Текст книги "Восточная война"

Автор книги: Евгений Белогорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 46 страниц)

  На террасе, где проходил этот разговор, наступило долгое молчание, тишину которого нарушало мерно поскрипывание императорской качалки. Минута шла за минутой, а Бонапарт все взвешивал плюсы и минусы своего положения. Наконец скрипение остановилось, и монарх молвил свой вердикт.

– Я согласен. Ведь, если сматривать ситуацию в целом Шарль, русских нельзя назвать победителями в этой войне. Разве они смогли оторвать у турецкого султана значительные территории? Разве они захватили Стамбул и решили вопрос с проливами в свою пользу? Нет и еще раз нет! Их военная добыча состоит из жалких территориальных приращений, Молдавии на западе и Карс на востоке. Валахия, главный приз этой кампании по-прежнему автономна и русский сапог не перешагнул через Дунай, а это главное. Правда, мой брат император Николай получил право держать свой флот у дверей Босфора, но это только временный успех. Скоро, очень скоро поляки поднимут восстание в Варшаве и тогда, уже ничто не сможет остановить продвижение моей армии на помощь к ним! Вот тогда мы полностью смоем с наших знамен неудачу 1812 года, и если судьба будет к нам благосклонна, вновь вступим в Москву, Шарль!!

  Наполеон, собирался продолжить развить перед Морни свои планы по уничтожению России, но в самый неподходящий момент он поперхнулся и закашлялся. Жизнь внесла свои маленькие коррективы в большие планы императора. Впрочем, Бонапарт быстро справился с досадным конфузом и, восстановив дыхание, продолжал.

– Всё это, несомненно, будет брат, а пока будем наполнять желудки моих подданных, а заодно и сундуки господ банкиров. Но сначала я отдам приказ Пелесье о захвате Кипра. Это будет достойный противовес британской Мальты.

  Закончив разговор с братом, император французов устало откинулся в кресле, подставив свое отекшее лицо солнечным лучам. Отныне следовало быстрее набираться сил для свершения грандиозных планов и оплаты старых долгов, пусть даже отложенных в самый дальний ящик письменного стола.

Глава V. Принуждение Лондона.

     Восстание сипаев подобно могучей реки раскатившейся по просторам Индии, постепенно теряло свою первоначальную силу, так напугавшую белых сахибов. Юг страны во главе с князьями Мадраса не пожелал поддержать восставших, предпочтя власть англичан, власти династии Великих Моголов. Не поддержал сипаев и север страны, чьи племена сикхов, гурков и пуштунов издревле воевали с делийскими правителями. Колебался Бомбей, колебалась Калькутта, но даже тех разрозненных сил, что находились на плоскогорье Декана, вполне хватало для борьбы с британскими захватчиками.

  Главным противником восставших в этот момент стал полковник Генри Хэйвлок являвшегося на момент мятежа генерал-адъютантом британской армии в Индии. Он хорошо разбирался во всех тонкостях Востока, и за его плечами было немало военных походов закончившихся победами британского оружия. Хэйвлок воевал против афганцев, сражался с персами и приводил к покорности восставших против власти Компании индийских раджей.

  Известие о восстании сипаев застало полковника на пути в Аллахабад. Оказавшись в охваченном волнениями городе, Хэйвлок принял самое энергичное участие по наведению порядка вместе с командиром гарнизона Аллахабада бригадным генералом Нилом. Жесткими действиями британских солдат выступление индийцев было безжалостно подавлено. Выведенные под Хэйвлоком на главную площадь города, англичане вначале открыли огонь по толпе горожан, а затем ударили в штыки и обратили индийцев в бегство. К вечеру улицы Аллахабада были залиты кровью, а несколько десятков отъявленных смутьянов было повешено на стенах города.

