Текст книги "Восточная война"

Автор книги: Евгений Белогорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 46 страниц)

Убедившись, что только зря тратят время и порох, Алим-Куль велел прекратить обстрел и атаковать русские позиции лобовой атакой. Проявив завидную выдержку и хладнокровие, капитан Шкуп подпустил воинов противника на близкую дистанцию, а затем отразил их атаку картечью и оружейным огнем. Передние ряды наступающих так и не смогли подняться по песчаным склонам холма, оставляя на подступах большое количество павших тел.

Откатившись назад, кокандцы быстро перегруппировались и вновь устремились на штурм, пытаясь на этот раз охватить позицию неприятеля одновременно с фронта и флангов, используя свое многократное преимущество в людях. С громкими угрозами в адрес засевших на холме иноверцев, воины ханского мюрида еще дважды ходили в атаку, но каждый раз отступали прочь, неся ощутимые потери.

Не добившись успеха, Алим-Куль решил полностью отрезать врага от крепости и бросил часть своих сил в обход русских позиций на холмах. К счастью подполковник Веревкин вовремя заметил угрозу отряду Шкупа со стороны врага и послал ему на помощь двести человек во главе со штабс-капитаном Погурским, при десяти орудиях.

Видя, что ряды неприятеля в центре сильно поредели и, заметив приближающееся к нему подкрепление, капитан Шкуп решился на очень рискованный шаг. Оставив на позиции три взвода пехоты и сотню казаков, он сам с одной сотней всадников и шестью взводами пехоты стремительно спустился с холмов и атаковал противника.

Не ожидавшие подобной смелости от окруженного противника, кокандские стрелки бросились в рассыпную и позволили русским захватить сначала свою артиллерию, а затем и сам лагерь. Едва только капитан успел одержать свою победу, как кокандцы посланные в обход, начали атаку русской позиции с тыла.

Три взвода пехотинцев мужественно отражали натиск противника до тех пор, пока по атакующему врагу не ударил отряд штабс-капитана Погурского. Оказавшись между двух огней, кокандцы заметались, мгновенно потеряли желание  продолжать сражение и бросились бежать, попав под удар четырех сотен казаков и башкир, подошедших со стороны крепости.

Более двух тысяч человек убитыми потеряли в этом бою кокандцы, вместе со всеми орудиями и прочими огневыми припасами. Четыре бунчука и пять знамен было отправлено государю в качестве первого трофея кокандского похода. Николай щедро наградил героев Чимкента, произведя Веревкина, прямо в генерал-майоры, а капитана Шкупа в следующий чин.

Тем временем, генерал Перовский завершал подготовку к штурму Ташкента. Выбрав по своему мнению самый слабый участок обороны, он отдал приказ об обстреле стены с целью образования в ней бреши, что и было сделано. Однако когда штурмовая колонна подполковника Крыгина пошла на штурм, то выяснилось, что сбита только верхушка стены, а её основная часть цела, так как была закрыта складкой местности.

Взять её без штурмовых лестниц было невозможно и под сильным оружейным огнем противника, колонна Крыгина была вынуждена отойти обратно, понеся серьезные потери. В результате неудачной атаки русские потеряли много человек, включая самого подполковника Крыгина. Не достигнув цели, Перовский заколебался и уже стал рассматривать варианты отступления в Чимкент, для подготовки войска к проведению осадных работ, но солдаты и офицеры обратились к генералу с просьбой не делать этого.

Они рвались предпринять новый штурм Ташкента, считая, что их отразили не кокандцы, а высокие стены города и его глубокие рвы. Встретив столь единодушное мнение своих подчиненных, Перовский передумал отходить к Чимкенту и остался на месте.

После повторной рекогносцировки ташкентских укреплений, выяснилось, что самое удобное место для штурма это Камеланские ворота. Выбрав новое место атаки, Перовский собрал военный совет, где был выработан новый план штурма крепости.

Предварительно проведя бомбардировку городских стен, 15 июля в два часа ночи русские устремились к Камеланским воротам тремя большими колоннами. С целью отвлечения внимания кокандцев от места атаки, Перовский приказал майору Колпаковскому с отрядом солдат с противоположной стороны крепости произвести демонстрацию ложной атаки.

Выполняя приказ генерал-адъютанта, Колпаковский атаковал стены Ташкента чуть раньше главных штурмовых сил, чем ввел в большое заблуждение защитников крепости.

