Текст книги "Идеальная траектория (ЛП)"

Автор книги: Эшли Константин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 53 страниц)

Глава 100

Бен в мгновение ока вскочил на ноги, подбежал к Ноксу, схватил его за воротник и прижал к стене. Я сидела, потрясённая до глубины души.

– Ты занимался с ней любовью, а потом набрался наглости и переспал с Лорен на следующий день? Ты что, шутишь, Картер? После всего, что мы обсуждали той ночью на палубе! Ты так с ней поступил? – Бен наклонился к Ноксу, и его голос понизился до шёпота, который я не могла разобрать.

Воздух был наполнен яростью Бена, в его словах было больше ругательств, чем я когда-либо от него слышала. Я осталась сидеть на диване, совершенно сбитая с толку его реакцией.

Грудь Бена вздымалась от частого дыхания, и я наконец нашла в себе силы подняться и подойти к ним. Сделав это, я встретилась взглядом с Кайлом через перила.

Его взгляд переместился с меня на сцену, разворачивающуюся между Беном и Ноксом, и он в замешательстве нахмурил брови, прежде чем броситься вверх по лестнице.

– Что происходит? – потребовал Кайл, переводя взгляд с Нокса на Бена и явно ожидая ответа. Я молился о противоположном. Меньше всего мне хотелось объяснять всё Кайлу и смотреть, как он срывается на своего лучшего друга.

Бен разжал пальцы, которыми сжимал Нокса, и отступил назад. Они оба одновременно пробормотали: «Ничего».

– Алекс, Энди, возвращайтесь в дом, – приказал Кайл. Я почувствовала, как Энди взял меня за руку и отвёл от мальчиков. Когда меня уводили, я оглянулась и увидела, что суровое выражение лица Бена смягчилось.

Как только мы скрылись из виду, Энди развернулась ко мне лицом. – Что, чёрт возьми, это было? – потребовала она ответа, но я продолжал идти в сторону комнаты, где собрались все остальные.

– Ты не хочешь этого знать, – ответил я, но она потянула меня обратно в укромное место под лестницей.

– Алекс, скажи мне! Я никогда раньше не видела Бена таким злым.

– Мы разговаривали, и появился Нокс. Бен разозлился на него, – сказала я, взглядом умоляя её не продолжать. Мне было достаточно стыдно за то, что я рассказала Бену о той ночи. Я не хотела, чтобы кто-то ещё об этом знал.

– Алекс, это ещё не всё! Я знаю, что это не всё! – настаивала она, побуждая меня рассказать больше.

«Я сказала Бену, что мы с Ноксом занимались любовью той ночью. Он спросил, так ли сказал Нокс, и я ответила «да». Потом Нокс сказал: «Прости», и Бен сорвался», – призналась я.

Она в шоке открыла рот и зашаркала ногами, явно пытаясь осознать то, что я ей только что сказал.

– Он сказал, что вы занимались любовью? – тихо спросила она. Я кивнул, и она задумчиво уставилась в стену.

– Я не виню Бена за такую реакцию. Это было подло со стороны Нокса. Почему ты не сказал мне? Или Ханне? Или Сэму?

«Мне было неловко. Он говорит мне это, а на следующий день спит с Лорен. Тебе бы не было неловко?»

Она кивнула, по-прежнему не сводя глаз со стены. Через мгновение она повернулась ко мне, взяла меня за руку и повела к бару.

– Шесть шотов текилы, пожалуйста! Ханна, иди сюда! Шоты! Вообще-то, сделайте их двойными, – обратился Энди к бармену, который настороженно посмотрел на нас.

Мы все одарили его самыми невинными улыбками, хлопая ресницами в безмолвной мольбе не судить нас. Он налил нам без лишних слов.

Ночь продолжалась, и мы выпивали рюмку за рюмкой, кто-то с моей сестрой, кто-то с моими братьями. Детей уложили спать, и няни присматривали за ними. Тем временем взрослые отрывались по полной.

Заиграла медленная песня, и я увидела, как мои друзья танцуют в парах. Кайл и Энди, Коул и Саша, Макс и Джейн, Бен и Ханна, а также моя мама и Эрик.

