибедняться! Без помощи милиции Прохоров ничего не сделал бы... А посему – раздевайтесь и присаживайтесь, пожалуйста.

Карелина сняла плащ, повесила его на вешалку в виде оленьих рогов. Поправила волосы, опустилась на стул.

– Мне уже звонил Семенов, кое о чем рассказал... Круг, значит, замкнулся: банда каратистов орудовала в квартире Лукьянова, отравление Волощука – тоже их рук дело...

– Вроде так... Много тут, правда, еще неясного: непонятны, в частности, мотивы отравления Волощука, некоторые моменты в его поведении, укладе жизни... Но это, думаю, со временем прояснится.

Прохоров задумчиво теребил пуговицу на форменном пиджаке.

– Мне кажется, Ольга Николаевна, надо усилить наблюдение за раскопками на Зеленой горе... Одного Стародубцева мало.

– Стародубцеву помогает группа старшего лейтенанта Белецкого. Его люди – среди рабочих археологической партии.

– Добро... Как Михеев?

– Кое в чем нам помог...

Тарас Петрович одобрительно кивнул, с уважением посмотрел на Карелину:

– Нашли, значит, дорожку к его душе... Ну-ну. – Он помолчал. – Что думаете дальше предпринять?

– Есть один план... – И Ольга рассказала Прохорову о своей задумке.

Тарас Петрович выслушал не перебивая, потом деловито сказал:

– Одобряю. И желаю успеха!

В тот же день у полковника Семенова состоялось оперативное совещание. Приглашены туда были все без исключения сотрудники отдела. Матвей Степанович еще раз хотел обсудить с подчиненными все то, что предстояло сделать. Уточнялись основные детали предстоящей операции по ликвидации банды Барона, проигрывались возможные варианты развития событий. Снова и снова подходил Семенов к висевшей на стене крупномасштабной карте Подольского района Киева и, ведя длинной указкой по коричневатому эллипсу Зеленой горы, напоминал наиболее важные моменты предстоящей схватки с бандитами.

– ...Группа капитана Дружникова перекрывает улицы Десятинную и Дзержинского, проходящие по обе стороны Зеленой горы, – говорил ровным голосом полковник. – Дорогу на гору закрывает старший лейтенант Дубинин со своими людьми. В роще, у подножья горы, базируется группа капитана Гончаренко. Подходы к парку «Южный» блокирует группа старшего лейтенанта Лиходеда... Теперь непосредственно о котловане на Зеленой горе и месте расколок... – Семенов помолчал. – Бандиты умны и осторожны, недооценивать их нельзя. Не исключено, что они могут в последнюю минуту переиграть все, и вместо пятого мая, сделать вылазку четвертого или шестого... скорее всего, четвертого. Нужно быть готовыми к этому. Дежурить придется три ночи подряд. Но, чтобы наш капкан сработал и с бандой каратистов было покончено навсегда, надо сделать, выражаясь языком шахматистов, ход конем. Известно, что преступники собираются в осиновой роще у подножья горы в 23.00. Не вспугните их раньше времени, Гончаренко, дайте свободно пройти! То же самое касается и группы старшего лейтенанта Савченко, в которую входят сотрудники, хорошо владеющие приемами каратэ и на которую возлагается контроль за местом раскопок. Бандитов надо брать только тогда... еще раз подчеркиваю... только тогда, когда они выкопают золото. С поличным, так сказать! И еще. Очень прошу вас: будьте, пожалуйста, осторожны! Не рискуйте без надобности, преступники вооружены пистолетами...

...В 23.00 в осиновой роще – у развалин старой водокачки – собралась вся банда. Взяли запрятанные в кустах лопаты и кирки, кинули в рот по таблетке раздобытого где-то Бароном импортного препарата либриона – он активизировал мышечную деятельность. Ночь была темная, небо затянули плотные лиловые тучи.

Барон проверил пистолет с глушителем-насадкой, его примеру последовали Валет, Клоп, Шоколад и Тур.

– Пора, – сказал чуть слышно главарь и, пригнув голову, первым двинулся к роще.

Достигнув последнего дерева, притаились, перевели дух. Дальше шел поросший травой и кустарником крутой склон Зеленей горы. Сейчас в плотной ночной сутеми все это пространство почти не просматривалось, но они хорошо изучили подходы к горе днем, когда каждый приезжал сюда на разведку...