Взяв в руки штурмовые лестницы и обмотав колеса пушек войлоком, русские солдаты стремительно приближались к высоким стенам города, горя уверенностью взять кокандскую твердыню именно сегодня. При виде бегущих в атаку русских солдат, стоявший возле стены наружный караул кокандцев бросился бежать сквозь небольшое отверстие в стене закрытое кошмой. Преследуя беглецов, русские солдаты ворвались внутрь крепости, где завязался жестокий бой.

Те, кто первыми проник в крепость, пользуясь возникшей суматохой, бросились на крепостные стены и, переколов штыками орудийную прислугу, стали сбрасывать вниз вражеские пушки. Одновременно с этим были открыты ворота города и русские соединения, рота за ротой быстро входили в крепость, стремительно захватывая соседние ворота и башни.

Прошло меньше получаса с момента начала штурма, а русские колонны уже втягивались по узким улицам города, беря одно укрепление за другим, несмотря на оружейную и артиллерийскую стрельбу, которую открыли со всех сторон по врагу  кокандцы. Штурмовая колонна подполковника Романовского смогла сходу захватить цитадель, но дальше её движение  было остановлено. Выход из цитадели подвергался сильному обстрелу кокандскими стрелками, засевшими за заборами и в прилегающих к площади зданиях.

Желая подвигнуть людей на выполнение опасного предприятия, бывший вместе с солдатами протоиерей Малов, высоко поднял крест над головой и с криком: "С нами бог ребята!" бросился вперед. Устыдившись своего малодушия, солдаты смело последовали за священником, быстро перебежали опасное место и штыками перекололи вражеских стрелков.

Между тем майор Колпаковский стоявший в поле, заметил вражескую конницу, подходящую к Ташкенту с юга. Он быстро развернул свой отряд и храбро атаковал ряды неприятеля, который не выдержал стремительно натиска. Спасаясь от пуль и ядер русского отряда, кокандцы в страхе повернули прочь своих лошадей,  Рассеяв подошедшее к городу подкрепление, Колпаковский вновь развернул своих солдат и стал крушить толпы бегущих из города ханских воинов.

Сражение за Ташкент продолжалось весь день и всю ночь то, затихая то, разгораясь с новой силой. Пользуясь хорошим знанием города, кокандцы постоянно атаковали русских солдат, обстреливая их из садов и из-за заборов а, получив отпор, быстро отступали в другие части города.

Не желая нести излишние потери, Перовский решил применить против врагов артиллерию и утром 16 июля, в город были введены пушки.  Артиллеристы  подполковник Лерхе методично обстреливали различные участки сопротивления, разрушая своими ядрами вражеские баррикады и уничтожая картечью кокандских стрелков. Вследствие чего, в городе возникли многочисленные пожары, что сильно отвлекло жителей Ташкента от сопротивления противнику.

Утром следующего дня, к Перовскому явилась мирная делегация, которая объявили, что город сдается на милость победителя и просит пощады от жестоких мер применяемых русскими отрядами. Генерал благосклонно отнесся к просьбам жителей города, пообещав удержать тяжелую руку своих солдат и не допустить грабежей, но только в случаи проявления их полной покорности. Если в городе вновь будет открыт огонь по русским солдатам, то Ташкент будет отдан на трехдневное разграбление, а затем полностью разрушен с помощью артиллерии.

При упоминании о русской артиллерии, многие из делегатов в страхе прятали глаза, ибо были свидетелями, как одним выстрелом из мортиры разрушался целый дом. Соглашение было быстро подписано и обрадованные милостью Перовского обещавшего недопущения грабежей в городе, делегаты поспешили ретироваться.

Трофеи, доставшиеся победителям от бежавших кокандцев, позволили Перовскому не только  существенно пополнить свой артиллерийский парк, но и иметь двойной запас пороха и ядер для дальнейшего продолжения похода.

Заняв Ташкент, Перовский позволил России не только упрочить свое положение в Средней Азии, но и создать реальные предпосылки для покорения всего Кокандского ханства. Отправляя в далекий Петербург своё очередное письмо с победной реляцией и представлением к наградам особо отличившихся солдат и офицеров, генерал Перовский ни на минуту не забывал о той главной цели, ради которой был задуман этот поход и ради которой, были принесены все жертвы.