  Добившись успеха в Аллахабаде, Хэйвлок не стал отсиживаться за стенами крепости в лихую годину, ожидая прихода помощи из далекой Англии. Обладая деятельной натурой, полковник начинал формировать войска для оказания помощи британским гарнизонам в городах Канпуре и Лакхнау, оказавшихся в кольце осады войск восставших сипаев. С помощью верных короне индийцев, командиры гарнизонов генералы Лоуренс и Уиллер сумели передать в Аллахабад вести с просьбой о помощи. Положение осажденных англичан было ужасным. Каждую из крепостей осаждало не менее десяти тысяч повстанцев, и все их надежды были связаны с помощью извне, которая должна была подоспеть раньше, чем у них закончатся боеприпасы и продовольствие.

  Сборы были недолгими. Пользуясь своим положением, Хэйвлок быстро приглушил все «разумные голоса» сказав, что не сможет считать себя британцем, если не окажет помощи попавшим в беду соотечественникам и останется сидеть в городе.

  Призыв полковника к походу услышало множество англичан проживавших в Калькутте и других прибрежных городах Бенгалии. Все они в качестве добровольцев пополнили семьдесят восьмой полк шотландских стрелков, благодаря чему, количество европейцев в отряде Хэйвлока достигло полутора тысячи человек. Кроме них к отряду примкнули четыреста солдат первого Мадрасского фузилерного полка из числа сохранивших верность английской короне индийцев, а так же артиллерийская батарея, состоявшая из восьми пушек.

  Первой своей целью, полковник выбрал Канпур, дорога к которому пролегала через провинцию  Ауд. находящуюся под контролем повстанцев. Хорошо вооруженные, спаянные железной дисциплиной и твердой решимостью спасти своих боевых товарищей, солдаты Хэйвлока уверенно пробивали себе дорогу среди разрозненных отрядов сипаев, действующих сами по себе.

Первым боевым крещением армии Хэйвлока стал бой с отрядом мятежников превосходивших их по численности почти в два раза. Шотландцы напали на врага в тот момент, когда те отдыхали после перехода через реку. Не выставившие вокруг лагеря часовых, сипаи были застигнуты врасплох и не смогли оказать сопротивление натиску противника. Охваченные паникой и страхом они торопливо бежали прочь, оставив англичанам одиннадцать орудий, значительно увеличивших артиллерийский парк Хэйвлока.

  Новое сражение с противником произошло через два дня. Узнав, что англичане двигаются на помощь гарнизону Канпура, осаждавший город раджа Нана-Сахиб приказал своему помошнику Танти Топи задержать Хэйвлока, а сам затеял переговоры с генералом Лоуренсом. Ничего не подозревавший о приближавшейся к нему помощи, британец согласился начать обсуждение условий сдачи города.

  Нана-Сахиб мастерски разыграл свою партию, сумев убедить Лоуренса в искренности своих намерений завершить осаду города миром. Вместе с другими индийскими аристократами, он гарантировал, что сумеет сдержать в повиновении своих солдат, если  британцы откроют ворота города и сложат оружие.

  Лоуренс поверил индусам и жестоко за это поплатился. Едва только ворота Канпура распахнулись и англичане, выйдя за стены города, сложили оружие, Нана-Сахиб подъехавший к генералу подал тайный знак сипаям. Все свершилось в одно мгновение. Выстроенные под видом почетного караула шеренги сипаев с саблями наголо набросились на безоружных англичан.

  Вся злость и ненависть, десятилетиями копившаяся у индусов к белым пришельцам обрушилась на головы сбившегося в кучу гарнизона Канпура, среди которого было много гражданских лиц, в основном женщины и дети. Охватив англичан живым кольцом, сипаи под громкие крики торжества, принялись хватать безоружных людей и набрасывать на них веревки. Те, кто пытался оказать хоть малейшее сопротивление, невзирая на пол или возраст безжалостно уничтожались.

