Текст книги "Восточная война"

Автор книги: Евгений Белогорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 46 страниц)

  Турки, как и предполагал граф, действительно провели неспокойную ночь и результатом их терзаний и томлений, стал великолепный арабский жеребец из султанских конюшен. В богато украшенной попоне и с дорогим седлом, он был присланный султаном утром следующего дня в стан русских войск, специально для графа Ардатова.

  Желая как можно дольше сохранить интригу вокруг столь животрепещущего для турков вопроса, Михаил Павлович вновь не стал принимать этот дар лично, приказав Алексею Ширинскому привести жеребца к своей палатке. Обескураженные столь таинственным поведением русского генерала, турки в тревожном ожидании топтались у линии передовых русских караулов, мучительно гадая жив Ардатов, или на переговоры поедет другой человек.

  Нервозность посланников султана возрастала с каждой минутой, но впереди у них был еще один сюрприз от графа Ардатова. Мало кто из турков обратил внимание на легкий шум со стороны русского лагеря. Для них стал полной неожиданностью тот момент, когда граф Ардатов в сопровождении двух казаков и адъютанта стрелой проскакал мимо них на присланном жеребце и галопом устремился в сторону Стамбула.

  Посланники султана слишком поздно пришли в себя и всей толпой торопливо бросились догонять быстро удаляющихся всадников. Большая и неповоротливая посольская процессия, смогла догнать русских лишь перед самым въездом в Стамбул, когда они стали придерживать разгоряченных бегом коней. Только здесь так мучивший турков вопрос были разрешен. Царский посланник был жив, и это не подлежало никакому сомнению.

  Многие, очень многие свидетели о смерти белого паши к концу этого дня лишились своих незадачливых голов в назидание другим. Ну а пока, подобно римскому триумфатору граф Ардатов величественно ехал по улицам турецкой столицы и вслед за ним тянулся гул толпы, сотканный из страха и почтения перед человеком сумевшим разминуться со смертью.

  Благодаря умелому искусству доктора Гюбента, рано утром прибывшего на «Громоносце» из Херсона, рана на голове графа была отлично скрыта от пытливых взглядов людской толпы пластырем и специально пошитой большой фуражкой. Множество глаз пыталось разглядеть на Ардатове хоть какие-либо следы раны от турецких сабель и штыков, согласно многочисленным свидетельствам исколовших предводителя русских воинов и к своему огромному изумлению ничего не находили. Это открытие порождало в сердцах простодушных османов суеверный ужас и скрытую панику, вскоре охватившую все турецкое население столицы.

  Новый султанский дворец Долмабахче, был создан по желанию султана по образу и подобию дворцов европейских монархов. Нынешний правитель блистательной Порты стремился не отставать от своих «просвещенных» соседей не только в плане проведения государственных реформ, но и в канонах архитектуре. Старые залы Топкапа, в которых было пролито столько крови и погублено множество жизней, давили султана, постоянно напоминая ему о темных страницах османской монархии.

  Именно сюда, в светлое и тихое благолепие души правителя правоверных и прибыл для решения дальнейшей судьбы Стамбула грозный Ардат паша, вместе со шлейфом черного негатива страха и суеверия сопровождавшей его толпы.

  Вопреки обычному протоколу, графа Ардатова у входа во дворец встретил сам великий визирь, с почтением препроводивший царского посланника в зал переговоров, где его ожидал сам султан. Михаил Павлович быстро оценил действия противоположной стороны и повеселел. Согласно дипломатическому этикету турок, все переговоры велись только с визирем, который информировал султана об их итогах. О согласии светлейшего принять мирный договор объявлялось только на специальном приеме, после окончания переговоров. Присутствие правителя османов непосредственно на переговорах, наглядно говорило о той растерянности, в которой прибывал султан и его подданные.

  Все присутствующие в зале с огромным напряжением ожидали, что скажет им посланник белого царя на этот раз. Вновь предложит мир или объявит о своем намерении предать Стамбул огню и мечу, по праву победителя. Страх и отчаяние сковывали сердца турков в ожидании своей участи, и уже первые слова графа не предвещали им ничего хорошего.