Барон еще раз прислушался. Глухо, как в танке. Норма!

– Валет, ты Сверчку все разъяснил?

– Да, шеф. Вместо пятого мая операция переносится на четвертое!

– Хвоста за тобой не было? Кто вел наблюдение?

– Тур и Шоколад...

– Ничего подозрительного мы, шеф, не заметили. Все о’кэй!

– А Валет?

– Я, шеф, как ты и говорил, увез Сверчка на сутки в лесную сторожку и все время пробыл там с ним. Если он связан с легавыми, то предупредить их о переносе срока не мог.

– Ну-ну.

Барон бросал торопливые взгляды то на желтые, окруженные ореолами фонари на Зеленой горе, то на светящиеся фосфором стрелки наручных часов.

– 23.13... Что он там, субчик, заснул?

– Волнуешься. Барон...

– С вами не то что заволнуешься, а инсульт схлопочешь. Особенно от речей Тура!

– Зря ты на него дуешься. Тур дело свое знает

Фонари на Зеленой горе мигнули раз, другой, а потом погасли.

– Вот и Сверчок сказал свое слово, а ты беспокоился! Говорил же я...

– Теперь на повестке дня – телефон, чтоб он треснул...

Барон тихо кликнул Шоколада:

– Сколько ты двухкопеечных монет взял?

– Десять, шеф!

– Молодец. Дуй теперь к телефону-автомату возле трамвайной остановки и набери вот этот номер. – Барон сунул бумажку. – Повторишь несколько раз, понял? Пять минут туда, пять – обратно и две – на проверку связи. В 23.27 ты должен быть возле нас, усек? Аллюр три креста!

– Заметано, шеф. – Шоколад кинулся вправо, к освещенной улице.

Шумели под ветром деревья, где-то ухала сова...

– Сколько у сторожей телефонов, Барон?

– Один. Сам проверял.

– А сигнализации секретной нет?

– Пока не провели...

Вернулся Шоколад.

– Порядок, шеф! – запыхавшись, проговорил он. – Телефон сторожей не работает. Ни гудков, ни шорохов! Все мертво!

– Сверчок постарался...

– Лады. – Барон глубоко втянул в себя теплый весенний воздух. – Ну, чижики, поплюем для удачи через левое плечо... Тьфу, тьфу, тьфу... Вперед! На абордаж! Кья-а!!

Все кинулись к склону, начали взбираться вверх. Тяжелое, прерывистое дыхание... Шуршит трава, сыплется песок... Камни, колючие кусты. Трещит порванная одежда... Ничего, в развалинах водокачки спрятаны чистые костюмы! Быстрее, чижики, быстрее. Время – деньги... Все, вершина! А вот и времянка сторожей...

Подбежав к двери, Барон потной, дрожащей ладонью нащупал замок, сунул в отверстие ключ. Провернул два раза. Заперто!

– Высший класс, шеф!

– Много говоришь, Валет...

У котлована они были минуты через три. А прошло еще пара минут – и все спустились вниз, на рабочую площадку археологических раскопок. Барон вытащил топоплан и, расстелив его на земле, нажал на включатель карманного фонарика. Мягко вспыхнул синий маскировочный свет. Так, ясно! Недаром же он изучал этот план в течение нескольких последних месяцев, украдкой сверял его с местностью – во время археологических раскопок группы Платова, когда лаборанты вели журнал учета.

– Шоколад, Тур! Вот здесь копайте! – Барон указал место. – Валет и Клоп – тут! Скорее, самураи, скорее! Тут неглубоко – метра полтора!

С ожесточением принялись рыть. Без передышки, без отдыха... Тяжело шлепали комья сырой земли, скрежетали о камешки остро заточенные штыковые лопаты... Барон копал рядом с Валетом. Загнав поглубже широкое железное лезвие, остервенело кидал грунт влево. Раз-два, раз-два... Не разгибая спины, шумно хватая воздух ощеренным ртом. Соленый пот слепил глаза и разъедал губы, но Барон не замечал. Еще немного – полметра, не больше... Вот он, его день. Взять бы только «гуся»! Аурум – металл тяжелый, унести все сорок килограммов одному будет трудно... Пожалуй, хватит и двадцати... А братии – остальное... Быстрее, быстрее!.. Раз-два, раз-два... А если менты нападут на след?! Нет, в таком деле лучше без свидетелей. К черту братию! Обуза! У него две «пушки» с глушителями. Четыре выстрела – и прости-прощай. Да, это самый разумный выход. Жалеть в этом мире никого нельзя. Даже брата родного!

