Текст книги "Восточная война"

Автор книги: Евгений Белогорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 46 страниц)

  Эту важную задачу Хэйвлок поручил подразделению гурков входивших в число сипаев, что остались верными британской короне. Ставя перед горцами столь опасную задачу, полковник разрешил им действовать по собственному усмотрению, не сковывая их никакими правилами и уставами по ведению боя. Гуркам был отдан приказа, уничтожить батарею противника любой ценой, и они с честью его выполнили.

  Англичане совершили нападение ближе к полудню, когда часть повстанцев стала совершать намаз. Как только мусульмане, входившие в число мятежников, принялись молиться, по громкий грохот боевых барабанов и с криками «Канпур» и «Бибигарх» устремились солдаты под командованием капитана Симпсона. Построившись в каре, они приблизились к рядам противника, дружно дали по ним один залп, затем второй и, не обращая внимания на ответные выстрелы сипаев, стали быстро сближаться с ними.

  Захваченные врасплох нападением врага, индусы пытались остановить англичан разрозненным спорадическим огнем, но мало преуспели в этом. Стройные ряды британцев непоколебимо приближались к взбудораженному войску сипаев, холодно поблескивая сталью штыков. Пушки, на которые так рассчитывал Магур, также не смогли остановить англичан. Из выпущенных в них ядер только одно поразило ряды противника, два других пролетели мимо.

  Мужественно смыкая потревоженные огнем сипаев строй, британские пехотинцы остановились перед неприятелем на расстоянии двадцати шагов и, повинуясь команде офицеров, вскинули ружья. Раздался оглушительный залп, а затем англичане бросились в штыковую атаку. Завязалась яростная схватка.

  Словно маленький, но сокрушительный таран, продвигалось вперед красногрудое каре сквозь ряды противника, но каждый шаг в сторону крепости давался ему с трудом. Предвидя возможный маневр врага, Магур выставил здесь лучшие силы своего войска. Противостоящие Симпсону сипаи драли отчаянно, упорно не желая отступать под натиском врага. Не имея общего руководства, они с храбростью львов бросались на штыки англичан, выказывая своё полное пренебрежение к смерти.

  Как бы в подтверждение того, что первичный страх прошел, залпы батареи сипаев стали все чаще поражать ряды британских солдат. Раз за разом выпущенные пушками ядра безжалостно кромсали вражескую пехоту, раня и калеча солдат. Наступал критический момент сражения, когда храбрость и отвага англичан могла уступить численному превосходству противника. Казалось еще немного, еще чуть-чуть и оправившиеся от шока сипаи отбросят назад английский таран, но именно в этот момент из крепости пошел на прорыв генерал Уиллер.

  Одновременно с этим гурки атаковали пушки мятежников. Вопреки ожиданиям сипаев, они не стали обходить холм, а устремились в лобовую атаку на его крутые склоны. Хотя какие это были крутые склоны для тех людей, что привыкли с детства взбираться вверх по отвесным горным скалам. В считанные минуты гурки поднялись на холм и, переколов прислугу, принялись выводить из строя орудия. Лихорадочно орудуя специальными молотками, горцы пытались забить запальные отверстия пушек медными заклепками, прежде чем на батареи появятся прикрывавшие её солдаты. И они успели. Когда разъяренные сипаи ворвались на холм, дело было сделано, артиллерия повстанцев была приведена к полному молчанию.

  За все надо платить. Эту всем известную жизненную истину храбрецы подтвердили своим примером. Только четверо гурков смогли ускользнуть от мести сипаев. Все остальные их товарищи так и остались на холме, безжалостно поколотые и порубленные солдатами Магура.

  Сам индийский воитель в этот момент пребывал в очень трудном положении. Увидев, что англичане прорываются к крепости дальней дорогой, он собирался ударить по ним всей своей силой и уничтожить белых дьяволов. Но, едва только выполняя его приказ, сипаи собрались выступить на помощь своим братьям, как сам Магур подвергся нападению.