В войне с опасным и коварным противником ещё не был совершен коренной перелом в пользу русской армии. Но благодаря мужественным усилиям Нахимова, Ардатова, Муравьева, Перовского и десятков тысяч защитников Севастополя, Свеаборга, Крыма и Кавказа, этот момент был уже близок.

Часть третья.

Глава I. Большой дипломатик-с.

На дворе стояла вторая половина августа месяца, когда рослые гвардейцы шведского короля Жозефа-Оскара Бернадота дружно взяли ружья на караул и застыли живыми статуями при виде английского посола сэра Генри Питта, величаво прошествовавшего мимо них во внутренние покои малого королевского дворца Стокгольма. Всё: внешний вид англичанина, его манера держаться и даже властное положение трости, –  четко говорили холодным шведам, что к ним в гости пожаловал посол самого могучего государства мира – Британской империи.

Посланник английской королевы Виктории за последний год основательно примелькался при дворе шведского короля, стремясь выполнить задачу, возложенную на его плечи лордом Пальмерстоном и, об исполнении которой, грозный премьер министр постоянно спрашивал сэра Питта. Правительству Её величества как воздух было необходимо, чтобы потомок маршала Бернадота немедленно объявил войну России.

Умело сталкивая лбами в течение двух веков северные государства, англичане имели стабильные политические дивиденды, в виде обильного кровопускания двум опаснейшим противникам британских интересов в этом уголке мира.

Представители династии Ваза и их наследники шведского престола всегда прислушивались к вкрадчивому голосу коварного Альбиона, послушно направляя свои могучие полки на земли восточного соседа. Так было прежде, но с вступлением на шведский престол маршала Жана Батиста Бернадота, положение резко изменилось.

Коренной француз, ставший шведским королем Карлом XIV Юхансоном, совершенно не собирался быть простой марионеткой в чьих-то руках. Ради интересов своего государства, он смело пошел против интересов императора Наполеона и заключил военный союз с Россией. Великий император был очень разгневан столь черной неблагодарностью бывшего конюха, но время показало верность расчетов нового правителя Стокгольма. Проповедуя мир, а не войну между двумя странами, маршал благополучно дожил до старости и без всяких проблем передал престол своему наследнику кронпринцу Оскару.

Хорошо знавший шведский язык, в отличие от своего отца, король Оскар пользовался большой популярностью у всех подданных своего королевства, как у шведов, так и у норвежцев, и этим очень дорожил. Продолжая политику нейтралитета своего предшественника, король не горел желанием идти в фарватере политики Лондона и с помощью крови шведских солдат отстаивать вечные как мир британские интересы.

Получив от лорда Пальмерстона и Луи Наполеона приглашение присоединиться к антирусской коалиции таких великих европейских государств как Англии и Франции, потомок маршала Бернадота долго размышлял о той выгоде, которую принесет его стране столь важный и ответственный шаг. Прожив более сорока лет в мире и согласии с российской империей, шведы порядком отвыкли воевать, и их король должен был иметь в своем распоряжении довольно сильные аргументы, которые бы смогли объяснить его подданным причину начала новой войны с восточным соседом.

Не будучи ярым сторонником дружбы с русскими, шведский король при каждой встрече с сэром Питтом, подобно завзятому лавочнику, яростно и упорно торговался, стремясь получить за кровь своих солдат нечто более существенное, чем просто английскую благосклонность.

Возможность возвращение Финляндии под скипетр шведской державы, нисколько не будоражило прагматичную душу короля Оскара, для которого сохранение крепкого единства между шведскими и норвежскими народами являлось первоочередной задачей. Несмотря на всяческие реверансы и выказывания различных знаков внимания в сторону норвежской стороны, молодой король отчетливо видел стремление своих норвежских подданных к полному отмежеванию от Стокгольма и провозглашения независимости. Сейчас контуры возможного раскола ещё только– только просматривались, но Оскар очень опасался, что война с Россией может стать тем катализатором, который сможет расколоть его державу на две части . Такие примеры в мировой истории имелись.

