Текст книги "Отборная няня для сорванцов (и) Генерала-Дракона (СИ)"

Автор книги: Ева Кофей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 33 страниц)

Глава 25

Я опустилась на колени рядом с кроватью мальчика, протянула к нему ладонь, чтобы погладить по белокурой головушке.

Он уже успел задремать, и мама ему, наверное, снилась.

Что-то подсказало мне, что в состоянии бодрствования он плакать и жаловаться ни за что бы не посмел. Ведь он должен был делать только то, что хотела Леси.

Ещё один всхлип и задушенный крик. Всё так приглушённо, словно он даже во сне думал о том, как бы быть более незаметным. Не проявлять своё «я».

Дети могли переволноваться, услышав плач, многие и без того были на грани, ведь скучали по дому. Мне не хотелось стать свидетелем принципа домино, поэтому я нерешительно разбудила мальчика и заглянула в его прекрасные голубые глаза.

Он ничем не отличался от любого другого симпатичного мальчика из моего мира.

Неужели фамильяры для вампиров – это люди?

– Дорогой, всё хорошо… Ты увидишь свою маму завтра. А пока я прослежу, чтобы с тобой всё было в порядке. Я буду рядом. Буду охранять твой сон.

Улыбнулась ободряюще.

Но Билли только тихо-тихо всхлипнул и задержал дыхание, будто бы стараясь не расплакаться. А по щеке всё равно потекла слеза.

– Милый, я напугала тебя?

– Н-нет… – попытался прошептать он. – Моя мама умерла.

Я вздрогнула. Не стоило говорить, что завтра он с ней увидится.

– Билли, – зевнула вампирша и повернулась в нашу сторону, она лежала на соседней кровати, – что ты там бормочешь… Спи, а то я сейчас захочу ес-с-с-сть.

Она окинула нас сонным взглядом и выгнула платиновую бровь, хмыкнув.

С видом таким, будто бы прислушивалась. Прислушивалась к тому, что уже было сказано.

– Он сирота, – сказала она мне. – Родители ему могут только сниться.

В этой фразе был искусно спрятан смешок, что мне совсем не понравилось.

– Попытайся уснуть, Леси, я поговорю с Билли. Не волнуйся.

– А я и не волнуюсь… Я сама разберусь, няня, что мне делать с моим питомцем.

– А тут ты не права, уж прости. Детей сто. Мы выяснили, что лишняя тут Пангея. С ней сто один ребёнок получается. Древняя магия драконов, которых твоя семья должна уважать, предоставила мне Билли как самостоятельную единицу. Он мой воспитанник. А не только лишь приложение к тебе.

Леси цокнула.

– Поверьте, вы не хотите со мной ссориться. Я гораздо опаснее любой надменной хвостатой мелочи. Сколько ей лет, семь? Знаете, сколько мне?

Она выглядела уж точно не старше Пангеи.

Холодок прошёлся по телу.

– Двадцать четыре, – оскалилась Леси.

Первый шок прошёл быстро. Скоро я совсем потеряю возможность удивляться, ведь чем дальше в лес, тем чудесатее на горизонте появлялись деревья.

Моя воспитанница – практически моя ровесница?

Ну и ладно, что уж теперь…

– А сколько, – решила поинтересоваться я, – лет твоим родителям?

Вампирша прикусила бескровную губу клыком и выдохнула:

– Отцу сто двадцать пять, матери сто четыре. А что?

– Спасибо за ответ, – улыбнулась я. – А скажи ещё вот что: когда у юных вампирш наступает совершеннолетие?

Этот вопрос ей совсем не понравился.

Ответил, внезапно, Билли:

– В восемьдесят лет.

Леси вытаращила глаза и бросилась на него с шипением.

– Заткнись, Билли, как ты посмел открывать пасть?!

Я поймала её и даже прикрыла ей рот ладонью. Если бы крики продолжались, все колыбельные, что звучали в этой комнате, звучали бы зря. Дети бы переполошились не на шутку.

Леси, конечно же, прокусила мне руку. Закапала кровь. Казалось бы, этому факту моя проблема номер два должна была быть довольна. Вот только девочка начала трепыхаться едва ли не в истерике, и я поспешила её отпустить.