– Прежде, чем начнется беседа, я хотел бы получить внятное разъяснение, относительно того, почему среди войск напавших на наш лагерь были воины султана? Означает ли это отказ его величества от ранее подписанного перемирия между нашими странами и между нами вновь война или же имеет место трагическое недоразумение? Если это война, то позвольте немедленно откланяться, если же недоразумение, то я готов выслушать ваши объяснения и надеюсь, что они окажутся правдивыми – властно сказал Ардатов, демонстративно отказавшись сесть в учтиво предложенное ему кресло.

– Конечно, уважаемый господин граф, присутствие наших солдат среди нападавших на ваш лагерь сил, есть трагическое стечение досадных обстоятельств – учтиво улыбаясь, пояснил великий визирь.

– Самовольно высадившиеся под Стамбулом французские и английские солдаты обманом заставили следовать за собой турецкие полки, недавно прибывшие в столицу из Албании. К нашему великому сожалению их командиры не получили вовремя фетвы великого султана и потому не знали, что между Турцией и Россией установлено перемирие и ведутся переговоры. Именно это и стало той злосчастной причиной, по которой было нарушено подписанное между нами перемирие.

  Я очень надеюсь, что господин граф прекрасно понимает, что в любом деле есть нерадивые слуги, чьи действия могут поставить под угрозу своих хозяев. Смею заверить, что виновные уже понесли самое суровое наказание. Их головы выставлены на всеобщее обозрение у стен Топкапе, в назидание другим. Одновременно с этим, великий султан надеется, что эти досадные ошибки не смогут сорвать наше перемирие и помешать заключить мир между нашими государствами. Ведь именно этого желает великий султан и русский царь – с почтением сказал великий визирь.

  Михаил Павлович с непроницаемым лицом выслушал витиеватую речь своего собеседника, ни на секунду не веря ни единому его слову. С какой бы радостью он приказал бы взять турецкую столицу на штык, но России был так нужен мир и потому Ардатов был вынужден сдержать свой карающий меч.

– Мне понятны причины, приведшие турецких солдат к стенам моего лагеря вместе с солдатами коалиции, однако не могу ручаться, что они вполне удовлетворят и моего императора – многозначительно произнес Ардатов, берясь за спинку стоящего перед ним кресла.

– Мы готовы полностью компенсировать кровь русских солдат, пролитую в результате этого трагического недоразумения – быстро заверил Ардатова великий визирь, главным желанием которого был отведение от Стамбула русской угрозы.

– Приятно слышать такие мудрые слова из уст достопочтимого советника блистательного султана. Я очень надеюсь, что если перемирие между нашими странами остается в силе, то его величество сможет полностью оградить нас от возможных повторных нападок со стороны английских и французских солдат. Или ему в этом потребуется наша помощь? – продолжал Ардатов, упрямо сжимая спинку кресла.

– Нет, нет. Солдаты армии великого султана сами в состоянии разрешить этот досадный вопрос, господин граф – поспешил заверить Михаила Павловича визирь.

– В письме, полученном мною сегодня утром с пароходом, мой государь, очень надеется на это.

– Однако как быстро оно пришло. Разве императора не в Москве – удивился визирь.

– Сейчас государь находится в Херсоне, откуда внимательно следит за ходом переговоров. Он искренне рад подписанному между нашими странами перемирию, однако перед подписанием мирного договора, просит уточнить с великим султаном ряд вопросов возникших в последние дни. Их я думаю, мы сможем обсудить прямо сейчас. Если конечно вы согласны – молвил Михаил Павлович и, не дожидаясь ответа, решительно сел в кресло.

  Честно говоря, в письме, полученном Ардатовым от государя, никаких новых требований не имелось. Император только торопил своего старого друга с заключением мира и только высказывал пожелание о возможном послаблении для балканских славян. Таковы было содержание письма, но Ардатов, сумев поймать противника за руку, желал максимально использовать выпавший ему от судьбы шанс.

– Какие еще вопросы возникли у великого государя за столь малый промежуток времени – осторожно спросил визирь. – Наш северный сосед передумал возвращать нам Эрзерум? Или у него появились новые территориальные требования к Порте?

– Прежде чем ответить на этот вопрос, я хотел бы знать, устраивают ли великого султана наши прежние условия мирного договора – парировал выпад Ардатов, не желая раньше времени открывать свои карты.

  Визирь мгновенно скосил взгляд в сторону восседающего на троне монарха и, уловив чуть заметное движение бровей, торжественно произнес: – Условия мира, предложенные нам белым царем, его величество считает вполне приемлемыми. Если только русский император не будет настаивать на новых территориальных уступках или выплаты контрибуции в любой её форме.