Поэтому, степенно поглаживая свои черные как смоль усы и бородку а-ля эспаньолка, внимательно слушая щедрые посулы собеседника, шведский монарх все больше и больше приходил к мнению, что погнавшись за Финляндией, он рискует потерять Норвегию. Сейчас, для Швеции было куда выгоднее получить различные преференции в торговых отношениях с Англией, а так же получение от лондонского Сити дешевых кредитов с обязательной отсрочкой выплат на десять лет. Это была вполне приемлемая цена за вступление Швеции в антирусскую коалицию . Но, привыкшие за двести лет к беспрекословному повиновению шведов воле Лондона, британские дипломаты продолжали упорно давить на упрямого короля, шаблонно твердя о возможности возвращения финских земель под руку Бернадотов.

Все это уже Оскару порядком надоело.  Высокое положение посланца британской королевы не позволяло отказать ему в очередной аудиенции, и стокгольмскому владыке приходилось вновь лавировать под мощным напором англичанина. Самому сэру Питту тоже до чертиков надоело наносить очередные визиты несговорчивому монарху, но лорд Пальмерстон в каждом своем послании настойчиво требовал от посла скорейшего результата.

На этот раз шведский король принял дорогого гостя в своем малом кабинете, где его величество в основном читал или проводил доверительные беседы с глазу на глаз. Подобный выбор приема согласно дворцовому протоколу значительно принижал статус разговора с монархом, переводя его из ранга официального разговора в дружескую беседу.

Как логическое продолжение выбора формы приема являлась и то количество блюд, которое полагалось гостю. Вместо разносольного стола с устрицами, печеночными паштетами и чудно запеченными перепелами, достойных посланника британской королевы, сэру Питту был предложен лишь бокал токайского вина и небольшая вазочка с рассыпчатым печеньем и сухим бисквитом.

Назначая сегодняшний приём в малом кабинете, король Оскар хотел хоть немного снизить силу давления со стороны дорогого гостя и одновременно продемонстрировать, как скудна шведская казна, остро нуждающаяся в финансовой помощи со стороны.

Подобная скаредность была крайне унизительна для посла британской короны, но, выполняя повеление своей королевы, он все же сел напротив шведского монарха в массивное резное кресло.

– Как здоровье моей царственной сестры королевы Виктории? – начал светскую беседу Оскар, с тайным наслаждением наблюдая, как англичанин старательно мостит свое тело на жестком сидении кресла. Предложенное королем кресло доставляло заметное неудобство для британского посла, но высокий этикет заставлял его терпеть.

– Благодарю вас за внимание к здоровью нашей королеве. Ее величество прекрасно себя чувствует, чего и вам желает от всей души, – произнес дежурную фразу англичанин, наконец-то нашедший нужное сочетание своего толстого тела и шведского "пыточного кресла", как он мысленно назвал свое сидение.

– Как дела у господина премьер-министра? – попытался продолжить беседу король, однако мистер Питт уже бросился в атаку.

– Лорд Пальмерстон недавно представил к высоким наградам союзных адмиралов, чьи корабли превратили в руины русскую крепость Свеаборг, и королева полностью поддержала его решение. Самая лучшая после Кронштадта морская крепость русских огнем нашего флота полностью стерта с лица земли. Согласно рапортам адмиралов, ядра наших линейных кораблей не оставили ни одного целого двора в Свеаборге.– Все обращено в прах и пепел! – пафосно произнес сэр Питт, но ни одна черточка на лице шведского венценосца не дрогнула от этих слов. Король Оскар учтиво слушал гостя.

– Пока наши корабли беспрепятственно расстреливали Свеаборг, русский флот трусливо дрожал от страха в Кронштадте и не смел высунуть своего носа из гавани, боясь быть немедленно потопленным огнем наших винтовых корветов. Против мощи наших паровых кораблей не может устоять ни одно государство Европы! – продолжал хвалиться британец, стараясь выжать из набега союзной эскадры на Свеаборг максимальную пользу и нагнать как можно больше страха на своего собеседника.

Оскар вежливо покивал головой, выражая сэру Питту своё полное согласие мощью союзного флота, но едва тот успокоился, король сделал паузу, а затем вкрадчиво произнес.

– Однако русские газеты сообщают лишь о частичном разрушении Свеаборга и минимальных жертвах среди гарнизона и мирных жителей.

– Ложь! Наглая ложь, ваше величество. Этим лживым азиатам нельзя верить ни на грамм. Ни один город Европы не способен устоять под натиском нашей великой армады! – хвастливо заверил Оскара британец, истово веря в произнесенные слова.

– Но об этом же пишут датские и немецкие газеты, – продолжал гнуть своё Оскар.