  По приказу Нана-Сахиба все мужчины, захваченные сипаями в плен, были доставлены в дворцовую резиденцию, где развернулся главный акт драмы канпурского гарнизона. Англичан по трое заводили в главный зал Бибигарха и жестоко убивали перед сидевшим на троне Нана-Сахибом. Оцепеневших от страха людей ставили на колени и по знаку раджи отрубали головы.

  Вначале были казнены офицеры гарнизона, затем сипаи умертвили сержантов, после чего настала очередь простых солдат. Не все англичане покорно приняли выпавший им горький жребий. Часть из них не желали встретить свой последний час подобно баранам на бойне и пытались оказать активное сопротивление своим губителям. Кто-то пытался вырвать оружие из рук врага и рассчитаться напоследок за свою жизнь, кто-то сводил счеты при помощи ударов кулаков или головы. У тех, у кого не было этой возможности, просто плевали в лица своих мучителей или поносили их бранными словами. Все они были изрублены саблями или заколоты штыками возбужденных сипаев.

  Последним, над кем свершили свой скорый суд мятежники, был генерал Лоуренс, главный виновник этой трагедии. По приказу раджи, англичанина привели в тронный зал, пол которого был полностью покрыт только что пролитой кровью. Желая до конца унизить недавнего повелителя жизни, сипаи сначала поставили обезумевшего от ужасной картины генерала на колени, а затем опрокинули лицом прямо в кровь.

  Насытившись униженным видом британского генерала, его стенаниями и тем отчаянием, что навсегда застыло в его глазах, Нана-Сахиб объявил, что дарует своему пленнику смерть без пролития крови. С гоготом и глумлением проволокли индусы своего пленника через весь город и вывели на крепостную стену перед городскими воротами. Повинуясь приказу раджи, они повесили генерала на наружной стене вниз головой.

  Когда гарнизон Канпура был полностью уничтожен, настала очередь захваченных в плен женщин и детей. Все женщины, невзирая на свой возраст, с благословления раджи были подвергнуты истязанию в той или иной форме. Молодых девушек и женщин сипаи разделили между собой и принялись насиловать по жребию. Тех, кто был в возрасте или своим видом не прельстил туземцев, они отвели к одному из колодцев города и принялись рубить саблями или колоть копьями. Затем тела жертв были сброшены в колодец, куда уже ранее сипаи побросали живыми захваченных детей.

  Насилие над англичанками продолжалось до глубокой ночи. Многие из них не перенесли надругательства над собой и испустили дух под громкие крики ликующей толпы. Кто же сумел прожить до утра, были убиты по приказу раджи, не желавшего оставлять в живых никого из тех, кто поверил его слову чести. Общее число женщин и детей погибших в результате этой бойни превысило четырехсот человек.

  Кроме англичан, от рук восставших пало много и местных жителей. В основном это были индийские христиане и работавшие на компанию люди. Все они были для сипаев изменниками и предателями и потому заслуживали смерти.

  Пока коварный раджа творил свое кровавое мщение, ничего не подозревавший полковник яростно штурмовал позиции войск Танти Топи закрывавшего дорогу отряду на Канпур. Вождь сипаев прошел неплохую военную выучку за время службы в компании и сумел возвести хорошо укрепленную позицию. Атакуй Хэйвлок её в лоб, и он недосчитался бы многих из своих солдат. Однако весь хитрый замысел Танти Топи был разрушен артиллерией англичан. Обрушив на мятежников массированный орудийный огонь, полковник внес сильный раздор в рядах противника. Не выдержав обстрела, сипаи стали разбегаться от падавших на них ядер и бомб, чем заметно облегчили дальнейшие действия Хэйвлока. Заметив, что враг оставил свои выгодные позиции, полковник приказал идти на штурм, завершившийся полным разгромом неприятеля.

  Превосходившие британцев по своей численности повстанцы, не смогли противостоять яростному напору небольшому отряду, сокрушавшему все на своем пути подобно разрушительному тарану. Не выдержав сильный штыковой удар, индийцы в панике отступили, открыв противнику дорогу на Канпур.

