Текст книги "Отборная няня для сорванцов (и) Генерала-Дракона (СИ)"
Автор книги: Ева Кофей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 33 страниц)
Глава 19
Драгар Девил Рокэ.
Я мог перенести многое. Долгие походы, сложные миссии, потери и напряжение сутки напролёт.
Мой брат был наследником дома чёрных драконов. Я решил обрести своё призвание на войне. Получил должность генерала, был одним из тех, кто привёл Роршаах к победе и миру.
Мне пришлось столкнуться со многими вещами, пришлось многое терпеть… Но не унижение.
Это испытание оказалось сложнее всех прочих.
У этого испытания было дурацкое имя – Светлана.
Девушка была такой хрупкой, что если бы я захотел её сломать, даже не почувствовал бы напряжения в мышцах.
И как такая малышка могла встать на моём пути и оказаться настоящей занозой?
При одной только мысли о ней к глотке подступал рык, хотелось рвать и метать…
Мой брат пропал без следа, оставив после себя постыдную тайну – троих детей от человеческой женщины. Такие в нашем мире не водились, только попадали из своего, если боги изволили шутить.
Связать себя с такой… Да ещё и наследнику древнейшего рода… Этот позор навсегда останется в истории моего дома.
Спасибо, братец…
Попаданки считались самым низшим сортом. Даже мелкие магические помощники и говорящие горшки ценились выше, чем эти пустышки. Мало живут, мало что умеют, про магию даже не слышали…
Слабое звено.
Всего лишь глупая шутка какого-то бога – не более.
Это было настолько немыслимо, что в кодексе даже не было правила на этот счёт. Поэтому, если мой старший брат, Эдгар, жив, он не понесёт наказание.
Поэтому же формально и его дети пока что считались наследниками.
Кевлара считала их таковыми. Как это вышло без отбора невест, без законной достойнейшей жены? В этом ещё предстояло разобраться…
Ситуация на грани фола. По обсидиану великого рода чёрных драконов пошла трещина. Наследники – полные бездарности. Поппи – девочка. В Чарли нет и намёка на драконью суть или хоть какую-то искру магии. Резергард не мог даже обернуться…
С такими наследниками дом чёрных драконов быстро превратиться в руины.
И даже неважно, благодаря ли другим домам или же магам попроще, которые давно хотят оказаться на нашем месте. Месте великих драконов.
Как генерал и временный глава рода я понимал, что детей лучше убить. Сделать вид, что их никогда не было. И Эдгара, который так низко пал, не продолжать искать. Вычеркнуть из истории, будто его никогда и не было тоже.
Стать единственным главой рода. Устроить отбор на должность жены. Древняя магия выбрала бы достойнейшую мать для будущего наследника. Сильного и способного удержать власть в своих руках.
Но дети Эдгара – мои племянники. Наша кровь, наш род – не пустой звук для древнейших. Мы не зря уже многие столетия контролируем Роршаах, не зря наше влияние только растёт.
Пожертвовать детьми, значило бы пожертвовать всеми принципами.
Сделал бы это – и что дальше?
Этот поступок поставил бы крест на всём, что долгие годы строили наши предки.
Поэтому в какой-то момент я стал искать не только брата, но и какую-нибудь захудалую человечку, которая смогла бы мне объяснить, что не так с детьми. В них текла жидкая человеческая кровь. Я надеялся, что она выведется, но игнорировать состояние Чарли долго было нельзя.
В конце концов, я даже рискнул провести сложный обряд. Заключить сделку с богами, взять на себя чужую боль.
Ни на что особо не надеясь, ведь человечка слишком слаба, чтобы пройти через систему отбора, а без этого оставить её одну с детьми будет затруднительно.
Решил, что пусть она хотя бы попытается. Не выйдет – проведу допрос, соберу всю нужную информацию про обычаи людей и…
Выкину мусор из дома.
Именно им попаданки и были.
Бесполезным мусором.