  Выждав момент, когда полки противника покинули свои позиции и уже находились в движении, по сипаям ударил отряд англичан под командованием самого Хэйвлока. Двести двадцать шотландских стрелков, с развернутым знаменем медленно и неторопливо двинулись на врага. Застывшие в изумлении индийцы, с трепетом и смятением наблюдали, как английские солдаты парадным шагом приближались к ним.

  Сомкнут ряды и, выставив вперед штыки, они неотвратимо наползали на сипаев. Испуганные воины дали по ним нестройный залп, но из-за дальности расстояния, с которого был открыт огонь, потери англичан были минимальными. Часть пуль все же долетело до цели, и в передних рядах шотландцев появились просветы от павших солдат, но сейчас же они заполнялись идущими следом стрелками.

  Напуганные воины Магура дали ещё один залп, затем ёщё, но противник упрямо продолжал сближение. Словно хорошо отрегулированная машина, воины в юбках заменяли своих павших в передних рядах товарищей, чем вызывали ужас среди индийцев. Не меньший страх у противника вызывали звуки волынки, под аккомпанемент которых наступали шотландцы. Одного из этих отважных музыкантов  уже сразила вражеская пуля, но двое других продолжали бесстрашно тянуть протяжные звуки.

  Наконец, солдаты достигли выбранного полковником рубежа и замерли на изготовке. Раздалась команда и из передних рядов пехотинцев, прогремел оглушительный залп. Не успел дым полностью рассеяться, как шотландцы дали новый залп, а затем ещё одни.

  От этих выстрелов повстанцы понесли большой урон. Их передние ряды были буквально сметены штуцерным огнем шотландцев. Там, где минуту назад стояли густой строй сипаев, теперь чернела огромная дыра, в которой вперемежку лежали десятки окровавленные тела индусов.

  После столь стремительного и болезненного выпада англичан, Магур не мог оставить действия противника безнаказанно и стал разворачивать войска. Сидя на коне, он принялся яростно махать своей булавой в направлении шотландцев, приказывая новым соединениям сипаев двинуться на дерзкого неприятеля.

  Приказы командования не обсуждаются и вместо того, чтобы прийти на помощь своим товарищам и ликвидировать угрозу деблокады крепости, сипаи двинулись на шотландцев, посмевшим бросить вызов их воеводе.

  Решив дернуть могучего тигра за хвост с целью отвлечения его внимания от места прорыва, полковник Хэйвлок посчитал ниже собственного достоинства просто так посылать своих людей на верную смерть. Поэтому он решил лично возглавить отряд обреченных, несмотря на протесты своих подчиненных.

  Твердо и уверенно, обходил он боевой строй своих пехотинцев, в направлении которых уже катилось людское море под красными знаменами восставших. Личное присутствие полковника изгоняло из сердец стрелков колебания и страх, наполняя их радостью азарта скорого боя.

– Смотрите сколько их много! И всё это нам! Да, славный сегодня будет бой! – выкрикивал Хэйвлок своим солдатам, и те отвечали ему радостным смехом людей готовых рискнуть своей жизнью ради важного дела.

  Желая оттянуть на себя как можно больше число врагов и при этом продержаться максимальное количество времени, полковник присоединил к стрелкам всю имеющуюся у него артиллерию, поместив пушки по флангам пехотного строя. Это была очень существенная подмога, поскольку любой выстрел из орудия наносил наступавшим сплошной массой сипаям большой урон.

  Шотландцы открыли огонь по врагу с расстояния в пятьсот метров и потом уже их ружья не замолкали. Словно повинуясь невидимому метроному, они давали залп через каждые полторы минуты, равномерно вколачивая в приближающегося врага свинцовые пули.