  К его стенам Хэйвлок вышел к средине следующего дня и с горечью понял, что опоздал. Вместо британского флага над городом развивалось красное знамя повстанцев. В этот момент перед полковником возник трудный выбор; либо повернуть назад в виду явной гибели гарнизона крепости, либо вопреки всему штурмовать Канпур, имея меньшее число солдат, чем противник.

  Будь на месте полковника какой-нибудь кабинетный стратег, он был, отступил от стен крепости, сочтя свою задачу полностью выполненной, или стал бы ждать прибытия свежих подкреплений из метрополии. Однако Генри Хэйвлок был сделан из другого теста. За его плечами была долгая колониальная служба, хорошее знание противника и полная вера в силы своих солдат. Кроме этого, полковником обуревала злость, на опередивших его индусов.

  Поэтому, он отдал предпочтение напасть на противника, над которым его солдаты уже одержали несколько побед. Солдаты отряда полностью поддержали решение своего командира, чем только укрепили решимость Хэйвлока разгромить противника.

  Не давая противнику возможности прийти в себя, полковник уже на следующий день приступил к обстрелу крепости. Не мудрствуя лукаво, он сосредоточил весь огонь своих пушек на главных воротах города, определив их в качестве основного места будущего штурма.

  В течение всего дня, двадцать пушек британцев методично крушили своим огнем окованные железом массивные ворота Канпура и прилегающие к ним стены. Тяжелые чугунные ядра дробили каменную кладку стен, сбивали настенные зубцы вместе с укрывшимися за ними сипаями и подобно невидимому долоту разрушали дерево воротных створок.

  Подобно азартному игроку, сознательно отрезающему себе путь к отступлению, Хэйвлок бомбардировал Канпур без оглядки на свои запасы пороха. Все было брошено на алтарь победы, и риск оправдал себя. К концу обстрела ворота крепости представляли собой жалкое зрелище. Ворота еще держались, но многих местах в них зияли огромные пробоины, сквозь которые были видны внутренности осажденного города. Крепостные стены вокруг них были основательно разбиты, и передние ряды кладки обвалились.

  Не спустись на город ночь, англичане, без всякого сомнения, бросились штурмовать крепость сегодня же, столь высоко было их желание разбить противника. С большим трудом полковник удержал своих солдат на месте, уговорив их подождать наступление рассвета.

  Всю ночь по обе стороны стен горели костры и трещали барабаны. И если бой барабанов сипаев напоминал зов о помощи, то в треске британских барабанов отчетливо слышался решительный голос мстителя.

  Едва только солнце взошло на небосвод, английские пушки загрохотали с новой силой, и стало ясно, что момент штурма крепости близок. Прекрасно понимал это и Нана-Сахиб, пять тысяч солдат которого находились за крепостными стенами. Проведя весь прошедший день в бесплодном ожидании того момента, когда у англичан закончиться порох, и они отступят от стен города, раджа решил перейти к активным действиям. В ответ на возобновление обстрела Канпура, вождь сипаев предпринял внезапную вылазку, в надежде привести к молчанию вражеские пушки.

  Выйдя через другие крепостные ворота, сипаи нестройными рядами устремились к британским батареям, но попали под огонь шотландских стрелков. Выстроившись в каре, они смело атаковали сипаев, вдвое их превосходящих по численности.

  Четко выполняя приказы офицеров, солдаты сначала дали несколько ружейных залпов по врагу, а затем бросились в штыковую атаку. Столь храбрые и стремительные действия, позволили британцам сначала остановить наступление противника, а затем, при поддержке пушкарей и вовсе обратить его в бегство.