– Они, вне всякого сомнения, куплены на корню императором Николаем. Русские стремятся сделать хорошую мину при своем плачевном положении, ваше величество, и потому сознательно принижать степень своего ущерба от нашего флота.

– Кроме этого, газетчики пишут об имеющихся потерях среди кораблей, напавшей на Свеаборг эскадры. Минимум четыре судна, – не унимался швед.

– Клевета! Самая низкая и подлая клевета, которую только можно измыслить! Все корабли флота Её величества вернулись целыми и невредимыми. Надеюсь, что вы верите моему слову, ваше величество?! – запальчиво спросил Питт, глядя на своего собеседника задиристым петухом.

– Я, конечно, полностью вам верю, сэр Питт – с достоинством произнес король – но вот мои депутаты ригсдага:

– Что, депутаты ригсдага!?

– Они так же читают газеты, и многие из них выражают сомнения.

– Неужели ваших депутатов можно так легко провести с помощью банальных газетных статей, которые, вне всякого сомнения, оплачены русским золотом.

– Возможно, в ваших словах есть доля истины, но многие из наших депутатов имеют торговые или иные связи с финской стороной. Согласно поступившей от финнов информации укрепления Свеаборга не так сильно разрушены, чтобы считать их руинами.

– Я не знаю, что наплели вам эти финны, но со всей ответственностью заявляю вам, ваше величество, Свеаборг мертвый город, – произнес сэр Питт, как будто вколачивал в стол железные гвозди.

– Повторюсь, сэр Питт, что я нисколько не сомневаюсь в правоте ваших слов и говорю об этом только из желания разъяснить вам настроение членов ригсдага в преддверии его новой сессии – любезно произнес король, и британец сразу надулся от злости. Согласно  шведской конституции, окончательное решение о вступление страны в войну принимал парламент.

Проглотив горькую пилюлю, посол отбросил светский этикет и напрямую обратился к королю о главном вопросе своего визита.

– Неужели слово вашего величества, который обладает большей политической дальнозоркостью, чем его подданные совершенно ничего не стоит в глазах господ депутатов?  Может, уже пришла пора окончательно решить вопрос о присоединении Швеции к союзу европейских монархов. Моя страна обещало вам военную помощь в борьбе с русскими, и она это доказала свои слова делом. Свеаборга больше нет, и я думаю, что теперь достаточно будет одного полка шведской армии, чтобы вернуть под вашу руку ранее потерянную Финляндию.

Согласно донесениям наших агентов все воинские силы Николая находятся либо в Подолии и Крыму, либо в польском царстве и Прибалтике. Напуганный возможностью высадки нашего десанта под Петербургом, русский царь полностью оголил финские земли и они абсолютно беззащитны. Вам нужно только протянуть руку и сорвать спелое яблоко, ваше величество! – торжественно вещал Питт.

Оскар внимательно слушал своего собеседника и вновь учтиво кивал ему головой, однако совершенно не собирался поддержать сэра Питта действием. Он получил  в наследство страну без финских земель, и потому слова посла не пробуждали в его груди сладостных струн реванша, на которые так надеялся британец. Конечно, исповедуя здоровый прагматизм, шведский король не отказался бы от расширения своих владений за чужой счет, однако он хорошо понимал, одним полком шведской армии в войне с Россией не обойтись.

Привыкший составлять свое мнение не только из одного источника, Оскар внимательно слушал и иные голоса кроме голоса мистера Питта, и они рисовали совсем иную картину. Грозный северный сосед был не настолько сильно ослаблен сражением за Севастополь, чтобы можно было бы надеяться на легкую победу.

– Боюсь, что в таком большом деле одним полком здесь не обойтись, сэр Питт. Русский император в любой момент может перебросить часть войск из Прибалтики и оказать серьезное сопротивление. Таково не только мое мнение, но мнение и всего генерального штаба, – осторожно произнес король, чем вызвал шквал эмоций на лице посла.

– Конечно, ваше величество, говоря об одном полке вашей армии, я говорил чисто фигурально, но ведь и так понятно, что вам достаточно будет сделать только один шаг вперед и Финляндия ваша. Что же касается возможной переброски русских войск из Прибалтики то, как только Швеция начнет войну, союзная эскадра вновь приблизится к русским берегам, и дрожащий от страха Николай ничего не сможет сделать.