  Когда расстояние между врагами сократилось до ста шагов, в бой вступили пушки. Их чугунные ядра со страшной силой врезались в передние ряды сипаев, прокладывая настоящие коридоры в массе людских тел. Это была ужасная картина, смерть выкашивала их ряды, но несмотря ни на что индийцы продолжали наступать. Их желание победить врага ничуть не уступала стойкости шотландцев.

  Расстояние между противоборствующими сторонами неуклонно сокращалось. Сипаи упорно двигались вперед, чтобы в рукопашной схватке поставить свою победную точку в этой схватке, однако огонь штуцеров англичан сделал своё черное дело. Когда до рядов противника оставалось менее двадцати шагов, атакующий строй сипаев развалился, и они стали отступать.

– Браво солдаты! Я не шотландский горец, но хотел бы им стать! – восторженно прокричал Хэйвлок, при виде бегущих врагов, но схватка была далека от завершения. Магур так же был неплохим полководцем и мог хитрить. Позволив англичанам разгромить огнем своих штуцеров и пушек передний отряд, он без помех подтянул к месту боя свои главные силы и ввел их в сражение без всякой раскачки.

  Подобно могучему морскому валу, вобрав в себя остатки прежних сил, сипаи Магура стремительно надвигались на шотландцев Хэйвлока, и теперь было ясно, что рукопашной схватки не удастся избежать. Стрелки, поверившие в победу, вдруг отчаянно захотели жить, и они стали лихорадочно опустошать поясные сумки, надеясь вновь своим огнем обратить врага в бегство. Однако чуда не случилось. Усеяв поле боя телами своих товарищей, сипаи все же смогли сойтись с противником в ближнем бою.

  Яростно зазвенела сталь, заскрежетало железо. Первые сипаи рухнули на землю остановленные штыковыми ударами пехотинцев, и первые шотландцы окропили своей кровью индийскую землю сраженные ударами сабель или копей.

  Неизвестно как долго бы смог продержаться этот отряд смертников под натиском воинов Магура, если бы в дело не вмешался слепой случай. Случайная штуцерная пуля, выпущенная из рядов шотландцев, сразила индийского воеводу слишком близко подъехавшего к месту схватки. Подобно полковнику Хэйвлоку он посчитал ниже собственного достоинства находиться во время боя далеко за спинами своих солдат и, передвигаясь на коне, руководил атакой на врага.

  Властно потрясая булавой, Магур бросал в бой легкую сипайскую кавалерию, когда вражеская пуля, пробив парадные доспехи, ударила его в бок. Некоторое время индийский воевода ещё сидел на коне, безвольно уронив руки, а затем стал стремительно сползать вниз.

– Магур убит!!! Воевода пал!!– немедленно разнеслось по рядам сипаев, вызвав среди индийцев сильное замешательство. Увидев, что фортуна улыбнулась им, и натиск врагов ослабел, шотландцы принялись драться с удвоенной силой. Так утопающих хватается за любую ветку или тростинку в слепой надежде выиграть у смерти свою жизнь. Весы судьбы заколебались, но не спешили даровать солдатам Хэйвлока победу. Многие из сипаев прошли хорошую школу у англичан и теперь демонстрировали своим учителям своё умение воевать.

  Быстро и эффективно, они смогли устранить в солдатских рядах неразбериху, вызванную смертью военачальника и вскоре, сипаи вновь навалились на ряды неприятеля. С новой силой индийцы стали теснить шотландцев, вновь в атаку двинулась конница и в третий раз за день, белые сахибы взглянули в лицо своей смерти.

  Теперь уже самому Хэйвлоку приходилось время от времени вступать в рукопашную схватку, и все были уверенны, что на этот раз отбросить врага не удастся. Столь многочисленны были ряды нападавших сипаев.

  От верной гибели шотландцев спасли действия генерала Уиллера, чьи солдаты смогли соединиться с отрядом капитана Симпсона. Поставив все на карту, вместе с солдатами в атаку Уиллер вывел из крепости также всех гражданских лиц. Поэтому едва только враг был сброшен с дороги, а женщины с детьми получили возможность укрыться в лагере, английские солдаты обрушились на сипаев.

