Текст книги "Мой дерзкий защитник (ЛП)"
Автор книги: Энджел Лоусон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
Глава 13
Шелби
Под воздействием двойной дозы унижения и стыда я провожу следующие несколько дней, избегая всех в поместье. Сама не понимаю, от кого я больше прячусь: от брата, который, как мне кажется, может прочитать по моему лицу всё, что я сделала? Или от Рида – того, кто сделал это со мной?
Под «этим» я подразумеваю то, что он довёл меня до оргазма.
Моего первого оргазма.
Одного этого факта достаточно, чтобы я каждое утро оставалась в своей импровизированной комнате до тех пор, пока парни не уйдут, и тайком возвращалась туда до их возвращения вечером. Я благодарна за долгие тренировки по хоккею, но спустя день-два мне становится скучно. Пока я вот так сидела одна, смотрела телевизор и убиралась за Акселем и парнями, ко мне пришло понимание: я ведь не ради этого уехала из Техаса и рассталась с Дэвидом.
После шестой серии «Судьи Хатчера», который выносит нелепые приговоры нелепым людям, я ловлю себя на том, что кричу в экран: «Да вы оба идиоты!» – на пару, спорящую из-за повреждённой машины. И понимаю, что мне срочно нужно выйти на улицу. Ради сохранения рассудка.
Ну и чтобы убежать от запаха Рида, который, кажется, до сих пор витает в воздухе.
Поскольку машины у меня нет, я закутываюсь в куртку и начинаю идти к небольшому ряду магазинов и заведений рядом с кампусом. По пути я прохожу мимо милого Бирюзового Дома Твайлер и Нади. Людей на улице почти нет, но чем ближе к университету, тем больше студентов снует туда-сюда. Я сливаюсь с толпой, выглядя как настоящая студентка, особенно в новой одежде, хотя и мёрзну без подходящего пальто.
Я покупаю кофе в кафе на этой улице и иду дальше. Возле Барсучьего Логова стоит машина, а её владелец, Майк, пытается открыть дверь с большой коробкой в руках.
– Давай я помогу, – говорю я.
Майк поднимает взгляд и узнаёт меня, улыбаясь.
– Сестра Акселя, Шелби, да?
– Верно, – я распахиваю дверь достаточно широко, чтобы он мог пройти с коробкой.
– Спасибо, – говорит он, несет коробку к бару и ставит её сверху.
Майк немного старше, волос на его голове уже не очень много, но ему присуща такая же свободная манера общения, как у Акселя и его друзей. Это та самая самоуверенность, которую мне трудно понять.
Он кивает в сторону двери.
– Есть шанс, что ты подержишь ее, пока я занесу остальные вещи?
– Конечно, – я ставлю кофе на стойку. – Я вообще рада немного согреться. Всё ещё не привыкла к этой погоде.
С коробкой бумажных салфеток в руках он осматривает меня с ног до головы.
– Тебе определённо нужно пальто потеплее.
– Знаю. Просто не нашла ещё такое, которое бы понравилось.
– Здесь, в условиях наших суровых зим, мы меньше всего беспокоимся о том, нравится или нет, мы выбираем то, что наиболее практично. – Он берёт последнюю коробку, и когда заносит её внутрь, я отпускаю дверь.
Возвращаюсь к бару и беру свой кофе, делаю глоток тёплого напитка.
– Если не считать холода, тебе нравится проводить время с братом? – спрашивает он, разрезая скотч на коробке с салфетками.
– Всё совсем не так, как у меня дома, – он поднимает брови, ожидая продолжения.
– Там я не учусь и, по сути, не работаю, только помогаю при церкви отца. – Я наблюдаю, как Майк берёт диспенсер для салфеток и заполняет его. Беру второй и делаю то же самое. – Я не привыкла к такой свободе.
– Наслаждаешься?
– Скорее, пока её просто очень много. – И это сбивает с толку.
– Переход во взрослую жизнь – непростое дело. Но если ты хоть немного похожа на своего брата, уверен, ты справишься.