– Что такое? – испугалась, потому что… вампирша и сама выглядела испуганной.

Впрочем, она больше не кричала и не пыталась убежать. Только тяжело дышала и, в конце концов, скривившись, сказала:

– У тебя омерзительная кровь!

– Спасибо, – неиронично поблагодарила.

И попросила:

– Не могла бы ты говорить потише?

Она всё-таки не была склочной и кивнула.

– Значит, – произнесла я, – глядя на свою ладонь, с которой на пол капала кровь, – Билли не похож на меня? Раз его кровь тебе приятна.

– А должен? – выгнула она бровь. – Ты сказала, что здесь он не приложение ко мне. Но, вообще-то, он мой питомец. Как бы тебе объяснить... Это что-то схожее с куантами у драконов. Отдельная раса, которая формирует с нами особую связь. Он под защитой моей семьи, и он мне служит. Мой личный фамильяр с кровью, которая отлично мне подходит. Я хотела попробовать тебя, но… – она стала плеваться, – это слишком мерзко. Никогда больше! Фу…

Билли оказался рядом и протянул Леси своё запястье. Он дрожал, словно всё ещё не отошёл от своего сна. Дурного ли или хорошего… это с какой стороны посмотреть.

Вампирша окинула его взглядом и скривилась.

– Нет, после её крови я ещё долго есть не захочу…

– Леси, – решила я, что лучше времени не будет, – он принадлежит тебе, да, я понимаю, что у вас такие правила. Но он живой, я же это вижу.

– Конечно, – усмехнулась девочка, – живой. Я тоже живая, несмотря на дурацкие слухи, что вампиры – это нежить.

– Я к тому, что у него есть чувства, есть прошлое, есть… личность. Разве ты должна перекрывать её? Разве он должен тебя бояться?

– Должен, – хмыкнула Леси, – а почему бы и нет. Или мода изменилась, а я не знала?

– Я чувствую, что ты хорошая девочка. И очень умная. Ведь понимаешь, о чём я говорю. Если есть возможность быть жестокой, не обязательно ею быть. Даже если все вокруг это делают. Билли может быть не только твоим фамильяром.

– А кем же ещё?

– Твоим другом.

– И зачем мне это?

Она вернулась на кровать и легкомысленно поболтала ногами в воздухе.

– Потому что ничто не заметит света дружбы, где два друга равные друг другу существа. Всё остальное – костыли. И не способствует счастью. Тебе хоть и двадцать четыре, а всё же ты ребёнок по вампирским меркам. И моя воспитанница. Если не веришь мне… Просто проверь.

Леси хмыкнула скептически, но спорить не стала.

Мне показалось, что она выглядела задумчиво, когда ложилась назад и отворачивалась от нас.

Но, может быть, конечно, вовсе и не из-за меня.

Я бросила усталый взгляд на лужу крови. Испытание ещё убийственней, чем первое. Что же будет дальше?

– Билли, – обратилась к мальчику, который ещё не спал, – даже если ты должен быть рядом с Леси, это не значит, что у тебя совсем не может быть своей жизни.

– Моя жизнь, – ответил он серьёзно, – принадлежит ей.

– Ей принадлежит то, что ты ей даёшь… Видишь ли, я наблюдала за тобой сегодня. И у тебя было довольно много времени, когда ты мог проявить себя, когда она не была рядом. Но ты оставался безучастен.

– Но я… Я не знал, что делать. Как быть главным. Я никогда не видел столько… столько всего.

– Понимаю, дорогой. Но ведь и остальные точно так же не видели. Но они всё-таки не растерялись и делали то, что им нравится. Многие успели завести друзей.

– Но… – глухо отозвался мальчик, – я не знаю, что мне нравится.

Конечно, такое трудно исправить за один разговор. Мальчик либо потерял, либо никогда и не имел своей личности, ярко выраженного «я». Можно было бы подумать, что это норма для ему подобных. Но я смотрела в его голубые глаза и видела в них немое страдание.

Природа не настолько жестока, чтобы, не заложив что-то в живое существо, оставлять ему тоску по этому чему-то.

А значит, он может быть не только лишь кормом для вампиров.