Я почувствовала руку на своём плече и подняла взгляд, чтобы увидеть стоящего надо мной Трэвиса.

– Эй, можно с тобой поговорить? – Он сел рядом со мной, и я кивнула. Я даже не заметила, что он здесь.

«Я просто хочу извиниться за то, как я вёл себя той ночью. Это был не я. Точнее, я, но в мои напитки что-то подмешали. Я знаю, что иногда могу быть придурком, но я никогда не был настолько плохим. Картер выбил из меня всё дерьмо, когда я увидел его в следующий раз. Тогда я понял, что облажался. Я никогда не хотел причинить тебе боль или напугать тебя. В ту ночь я был не в себе, и мне жаль, что я так поступил с тобой, – сказал он искренне.

Я слегка улыбнулась ему. – Я принимаю твои извинения. Спасибо, что подошёл ко мне. Я ценю это, Трэвис.

Он поцеловал меня в щёку и сказал: «Ты выглядишь великолепно. Я сожалею, что всё испортил. Думаю, нам было бы хорошо вместе».

Я снова улыбнулась, когда он отошёл к своей спутнице, которая явно была недовольна тем, что он подошёл ко мне. На другом конце зала я увидела, как Калеб направляется ко мне. Когда он подошёл ко мне, то протянул руку.

“Ты хочешь потанцевать?”

Я вложила свою руку в его и встала. Когда мы вышли на танцпол, он притянул меня к себе, одной рукой держа меня за руку, а другой поглаживая по спине. Мы покачивались в медленном ритме песни.

– Ты великолепно выглядишь в этом платье, Алекс, – сказал он, заставив меня покраснеть.

– Спасибо, Калеб. Ты выглядишь красиво в своём костюме. Но только в этом платье? – поддразнила я его, и он запрокинул голову от смеха.

– Ты выглядишь великолепно, что бы ты ни надела... или не надела. Хотя я не видел тебя голой, так что я не мог бы...

– Ладно, ладно! – перебил я его, смеясь над его бессвязной речью.

«Когда ты сегодня шла по проходу в церкви, все взгляды были прикованы к тебе. Может, как-нибудь поужинаем вместе? Например, когда я буду в Калифорнии или ты в Нью-Йорке?»

– Мы могли бы не торопиться? Я знаю, ты говорила, что не готова ни к чему серьёзному, – слышу я его слова, пока комнату наполняет последний трек Астрид С. «Does She Know». Мы все танцуем медленный танец, покачиваясь в ритме музыки.

– Конечно, звучит заманчиво, – отвечаю я, положив подбородок на руку, которую закинула на плечо Калеба, пока мы танцуем.

Мой взгляд скользит по комнате и останавливается на Ноксе, которому поручили танцевать с Лорен. Наши взгляды встречаются, и кажется, что слова песни эхом разносятся вокруг нас, как будто мы единственные в комнате.

Знает ли она

– Я бы с удовольствием, но мне бы хотелось сделать кое-что с тобой, Алекс. Так что я собираюсь поцеловать тебя на ночь, если ты не против? Я прислоняюсь к двери, приглашая его наклониться и коснуться моих губ.

– Малышка, ты забыла свою сумочку, – прерывает нас Нокс, и я не могу сдержать стон. Почему он всегда прерывает нас, когда мы целуемся? Калеб хорошо целуется. Когда Нокс подходит, он протягивает мне мою сумочку, и я беру её.

– Спокойной ночи, Алекс! Увидимся завтра. – Калеб ещё раз целует меня, прежде чем оставить одну в коридоре с Ноксом. Он стоит там, с раздражением наблюдая за удаляющейся фигурой Калеба.

Я замечаю напряжение в его шее, стиснутые зубы и нахмуренные брови.

– Что я тебе говорил о Калебе? – он резко поворачивает ко мне голову, и я не могу сдержать смех, откидываясь назад и хватаясь за дверь, чтобы не упасть. Меня забавляет, что он притворяется, будто ему не всё равно. Но это не так.

– Почему ты смеёшься? – спрашивает он с гневом в голосе.

Я не отвечаю, просто смотрю на него. Его взгляд скользит по моему лицу в поисках хоть какого-то намёка на эмоции.