Не я так решил. Это было общее мнение, понятно на чём основанное. В мир, где почти у всех есть магия или другие интересные способности, пустышки просто не вписывались.
Раньше я видел попаданку лишь в детстве и случайно. Она побиралась на улице, была одета в лохмотья и умирала от голода.
Это впечатление ни на что не способного нечта навсегда запечатлелось в моей памяти.
Кто знал, что я по своей воли однажды пропущу такую в свой мир? И даже буду держать её рядом с собой, не думая о том, как это отвратительно по всем фронтам.
Я ожидал, что съем её недуг легко, объясню всё быстро, пропущу на отбор – и на этом всё.
В этом бы не было особого унижения.
Вот только её болезнь оказалась въедливой, я не смог справиться с ней быстро, успела образоваться странная связь, которая ощущалась, как оковы.
Я был связан притяжением, абсурдными мыслями и чувствами…
Я прекрасно знал, что Лана не выбирала появиться в моей жизни. Что всё это – моё решение. И ожидал от себя, что смогу с каменным лицом терпеть.
Но… ощущения были слишком яркими.
И я начинал ненавидеть её за то, что она сделала со мной.
За то, как сильно я хотел ту, которую должен был презирать.
Её болезнь распространялась по моему телу, внедрялась в него с ужасающей скоростью. Я обладал прекрасной регенерацией, но болезнь Ланы будто бы позаимствовала себе её часть.
Как она это терпела в своём мире?
От хрупкой и без того крошки пахло смертью, пахло кипельно белыми простынями, кровью и ещё чем-то горьким, алхимическим.
Мне это не нравилось. И вовсе не из-за брезгливости. Её было даже слишком мало.
Я явился на первое испытание, чтобы воспользоваться единственным шансом впихнуть её на этот отбор…
Обычно мне всё равно, какие испытания готовила кевлара слугам. Иной раз я даже не знал, что очередной отбор проходил, созывался и закрывался.
Какая разница, кто там стал лучшей кухаркой, швеёй или поваром?
Моё внимание привлекали только отборы охраны, телохранителей и… фавориток.
Последний самый интересный, разумеется.
И в нём я мог проявить больше всего своей воли. Претендентки проверялись на верность дому чёрных драконов и сопутствующие умения и качества для любовницы, в финале оставались несколько – и я мог выбрать любую.
Или всех сразу.
Лана прошла первое испытание. Ещё и вынесла из него кота. Тогда я впервые подумал, что поспешил с попыткой сделать её няней для детей.
Может быть, стоило пойти по другому пути?
Я смотрел на неё уставшую, но довольную своей глупой победой. Сразу же после первого испытания, когда пришёл проводить её лично. Грув знал зачем…
Лучистые голубые глаза, в которых плескался свет… Сбившиеся на лоб тонкие светлые завитки волос. Маленький, аккуратненький ротик в обрамлении мягких, нежных губ…
Внушать себе то, что она человечка, и меня должно выворачивать наизнанку при одном лишь взгляде на столь презренное существо, удавалось всё сложнее с каждым мгновением.
Вспышками то и дело мелькали мысли о том, чтобы сбросить с себя всю навязанную мне ответственность, послать обычаи и взять эту крошку в свою постель. Лучший способ избавиться от навязчивых мыслей – выполнить их. И после мне бы надоело. Так это работало обычно.
Мой брат, будучи главой рода, смог опуститься до такого…
Почему же я должен был всё ещё держать марку?
Даже в самые тяжёлые свои дни я не был настолько слаб, чтобы размышлять о подобном.
Мда, дом чёрных драконов ждёт крах. С такими-то драконами…
Как он посмел? Его женщина была так же хороша? А это разве оправдание?
И ладно бы скрывал её, опустился до того, что сделал своей любовницей, но позволить ей понести…
Этого я не мог понять и простить.
Лихорадка не покидала меня. Я сгорал, но уже даже не из-за болезни маленькой мышки, а из-за нашей связи.