  Ни один мускул не дрогнул на лице Ардатова, когда он услышал столь важный для себя ответ. Он только благосклонно кивнул головой и, придав себе, вид легкой озабоченности стал разыгрывать свою партию.

– Мой государь просит своего венценосного брата об одной малой уступке, которая очень важна для него. Все дело в том, что в высоких кругах Петербурга и даже среди членов императорской фамилии довольно сильно влияние сербской знати и потому, государь вынужден считаться с их мнением – доверительным тоном произнес Ардатов и сделал многозначительную паузу.

– И что просит русский император от великого султана, для сербов? Независимости сербских земель или расширения границ их автономии!? – испуганно произнес визирь, тревожно переглянувшись со своим повелителем.

– Нет, государь согласен с нынешними границами автономии сербов и не собирается изменять их. Ровно, как и не требует её независимости, хотя именно на этом и настаивает сербская диаспора в Петербурге. Единственное изменение, что он просит произвести в отношении Сербии, так это полностью вывести турецкий гарнизон, находящийся в Белграде. Большой угрозы в положении балканских владений блистательной Порты это не создаст, но позволит моему императору умыть руки перед многочисленными сторонниками сербов.

– Какие еще требования, кроме Сербии прислал нам русский император? – осторожно поинтересовался турок.

– Хочу заметить, что это было не требование, а только просьба моего государя, которая позволила бы султану надолго снять внутреннее напряжение на Балканах. Император был бы благодарен великому султану, если тот бросит эту кость сербам, но к вопросу о заключения мира, это никакого отношения не имеет – сразу уточнил Ардатов.

– А, что имеет отношение? Проливы? Стамбул? – с напряжением в голосе спросил визирь.

– Государь был согласен оставить оба пролива под скипетром великого султана при сохранении прежнего статуса судоходства через них. Однако события последних дней, заставляют сильно усомниться в том, что высокий престол сможет быть твердым гарантом сохранения этого статуса после окончания войны. Англия и Франция через своих послов прекрасно знали о заключении перемирия между нашими странами, но это не помешало им организовать военную интервенцию во владения султана и силой оружия попытаться захватить Босфор.

  Видя подобные действия со стороны коалиции, я не удивлюсь, если ими не будут предприняты новые попытки захвата проливов. Нынешнее положение турецкого флота не позволит ему в ближайшие годы, в случаи необходимости помешать прорыву кораблей коалиции в Черное море. Такое положение дел не может устраивать Россию – сказал Ардатов и вновь сделал паузу, тем самым, провоцируя великого визиря на яростную реплику, которая последовала незамедлительно.

– Значит, вы намерены остаться на Босфоре, постоянно держа под боком Стамбула свои полки!? А, что вы намерены делать с Дарданеллами!? Тоже разместите там свои войска и пушки!? – гневно выкрикнул визирь и тут же осекся от холодного взгляда Ардатова. Когда было надо, Михаил Павлович умел, одним поворотом головы, показать кто истинный хозяин положения. Посмотрев на великого визиря ровно столько, сколько требовалось для приведения собеседника в состояние маленького таракана, Ардатов продолжал.

– Я повторяю еще раз позицию своего государя. Россия согласна оставить всю территорию проливов под скипетром великого султана, но при условии твердых гарантий того, что нынешний статус проливов не будет пересмотрен под давлением третьих стран. Данные гарантии мне видятся только в том, если вблизи Босфора будут постоянно дежурить русские корабли. Мы согласны уйти с берегов Босфора и не претендовать на контроль над Дарданеллами, но взамен просим великого султана передать России в аренду сроком на сорок лет земли в районе мыса Карабурун под стоянку русских кораблей. Только в этом я вижу твердую гарантию для своей страны в сохранении нынешнего статуса мореходства через проливы. Если у вас есть другие предложения, отвечающие нашим условиям, я их охотно выслушаю.

  Ардатов замолчал и в огромном зале, повисла напряженная тишина. Великий визирь лихорадочно перебирал в уме всевозможные варианты ответа, но властный вид Ардатова сильно давил на турка, заставляя волноваться все больше и больше. От этого, возникшая пауза затянулась до неприличия, пока сам султан не прервал её.

– Скажите, граф. Это все ваши условия для заключения мира, или у вас есть еще дополнительные требования или условия?