  Теперь настала очередь генерала Уиллера тянуть тигра за хвост, и он с этим прекрасно справился. То, что вырвавшиеся из Лакхнау британцы не стали отступать, а сами напали на индийцев, полностью спутала все карты. Оказавшись между двух огней, лишенные командира, сипаи сначала замешкались, а затем стали отступать при своём численном превосходстве. В немалой степени этому способствовал тот факт, что с уходом англичан город остался полностью беззащитным и у солдат, появилось законное право его пограбить.

  Так завершилась битва при Лакхнау, в которой каждая из сторон объявила себя победителем. Англичане смогли спасти осажденный гарнизон, а восставшим достался сам город. Правда, сам Ранджи-Сахиб, был иного мнения. Получив известие, что англичане пошли на приступ, он немедленно повернул войска обратно, но опоздал. Вождь сипаев появился под стенами Лакхнау ровно через два дня после ухода из города англичан. Узнав, что добыча ускользнула и Магур убит, он бросился в погоню за Хэйвлоком, но время было упущено. Пехота явно не поспевала за отходящим противником и тогда, раджа бросил в погоню легкую кавалерию.

  Индийские всадники дважды атаковали отходящую колонну англичан, но каждый раз наскоки повстанцев были отбиты ружейным огнем. Выстроившись в каре и поместив в его средину женщин и детей, солдаты без особого труда обращали индусов в бегство густыми ружейными залпами.

  Ранджи-Сахиб был в очень большом гневе, когда ему доложили, что беглецы все же достигли территории находящейся под контролем англичан. Единственно приятным известием для него стало то, что за спасение гарнизона Лакхнау британцы заплатили высокую цену.

  Через день после битвы от ранения скончался полковник Хэйвлок. Во время второй атаки сипаев, он был ранен в живот индийской стрелой. Рана была неглубокая, и в пылу боя полковник полностью позабыл про неё. Однако острие стрелы было смазано ядом, и судьба отважного командира была предрешена.

  Вслед за Хэйвлоком нашел свою смерть и генерал Уиллер, но причиной тому была не вражеская пуля или стрела, а некачественная питьевая вода. Словно мстя за удачное освобождение, судьба послала навстречу отступающему отряду родник с зараженной водой. Утомленные переходом люди пили сырую воду и в результате чего, большая часть отряда заболела дизентерией. От кровавого поноса, возле Дилькуше скончались генерал Уиллер и капитан Симпсон, а так же большое число солдат, женщин и детей. Всего же живыми в Калькутту во главе с капитаном Перкинсом пришло 632 человек, половина из которых были мирными людьми.

  Именно здесь стало известно, что за взятие Канпура королева произвела полковника Хэйвлока в генерал-майоры и наградила его орденом Бани. Таков был начальный период войны в жемчужине британской империи, которой было суждено продлиться долгих три года.

  В отличие от жаркой Индии, в Лондоне январь 1856 года был особенно холоден и потому слуги лорда Пальмерстона не жалели дров на растопку камина британского премьер-министра. Их хозяин переживал не лучший момент своей жизни и политической карьере. Час назад посол императора Наполеона известил тридцать пятого премьер-министра Великобритании, что Франция намеривается заключить мир с Россией. Это известие ставило жирный крест на всех планах коварного Альбиона против России. Отныне островитяне оставались один на один с русским медведем, всегда предпочитавшие воевать исключительно чужими руками.

  Нельзя сказать, что лорд Пальмерстон не допускал возможности подобного коварного шага со стороны своего континентального союзника. В большой дипломатии все возможно, но он искренне полагал, что британские дипломаты в Париже всегда ранее твердо державших руку на пульсе событий смогут удержать французского монарха от измены интересам Британии. Однако британский премьер получил коварный удар в спину у себя на родине.