Мои мысли бешено метались от того, что стоило бы отправить её на отбор фавориток, до мыслей, что её нужно как можно скорее прикончить…
Она всё равно проиграет, верно же?
А если проиграет, значит, ни на какой отбор больше не сможет претендовать. Даже моей любовницей ей не стать официально.
А без цели или предназначения, угодного древней магии, ей не задержаться в доме надолго.
Получается, всё было бессмысленно.
Всё вело лишь к провалу.
Я не должен опускаться до порочных взглядов и мыслей в сторону недостойной.
И наступил момент, когда я действительно мог свернуть ей шею.
И почти это сделал.
Это не было бы жестокостью. Она умирала и без того. Я подарил ей жизнь в этом мире. Не просто так, а чтобы она помогла мне решить некоторые проблемы дома чёрных драконов. Какая ирония…
Но если она принесла лишь большую беду, если связь из-за призыва стала сводить меня с ума, что недопустимо, логично, хм, произвести отмену…
Я ошибся, когда призвал её.
И должен был эту ошибку раз и навсегда исправить.
Этот момент случился во вторую ночь. Вторую ночь, когда она была рядом со мной.
Если быть до конца откровенным с собой, то я уже не понимал, как такое возможно, что она появилась лишь недавно.
Что я все прошлые года не знал звука её имени, никогда не видел её, никогда о ней не думал…
Разве такое возможно?
И в чём тогда был смысл?
Абсурдные мысли нагнетались до предела, реальность размывалась, я уже не мог ни за что уцепиться, чтобы убедить себя выйти из её спальни.
Я мог взять её здесь и сейчас. Это ощущалось чем-то болезненно-естественным, щемяще-правильным.
Она должна была быть нежной и благодарной. Это должна была быть самая лучшая ночь в её жизни. И последняя…
Но кто знал, что у мышки найдутся в арсенале маленькие и острые зубки? А что уж говорить про живой ум и издевательски длинный язычок.
Мало того что она сделала вид, что не хочет меня, так и выразила красиво, лаконично и прекрасно-жестоко то, что я и без неё отлично знал.
«И вы прекрасно отдаёте себе отчёт. Ваше мнение о человечках не изменилось, ваш разум не затуманен – по крайней мере, сейчас. Но вы предпочитаете закрыть на всё глаза, забыться. Как удобно. Как часто вы предаёте себя и свои же постулаты, ради сиюминутного удовольствия?»
Услышав эти слова, я первое мгновение не мог поверить, что это не сон, что такое действительно возможно.
Она уличила меня… в слабости?
Она?
Эта маленькая, ни на что не способная, и уж точно уже давно попорченная девчонка?
Ей безумно повезло, что наша связь дала побочный эффект, что я вообще смотрю на неё, как на женщину.
И ладно бы она просто не понимала это по глупости… От этих особей большого ума не ожидаешь в любом случае… Но она прекрасно понимала, чем я жертвую. Понимала, какое это для меня унижение. И вместо того, чтобы сгладить углы…
Добилась от меня жгучего желания покончить со всем этим.
Потому что она была права. Меня, как и любого другого дракона, учили быть сильным. Пытали, чтобы я мог вытерпеть любую боль, с детства. Учили, как управлять другими существами, но больше – как управлять собой и своей силой.
Ведь если ты недостоин, магия убьёт тебя.
Я не замечал за собой слабости. Я действовал по инструкции. И был весьма в этом хорош.
Теперь же меня выворачивало наизнанку.
И я, осознавая всё это, наплевав на гласный и негласный кодекс, был готов упасть в пропасть.
Утащив её с собой – да…
Но для неё это честь. Для меня – падение на дно.
Я сумел отогнать от себя мысли о никчёмности попаданки, представил, что она драконица. Поборол все прежние установки.
И вместо благодарности получил плевок в лицо.
Она ещё будет говорить мне о слабости.