– Никаких дополнительных требований или условий для заключения мира у меня нет, ваше величество. Есть только одно дело, требующее своего скорейшего завершения, для успокоения обоих сторон – холодно учтиво молвил  Ардатов.

– Какое дело!? – спросил владыка правоверных и его, успокоившиеся было глазки, вновь тревожно заиграли. Было хорошо видно, что султан побаивается царского посланника. Желая усилить свое давление на правителя Порты, Ардатов встал во весь свой не малый рост и, глядя прямо в лицо султана, стал говорить.

– Не так давно великий визирь обещал достойную компенсацию крови пролитой моими солдатами в результате трагического недоразумения ваших слуг, ваше величество. Не скрою того факта, что после сражения мне стоило огромных усилий удержать своих солдат от погрома Стамбула. Потеряв многих близких, они требовали немедленного мщения за пролитую кровь. В тот день я остановил их от нападения на город именем своего государя. Однако вскоре, волнения среди солдат начались с новой силой и мне, удалось удержать их в повиновении, только прибегнув к слову Божьему. Сейчас, перед отъездом на переговоры мои войска спокойны, но я не могу поручиться, что жажда мщения вновь не овладеет их душами и я в третий раз, я вряд ли смогу удержать их от погрома городских кварталов.

  Говоря о возможных погромах, Ардатов бил наверняка. Кому как не турецкому султану среди других монархов мира было хорошо известно, об опасности солдатских бунтах. Сколько раз за всю истории Порты, янычары поднимали бунты против своего государя, некоторые из которых завершались свержением сюзерена. Владыка правоверных прекрасно знал сколь трудно, удержать в повиновении солдат, когда рядом с тобой находится огромная добыча, на обладание часть которой ты имеешь полное право. Так захватив Константинополь, янычары грабили несчастный город около недели. Основательно выпотрошив столицу Византии, они милостиво оставили  султану Мехмеду нетронутыми только императорский дворец и городские здания.

– Сколько денег вы хотите, господин граф – осевшим от волнения голосом спросил пришедший в себя визирь, но Михаил Павлович даже не удосужил его взгляда, продолжая смотреть в лицо султану.

– Боюсь, что дело тут заключается не в деньгах. Их вид и звон только распаляют человеческую душу и выводят из повиновения. В прошлый раз я остановил своих солдат словом Божьим и боюсь, что только им я смогу удержать их от свершения насилия над жителями Стамбула. Я могу твердо обещать, что мои солдаты не станут грабить город, если великий султан согласиться передать в распоряжение Русской патриархии храм святой Софии – промолви Ардатов, и вздох облегчения пролетел по залу. Так велико было в нем напряжение, умело поднятое им.

  Великий визирь хотел, что-то пикнуть, но мелькнувшее в его воображении картина Стамбула разграбляемого русскими солдатами заставила его уста умолкнуть. Каждый человек судит о действиях другого человека исключительно по себе. Приписывая русским солдатам ту форму поведения, которой были они, сами придерживались, османы попали в хитрую ловушку, умело расставленную Ардатовым.

– Это всё, ваше величество. Никаких других требований или пожеланий у русской стороны нет – твердо произнес Михаил Павлович, стараясь ковать железо, пока оно было горячо и податливо.

– Я отлично понимаю, что вашему величеству нужно обсудить все вновь возникшие нюансы по подписанию мирного договора и потому не смею торопить с ответом. Однако, ради нашего общего блага, я хотел бы как можно скорее получить ответы на все три моих вопроса и при этом одновременно. Я не намерен обсуждать их по одиночке.

  Сказав своё слово, Ардатов с достоинством склонил голову перед султаном и гордо покинул зал переговоров в сопровождении своего адъютанта, все это время стоявшего за его спиной. Напряженная тишина сопровождала уход русского переговорщика, и это было лучшей оценкой его деятельности.

  Десятки глаз с негодованием и яростью сверлили спины Ардатова и Ширинского пока они покидали зал приемов и спускались по лестнице, но никто из находившихся в нем людей, не посмел подать голоса, даже после того как за гяурами закрылась дверь. Столь необычных проводов послов, во дворце султана ещё не было.