– Знаю, милый, – погладила его по голове. – Это и будет твоим первым заданием. Как только у тебя будет возможность, как только ты окажешься в одиночестве, пожалуйста, не сиди просто так. Постарайся понять, что тебе нравится. По-настоящему. Полистай книжки, поговори с кем-нибудь, если это возможно. Узнай самого себя. Познакомься с собой. Поверь, Билли, это будет очень интересно... А теперь спи.

Я поцеловала его в лоб и собиралась отстраниться. Но мальчик прижал меня к себе за плечи и не отпускал несколько долгих мгновений.

А затем прошептал:

– Я знаю, что мне нравится. Ты. Спасибо.

Глава 26

Я уставшим, но довольным призраком бродила между кроватями, чтобы проследить, что все спали или засыпали без проблем. Малыши хныкали, их требовалось отдельно обнять и отдельно пообещать, что завтра будет новый счастливый день.

В конце концов, и они сладко спали и выглядели как умилительные ангелочки.

Я любовалась детьми, пока не заметила, что Нелли не спала.

Она не выглядела так, будто вот-вот готова заплакать. Но в её позе сквозило напряжение.

– Солнышко, – прошептала я, присев рядом, – почему ты не спишь?

– Я… – она сжала тонкими пальчиками разноцветный пододеяльник, – я так много всего наговорила сегодня, няня… Что если все они думают, что я… что я дура?

Она с опаской посмотрела на меня. Будто бы озвучить свои мысли незнакомому человеку было для неё великой трудностью и большим риском.

Ведь мало ли как я могла бы отреагировать.

И как она могла после этого себя почувствовать.

Я покачала головой.

– Ты была безупречной, Нелли. Откуда такие мысли? Никто о тебе не думает ничего плохого, ты не давала поводов. И многих даже впечатлила.

Она обняла себя за худощавые коленки под одеялом.

– Глупо испугалась и спряталась в воде. И сказала много глупостей. В моменте… – она запнулась и зябко повела плечами. – В моменте мне казалось, что всё в порядке. По крайней мере, не так плохо, как становится по ночам. Когда я остаюсь одна, я не могу перестать вспоминать всё, что сделала, все взгляды, всё… Это всё так ужасно. Проще вообще ничего не говорить. Но дружить с кем-то и делать что-то вместе приятно. Вот только я не уверена, что все они не смеются надо мной… Я просто… наверное… я не знаю, как с этим справляться. Мне лучше не общаться с другими детьми.

Я погладила её по голове и сказала шёпотом:

– Спасибо, что поделилась, Нелли. Послушай, мне кажется, что ты просто очень тревожная. По какой-то причине. Но это не делает тебя хуже остальных. Не делает какой-то не такой. Твои мысли доставляют неудобства только тебе, потому что только для тебя они реальны. На самом деле, для всех остальных, для меня… ты прекрасная умная девочка, которая отлично справлялась. И ты смогла противостоять задире несмотря на всё. Это делает только ценнее твой вклад.

Она слабо улыбнулась.

– Но, няня… Я не знаю, как справляться с этими мыслями.

– Я видела, что ты отлично ладила с другими русалочками. Значит, с морскими существами таких проблем нет?

– Их я знаю, – ответила она просто. – С теми, кого знаю, намного проще. И я понимаю их. А они меня. Что же в головах у оборотней, а у вампиров… Это за гранью моего понимания.

Я чувствовала ответственность за эту девочку, но мысли разбегались, и дельный совет всё никак не складывался.

Впрочем, я всё-таки смогла уцепиться за её слова и развернуть их в нужное русло.

– А ты общалась раньше с детьми из других рас?

Она покачала головой.

– Морской мир – закрытое общество, пусть даже в рамках Роршааха, законом которого мы подчиняемся. Считается, что первый дракон был водным. То есть мы родственники с драконами. И очень уважаем друг друга. Но многие семьи общаются между собой и редко с другими существами типа оборотней, вампиров, магов. Я видела детей из других рас несколько раз, но мы не разговаривали. А с подружками мы играем каждый день.

– Так ты выброшенная на берег рыбка. И ничего удивительного, что у тебя появилось столько тревожных мыслей. Ты ведь никогда не сталкивалась с таким разнообразием. И при этом прекрасно справилась. Ты должна не грызть себя, а хвалить. Ты умница.

– Правда? – удивилась она.