Я никогда ещё не чувствовал такой злобы. Ярости. Потому что она была права. Я позволил себя одурачить древней магии. Позволил закрасться иллюзорной похоти в свою голову, которая должна была оставаться холодной. Всегда.
Злость была направлена на себя самого.
Но прикончить нужно было Лану.
Это разумно. Это правильно. Древняя магия рода чёрных драконов одобрила бы это.
Я оказался рядом. Ещё одно движение – и ей придёт конец.
Я подарил ей лишние сутки в мире намного лучше её родного.
Это чудесный подарок.
Но пора было заканчивать с этим цирком…
Она будто бы всё чувствовала. Как больная собака чувствует, что собирается сделать хозяин, чтобы облегчить её страдания…
Только я пытался облегчить свои.
Но мышка она подняла голову и сказала обескураживающую вещь:
«Знаете, что сбивает романтический настрой? Что не оставляет следа от похоти? Рациональность. Мысли о неправильности, о разумности происходящего, о морали. Этому всему не место в спальне, не так ли? Но ведь и вы не в покоях своей любовницы. Я собираюсь стать няней для ваших племянников. Меня вполне устраивают условия и заработок. Кстати, сколько платить будете? В любом случае, здесь вы найдёте лишь это. И при желании иного… сбитый настрой – это неприятно. Но это горькая таблетка, которую надо проглотить, мой дорогой драгар, ведь вы сами говорили, что вам нужна няня, а не…»
Она так мило и правильно загоняла меня в угол моими же методами, так забавно излагала свои мысли, которых я вообще не ожидал увидеть в этой маленькой милой головке…
Я сглотнул застрявший в глотке ком и понял, что не смогу это сделать.
По крайней мере, не сейчас.
В задумчивости я уложил её спать.
Впервые не зная, что делать дальше.
Что делать с ней.
А дальше… случилось то, что случилось.
Я даже думать не хотел о Йоко, который покатился кубарем, едва ли не ломая кости, вылетая из комнаты Ланы.
Я не застал ничего того, что стоило бы моего внимания.
Но какой-то части меня было плевать на это. Эмоции зашкаливали и с каждым оправданием только нарастали.
Впервые я ощутил себя будто бы одержимым какой-то иной сущностью. Безудержной и стремящейся взять своё.
И этим она считала дурацкую мышку, которая имела привычку лапать кого ни попадя и уделять внимание всем подряд, кроме меня…
Лана вновь и вновь пыталась остудить мой пыл, но выходило у неё скверно. Мне стоило выйти, чтобы не видеть её поблёскивающих красивых глаз, трепещущих губ, дрожащих пальцев…
Я успокоился бы, если бы она не провоцировала меня одним лишь своим существованием.
Точнее не меня, а то, что с недавних пор мной владело.
Порыв взять её на месте сумел подавить только довод, что её следовало наказать. Это было логичным решением, которое приносило порядок во вставший на дыбы с недавних пор мир.
С ума сойти, как легко она могла почувствовать сложную и болезненную эмоцию вроде сочувствия. И потратить её на детей… Моих племянников.
Она хотела позавтракать вместе с ними. Узнать их лучше. Убедиться, что самого мелкого кормят правильно.
Это было её желанием.
Ни шелка, ни платья, ни жемчуг… Ни просто золотые монетки, благодаря которым она могла бы хоть сколько-то продержаться в мире, который не терпит слабых и бездарных.
Но её жизнь принадлежала мне, я в любом случае не собирался её отпускать. Да и куда? В Роршаахе единственная крыша над головой, которая ей светит – моя собственная.
Мне почему-то до странной боли в груди хотелось сделать ей приятное, поэтому я согласился. Разрешил ей ещё раз увидеть детей.
Это всё близилось к нарушению правил, ведь Лана всё ещё не имела здесь должности, а как претендентка отбора не должна была иметь иных помыслов, кроме мыслей об испытаниях и о том, как стать лучше, чтобы их пройти…
Но кроме всего этого мы были связаны. Совершив ритуал призыва, я её пригласил в свой мир и в свой дом. Пришлось считать так. А, значит, она могла видеться с детьми как гостья.