  Конечно, Михаил Павлович вел переговоры с турками без соблюдения привычных канонов дипломатии, придерживаться которых, у него не было ни времени, ни желания. Сильно ограниченный во времени, князь жестко давил противоположную сторону умело, сочетая политику кнута и пряника. Пугая султана возможным погромом Стамбула озверелой солдатской толпы, он вместе с тем выдвигал минимальные территориальные претензии, которые позволяли турецкому султану сохранить свое лицо.

  Прежде чем ехать на переговоры в Долмабахче, Ардатов многократно продумывал все те требования, которые он собирался озвучить перед султаном и каждый раз приходил к выводу, что поступает верно. По своей сути турецкий султан мало что терял. Дунайские княжества вот уже много лет находились под прямым протекторатом России и для Стамбула уже были отрезанным ломтем. В отношении сербского королевства у турков так же не было больших иллюзий. Получив от Османской империи автономию, такая неспокойная страна как Сербия рано или поздно, но  обязательно будет добиваться своей независимости при помощи оружия. В этом не сомневались ни сербы, ни турки и весь вопрос упирался только во время. Удаление из Белграда турецкого гарнизона, по мнению Ардатова, позволяло уменьшить напряженность между двумя нациями и растянуть хрупкий мир на долгое время.

  Уступка султаном нескольких закавказских городов уже захваченных русскими войсками ровно, как и сдача в аренду клочка земли у Босфора, так же нисколько не принижали его авторитет в глазах правоверных подданных. Тем более что русские возвращали туркам  Эрзерум, главную крепость на всем Армянским нагорьем.

  Что же касалось претензий на храм святой Софии, то после тех трудных побед одержанных русскими войсками на суше и на море, то Михаил Павлович считал невозможным уйти от стен Стамбула, не взяв с неприятеля достойной контрибуции за пролитую кровь. Ардатов бы перестал уважать себя, если бы не попробовал использовать, столь удачно выпавший ему шанс.

  Храм святой Софии вот уже на протяжении двухсот лет являлся главной пропагандистской целью, ради достижения которой и затевались все русско-турецкие войны. Получение в свои руки этого религиозного центра, даже при оставлении самого Стамбула под властью султана, делало императора Николая в глазах православной России безоговорочным победителем в столь трудной  войне.

  Ардатов отлично понимал, как ему будет неимоверно трудно вырвать древний храм из рук религиозных турок, превративших её в главную мечеть страны. Но и здесь он получил от судьбы неожиданную помощь в осуществлении своего намерения. Зная, как причудливо может  сочетаться в человеческой душе религиозная вера и языческие суеверия, Михаил Павлович решил с максимальной выгодой использовать слухи о своей гибели, свидетелем которой было чуть не половина Стамбула. Именно внезапно воскресший мертвец, по мнению Ардатова, мог потребовать от султана такой уступки, без опасения натолкнуться на бунт разъяренной толпой религиозных ревнителей.

  Эта мысль совершенно случайно пришла Ардатову в голову еще в первую ночь после сражения. Когда под воздействием принятого для обезболивания алкоголя, разгоряченные мысли раненого свободно летали по волнам эфира в различных направлениях. Окончательную свою форму этот смелый замысел принял после доклада Ширинского о настроении простых жителей Стамбула и Ардатов решил попробовать во, чтобы то ни стало.

  Демарш царского посланника удался на славу. Ни один из многочисленных советников султана, что обычно подобно рою пчел вьются вокруг трона властелина со своими советами, на этот раз не рискнул открыть рта. Как ни хорошо оплачивали их тайные услуги послы Англии и Франции, однако для обитателей двора своя рубашка всегда была ближе к телу.

  Впрочем, сегодня султан не сильно нуждался в советах своих приближенных. Доверившись недавно их льстивым речам, он пожинал горькие плоды своего решения, дать союзникам свою дворцовую гвардию. От страшных потерь понесенных в результате сражения с русскими, солдаты султана пребывали в такой прострации, что были совершенно непригодны для использования их в ближайшее время по прямому назначению.

  После ухода Ардатова, султан уединился в своих личных покоях и долгое время никого не принимал, лишь прерывая свои раздумья для совершения молитвы. Только поздно вечером, правитель правоверных позвал к себе великого визиря, дабы вместе с ним принять окончательное решение по миру с русскими.

– Каково твое мнение относительно требований гяуров? Следует ли принимать их условия мира или нет? – спросил султан, зябко кутаясь в теплый халат, обильно расшитый золотом.