  Канониры вовремя заметили приближение к батарее сипаев и, прекратив обстрел городских ворот, стали торопливо разворачивать жерла своих пушек в сторону наступающего противника. И они успешно справились с этой задачей. Пока передние ряды шотландцев в рукопашной схватке бились с превосходящими их силами мятежников, артиллеристы громить их тыл и открытый фланг ядрами и картечью.

  Встретив столь яростный и сильный отпор со стороны англичан, индийцев стали в беспорядке отходить назад. Подобно огромной морской волне разбившейся о могучую твердь прибрежного утеса, нестройная толпа сипаев многочисленными ручейками потекла обратно к стенам крепости, устилая землю телами погибших и раненых воинов.

  Успешное отражение вылазки противника придало отряду Хэйвлока уверенность в своей скорой победе, и они с удвоенными силами продолжили обстрел крепости. Вновь яростно загрохотали пушки британцев, и не прошло и часа, как избитые ядрами ворота Канпура с грохотом рухнули на землю, под торжествующие крики осаждающих крепость солдат.

– Штурм! Штурм! Штурм! – радостно пронеслось по рядам воинов, заряжая их невидимым зарядом энергии и эмоций. Полковник моментально почувствовал состояние своих подчиненных. Выждав, когда душевный накал штурмующих достигнет своего апогея, он выхватил из ножен свою саблю и яростно ткнул её острием в пролом разрушенных ворот.

– Вперед!!! На штурм!!! – громко выкрикнул Хэйвлок и в тот же момент, сотни людей смело бросились в атаку на врага, вчетверо превосходившего их своей численностью. Под громкий грохот барабанов, с развевающимся знаменем, не обращая внимания на беспорядочный огонь со стен крепости, солдаты полковника ворвались в Канпур.

  Теперь уже англичане были подобны морской волне, стремительно надвигаясь на ряды сипаев, и среди индийцев не оказалось той скалы, о твердь которую разбились бы наступательная мощь противника. Вождь мятежников, Нана-Сахиб был храбр только в борьбе с безоружными солдатами и женщинами. Как только солдаты полковника Хэйвлока оказались внутри крепостных стен, страх наполнил сердце раджи и он пустился в бегство, спасая свою драгоценную жизнь. Его недостойному примеру последовали и другие вожди сипаев, страшившиеся скорой расплаты за свои кровавые злодеяния.

  Напрасно Танти Топи пытался остановить их, говоря, что англичан мало и сипаи смогут разбить врага внутри крепости. Все было напрасно. Никто не слушал мудрые слова воина и ему, ничего не оставалось делать, как отдать приказ воинам оставить Канпур.

  То, что увидели победители во дворце раджи, потрясло их. Весь тронный зал, был по щиколотку ноги залит кровью казненных жертв. Узнав горькую судьбу своих товарищей, ради спасения жизней которых они сюда пришли, англичане стали гневно потрясать оружием, грозясь в многократном размере отомстить врагу за пролитую им кровь.

  На войне любой суд бывает очень скоротечен и штурм Канпура, не стал исключением из правил. Охваченные священным гневом мести, солдаты Хэйвлока стали хватать всех индийцев подряд и предавать смерти каждого, в ком они только заподозрили участника мятежа.

  Вначале англичане намеривались казнить индийцев так же в тронном зале раджи, но практицизм взял вверх над чувствами, и всех подозрительных убивали на заднем дворе дворца Нана-Сахиб. Индийцев десятками загоняли внутрь дворца и при помощи ружей, штыков и сабель, вершили скорый, но не всегда праведный суд. Горы окровавленных тел быстро выросли возле тыльной стены дворика и среди них, было трудно определить сипая или простого жителя Канпур, попавшего под руку белым сагибам.

  Так продолжалось некоторое время, и вид пролитой крови несколько успокоил гнев солдат полковника. Все меньше и меньше падало у каменной стены тел казненных британцами людей и казалось, что пик мести уже миновал, но это только казалось. Новый всплеск агрессии последовал после обнаружения колодца набитого телами женщин и детей.