И всё же это было сомнительно.
Но я не стал отказывать ни ей в такой радости, ни себе в удовольствие понаблюдать за её общением с племянниками.
Я знал их совсем недолго. Всё ещё не привык.
А с Ланой они вели себя по-особенному… В первую очередь, Чарли.
Я действительно позволил бы ей есть за одним столом с моей семьёй. Но она всё испортила. Или во мне что-то сломалось… В любом случае я не смог бы спокойно находиться рядом с ней. Итог бы не понравился никому. А оставить её одну с детьми не получилось бы.
Всё-таки она никто…
Озвучил, что детей ей не видать, не подал виду, когда в тот же миг по телу разлилась жуткая боль. По венам словно начал течь расплавленный свинец…
Плевать.
Справлюсь.
Вот только хуже стало, когда я обернулся и увидел её слёзы.
Какого… проклятого бога? Дёрнул же Грув взглянуть на неё…
Вид её слёз был невыносим. Но я заставил себя оставить эту провокацию позади.
Уже дважды с ней могли случиться вещи и намного хуже, чем утро, проведённое без детишек…
В коридоре рядом с моей спальней снова маячила та самая драконица с отбора. Как там её звали? Рыжие волосы, милое личико, красивая улыбка и гордый взгляд.
Она определённо была в моём вкусе.
Но чего добивалась?
Впрочем, после сцены в спальне моей попаданки о мотивах очередной девицы мне думать хотелось в последнюю очередь.
Рыжуля почувствовала мой настрой, поклонилась, подошла чуть ближе, будто на пробу, заглянула в глаза и стала о чём-то ласково щебетать…
Какой приятный голос. Гораздо приятнее, чем у её соперницы. Но мне всё-таки пришлось заткнуть этот сладкий ротик.
Я прижал юную драконицу к стене. Она была даже слишком не против и разве что не мурчала. Хотя в какой-то момент мне показалось, что я слышал и это…
Никогда не считал себя особенно любвеобильным. Юность, конечно, не в счёт. Но в последнее время мне было гораздо приятнее проводить свободные вечера в одиночестве. Мыслей было слишком много. И никакую из них нельзя было не с кем делить.
Тогда же, когда девица дрожала в моих руках, я надеялся хотя бы на минуту вышвырнуть из головы свою маленькую ошибку.
Драконица была хороша, завела с пол-оборота, ничем не раздражала, впрочем, фантазии тоже не давала сильно разыграться, готовая на всё и сразу, но это мелочи.
Всё бы хорошо, но я вдруг вспомнил, что люди отличались от драконов достаточно сильно, чтобы один неверный шаг стал фатальным.
Когда я говорил Лане о наказании, я в последнюю очередь брал в расчёт сам завтрак.
Но ей ведь нужно есть довольно часто. Вчера я ей не дал этого сделать. Утром – тоже.
Теперь, если она проиграет, я даже не смогу понять, кто в этом больше виноват – она сама или я.
Намотав рыжие волосы на кулак, я со страстью, впрочем, не слишком искренней, поцеловал девицу.
И оставил её сопливые вздохи позади.
Чтобы отдать распоряжение приготовить Лане завтрак.
Пусть ест в своей комнате.
А мне нужно было проветрить голову. Полёт подходил для этого лучше всего. Этот способ всегда срабатывал.
И мне стало лучше.
Пока я не узнал, что к еде мышка так и не притронулась.
Она издевалась надо мной?
В двуногой ипостаси я пробыл недолго.
Обернулся зверем, даже этого не заметил.
И направился прямо к месту второго испытания.
Хотелось остановить отбор, чтобы заставить её есть.
Силой, если придётся.
Если она вообще была в порядке и до сих пор не вылетела.
Сколько там живут люди без еды?
Я был в воздухе, когда почувствовал неладное.
Лана… умирала.