– Боюсь, что в нынешних условиях мы не можем выбирать, светлейший повелитель. У меня плохие новости. Час назад во дворец вернулись соглядатаи, посланные мною к лагерю русских. Все они в один голос уверяют, что Ардат паша получил очень большое подкрепление. В расположении русских резко увеличилось количество костров и вокруг них, находятся люди.

– Значит, вместе с посланием царя и производством в княжеское достоинство, Ардат паша получил ещё и свежее войско! – с негодованием воскликнул Абдул-Меджид. – Теперь мне понятна его смелость на нынешних переговорах и особенно его слова о возможном вторжении русских солдат в Стамбул. Все верно! Всегда бунтуют не те, кто проливал кровь, а те, кто хотят пограбить под шумок!

  Выкрикнув эти слова султан, стал ещё больше кутаться в свой халат, безуспешно пытаясь согреться. Картина разграбляемой русскими варварами столицы столь явственно стояла перед глазами Абдул-Меджида, что его стала бить дрожь. Видя мучительное состояние повелителя, визирь учтиво пододвинул к нему чашу с вином, которую султан выпил, мелкими нервными глотками. Прошла минута, монарх успокоился, и визирь проникновенно заговорил.

– Благодаря лживым советчикам мы оказались в безвыходном положении государь, но я непрестанно молю всевышнего бога об оказании нам помощи. И, мне кажется, у нас появился шанс с честью выйти их этой опасной ситуации.

– Да-а? – сварливо протянул султан – говори, я с интересом тебя послушаю, но только помни о тех, кто уже лишился своих слишком голов.

  Визирь отлично знал, о чем говорил его правитель, но все же рискнул продолжить свою речь.

– Я исхожу из той мысли мой повелитель, что рано или поздно, лишившись постоянного подвоза, войска французского императора стоящие под Севастополем обязательно пришлют на Босфор свой флот. Это будет для них вопросом жизни и смерти.

– И что ты мне предлагаешь? Снова тянуть переговоры и терпеливо ждать, когда французские корабли изволят прийти к нам на помощь!? Отличная мысль! Но только боюсь несколько запоздалая, поскольку с большой долей вероятности в ближайшие дни я увижу под окнами своего дворца толпы русских солдат, а не мачты французских кораблей! – яростно выкрикнул Абдул-Меджид, и его снова затрясло, но на этот раз от злости.

– Прости меня государь, что не слишком ясно разъяснил тебя смысл своих слов. Я отнюдь не призываю тебя о луноликий тянуть время, а только обращаю твоё внимание на возможность скорого избавления от штыков грозного Ардат-паши и кораблей Нахим-паши. Французы появятся на Босфоре обязательно, и очень может случиться, что фортуна наконец-то повернет к нам свой божественный лик, и наши враги будут разбиты.

– Ты предлагаешь подписать договор, но не торопиться его исполнять? – спросил султан своего советчика и тот радостно кивнул головой.

– Однако это очень будет трудно сделать. Русский уже потребовал, чтобы мы разоружили остатки войска англичан и французов, которые бежали в Галлиполи.

– Тут нет ничего трудного государь. Ты пошлешь нужную фетву паше Галлиполи, однако мы не станем чинить европейцам препятствия, если они уплывут с полуострова в самое ближайшее время.

– А если не уплывут?

– Тогда Мубарек паша разоружит их, но будет обращаться с ними как с гостями и если русские собаки будут изгнаны с нашей земли, мы немедленно освободим их и принесем свои извинения.

– Умно – коротко бросил султан – но если победителями вновь будут русские, а не французы. Что  тогда?

  Вопрос был труден и опасен, но у визиря уже имелся на него готовый ответ.

– По сведениям моих шпионов Нахим-паша очень болен и вот уже второй день не появляется на мостике своего флагмана и этот факт, вне всякого сомнения, ослабляет силы русских моряков в новом сражении на Босфоре. Что же касается Ардат-паши, то с ним тоже может приключиться какая-нибудь беда. А другой такой фигуры как он в русском лагере нет, это я знаю точно. В этом случае, виды на победу значительно предпочтительнее у французской стороны.

– Что же ты предлагаешь предпринять против царского посланника? – осторожно спросил Абдул-Меджид.