  Теперь англичане уже не вели своих жертв во дворец, а убивали их возле колодца, на площади. Напрасно схваченные за руку индийцы молили британцев о справедливости и милосердии. Опаленные войной сердца солдат были черствы к их крикам и руки тех, кто пришел к стенам крепости ради спасения своих товарищей, без колебания вершили свою кровную месть. На этот раз, уничтожая индийцев, британцы изобрели особый метод мести, ставший в последствии особо популярный у войск короны при расправе над пленными сипаями.

  Зная, сколько трепетно относятся местные жители к своей религии, Хэйвлок решил ударить по самому больному месту индийцев. Определив какой вид религии исповедует пленный, англичане вталкивали ему в рот окровавленными кусками мяса и только потом предавали его смерти. При этом мусульман насильственно кормили свининой, а индуистов говядиной, что было для несчастных смертельным грехом. Таким образом, британцы одерживали вверх не только над телесной оболочкой своего врага, но и его духовной сути.

  Таковы были суровые реалии этой войны, в которой просвещенные европейцы, становились на одну нравственную ступень вместе со своим противником. Впрочем, кровавая бойня в Канпуре пошла на пользу отряду Хэйвлока. В своих пересказах индусы превратили англичан в сущих дьяволов. Когда колонна полковника покинула разоренную крепость, слух об этом моментально разнесся по всей округе, и не было ни одного индийца, который хотел бы оказаться на её пути. Все вымирало перед британцами на расстоянии дневного перехода. Крестьяне покидали свои жилища, а небольшие отряды сипаев или разбойников не смели тревожить англичан своим присутствием.

  Перед тем как покинуть Канпур, Хэйвлок выстроил своих солдат на площади и обратился к ним с вопросом, что делать дальше. Идти на выручку гарнизона Лакхнау или остаться в Канпуре в ожидании прибытия подкрепления из метрополии.

  Полковник был не только неплохим военным, но и отменным психологом. Едва только вопрос был задан, как сотни солдатских глоток потребовали от Хэйвлока продолжения похода.

– Запомним Канпур! Отомстим за Колодец смерти! Отомстим за Бибигарх! – ревели собравшиеся на площади солдаты, и полковник только цвел в душе от этих слов. Встав на импровизированный помост и выбросив руку в направлении Лакхнау, он громко кричал в ответ разгоряченной толпе.

– Мы вместе дойдем до стен Лакхнау и спасем своих братьев и сестер! – и люди вторили ему.

– Ты наш командир и мы вместе с тобой до конца! – неслось со всех концов площади и на глазах у многих, блестели слезы умиления и восторга.

  Мрачная слава беспощадного мстителя, помогла отряду полковника беспрепятственно достигнуть окрестностей Лакхнау. Никто не желал иметь дело с солдатами, наполнившими внутренние покои Бибигарха реками крови. Однако в жизни все взаимосвязано, и если дорога к крепости была спокойна, то под её стенами англичан встретила двадцатитысячная армия сипаев под командованием Ранджи-Сахиба. Не имея большого достатка пороха и пушек, мятежники не могли захватить хорошо укрепленную цитадель, за стенами которой нашли укрытие почти три тысячи солдат, женщин и детей.

  Получив отпор при попытке взять город штурмом, сипаи больше не стали предпринимать новых атак на Лакхнау. Раскинув свои походные шатры вокруг города, они сели в осаду, терпеливо ожидая, когда костлявая рука голода откроит перед ними крепостные ворота.

  Верные генералу Уиллеру индусы смогли под покровом ночи покинуть крепость и благополучно пройти через лагерь повстанцев. Благодаря ним о трагической судьбе осажденного гарнизона узнал полковник Хэйвлок, узнал командующий Бомбейской армии генерал Хинч, узнал Лондон. Но, как это постоянно бывает на войне, узнав о бедственном положении гарнизона Лакхнау, высокое командование не могло оказать ему действенную помощь.