Что я наделал?
Глава 20
Серебряные глаза пронзали меня опасным взглядом. Казалось, что следы от него остаются вязью древних писаний на моих костях…
Я прижала к себе малыша теснее, отчего-то почувствовав, что нам может грозить опасность.
Дракон не двигался, дико из стороны в сторону металась только его тяжёлая, ледяная ярость.
Это из-за того, что ему передалось отравление змеиным ядом?
Но я ведь не специально.
А если не это, то что ещё могло его прогневить…
Я всё-таки не прошла отбор?
Сделала что-то худшее?
Со страхом в глазах оглянулась на деток, они были взбудоражены появлением драгара – великого генерала, если по-другому, – но чувствовали себя и выглядели отлично.
Я никого пока ещё не угробила.
Может быть, он лучше подойдёт к окну Ядаяны и понаблюдает за тем, как она справляется?
Ведь их отношения вполне могли вскружить ей голову и отвлечь от основных обязанностей…
Я удивилась собственным злым, колючим мыслям. Какая мне разница?
Но всё это вместе – страх, злость, непонимание, голод… Всё-то это заставляло меня морально чесаться. Всё это в один миг словно стало огромным уродливым колючим свитером, который я была вынуждена носить на голое тело…
Вздохнула, сдула со лба выбившуюся прядку волос, пронзила дракона взглядом.
Почувствовала тёплую волну и непреодолимое желание ступить вперёд, оказаться ближе… Может быть, и вовсе выйти из комнаты.
Навстречу ему.
Уже собралась сделать шаг, как вдруг малыш чихнул, и я опомнилась. Перевела на него взгляд. Стало легче.
Дракон снова проверял меня?
Я сцепила зубы и от греха подальше решила отвернуться от него. Врываться в комнату он вроде бы не собирался. И объяснять мне ничего – тоже.
Всё было как всегда.
В итоге краем глаза я заметила, что Девил отошёл чуть дальше и… лёг. Положил огромную шипастую голову на лапы и продолжил наблюдать за происходящем.
Остальными он, конечно же, интересоваться не собирался.
Особый контроль, потому что я человечка, а это подозрительно?
Но ведь он сам меня призвал, сама суть ритуала выбирала подходящую кандидатуру, и ей оказалась я. Ещё дракон прекрасно знал, чем я руководствовалась. Сам угрожал то смертью, то кое-чем похуже… Так что мотивации быть хорошей няней у меня и без его надзора вагон и маленькая тележка…
Подобные мысли варились в бульоне моего мозга. Мне хотелось высказать ему всё, что я о нём думаю, что я бы сделала, не задумываясь, если бы мы были в моём мире.
Но мир его. И правила тоже.
Да и смысла никакого в этом нет.
Логике местных аристократов не обучают, так что они глухи и слепы к последовательным доводам.
И уж тем более глухи и слепы к чужим чувствам.
Ну и ладно. Не хочу, чтобы меня жалели.
Я окончательно демонстративно отвернулась от дракона, покачивая малыша на руках и принимаясь общаться с детьми и оценивать их рисунки. Вполне чудесные, на самом деле!
Мне показалось, что здесь дети развиваются немного быстрее, чем в моём мире. Хотя это и зависело от конкретной расы…
В такой обстановке меня стал волновать ужин. Кевлара не закончила испытание, значит, я пока не сделала ничего очевидно непростительного.
Но кто будет готовить сотню порций?
В тот миг, когда я думала позвать её снова, двери распахнулись, и в главный зал вошёл отряд… гномов. Похожих на стража, что привёл меня сюда.
Это действительно были гномы. Дети невольно дали мне некоторое представление о мире. В иерархии различных рас гномы, гоблины и им подобные существа были довольно низко по положению. Ниже были только различные существа-помощники, нежить и полуживые предметы. А ещё ниже, на самой последней ступени – люди. Такие, как я.
Гномы обычно выполняли всякую тяжёлую работу или были слугами в разных домах.