Я кивнула. Было очень жалко маленькую русалочку. Разве должны дети переживать из-за дурацких социальных взаимодействий?

– Нелли, если тебе понравилось общаться с этими детьми, но было страшно, то это нормально. Если ты будешь делать это чаще, тебе уже не будет так неловко, поверь мне. Ещё несколько игр с Томасом, и ты будешь относиться к нему и остальным почти так же, как к своим подружкам. Так что я тебе, как твоя няня, прописываю по возможности выплывать из тихой гавани постепенно. Закалиться мягко, пока есть такая возможность. И тогда в будущем уже не будет страшно. Помни, что твои мысли не всегда, далеко не всегда отражают реальность. А ещё… мысли – это то немногое в живом существе, что можно особенно эффективно контролировать. Попробуй хвалить себя, а не ругать.

– Но как… хвалить саму себя? Когда я так не считаю?

– Просто попробуй взглянуть на этот день с другой стороны. Неужели не за что хвалить?

Она повела плечиком.

– Я не стояла в стороне, боясь заговорить или пошевелиться… большую часть времени. И я позволила себе говорить то, что думаю. И ещё смеяться. И я могла противостоять драконице. И говорить с мальчиком!

– Ну вот… видишь? А это лишь малая часть. Попробуй и дальше хвалить себя. Несколько дней. И уже увидишь результат. Хорошо? А пока знай, что ты отлично справилась со всеми трудностями. И что твоя няня очень рада, что именно ты стала одной из её воспитанников на испытании.

Я ещё минутку посидела с Нелии и когда увидела, что она вот-вот уснёт, отошла проверить остальных детей.

С каждой минутой становилось всё тише, возня затихала. И только цепкая рука Томаса уцепилась за мой подол…

Глава 27

– Теперь ты знаешь, – прошептал мальчишка и бросил на меня странный взгляд.

Моя бровь после тяжёлого дня ещё нашла в себе силы для того, чтобы взметнуться вверх… Заинтересовал!

– Знаю что, дорогой?

Он вздохнул.

– То, что мой клан не такой уж и великий. Ты, наверное, подумала, что коты такие же сильные и крутые, как и драконы, но это не так.

Я, вообще-то, так не думала, но ничего по этому поводу не сказала.

Ему, видимо, хотелось в глазах попаданки выглядеть иначе, чем в глазах всех остальных. Где считался посредственностью.

– Уверена, что твоя семья очень благородная, а остальное неважно, – улыбнулась я, присев рядом с ним и запустив пальцы в чёрно-белые локоны.

Ну словно милый ребёнок Круэллы, только с ушками и без жажды мучить щенков… Хотя насчёт последнего уверенности не было.

Котик всё-таки.

– Как это неважно? Далтон круче меня, и ничего с этим не поделать… Или тебе всё равно, потому что ты сама, ну… человек?

Он замялся так, словно это слово было оскорблением, но какого-то другого более политкорректного в этом мире просто не существовало.

– Я человек, – улыбнулась, – и поэтому мне всё равно, кто тут у вас «крутой», а кто не очень… Но не по той причине, о которой ты подумал. Человек – это должно звучать гордо. И звучит. И мне ни капельки не стыдно. Люди прекрасные существа. И наш мир прекрасен.

– А там вы не… Ну… не отбросы?

Я тихо рассмеялась. Может быть, нервно, может быть и нет. Но обидно мне не было. Я знала, кто я такая и откуда родом. И никому не заставить меня думать, что я никчёмная.

– В мире людей люди сами вершат свою судьбу, – ответила я. – Приложив усилия, и бедняк может стать богачом. Но ещё лучше не обращать внимания на все эти ранги и просто жить так, как нравится. С этим многие успешно справляются. А каких-то других рас, сильно отличающихся от людей, нет. И мы прекрасно справлялись без магии. Благодаря терпению, труду и сообразительности.

– В это трудно поверить, – сказал Томас. – Но может быть.

Позволил с барского плеча… маленький сорванец.

– Я это к тому, что и тебе не стоит переживать. Собой и своей семьёй нужно гордиться. И любить нужно. Скажи своим родителям, что ты отлично справился и представил род кошачьих в самом хорошем свете. Тебя обязаны похвалить.