  Выведенные из Крыма британские войска были еще в пути, а бомбейская армия генерала Хинча вела безуспешную борьбу с армией повстанцев на подступах к Дели. Восставшие сипаи прочно  преградили англичанам дорогу на столицу, удачно отбивая все попытки противника приблизиться к ней. Ею руководил Бахт хан, один из лучших полководцев Индии. Зная, что принцы крови не блещут талантами на поприще военного искусства, Бахадур шах сознательно отошел от былых имперских традиций. Он отдал управление армией не одному из своих сыновей, как это было принято ранее, а опытному военачальнику и впоследствии нисколько не пожалел о своем выборе.

  Связав англичан затяжными боями на подступах к Дели, Бахт хан тем временем совершил стремительный обходной маневр и вышел в тыл английских войск. Оказавшись между двумя огнями, генерал Хинч был вынужден отступить от индийской столицы.

  Дели был спасен, но весь гнев от полученного конфуза британцы выместили на мирном населении. Весь их путь отступления, был выстлан телами казненных и замученных индийских крестьян, в которых генерал Хинч видел потенциальных союзников восставших. Так, полностью сжигая целые села по одному только подозрению в симпатиях к повстанцам, англичане вышли к побережью, где собирались дожидаться прибытия подкрепления.

  Таково было безрадостное положение дел вокруг осажденного Лакхнау, за стенами которого три тысячи британцев нашли спасение от гнева восставших сипаев. Большую часть осажденных составлял гарнизон крепости под командованием генерала Уиллера. Его численность равнялась  двум тысячам солдат, в число которых входило четыреста индийцев сохранивших верность британской короне. Остальные являлись гражданские лица, в основном женщины и дети.

  Отрезанные от остального мира многотысячной армией повстанцев, британцы уже не надеялись на счастливый исход своей участи, когда судьба явила им свою милость, в виде прихода к окрестностям города отряда Хэйвлока.

  Конечно, полутора тысячный отряд полковника не мог разгромить многотысячное войско сипаев, но даже одно его присутствие у стен Лакхнау породило бурю радости в сердцах и душах осажденных. В одно мгновение все колебания и страхи улетучились прочь при виде красных мундиров королевских солдат. Теперь все как один в крепости твердо знали, их обязательно спасут.

  Появление британцев породили бурные дебаты в стане повстанцев. Одни требовали от Ранджи-Сахиба немедленно напасть на врага и, пользуясь своей численностью разбить англичан. Другие советовали вождю не торопить события и позволить противнику первым напасть на хорошо укрепленный лагерь сипаев.

  Ранджи-Сахиб внимательно слушал своих советников и в душе склонялся к речам сторонников активных действий, но перед тем как отдать приказ о нападении, он решил отправить разведку. То, что поведали радже вернувшиеся из стана врага лазутчики, разом остудило его горячее желание напасть на британцев. Полковник Хэйвлок расположил свой лагерь на одном из холмов округи и успел основательно укрепить его. На плоской вершине холма разведчики заметили установленные англичанами пушки, а подступы к лагерю со всех сторон преграждали земляные насыпи и засеки. Теперь любое нападение индийцев на вражеский лагерь встретило бы яростный отпор вместе с большими потерями в живой силе.

  Столь энергичные действия противника, за спиной которого была слава покорителя Канпура, сильно озадачили вождя сипаев, чем не преминули воспользоваться оппоненты штурма.

– Посмотри правде в глаза, о великий раджа. Противник наш опытен и опасен, и своими хитрыми действиями провоцирует нас на штурм. Скольких воинов мы лишимся, прежде чем сможем раздавить этого ядовитого ежа? Хватит ли тогда сил на освобождение Лакхнау от врагов? – говорили своему вождю набобы, не горевшие особым желанием проливать кровь своих солдат и тем самым лишиться своей собственной силы.