Барон застыл на секунду, огляделся по сторонам. Над Зеленой горой пласталась тишина. Пустынно, ни звука. Фартовая ночка! Только не зевай...

– Ч-то... ч-ч-то-то... есть, Б-барон! Ч-что-то т-твердое!

– Осторожнее, Тур! Осторожнее...

Барон подбежал к Туру, навел синий луч света фонарика на яму. Спрыгнул вниз, начал разгребать руками землю. Что-то металлическое, чуть выпуклое... Он схватил саперную лопатку и быстро стал расширять площадку... Сундук! Большой – метра полтора в длину и сантиметров шестьдесят-семьдесят в ширину. Обитый ржавыми, местами лопнувшими темно-бурыми обручами...

– Веревки, живо!

– Есть, шеф! Держи, родимый!

Просунули под днище сундука веревки и впятером насилу подняли его наверх. Взломали ломом изъеденный ржавчиной, покрытый ноздреватыми коричневыми наростами большой, как воловье сердце, замок, распахнули крышку.

Тусклый, с красноватым оттенком желтый металл. Застоявшийся, пахнущий плесенью воздух...

– Червонное золото! Высшей пробы!!

– Вот это да-а!

– Жар-птица хоть куда...

– Ниппон! Чистая победа!!

Сундук был набит старинными золотыми монетами, перстнями, кольцами, медальонами...

– Это не все, чижики! Есть еще три места на топоплане... Там тоже кое-что будет!

– Да и этого с лихвой хватит на всех! Тут килограммов тридцать!

– Барон, ты голова!

– Тише, чижики! Петь дифирамбы будете потом... А сейчас – надо переложить золотишко в наши торбы... В темпе, братцы-кролики, в темпе!

Шоколад и Тур быстро развязали тесьму на рюкзаках, расширили горловины.

– Давай, кореша!

Гулко звякая, посыпались в рюкзаки тяжелые чеканные золотые монеты с гербами императоров Византии, эмиров древней Бухары, султанов Турции, князей Киевской Руси... Восточные диргемы, солиды... Аурум!.. Массивные перстни с огненно-красными рубинами, украшенные искусной резьбой и бриллиантами медальоны, широкие старинные кольца... Золото! Деньги!!

Барон трудно сглотнул набежавшую в рот слюну, провел незаметно потной, дрожащей ладонью по засунутым за кожаный ремень джинсов пистолетам с глушителем-насадкой. Медленно, с мрачной, злой решительностью огляделся. Клоп и Валет – слева. Тур и Шоколад – справа. Четыре выстрела. По два из каждого ствола. Момент наступил!.. Ну, чижики, гуд бай. Встретимся на небесах. Все там будем. Только я – позднее!

Барон отступил от сундука на три шага в сторону, чтобы стрелять в спину, и хотел было уже выдернуть из-за пояса сразу два пистолета, но в тот же миг вспыхнул свет. Котлован, устья шурфов, расчистки – все оказалось залитым кинжально-ярким, как электросварка, электрическим светом. Десять прожекторов, скрытно установленных Савченко и его людьми ночью третьего мая, ослепили преступников.

Все произошло так быстро и неожиданно, что Барон в первую секунду оцепенел. Взрыв бомбы или мощный раскат грома произвел бы, пожалуй, на него сейчас гораздо меньшее впечатление, чем этот резкий электрический свет. Совсем ничего не видно...

– Барон, слушай меня внимательно... – раздался над котлованом зычный, усиленный мегафоном голос полковника Семенова. – Зеленая гора и прилегающие к ней улицы оцеплены милицией. Вы окружены! Предлагаю вам сложить возле шурфа оружие в кучку, руки за голову – и подниматься по одному наверх. При несоблюдении хотя бы одного из вышеназванных мною требований или малейшей попытке к бегству – открываем огонь на уничтожение... Все. На размышление даю тридцать секунд.

Барон резко крутнул головой, словно сорочка давила ему шею, и поморщился от бьющего в глаза света. Влип! Выследили-таки фараоны! Неужели нет выхода?! Влип, влип... Надо что-то придумать! Выиграть время...

– Повтори условия, начальник! Плохо слышно...

– Я все сказал, Барон. И два раза не повторяю. У тебя и твоих сообщников осталось... пятнадцать секунд.