Он расплылся в широкой улыбке и крикнул:

– Ну конечно!

А потом спохватился:

– Ой, прости… Ну всё, я уже буду спать. Доброй ночи, няня. Ты не переживай. Мы вырастем и защитим тебя.

Я усмехнулась, подоткнула ему одеяло и вернулась к своему самому маленькому мальчику. Он требовал внимания. И пока я в очередной раз его кормила, подмывала, пеленала и баюкала, казалось бы, все уже должны были начать видеть десятый сон.

Но Пангея не спала.

Её зелёные глаза светились в полутьме.

Я подошла ближе, надеясь, что она не замыслила что-то плохое.

– Почему ты не спишь, милая? Не получается?

– Отстань, – ответ последовал в излюбленной манере драконицы. – И без тебя разберусь, Лана! Мне не нужны дурацкие ночные разговоры.

Я улыбнулась и всё-таки села рядом с ней.

– А мне показалось, что тебе бы это не помешало.

– Показалось, ага.

И всё-таки я не ушла. Решила подождать. Вдруг она всё-таки захотела бы поговорить со мной. Что-то её всё-таки волновало. Да и меня тоже.

– Ты мне спать мешаешь, – буркнула Пангея спустя минут десять.

– Точно хочешь, чтобы я ушла? Может быть, ты расскажешь, как у тебя получилось сбежать из дома и проникнуть на отбор? Или почему тебе так важно, кто будет няней для Резергарда?

Её лицо было неизменно серьёзным.

Она покачала головой.

– А тебе зачем быть его няней? Может быть, ты шпонка и хочешь навредить ему?

– Хочешь сказать, что защищаешь Резергарда?

Она в ответ только поджала губки. И сильно позже выдохнула:

– Ты либо притворяешься, либо правда такая дура.

– Смотря что ты имеешь в виду…

– Если притворщица выиграет отбор, что тогда будет с чёрными драконами? – спросила Пангея вдруг ещё серьёзнее и холоднее, чем раньше. – Не знаешь? Зато я знаю, что будет, если дура станет няней. Она сделает своих подопечных слабыми. Меня не устраивают оба варианта.

– Поддержка делает нас сильнее, Пангея. Разве ты об этом не знаешь?

– В твоём мире, – отрезала она, – не в моём.

Поговорить нормально с ней так и не удалось. В конце концов девочка сделала вид, что спит, но я чувствовала, что это не так.

Но и быть рядом с ней всё время не могла, поэтому отошла.

Так прошла ночь.

Я боялась, что бороться со сном будет очень трудно. Но я так устала, что не сомкнула бы глаз, даже если бы захотела. К тому же дети то и дело просыпались от нехорошего сна или желания попить да сходить в туалет.

В целом ночь прошла спокойно. В окошко постучались первые солнечные лучи. Я набрала в грудь побольше воздуха. Мне нужно было сделать последний рывок.

Глава 28

Утром мне стало интересно, есть ли в Роршаахе детские сады. Я спросила об этом детей, они ответили, что никогда не слышали ни о чём подобном.

Не всем полагалось учиться. Но кто и должен был ходить в какие-то учебные заведения, до того всё равно воспитывался дома.

Почему же у них были самоочищающиеся ванны, но не было садиков?

Ответ был очевиден: в сугубо патриархальном обществе это просто не нужно. В семьях победнее за всеми детьми смотрела мать. Она же и пахала на огороде, стирала, убирала и готовила. Отправить куда-то её детей? Зачем? Ведь это её прямая обязанность, без них она совсем заскучает, а женщинам скучать нельзя.

У среднего класса имелись наёмные няни и гувернантки.

У высших и вовсе были отборные родовые слуги, безупречные и безмолвные тени, чей главной и единственной целью в жизни было угождение хозяевам.

Так что да… открыть свой детский садик в качестве плана «Б» на жизнь, явно не получится…

Пока что мне жизненно необходимо было пройти отбор. Даже если это бы значило, что я никогда не выйду из особняка чёрных драконов, а также не выйду замуж. Зато была бы жива. Уж точно живее, чем дома…

И могла бы быть счастлива, потому что приносила бы другим пользу.

Но для этого нужно было пройти все испытания. А я не была уверена, что не вылечу хотя бы со второго.