  Так в дебатах и раздумьях провел Ранджи-Сахиб несколько дней, пока сама судьба не свершила за него выбор. Поздней ночью к повстанцам прибыл гонец из Дели с приказом Бахадур шаха направить часть войск на защиту столицы от наступающей на неё армии генерала Хинча.

  Раджа без промедления выполнил волю императора и в тот же день, во главе двенадцатитысячного войска оставил Лакхнау, направившись на север страны. Продолжить осаду города он повелел военачальнику Магуру, главному стороннику выжидательной тактики.

  Получив в свои руки командование осадой города, он упорно придерживался ранее избранного плана удушения британцев голодом. Как не храбры и отважны были защитники цитадели Лакхнау, но без подвоза провианта рано или поздно они должны были бы распахнуть ворота крепости.

  Расчет Магура был абсолютно верен. Голод среди осажденных британцев уже начал давать о себе знать. Стремясь помочь женщинам и детям, генерал Уиллер приказал урезать армейские пайки, но это был лишь временный выход. На оставшихся запасах крепость могла продержаться только месяц, затем наступил бы повальный голод.

  Сумевшие пробраться через позиции сипаев посланцы из Лакхнау, рисовали Хэйвлоку горькую картину страданий запертых в крепости британцев. Полковник отлично понимал, что каждый день осады это тягостное испытание для осажденных людей, но ничего поделать не мог. Идти просто так на пролом на ждущего нападения врага было смерти подобно и просто так, рисковать жизнями своих подчиненных он не собирался.

  Однако просто так сидеть без дела, Хэйвлок не был намерен. Каждое его утро начиналось с тщательного осмотра позиций врага, в поиске места возможного нанесения спасительного удара. С тем числом солдат находившихся под командованием полковника, ни о каком разгроме войск сипаев не могло быть и речи. Единственное, что он мог сделать, это обеспечить временный коридор для выхода осажденного гарнизона из крепости. И тут нужна была хитрость.

  Самый короткий и наиболее удобный путь к воротам цитадели был надежно перекрыт Магуром стянувшим к этому месту лучшие соединения своего войска. Наступай англичане в этом месте, их шансы на успех, даже при условии одномоментного удара по тылам сипаев со стороны крепости, были невелики. Ещё меньшими они были бы при отступлении англичан от стен Лакхнау к Аллахабаду. Связанные по рукам и ногам женщинами и детьми, они бы не смогли оторваться от преследования отрядов сипаев и пали бы под их клинками.

  Существовал и другой путь. Он вел к другим воротам крепости, но был длиннее и не менее опасным для англичан, поскольку пролегал мимо холма, на котором сипаи установили свои пушки. Крутые склоны его не позволяли англичанам атаковать в привычном для себя строю, а оставленные воеводой войска делали невозможным нанесения удара с фланга или тыла. Умелое сочетание ружейного и пушечного огня позволяло стоящим здесь сипаям на время сковать наступление врага и продержаться до подхода главных сил.

  Казалось, все было предусмотрено Магуром и положение англичан было безвыходным, но Хэйвлок был иного мнения. Вновь, как и при штурме Канпура полковник решил пойти на большой риск, видя в нем единственный способ, спасти осажденный гарнизон Лакхнау.

  Перед тем как наступать, Хэйвлок отправил Уиллеру верного человека с письмо, где подробно описывал свой план действий. Посланный им индиец благополучно проник в крепость и в условленный час, цитадель произвела три пушечных выстрела в знак своей готовности поддержать наступление полковника.

  Убедившись, что послание получено, Хэйвлок отдал приказ о подготовке атаки на позиции повстанцев, которая должна была состояться на следующий день. Проложить себе путь к стенам крепости полковник намеривался по дальнему пути. Здесь было меньше солдат противника и, следовательно, у англичан были большие шансы на успех. Однако чтобы они стали еще весомее, следовало привести к молчанию пушки сипаев.