А служить в одном из великих родов драконов было высшей честью.
Поэтому все они были невероятно горды собой. И не смотрели на меня сверху вниз только по причине своего маленького роста.
– Сто детей! – выкрикнул один из гномов. Он достал какую-то странную досточку, на которую была натянута эластичная бумага. А ещё чёрный карандаш. Написал несколько цифр, добавил знак умножения и вычитания, прибавил ещё пару чисел и магическим образом на бумаге появилось решение. – Один час! – крикнул он снова.
И отчего так кричать?
Подумал, что мне сверху будет плохо слышно?
– Это займёт один час, – едва ли не рыкнул он раздражённо, сделав ко мне шаг с таким видом, будто бы чего-то от меня ожидал.
Ещё три секунды назад ожидал и потратил время зря!
– Прекрасно, – улыбнулась я, – спасибо большое.
Но ему этот ответ не пришёлся по душе.
Гном топнул и гаркнул:
– Что???
Я опешила.
– М?
– Готовить-то что? У тебя минута, человечка. Время – деньги.
– Я хочу… – начали лепетать дети, но гном властным на удивление жестом их прервал.
– Нельзя! – крикнул. – Она ваша няня. Ей решать.
На мгновение я замялась. Сообразить за одну минуту, что нужно готовить для детей разного калибра – задачка не из простых.
Я поняла, что это тоже часть испытания, поэтому детям не дадут мне подсказывать. И даже лучше, если мои маленькие воспитанники не будут пытаться, ведь тогда мне либо снизят баллы, либо вовсе сочтут ни на что не способной.
Я набрала в грудь побольше воздуха и стала соображать.
Покоя не давал взгляд дракона, что жёг спину. И чего только пришёл?
Его присутствие всё лишь усложняло.
Впрочем, для человечек в этом мире любое дело – настоящее испытание.
Так что одним меньше, одним больше – какая разница?
Я справлюсь.
– Хорошо, господин, записывайте в этот свой калькулятор…
Гном хмыкнул то ли из-за того, как я к нему обратилась, то ли из-за калькулятора. Что ж, стресс делал меня косноязычной, но это-то волновало в последнюю очередь.
Я не зря разделила деток на команды – это помогло мне узнать, кто к какой расе принадлежит. А также возраст.
Вопрос еды меня волновал с самого начала, поэтому между делом я спрашивала у малышей, что они обычно едят. Но опять же, я даже предположить не могла, что это станет очередным испытанием в испытании, поэтому опрос не был обширным.
Но всё же общее представление я имела. Не только от детей.
Всё-таки в новом мире я уже вторые сутки. Для кого-то это слишком мало, чтобы начать ориентироваться. Но меня словно скинули с лодки в реку. И тут уж всё просто – либо утонул, либо поплыл.
Я впитывала в себя каждый разговор, словно губка.
А ещё успела побывать на кухне, увидела много интересного. Да и услышала от других существо помимо Йоко.
Всё собиралось в моей голове в единую картину.
Мне хотелось бы узнать у деток, что они именно что любят есть. Но многие скорее всего назвали бы что-то пусть и вкусное, но вредное. И кевлара уж точно едва ли бы это оценила.
А как хотелось бы их порадовать! Они ведь и без того натерпелись, попав в незнакомое место под надзор девушки, которая сама мало что понимала.
– Три вида супов: овощной, мясной и рыбный, – в голове щёлкали секунды, прикинуть сколько кому нужно было порций непросто под грозным взглядом гнома. – Четыре овощных, шестнадцать рыбных, семьдесят девять мясных порций. В качестве гарнира каша из злаков и салат из овощей. А также салат из водорослей и морепродуктов. Последнего, соответственно, шестнадцать. Остальным каша и овощи. Но минус одна порция. Драконы предпочитают чистое мясо, – бросила взгляд на Пангею. – И минус ещё одна. Кое у кого такая еда вовсе не в почёте, – улыбнулась Леси.