– Перестань притворяться, что тебе не всё равно, Картер. Вернись к своим старым привычкам: спи с девушками, а потом бросай их. Это то, что у тебя хорошо получается. Просто не впутывай меня в это.

Я проскальзываю в пентхаус, позволяя двери закрыться за мной.

Сняв макияж и распустив волосы, я ложусь на прохладные простыни только что застеленной кровати. Я нахожу удобное положение и подключаю телефон. Как только я собираюсь лечь, телефон вибрирует в моей руке.

Нокс❤️

Я закатываю глаза и отворачиваюсь от телефона. Я пытаюсь уснуть, но продолжаю читать сообщения, которые он отправлял мне в прошлом. Я чувствую себя жалкой, но не могу не перечитывать их время от времени.

Я представляю, как его голос зачитывает мне сообщения. Иногда я делаю это и с новыми сообщениями. Думаю, это успокаивает. Я знаю, что мне одиноко. Наверное, мне просто придётся к этому привыкнуть.

 

Глава 101

“Милая!... Милая! Очнись!... Алекс!”

Неужели он мне снова снится? Я открываю глаза и вижу, что он стоит у изножья кровати и постукивает по моей ноге. На нём чёрная футболка и красные шорты, а на голове – красная бейсболка.

Я протираю глаза, чтобы убедиться, что это не сон. Я переворачиваюсь и смотрю на время – 4:22 утра – и вижу череду сообщений от Нокса с вопросом, не проснулась ли я.

Я быстро моргаю, пытаясь привыкнуть к свету. Темнота в комнате резко контрастирует с ярко освещённым экраном, и мне трудно приспособиться.

– Милая, вставай. Одевайся, – снова шепчет он, пытаясь привлечь моё внимание.

Значит, это правда? Что он здесь делает? Почему он здесь? Почему он такой надоедливый?

– Кто, чёрт возьми, тебя впустил? – ворчу я, разлепляя глаза и бросая на него столь необходимый мне сердитый взгляд. Я так устала, что мне это не нужно.

Ему нужно оставить меня и мой сон в покое. Если он этого не сделает, я буду выглядеть как демон. А этого никто не хочет. Я встаю с кровати и смотрю на его высокую, хорошо сложенную фигуру.

– Твоя мама любезно это сделала. Давай, одевайся, – говорит он, стягивая с меня одеяло и обнажая мои голые ноги, которые теперь покрылись мурашками. Он действует мне на нервы.

– Нокс, какого чёрта? Сейчас 4:22 утра! Отвали и дай мне поспать! Моя мама не должна была впускать тебя, особенно в комнату, где я сплю! Убирайся и дай мне поспать. Ты знаешь, где выход.

Я указываю на дверь и закрываю глаза. Я откидываюсь на матрас и прижимаюсь к нему, натягивая одеяло, чтобы согреться.

Через несколько мгновений тишины я чувствую, как две руки поднимают меня и перекидывают через крепкое плечо. Он подводит меня к чемодану и выбирает для меня одежду.

– Поставь меня на пол, придурок! Я сама могу одеться. – Он опускает меня на пол, и я начинаю выбирать одежду.

Я слишком устала, чтобы спорить с ним, потому что мы оба знаем, что в итоге это закончится криками. Взяв одежду в руки, я иду в ванную, чтобы переодеться.

– О, так теперь ты стесняешься, – саркастически замечает он. Я показываю ему средний палец, чтобы он заткнулся, и оставляю его одного в моей спальне.

Выйдя из ванной полностью переодетой, я бросаю свою футболку обратно на кровать и иду в гостиную. Я вижу, как моя мама сидит в белом гостиничном халате на диване с Эриком. Я рычу на неё, а она улыбается и закатывает глаза.

– Зачем ты его впустила? – спрашиваю я, складывая руки на груди. Я недоволен тем, что она его впустила. Я сказал ей, что хочу, чтобы он держался от меня подальше.

С ней всё как в воду кануло. Иногда мне кажется, что она делает это нарочно.

– Сходи куда-нибудь, развлекись, милая. Это может быть весело? – Она встаёт с дивана и обходит кофейный столик, чтобы подойти ко мне.

Я слышу, как она шаркает тапочками по плитке, останавливается передо мной и обхватывает моё лицо своими нежными руками.