Волнений во мне было предостаточно, но я спрятала их поглубже и принялась занимать детей.

Вначале у нас было умывание, причёсывание и переодевание. Старшие помогали младшим. Без пары небольших происшествий не обошлось, но в целом мои воспитанники благополучно привелись в порядок.

После, конечно же, была зарядка. Мы махали солнышку, были кошечками (что очень понравилось Томасу), а также разминали ладошки.

Затем была зарядка для лица. Носика, щёчек, лба и даже языка.

И без парочки скороговорок не обошлось.

Так в игровой форме мы с пользой провели утро и дождались завтрака от гномов. Я заказала все блюда заранее. Сложные названия от зубов отскакивали, потому что я репетировала произношение всю ночь.

В итоге дети едва ли не верещали от восторга.

Это был настоящий пир. Не вредно, но вкусно.

А вот гномы-то не слишком были довольны тем, что им пришлось заморочиться.

После завтрака они убрали посуду, а я стала занимать детей. Для здоровья хорошо было бы устроить прогулку, но пришлось работать с тем, что имелось, так что гуляли мы по заколдованному дворцу-коробку.

Ещё удалось поиграть в прятки. Только не я искала всех детей, это было бы слишком безрассудно, а все дети вместе со мной искали нескольких старших деток, которым я доверяла.

Это было весело. И я добилась того, чего хотела: в какой-то момент дети умаялись и восприняли хорошо спокойные игры на ковре в главном зале, приправленные порцией сказок, загадок и пословиц.

Пангея не выделывалась слишком сильно. Мне это не понравилось, потому что она выглядела грустной.

Но ничего нового не произошло… Странно.

Впрочем, время пролетело быстро, гномы принесли обед. Я так же как и на завтраке успела перехватить немного еды, но больше была занята кормлением малышей.

В какой-то момент мне показалось, что рядом с комнатами-коробками ходил высокий темноволосый мужчина. Должно быть, Девил…

Завершение второго испытания близилось. Хорошо, что мне удалось дотянуть силы до этого момента. Плохо, что они уже были на исходе, и я едва могла стоять на ногах.

Вот только, в конце концов, упала на пол не я, а… Пангея.

Притворство?

Не похоже…

Я рванула к ней, чувствуя, как изнутри похолодело моё тело.

Страх сковал горло, вопрос вышел хриплым.

– Что такое?

Девочка побелела и скривилась. Это уже выглядело совсем не так, как когда она по глупости съела мою порцию еды и почувствовала дискомфорт.

Совсем страшно стало, когда из угла её губ потекла тонкая струйка крови.

Гадать, правда ей плохо или нет, и рисковать жизнью ребёнка, я не собиралась. Позвала кевлару так громко, как только могла. Но она не отреагировала.

– Там… – прошептала Пангея, – на улице… Генерал Рокэ… Он мог бы мне помочь… Кха-кха…

Она закашлялась. Кашель был с кровью.

Я подхватила её на руки и побежала к Девилу, думая только о том, чтобы спасти девочке жизнь. Он уже направлялся к нам, но я успела открыть дверь и выйти за порог.

– Это случилось внезапно, – торопливо произнесла я. – Помогите ей!

Он взглянул на неё лишь на миг, а затем оттолкнул меня, чтобы пройти… назад в комнату.

Там мужчина безошибочно ринулся к сундуку, где я закрыла змею девочки. Она сама о ней не вспоминала. И я решила до конца испытания не трогать животное, чтобы не навлечь на себя и детей беду.

Девил открыл сундук, змея, светящаяся золотым, прыгнула до потолка и по стене поползла к выходу. Ко мне.

Меня она обогнула и забралась в рукав Пангеи. Только тогда девочка начала дышать ровнее. Вроде как ей стало лучше.

– Дело было в змее? Теперь всё хорошо? – подошла я к ней.

Пангея слабо усмехнулась.

– У меня всё хорошо, – ответила легко. – А вот у тебя… вряд ли.

– Ты провалила испытание, – подошёл ко мне Девил, – вышла из комнаты, оставила детей. Считала, что справишься?

Мурашки поцеловали между лопаток.

Голос его звучал довольно и веско.

Девил словно произнёс приговор.