Драконица выгнула бровь в ответ. Что бы это значило?
На фоне рыжеволосой девчонки даже хищная ухмылка вампирши казалась весьма и весьма дружелюбной.
Гном всё быстро записывал и подсчитывал.
– Основное блюдо – двойная порция стейка с кровью. Одна. Остальным запечённое мясо и рыба. Смотрите, чтобы они не вышли сухими. И также одна большая порция кровавых плодов.
Переведя дух, я добавила точное количество порций.
Ещё я считала, что каждому ребёнку обязательно нужен маленький десерт.
Но это уже было гораздо сложнее.
В моём мире тем же котикам и собачкам нельзя сладкое. Что же с этими пушистиками?
– Выходит на одну порцию больше везде! – гаркнул гном, выгнув кустистую бровь.
– Конечно, – улыбнулась я. – Лишняя порция для меня.
Я считала, что просто обязана поесть, ведь детям не будет лучше, если их няня упадёт в голодный обморок. Хороший работник всегда здоров и сыт. Это база.
Считал ли так гном? Не знаю, но фыркнул-то он точно неодобрительно и что-то записал отдельно от прочих вычислений.
– Также прошу добавить десерт, подходящий каждому ребёнку соответственно, учитывая возраст и расу.
Брови гнома и вовсе стали похожи на крыши домиков. Он упёр руку в бок и сказал:
– Конкретнее, человечка!
Я похлопала ресницами.
– Но минута уже закончилась, господин. Я не хочу тратить ваше время. Уверена в вашем профессионализме и в том, что вы знаете, что делать. А если нет – не делайте.
Он хмыкнул и вновь что-то записал (чем вызвал у меня чувство, будто бы я на приёме у психолога, и он что-то усиленно записывает после каждого моего слова, выискивая патологии там, где их нет). Затем собрал свой бравый отряд поваров и ушёл в сторону кухни…
Дети стали наперебой называть разные блюда, которые они хотели бы, и спрашивать, почему я не назвала их вместо каких-то обычных супов. Но я не знала ни одного названия.
– Дорогие, мы с вами обязательно обсудим завтрак и обед, договорились? Было слишком мало времени. Вы ведь не злитесь на свою няню? Все смогут есть то, что я перечислила? Ни про кого не забыла?
Все, казалось, были благодарны. Даже те три феи, которым я заказала овощной суп. Им и себе.
Просто помнила о том, что Йоко называл эльфов травоядными.
А эльфы живут в той же стране, где обитают и феи.
Всё вроде бы сошлось. Мы стали обсуждать рисунки, нужно было срочно придумывать другое развлечение до ужина. Но тут малыш, что до того мирно посапывал в моих руках, забеспокоился и стал плакать.
Менять ему ничего было не нужно, есть он тоже отказался, просто укачивания не помогали. Я сама не заметила, как стала тихо напевать:
– Баю-баюшки-баю, не ложися на краю. Придёт серенький волчок и ухватит за бочок…
Местные детки заохали, ведь звучало это и вправду жутковато, если вдумываться. А вот малыш на удивление затих. Сладко зевнул и стал, будто бы вслушиваться в слова.
Может быть, потому что ему они были знакомы?
Я замолчала, когда дети стали переговариваться насчёт волка и спорить, кто и где будет спать. А вот мальчик-оборотень с розовыми волосами выглядел довольным.
Из-за того, что колыбельная больше не звучала, малыш заплакал.
Тогда я вспомнила кое-что не такое страшное и запела:
– Ложкой снег мешая, ночь идёт большая. Что же ты, глупышка, не спишь? Спят твои соседи белые медведи, спи скорей и ты, малыш. Мы плывём на льдине, как на бригантине по седым, суровым морям. И всю ночь соседи, звёздные медведи светят дальним кораблям…
Показалось мне или нет, но малыш посмотрел на меня с каким-то странным невыразимым чувством, затем улыбнулся вновь и закрыл глаза.