  Министр иностранных дел лорд Абердин, неожиданно решил отойти от Пальмерстона и объединиться с его давним противником лордом Расселом. Зная от британского посла в Париже о действиях графа Морни и князя Горчакова, лорд Абердин не предпринял ничего для срыва заключения мирного договора между Франции и Россией.

  Естественно, после этого известия политическая судьба Пальмерстона была решена. Не сегодня-завтра в парламенте начнутся дебаты по вопросу доверия правительству, и даже благосклонное отношение королевы Виктории к лорду не поможет ему удержаться в премьерском кресле.

– Вы представляете, сэр Томас, что ожидает меня в парламенте. Сколько грязи будет вылито там на моё честное имя, сколько упреков и оскорблений я там получу за свое беззаветное служение родине. А с каким тяжелым сердцем мне придется делать доклад королеве о французских делах. Измена императора Наполеона нашему общему делу вызовет сильнейшее расстройство душевных сил у Её королевского величества – жаловался Пальмерстон своему собеседнику, уютно сидевшему у камина и неторопливо потягивающий грог. Этот седовласый господин не был политическим деятелем и не принадлежал к британским аристократам. Но потому как властно сидел он в кресле, как снисходительно слушал хозяина кабинета и сочувственно кивал головой лорд, было ясно, что он обладает могущественной силой, и это было правдой. За его спиной стояли деньги, и сэр Томас был один из тех людей, через руки которых перетекал золотой поток страны.

– Не стоит столь сильно переживать сэр Генри. Не все так плохо как может показаться на первый взгляд. Конечно, в парламенте вас ждет неприятный удар, но его силу можно преуменьшить, если правильно расставить акценты – уверенно произнес гость, поигрывая своим бокалом.

– Посмотрите сами, при всех наших коллизиях русские так и не получили в свои руки полный контроль над проливами и Стамбулом. Согласно моим сведениям из Парижа, при всех своих победах они не рискнули изменить проливный статус, обозначенный Лондонской конвенцией от 1841 года. Ну а наличие русской базы на Босфоре это только временное явление, которому не стоит предавать слишком большого значения. Не так ли?

– Боюсь, вы ошибаетесь. Постоянное присутствие русских кораблей на Босфоре создает серьезную угрозу нашим интересам в этом районе мира. Отныне они в любой момент могут не только блокировать Босфор, но и под угрозой обстрела Стамбула заставить султана дать добро на проход их кораблей в Средиземное море – пылко возразил Пальмерстон, но собеседник не дал лорду развить его мысль.

– А вот об этом, дорогой сэр Генри постарайтесь не упоминать вообще и пресекайте всякого, кто заговорит о столь неприятном для нас аспекте. Наши жертвы в этой войне не были напрасны, ибо ими мы смогли разрушить планы России по разделу османской империи по своему усмотрению! И не случись восстания сипаев в Индии, все было по-другому, и мы никогда бы не вывели свои войска из Крыма! Убедите в этом парламент, королеву, а вместе с ними и весь английский народ. Ведь вы же политик и знаете, как это делать гораздо лучше меня! – властно прервал Пальмерстона гость и лорд не посмел ему перечить. Опытный дипломат он моментально почуял, что сейчас ему лучше помолчать и что гость сказал не всё, ради чего он к нему пришел. Насколько позволял его высокое положение и происхождение, лорд поспешил выказать гостю своё понимание и согласие, что по достоинству было оценено.

  Поставив пустой бокал на каминную полку и оперевшись на неё рукой, сэр Томас стал неторопливо говорить, глядя на яркое пламя.

– Не воспринимайте свою неудачу близко к сердцу. Ваша отставка, конечно не очень приятная вещь, но далеко не смертельна. Да ваши политические конкуренты смогли переиграть вас, подставив ножку в самый трудный для вас момент, но поверьте мне, это только временное отступление. Сведя с вами личные счеты, они непременно перегрызутся между собой и ваше возвращение в большую политику, господин премьер-министр не за горами. Недовольство парламента ровно, как и недовольство толпы, это всегда было временным явлением.