– Его требование о передаче главной мечети правоверных в руки неверных уже вызвало бурю гнева и негодования в душах подданных вашего величества и растет с каждым часом. Поэтому я не удивлюсь, если какой-нибудь ревнитель веры не броситься на него с ножом. Это будет очень правдоподобно.

  Султан некоторое время молчал, взвешивая слова визиря, а затем чуть заметно двинул правой бровью. Страх окончательно покинул его душу, и он вновь стал правителем блистательной Порты.

  Утром следующего дня, в русский лагерь прибыл посланец султана, который передал царскому посланнику известие, что турецкий султан согласен заключить мир на выдвинутых Ардатовым условиях. И потому приглашает белого пашу во дворец, для торжественного подписания бумаг.

  Князь, а именно такой титул согласно царскому посланию был теперь у Ардатова, очень обрадовался этому известию и в сопровождении эскорта из пять человек, покинул лагерь. Большего числа конных, Михаил Павлович не мог себе позволить из-за отсутствия лошадей.

  Стамбул встретил царского посланника глухим рокотом толпы. Тайные агенты визиря уже успели поработать с простым людом. Всем уже было известно требование русского паша относительно храма, однако открыто выступить против него никто не решался. Как не любили жители столицы главную мечеть империи, но рисковать из-за неё своими жизнями и имуществом они не желали. И в этом не было ничего удивительного, ибо такова была сущность столичного обывателя, любой страны мира. Кроме того, мало кто из турков желал вступить против человека,  которому явно ворожила нечистая сила.

  Так, под угрюмое перешептывание турок, Михаил Павлович достиг султанского дворца. Здесь  его ожидал почетный караул, с обеих сторон окруженный плотная толпа зевак, чьё любопытство сдерживала жидкая лента оцепления.

  Следуя придворному этикету, Ардатов был должен спешиться и в сопровождении офицера пройти во дворец мимо застывшего строя солдат. Таковы были общепризнанные правила, и как не высоко было нынешнее положение новоиспеченного князя, их следовало неукоснительно исполнять.

  Ардатов уже слез с коня и отдав поводья подбежавшему слуге, направился к почетному караулу, когда на него было совершено нападение. Щуплый, низкорослый турок, словно намыленный проскочил между оцеплением и в мгновение ока очутился возле Михаила Павловича. Короткий взмах руки и Ардатов ощутил сильный удар в правое подреберье. Нападавший фанатик бил  в печень, ранение которой было смертельным для любого человека.

  Все это произошло столь быстро, что никто из малой свиты Ардатова ничего не успел предпринять. Все, за исключением самого Михаила Павловича. Не обратив никакого внимания на удар кинжалом, будучи левшой, он с разворота нанес турку удар по голове, отчего тот рухнул как подкошенный, выронив из руки оружие с абсолютно чистым лезвием.

  Едва нападавший был повержен, как к нему подлетел Алексей Ширинский стряхнувший с себя секундное оцепенение. Проворно вырвав из рук караульного солдата ружье, он стремительно ткнул лежавшего перед ним турка штыком и, убедившись в его смерти, швырнул оружие его хозяину.

– Как вы, Михаил Павлович!!? – тревожено вскричал адъютант, лихорадочно шаря взглядом по мундиру Ардатова в поисках пятен крови.

– Благодарю вас, все в полном порядке. Все хорошо – с нажимом произнес Ардатов. – Вот только мундир порезал паразит, а он у меня парадный.

  Огромная толпа людей, находившаяся перед дворцом, с благоговейным ужасом смотрели за тем, как белый паша, небрежно одернув поврежденный мундир, как ни в чем, ни бывало, зашагал вдоль парадного строя солдат. В мистическом страхе смотрели турки на человека, который у них на глазах вновь разминулся со смертью. Отважный дервиш нанес кафиру смертельный удар, обрекавший его на верную смерть. Это знали все, однако вопреки всему, русский спокойно дошел до парадной двери и даже подождал, пока слуги трясущимися от волнения руками не распахнули её перед ним.

  Подобная неуязвимость князя перед клинком фанатика объяснялась вполне прозаическими причинами. Ардатова сильно мучили боли от множества ушибов и переломов ребер полученные им, когда солдаты защищали своего командира от наседавших врагов. Желая облегчить страдания больного, доктор Гюбент надел на него специальный корсет, состоящий из плотных подвижных стальных пластин мало заметных под одеждой. Именно они встретили коварный удар убийцы и отвели в сторону кинжальное лезвие.