Как не красноречивы были слова британца, вместо восторга они вызвали лишь легкую улыбку у короля Швеции. Он совершенно по-другому оценивал существующую реальность.

– Я опасаюсь, сэр Питт, что даже присутствие вашего флота на Балтике не будет твердой гарантией успеха этого опасного предприятия. Русские солдаты очень сильны, упрямы и выносливы, и даже в малом количестве они способны причинить большие хлопоты. Зимой, когда ваши корабли будут вынуждены покинуть наши воды, они могут совершить переход по льду и атаковать Швецию. Подобный случай уже был в нашей истории и тогда, русская армия полностью сожгла Стокгольм.

Услышав эти опасения собеседника, сэр Питт самодовольно улыбнулся и с видом завзятого картежника доставшего из колоды свой главный козырь, наклонив вперед голову, заговорщицки произнес.

– Могу успокоить ваше величество и конфиденциально сообщить, что скоро, очень скоро русскому царю будет не до Финляндии. Как сообщил императору Франции генерал Пелесье, в ближайшие недели состоится решающий штурм Севастополя и это будет последний штурмом. На этот раз осечки не будет, поскольку наши войска полностью устранили те причины и ошибки, которые не позволили овладеть городом в июне.

Король, в очередной раз согласительно кивнул головой своему собеседнику, чем вызвал глухое недовольство в гневной душе сына Альбиона. Посол отметил, что каждый раз, когда его венценосный собеседник в знак  согласия кивает головой, он неизменно дает уклончивый ответ. Так случилось и в этот раз.

– Право я очень польщен вашим доверием, сэр Питт, но следует ли считать падение Севастополя полной и окончательной победой в этой войне? Если Россия не развалилась после падения Москвы в 1812 году, то падение Севастополя явно не будет тем детонатором, который сможет развалить всю русскую империю. Вот если бы ваши войска овладели бы Крымом или произвели вторжение на Украину или вглубь России.

Лицо британского посла разразилось гаммой бурных эмоций, которые переполняли его грудь. Ах, сколько различных слов он желал молвить своему венценосному собеседнику, однако был вынужден молчать ради достижения важной цели.

– Всё, что вы только что прозорливо изволили перечислить, ваше величество, непременно будет! – клятвенно заверил короля сэр Питт.

– Когда? – быстро уточнил Оскар, – когда это случится? Скажите хотя бы предположительные сроки.

Кровь бурно прихлынула к голове мистера Питта, от осознания того, что беседа направляется в совершенно другое русло, а именно в русло торговли.

– Вы требуете от меня невозможного, ваше величество, поскольку командование союзными войсками не входит в мою компетенцию. Возможно, это будет к концу года, возможно следующей весной или летом. Я не дельфийская пифия и не могу предсказывать будущее. Единственное, что я могу сказать с полной уверенностью, штурм Севастополя случиться раньше, чем ваши солдаты вступят в Финляндию.

– Кстати о Финляндии. В прошлую беседу я так и не услышал от вас точного ответа касательно Аландских островов. Вы обещали уточнить позицию вашего правительства относительно будущего этого главного перекрестка Балтики. Каков ответ Лондона? Лорд Пальмерстон признает их принадлежность к Швеции?

Замешательство царило на лице сэра Питта все несколько секунд, но их вполне было достаточно, чтобы предопределить ответ посла.

– Понимаете ли, в чем дело, ваше величество, – начал юлить Питт – лорд Пальмерстон, безусловно, склоняется к варианту передачи этих островов в пользу шведской короны, однако не только мы одни решаем вопрос об Аландах. Есть еще наш союзник император Наполеон, а у него есть свое видение относительно дальнейшей судьбы этих островов. Со своей стороны мы естественно сделаем все возможное, чтобы Аланды отошли Швеции, но полной гарантии на данный момент мы дать не можем. Я говорю вам это открыто, поскольку являюсь другом шведского королевства и между нами не должно быть никаких недомолвок. Надеюсь, это маленький форс-мажор не станет камнем преткновения на пути дружбы между нашими странами.

Король с пониманием и сочувствием кивал в ответ английскому посланнику, что порождало в нем сильный гнев от предчувствия неудачи.

– Скажите, сэр Питт, а каков ответ Лондона на наше предложение о заключении дополнительных параграфов в нашем торговом договоре? В прошлый раз вы обещали озвучить мнение господина премьер-министра относительно этого вопроса.