  Гость оторвал взгляд от огня и повернулся к лорду, на лице ещё пребывали следы разочарования и обид.

– Не стоит грустить о несбывшихся планах, хотя они были прекрасными. Просто мы не учли дикую особенность русской души сорвавшей все наши замыслы. Мы судили о своем противнике по себе, а он оказался совершенно непредсказуем. Никто предполагал, что нашему флоту не удастся захватить Камчатку и Архангельск. Ни одна армия Европы не стала бы с таким диким  фанатизмом защищать Севастополь, эту горсть земли и камней. И уж никто не ожидал, что поход генерала Перовского в Туркестан завершиться победой!

  Гость зло махнул рукой при упоминании о скрытой причине возникновения восстания в главной колонии британской империи.

– Ведь всем с самого начала было ясно, что это авантюра! И все наши источники при русском дворе в один голос говорили, что это сугубо отвлекающий маневр! И все же он удался, и удался исключительно чудовищной выносливости русских солдат. Кто же знал, что эти фанатики смогут совершить столь дальний поход через пустыню! – гневно воскликнул сэр Томас, но быстро взял себя в руки. Гнев всегда был плохим советчиком для таких людей, чьё состояние исчислялось шестизначными цифрами. Одернув на себе камзол, сэр Томас решительно развернул кресло и сев в него, властным жестом пригласил сесть Пальмерстона.

– Оставим в стороне эмоции дорогой сэр Генри и поговорим как деловые люди. Мы по-прежнему очень заинтересованы в русских землях и готовы поддерживать любые проекты, направленные на развал России. Русские совершенно не по праву владеют дальневосточными и сибирскими землями и это положение надо исправить как можно быстрее. К тому же теперь, когда казацкие пикеты вышли к отрогам Гиндукуша, русское вторжение в Индию стало как никого реальным. Восточная война явно не удалась, но это не означает, что следует отступать перед неудачей. Необходимо готовиться к проведению нового кровопускания нашего северного конкурента и потому, мы хотим знать, что вы намерены предпринять для этого, когда вернетесь в кресло премьера? – спросил гость лорда и тот без всякой запинки, стал быстро и четко ему перечислять пункты своего плана. Было видно, что над этим вопросом Пальмерстон провел не один час в размышлении.

– В самую первую очередь, нам следует продолжить поддерживать дружеские отношения с Францией, несмотря на её нынешнее решение о мире с Россией. У императора Наполеона очень развит дух реваншизма и это, надо использовать с максимальной для нас пользой. Повелитель французов бредит новым походом на Москву и нам следует всячески помочь ему. Необходимо все-таки заставить поляков поднять восстание в Варшаве и провозгласить независимость Польши. Пусть продержаться хотя бы несколько дней, и мы немедленно признаем их. Вслед за нами поляков признает Франция, и император Наполеон сможет на законных основаниях двинуть свои войска против русских.

  Как только французские полки пересекут Рейн, Австрия уже не сможет остаться в стороне и захочет она того или нет, но будет вынуждена присоединить свои войска к нашей коалиции, как это было в войне 1812 года. Не останется в стороне и Швеция. Едва царство Польское будет оторвано от России, у короля Оскара моментально отпадут все сомнения и он введет свои войска в Финляндию. Это будет большая европейская война, в которой у России нет шансов на успех.

  Гость внимательно слушал Пальмерстона и подспудно поймал себя на мысли, что все это он уже слышал несколько лет тому назад, когда нынешняя война только начиналась. Возможно, его собеседник тоже вспомнил это или прочел на лице сэра Томаса некоторое сомнение. Поэтому с  удвоенной энергией поспешил продолжить речь, стремясь убедительнее продавать купцу свой товар.