– Приключение? В четыре часа утра? Было бы ещё веселее, если бы это было в обычное время или если бы это было связано со сном! И у меня странное чувство, что это не так, – жалуюсь я, но меня вытаскивают из комнаты в коридор.

Нокс толкает меня в сторону лифтов, и я слышу тихое прощание мамы и Эрика, которые стоят у двери и смотрят, как мы уходим.

Предатели.

В лифте между нами повисает тяжёлое молчание, прерываемое лишь несколькими неловкими взглядами, отражающимися в хорошо отполированном металле.

Мы останавливаемся на подземной парковке, и он подводит меня к большому «Мерседесу» с кузовом «кабриолет», припаркованному у выхода. Я сажусь в машину и пристегиваю ремень.

Оглядывая ряды машин, припаркованных на пустынной парковке, в этот час чувствуешь себя жутко.

– Ты, пожалуй, самый раздражающий человек из всех, кого я когда-либо встречала, Картер. Надеюсь, ты это знаешь.

Увидев, как на секунду приподнимаются его губы, он заводит машину, выезжает задним ходом с парковки отеля и уезжает. Этот идиот лишает меня сна. Будь он проклят.

Я смотрю в окно, наблюдая, как деревья сливаются в одну большую зелёную полосу, и чувствую, как откидывается моё сиденье.

Я поворачиваю к нему голову и пытаюсь удержаться на откидном сиденье, испытывая лёгкую панику из-за того, что оно делает это само по себе, хотя я ничего не нажимала.

Он держит палец на пульте управления и тихо приказывает: “Спи”.

Я ложусь на серые кожаные сиденья, чтобы устроиться поудобнее. Наблюдая за его движениями, я вижу, что одна его рука лежит на руле, а другая опирается на подлокотник, и палец лежит на его верхней губе.

 

Глава 102

Я закрываю глаза, кажется, на две минуты, прежде чем чувствую, как кто-то гладит меня по волосам, чтобы разбудить. Я зеваю и бесконтрольно выдыхаю.

“Куколка, мы здесь”.

Где это вообще? Я открываю глаза и вижу, что на улице всё ещё темно. Я ничего не вижу, когда сажусь на сиденье. «Где именно я нахожусь?» – спрашиваю я, глядя в лобовое стекло и поправляя волосы.

Я слышу, как открывается дверь, и вижу, как он кивает в сторону багажника, прежде чем закрыть дверь. Я повторяю его действия и выхожу из машины, чувствуя лёгкий ветерок. Я обнимаю себя руками, чтобы согреться.

Как только я подхожу к багажнику, я вижу, что он его открывает. Я наблюдаю, как напрягаются его мышцы, когда он осторожно двигается. Он запрыгивает обратно в багажник и протягивает мне руку.

Я вижу одеяло и множество подушек, лежащих в багажнике. Он похлопывает по сиденью рядом с собой, но я сажусь на пол багажника спиной к боку машины, игнорируя его просьбу.

Я беру одеяло, чтобы прикрыть ноги. Сидя в одиночестве на обочине, вдали от него, я не могу не задаваться вопросом, зачем он привёз меня сюда. Куда бы это «сюда» ни было?

– Что мы здесь делаем? Подаём себя на ранний завтрак комарам? – Его смех звучит тепло в прохладном утреннем воздухе, когда он подтягивает колени к груди и обнимает их.

Он расслабленно складывает руки на груди, ткань его рубашки свободно свисает с его тела. «Я привёл тебя сюда, чтобы ты это увидела», – говорит он, кивая в сторону открытого пространства. Я следую за его взглядом и вижу, как начинает восходить солнце. Когда нас заливает первый свет дня, я узнаю место, куда он меня привёл.

Огромное открытое поле, на краю которого стоит одинокая зелёная хижина, окружённая забором. Яркие цветы, растущие на поле, оживляют картину. Иногда по утрам я приходил сюда с дедушкой, чтобы сделать именно это – полюбоваться рассветом.

На моих губах появляется улыбка, когда я вспоминаю, как мы проводили здесь время в детстве, бегали по этому полю и возвращались домой с покусанными ногами. Я смотрю на небо, заворожённый палитрой красок, которые рисует восходящее солнце. Это место хранит так много хороших воспоминаний.