Ни один мускул не дрогнул у мистера Питта от столь неудобного вопроса.

– Это очень не простой вопрос, ваше величество. Вы прекрасно понимаете, как трудно во времена войны поставить подобный вопрос на обсуждение в парламенте. Я известил о вашей просьбе лорда и получил ответ, что вопрос тщательнейшим образом прорабатывается нашим кабинетом для представления его парламентариям, – мягко сказал британец, стараясь убедить Оскара в возможности благоприятного исхода дела.

– Точно, так как вопрос о предоставлении нам займа?

– Совершенно верно. Вопрос о возможности предоставлении вам льготного займа требует очень больших усилий, ибо не секрет, что лондонское Сити имеет свое скрытое лобби среди наших парламентариев.

– Я вас хорошо понимаю, сэр Питт. Вопрос о деньгах всегда решался с большим трудом, что в вашей стране, что в нашей Швеции, – закивал король, – что поделаешь, но такова жизнь. В этом вопросе иногда бессильны даже короли и премьер-министры.

От тона, каким было это сказано, у Питта противно засосало под ложечкой, и все же он спросил короля.

– Так что же вы скажете относительно присоединения к союзу против России, ваше величество. Вступление в него вашей страны, вне всякого сомнения, поможет быстрее решить столь важные для вашего королевства вопросы. Время быстро идет, ваше величество, и может статься, что вы опоздаете.

Оскар неторопливо погладил свою жиденькую бородку и, не глядя на Питта, спросил.

– Когда генерал Пелесье собирается брать штурмом Севастополь?

– Через две-три недели, – ответил британец, затаив дыхание.

– Думаю, что нам следует вернуться к обсуждению этого вопроса, после падения русской твердыни, мистер Питт, – с твердостью в голосе произнес король, и британец не рискнул больше касаться этой темы. Поговорив еще десять минут о различных мелочах, он поспешил откланяться, так и не притронувшись к королевским угощениям.

Составляя письменный отчет Пальмерстону о своей встрече со шведским монархом, посол писал: "Позиция Стокгольма по поводу вступления в войны с Россией напрямую зависит от наших успехов в Крыму. Падение Севастополя – вот тот ключ, с помощью которого мы наконец-то сможем открыть тугую шведскую дверь и создадим новый очаг войны на границах русской империи. Война в Финляндии подтолкнет к активным действиям поляков, черкесов и крымских татар. Чем больше их будет, тем быстрее мы сможем обескровить русского гиганта и свести его положение до роли послушного исполнителя наших планов".

Последние слова доклада очень понравились лорду Пальмерстону. Он любил, когда британские послы правильно улавливали основную цель британской политики.

"Надо будет отметить усердие сэра Питта и наградить его медалью короля Георга. Такое поощрение будет весьма своевременным для пользы дела. Питт увидит, что мы довольны его деятельностью и будет осаждать короля Оскара с утроенной энергией, в ожидании новых наград".

– Подумал Пальмерстон и черканул золотым карандашом на маленьком листке бумаги, специально предназначенном для памятных записок.

Приход инспектора по особым поручениям Мордрета несколько отвлек лорда от шведских проблем и переключил его на иную волну.

– Я прочел статью вашего подопечного, мистер Мордрет, и остался очень доволен. Бойкое перо, – сказал лорд и указал посетителю рукой на кресло рядом со своим столом. Данное кресло было определенным знаком, что господин премьер-министр собирается вести доверительную беседу, а не намерен распекать Мордрета подобно Иуде на тайной вечере, усадив провинившегося прямо по центру кабинета.

– Очень бойкое и очень опасное перо для тех, против кого оно обращено. Почитав в начале его досье, а затем статьи, я очень удивился тому, что он согласился на тайное сотрудничество с нами. Как вы его к этому склонили? Шантаж, грехи молодости или что-нибудь ужасное?

Сидевший перед лордом прямой как телеграфный столб, Мордрет позволил себе лишь изобразить некое подобие улыбки на лице. Служака до мозга костей, будучи малоэмоциональным человеком, он находил подлинную радость жизни в общении с бумагами и своими подопечными.

– Ничего особенного, господин премьер-министр, банальная нехватка денег и не более того. Наш писатель получает по пятнадцать фунтов за статью и столько же ежемесячно за сотрудничество.