Шоколад кусал от отчаяния губы, Тур тяжело дышал, Валет постанывал, безумный взгляд Клопа затравленно метался по сторонам...

– Ч-что... ч-что б-будем д-делать, Б-барон?!

Неужто... конец?! Но как, почему это произошло? Где допущен просчет?! Выследили, легавые...

– Барон, надо подчиниться... Иначе – четыре сбоку и наших нет! Перестреляют, как куропаток! Слышишь, Барон, мать твою?!

– Накаркал все-таки, бегемот вонючий!

Главарь метнул на Тура злобный взгляд, выругался – и первым бросил наземь квелой, враз потяжелевшей рукой два пистолета; Шоколад, Тур, Валет и Клоп сделали то же самое.

– Все, начальник. Мы пустые...

– Нет, не все! Дубинки-нунчаку тоже в кучу! – властно произнес в мегафон Семенов. – Вот так... Теперь по одному наверх. Дистанция – два шага... Пошли!

Под дощатым навесом – на краю котлована – бандитов построили. Сухо щелкали наручники. Валет, Клоп, Тур...

Барон лихорадочно обдумывал, что делать дальше. Он все еще не смирился с поражением, надеялся... В пяти метрах от навеса начинался густой кустарник. Конечно, фараоны и там поставили своих людей. Но что же тогда делать? Где выход?! Западня! Ловушка! Сейчас наденут наручники – и все. Крышка! Руки будут связаны.

Барон резко оттолкнул приблизившегося к нему лейтенанта Капицу с наручниками – и бросился к кустарнику.

– Назад, Барон!.. Стой! Стой, я говорю!!

«Шиш вам с перцем!»

Сухо хлопнули два выстрела, потом – длинная очередь из автомата... Мимо!.. Он несся по склону, падал, тут же вскакивал... Кусты, камни... Здесь уже темно – фонарей нет... Только не в рощу! Там – засада, это теперь ясно... Направо – в парк! Быстрее, быстрее!..

– Стой! Стрелять буду!!

Метнулась навстречу плечистая фигура. Барон ударил головой с разгону в милиционера и, с трудом устояв на ногах, помчался дальше. Он летел, не разбирая куда. Бежал гигантскими шажищами, яростно работая руками. Он спасал свою шкуру... Кустов и деревьев делалось все больше, темнота сгущалась. Где-то позади осталась Зеленая гора, котлован. Бешено частило в груди сердце. Сипел ветер в ушах, отскакивали обочь и прыгали деревья. Перед глазами плыли красные круги... Ушел, ушел! Он родился под счастливой звездой... Ушел...

...Андрей Платов стоял под густым раскидистым каштаном в парке «Южный», нервно тер подбородок. Он слышал выстрелы и теперь с тревогой, до рези в глазах вглядывался в темноту. Неужели кто-то из бандитов сбежал?

В парке было тихо и пустынно, людей не видно. Тускло светились одинокие фонари...

Платов с трудом уговорил вчера старшего лейтенанта Лиходеда (пришлось даже обратиться за поддержкой к полковнику Семенову) взять его, Андрея, на операцию – у него свои счеты с Бароном: бандиты хотят завладеть уникальными археологическими ценностями! Разве может настоящий археолог допустить это?! Дружинники должны помогать милиции делом...

Затрещали кусты, на дорожку парка выбежал человек.

– Стой! – крикнул Платов. – Ни с места!

– A-а, это ты... – хрипло протянул человек и пошел на Андрея.

«Неужели это... Да, это он... Федор Милованов! Барон! Савченко вчера предупреждал... Ах ты ж, гад, ах ты ж, сволочь... Уйти захотел! Не получится...»

Милованов свирепо выдохнул: «Кья-а!» и, переплетая пальцы обеих рук в один здоровенный кулак, ударом «тсуки» – в прыжке – хотел повалить Платова наземь, но не тут-то было. Андрей отскочил в сторону, принял стойку... Барон зарычал – и снова кинулся на дружинника. Молниеносный разворот. Резкий выброс вперед правой ноги. Андрей поднял руку и, отразив удар контрвыпадом «никатсуки-гери-уке», кошкой метнулся на бандита. Ювелирная подсечка. Бросок через себя... Подмял, сцепил мертвой хваткой обе руки. Придавил шею... Барон дернулся раз, потом еще. Андрей сдавил шею сильнее.