“ Раньше я приходил сюда с...

– С папой? Да, я знаю. Он и меня сюда приводил, чтобы поговорить о чём-нибудь. Мне нравилось приходить сюда с ним. Он всегда давал мне лучшие советы, – говорит Нокс, не отрывая взгляда от горизонта, где солнце продолжает восходить.

Папа приводил нас сюда, когда одному из нас становилось слишком тяжело. Он заставлял нас сидеть и любоваться пейзажем, позволять нашим мыслям блуждать и думать о том, что мы воспринимаем как должное. Он приводил меня сюда, когда я с кем-то ссорилась, когда я была на грани того, чтобы сбежать. Он подхватывал меня, сажал в машину и увозил в это место, независимо от того, было ли солнце, всходило оно или нет.

“ Поговорить о всякой всячине? Например? О девушках, с которыми ты трахался? Как понравиться девушкам? Или это был способ завести их на ...

– Алекс, пожалуйста. Я не хотел причинить тебе боль. Я сожалею об этом. Очень. Я вижу только твоё лицо, когда ты впервые это увидела, и когда ты уезжала на машине, – говорит он, потирая голову, словно пытаясь стереть воспоминание.

На его лице то же грустное выражение, что и раньше, когда он был моложе. Он не изменился. Почти.

– Как скажешь. Вы все одинаковые, – бормочу я с горечью. Я тереблю шнурки от ботинок под одеялом, пытаясь отвлечься от неприятного чувства комфорта, которое испытываю рядом с ним.

Я ненавижу себя за то, что моё тело говорит одно, а разум – другое. Но больше всего в замешательстве моё сердце. Моё сердце больше не может этого выносить. Но тогда ему нужно больше, чтобы выжить. Больше его. Кажется, что оно бьётся ради него.

Как это произошло? Раньше я не могла находиться в одной комнате с этим парнем, а теперь он – всё, о чём я думаю.

Он – единственный, кого я хочу обнять, к кому хочу прикоснуться, кого хочу по-настоящему почувствовать, кого хочу страстно поцеловать, как тогда, когда мы были вместе. Но вместо этого он предпочёл быть с ней.

Я была недостаточно хороша. Он заставил меня поверить, что я хороша. Но правда в том, что я никогда не была хороша. Как и Дрю.

Не обращая внимания на мои язвительные комментарии, он вздыхает и продолжает вспоминать. «Я часто спрашивал у него совета, как будто он был моим дедом. Он всегда был рядом со мной, Мэйсоном и Остином, хотя мы и не были его внуками.

Будь то школа, колледж, футбол, жизнь... но мы всегда в итоге говорили о тебе. Он так сильно тебя любил. Я хотел узнать о тебе больше, не подходя к тебе и не спрашивая. Ты бы сразу меня отшила...

– Чёрт возьми, я бы тебя заткнула... Но я всё равно не такая уж и привлекательная, – говорю я, натягивая одеяло до плеч, чтобы не замёрзнуть. Он придвигается ко мне ближе.

Я наблюдаю за восходом солнца, прислушиваясь к шелесту деревьев вокруг нас. Ветерок ласкает моё обнажённое лицо. Тепло от восходящего солнца постепенно усиливается, озаряя небо.

– Ты самый интересный человек из всех, кого я знаю, Алекс, – говорит он искренне. Я не поворачиваюсь к нему лицом, но чувствую, как его рука лежит на моей ноге под одеялом.

От прикосновения его кожи к моей по моему телу пробегает дрожь.

Я скучала по его прикосновениям.

– Зачем ты привёл меня сюда, Нокс? – спрашиваю я, перебивая его. Я не верю его словам. Я поворачиваюсь к нему лицом, пытаясь прочитать выражение его ясных голубых глаз.

Он мягко улыбается мне и снова смотрит на утреннее небо. Я внимательно наблюдаю за ним, изучая его черты. Он такой красивый. Он знает это, все это знают. Его челюсть напрягается каждый раз, когда он с трудом сглатывает. Его голубые глаза освещены солнечными лучами, которые делают их кристально-голубыми.