– Вне всякого сомнения, в этом деле не останется в стороне и Турция. Султан непременно захочет скинуть со своей шеи русскую угрозу и попытается вернуть обратно Крым. Война с северным соседом это у турков в крови и надеюсь, это чувство у них никогда не иссякнет. Не в полной мере разыграна кавказская карта с участием горских народов. Этот горючий материал мы можно еще долгие годы успешно использовать в своих целях. Но и это еще не всё. На нашем тайном содержании находятся несколько господ социалистов, чьи революционные идеи очень популярны в России. По заверению наших экспертов пройдет несколько лет, и эти нигилистические идеи разрушат устои царского престола подобно рже, которое разъедает железо и в нужный момент колосс Россия рухнет с перебитыми ногами.

  Так упоительно вещал Пальмерстон, рисуя своему тайному нанимателю красочную картину скорой гибели русского государства. Нужно только как следует подготовиться и провести работу над ошибками. И тогда фортуна обязательно улыбнется Британии, она одержит свою победу в Большой игре и во всем мире будет только одна империя, британская.

  Сэр Томас со вниманием слушал речь высокого лорда. Во-первых, Пальмерстон говорил вполне разумные вещи, с которыми было трудно поспорить. Во-вторых, он слышал именно то, что в глубине души и хотел услышать. Блеск несметных богатств русских земель, вот уже двести лет, подобно мощному магниту неудержимо притягивал к себе внимание английских купцов. Гость премьер-министра не был исключением и ради обладания ими, был готов вновь войти в такое рискованное предприятие как война.

  Встреча премьера и финансиста завершилась на позитивной ноте для обеих сторон. Каждый остался доволен ею и стал терпеливо ждать дальнейшего развития событий, а они не заставили себя ждать.

  Через три дня господин премьер-министр получил в парламенте вотум недоверия и к великому огорчению королевы подал в отставку. Его сменил граф Эдуард Дерби, по поручению которого, через месяц, в Стокгольме начались англо-русские мирные переговоры, завершившиеся подписанием мирного договора. Неподавленное восстание в Индии и присутствие по ту сторону гор русских войск заставляло Британию искать мира.

  Стремительный бросок на юг русских войск и молниеносный разгром Кокандского ханства наводил англичан на самые скорбные размышления. Завороженные столь успешными действиями армии генерала Перовского, они панически боялись возможности продолжения похода русских войск на юг. Ведь в нынешних условиях ничто не мешало наследнику Суворова направить свои победоносные соединения сначала на Кабул, а затем, миновав отроги Гиндукуша вторгнуться в северо-западные земли британской колонии. Ступи нога русского солдата на индийскую землю, и восстание сипаев обрело бы новую силу. Получив такую мощную поддержку, огонь мятежа полностью охватил бы всю Индию и тогда бы королева Виктория, несомненно, утратила главное украшение своей империи.

  Из двух зол всегда стараются выбирать меньшую и потому скрепя сердцем, Лондон проглотил постоянное присутствие русского флота на Босфоре и присоединение Молдавии к России. Не имея возможность выступать от имени Турции, британцы всеми силами добивались согласие Николая на демилитаризацию Аландских островов ранее захваченных союзниками. Этот факт мог хоть как-то оправдать перед английскими обывателями дорогостоящие походы королевского флота на Балтику. Конечно, русский император мог отвергнуть эти требования британцев, но при всех своих успехах России так же нуждалась в скором мире. Поэтому государь был вынужден кинуть британскому бульдогу эту кость. Кроме этого, Петербург не выказал своего не согласия по поводу возможного захвата англичанами одного из турецких островов Эгейского моря. Жертвуя чужими землями, царь надеялся покрепче привязать к себе Турцию в качестве гаранта её целостности и основательно поссорить своих недавних врагов. Так в марте 1856 года, Восточная война стала достоянием истории.