Так ясно. Так поразительно.

– Я хотел поговорить с тобой. Наедине. На свадьбе у меня не было такой возможности. Все постоянно были рядом. Особенно Адам. Он весь вечер отвлекал тебя. Он знает, как вести игру... – Он прикусывает щёку, чтобы сдержать улыбку, пытаясь поднять настроение. – Ты единственный человек, который успокаивает меня. С кем бы ты ни разговаривал, Алекс, у тебя всегда доброе сердце.

«Доброе сердце позволяет людям топтаться по нему», – бормочу я, ковыряя ногти. Я опускаю рукава футболки, чтобы не замёрзнуть. Я прячу руки под мышки, чтобы согреться.

– Почему ты нервничаешь? – спрашиваю я, глядя на свои колени, накрытые одеялом. Я хочу знать, что заставляет великого Нокса Картера нервничать в такую рань.

Почему он хочет поговорить об этом со мной? Я не собираюсь давать ему советы по жизни или советы для девушек. Я не доктор Фил.

«Завтра у меня интервью на ESPN, и я чертовски напуган, потому что оно будет в прямом эфире. Мне нужно, чтобы ты рассказал мне, что было у тебя на уме, когда ты выступал на научной конференции», – говорит он, снимая шляпу, чтобы поправить волосы, прежде чем надеть её обратно.

Он действительно нервничает.

– Правда? Поэтому ты вытащил меня из постели в четыре двадцать две утра? Чтобы потешить своё самолюбие? Я тебе для этого не нужна. Пусть Лорен этим занимается! Чёрт, да трахнись ты уже! Отвези меня домой, Картер…

Я пытаюсь встать, но он удерживает меня, не давая подняться.

– Алекс, я просто хочу поговорить. Я скучаю по нашим разговорам. Я волнуюсь из-за завтрашнего дня… – Его мольба почти детская.

– Перестань использовать меня, Нокс. Физически и эмоционально. Это несправедливо по отношению ко мне! Ты хоть представляешь, как тяжело было слышать, как вы с Лорен разговариваете через весь коридор?

Ты знаешь, как тяжело было видеть вас двоих в одной комнате? Мне снилось столько кошмаров, что я не могла понять, что было на самом деле, а что нет!

Я прижимаю руку ко лбу, пытаясь успокоить учащённое дыхание. Это трудно, когда ты уже взвинчен и в голове проносятся мысли.

Он берёт меня за руку, и я пытаюсь её отдёрнуть. Когда я пытаюсь воспользоваться другой рукой, он берёт и её тоже. Я откидываюсь на бок машины, а его руки удерживают меня на месте.

Я прижимаюсь щекой к холодному металлу машины и смотрю на улицу. Это должно прекратиться.

– Прости, куколка. Правда, прости. – Я чувствую на себе его взгляд, ждущий реакции, которую я отказываюсь демонстрировать. Мне нужно сохранять нейтралитет, как бы трудно это ни было.

– Перестань так говорить. Дела говорят громче слов, Нокс. Ты солгал мне. Прямо в лицо. Ты солгал. Он хмурит брови, злясь на то, что его назвали лжецом. Он ненавидит это.

– Я никогда ни в чём тебе не лгал, Алекс. С чего ты взял, что я тебе лгал? – его тон смягчается, и я ловлю себя на том, что поворачиваюсь к нему лицом.

– Ты сказал, что мы занимались любовью. Но это не так. Ты просто трахнул меня. Это ничего не значило для…

– Мы занимались любовью, Алекс. Ты единственная девушка, с которой я когда-либо занимался любовью. Я не трахал тебя. Я не вижу тебя в таком свете. Никогда не видел и никогда не увижу, куколка! Наши взгляды встречаются.

Моё сердце пропускает удар. Слышны только тишина между нами, наше дыхание и отдалённое щебетание птиц. И тут до меня доходит.

Я влюбилась в него.

Жесткий.

Я влюбилась в Нокса Картера.

Квотербек "Джайентс".

Парень с обложки кантри.

Парень, за которым гоняется каждая девушка в мире.

Парень, которого я презирала столько лет.

Парень, который столько лет превращал мою жизнь в муку.

Лучший друг моего брата.

Нокс Чарльз Картер.

Он – тот, в кого я сильно влюбилась. Почему в него? Почему не в кого-то другого? Я не хочу влюбляться в него. От этой мысли у меня сжимается сердце.

Влюбиться в того, кто уже занят, – это, наверное, одно из самых тяжёлых признаний, которые я делала самой себе. Может быть, я хочу его только потому, что он недоступен?

Может быть?

– Ты можешь вернуть меня? Пожалуйста, – прошу я едва слышным шепотом. Печаль на его лице отражает смятение внутри меня. Я не хочу, чтобы он мне нравился, но он мне нравится.

На самом деле, я думаю, что он мне больше, чем просто нравится. Чем дольше мы смотрим друг на друга, тем сильнее это чувство.

Он вылезает из багажника и протягивает мне руку, чтобы помочь спуститься. Я берусь за неё, чувствуя тепло его кожи. Я спускаюсь, и мы продолжаем смотреть друг на друга.

Я вижу, как напрягается его челюсть, и он облизывает губы. Я отступаю назад, высвобождая руку. Утренняя прохлада мгновенно сменяет теплоту там, где он меня обнимал.

Я возвращаюсь на пассажирское сиденье, а он задерживается ещё на несколько секунд. Я жду, пока он сядет рядом со мной.

Как только мы оба оказываемся в машине, мы направляемся обратно в отель. Мы паркуемся на том же месте, где он был сегодня утром. Мы молчим с тех пор, как оставили позади рассвет.

Он глушит двигатель, и мы вместе идём к лифту. Больше мы ничего не говорим. Двери открываются, за ними коридор, и мы расходимся.

Я вхожу в пентхаус, который делю с мамой и Эриком. Они завтракают с Делайлой и Эйсом в столовой.

– Доброе утро, солнышко. Как дела? – Мама встаёт со стула, как только я вхожу, но я не отвечаю. Я иду прямо в свою комнату, захлопываю дверь и запираюсь, чтобы меня никто не побеспокоил.

Я наспех собираю чемодан, запихивая в него одежду. Застегнув молнию, я качу чемодан по полу и объявляю, что возвращаюсь домой с Коулом и Сашей.

Не обращая внимания на их скептические взгляды, я выхожу за дверь. Никто не задаёт вопросов, и именно этого я и хочу.

Я весь день думаю о нём и его словах. Я не хотела этого, но ничего не могла с собой поделать. После обеда люди собираются за столом, потягивая кофе и чай.

Я сижу с Кайлом, Энди, Бреттом, Беном и Ханной на заднем дворе. Я начинаю дремать, но меня будит громкий визг Иден, которая играет с Ноксом. Я дую на свою чашку с кофе, чтобы не уснуть.

Я потягиваю кофе, время от времени наблюдая за их игрой. Когда она смеётся, а он улыбается ей, я чувствую укол зависти к своей племяннице.

Сэм и Тайсон уехали в свадебное путешествие на Гавайи этим утром. Она сияла, а Тайсон не мог отвести от неё глаз.

Мой дедушка так гордился бы ею, и ему бы понравился Тайсон. Я так счастлива, что моя сестра наконец-то нашла своего человека.

Лави обожает Тайсона. Вчера вечером она танцевала с ним как можно больше, говоря Сэм, что он «такой лакомый кусочек», и подмигивая ей.

Мои мысли прерываются, когда я слышу крик позади нас. Задняя дверь открывается, и я вижу Милу и Адама.

«Смотри, она ещё не ушла, милая. Алекс всё ещё здесь», – успокаивает он, высовывая свою маленькую головку, чтобы убедиться, что я рядом. Увидев меня, он подбегает и забирается ко мне на руки.

Его глаза опухли и покраснели, щёки распухли и покраснели от солёных остатков слёз. Я вытираю их и притягиваю его к себе, крепко обнимая. «Я всё ещё здесь, Адам. Я бы не ушла, не попрощавшись с тобой, милый».

Бен гладит его по голове, успокаивая. Адам засыпает у меня на руках, и его ровное дыхание почти убаюкивает меня. Я устала от того, что так сильно плакала. «По крайней мере, кто-то будет скучать по мне», – думаю я.