– А куда это поставить? – спрашиваю я, и через минуту расставляю диспенсеры по столам в баре. Закончив, возвращаюсь к стойке. – Нужно ещё чем-нибудь помочь?
Он внимательно на меня смотрит.
– Ты ищешь работу?
– Ой, я имела в виду прямо сейчас, – смеюсь я. – Вряд ли я подхожу. – Гляжу на ряд бутылок за стойкой. – Я даже ни разу не пробовала алкоголь.
– Пить не обязательно, – улыбается он. – Но мне не помешал бы официант.
– Я ведь здесь всего на пару недель
– Двое сотрудников недавно уволились, и я пока не нашёл хорошей замены, – говорит он, приподнимая бровь. – И то, как ты только что помогла, а мне ведь даже просить не пришлось, говорит об одном: у тебя есть то, что я больше всего ценю в сотрудниках – инициатива.
В груди неожиданно поднимается тёплая волна гордости.
– Если тебя устраивает, что это будет временно, я за.
Он широко улыбается.
– Ты – моя спасительница! Спасибо тебе.
– Когда начинать?
– Как насчёт сегодняшнего вечера? – предлагает он. – Сегодня нет игры, так что будет спокойно, как раз освоишься.
Во мне растет паника, но я глубоко вдыхаю и сглатываю, отодвигая ее в сторону.
– Почему бы и нет?
Серьёзно, мне ведь всё равно терять нечего, кроме часов перед телевизором и навязчивых мыслей о Риде Уайлдере. Майк достаёт из-под стойки футболку и бросает мне.
– Добро пожаловать в команду.
На этой неделе я уже сделала немало неловких вещей, но по какой-то причине именно этот поступок кажется самым масштабным. Подняв руку, я стучу в дверь. Ещё до того, как успеваю пожалеть об этом, дверь открывается, и на пороге Бирюзового Дома появляется Надя.
– Шелби! Привет!
Первое, что срывается с моих губ, поспешное извинение:
– Прости, что пришла без звонка, наверняка вы заняты… – Между её бровями появляется складка.
– Да мы вообще не заняты. Твайлер смотрит телек, а я притворялась, что готовлюсь к экзамену, хотя на самом деле просто листала онлайн-магазин.
Изнутри доносится голос Твайлер.
– Над, позови её внутрь и закрой дверь! На улице же дубак!
Она распахивает дверь, и я вхожу в крошечный домик. Район за пределами кампуса называется «Шотган», и Бирюзовый Дом яркое тому подтверждение. Эти постройки остались со времён, когда весь район был рабочим посёлком при фабрике. Узкие, как ствол ружья, дома построены так, что их можно просмотреть насквозь, от входной двери до заднего выхода.
В маленькой гостиной на диване сидит Твайлер, рядом поставленный на паузу телевизор и пакет с чипсами.
– Привет, Шелби. – Она бросает на меня повторный взгляд. – Девочка, тебе правда нужно пальто.
Она права, но я пришла не за этим.
– Кажется, я сделала глупость.
Надя машет рукой в сторону кресла, предлагая сесть, и я замечаю, как они переглядываются.
– Насколько большую глупость? – спрашивает Твайлер, протягивая мне чипсы.
Я качаю головой, слишком нервничаю, чтобы есть.
– Сегодня утром я шла по торговой улице и…
– О, Боже! – Твайлер резко выпрямляется, а её голубые глаза расширяются. – Кто-то пытался затащить тебя в секту?
– Что? Нет. – Я моргаю. – В какую ещё секту?
– Раньше рядом была одна такая. «Серенди», – лицо Твайлер оживает. – У них был центр вербовки недалеко от кампуса, и они специально нацеливались на слабовольных студентов. – Её взгляд переключается на Надю.
– Это было всего одно собрание! – Надя вскидывает руки. – И там была бесплатная еда! Это же не значит, что я отдала им все деньги, стала носить их странные, уродливые платья и согласилась на брак по договорённости!
Твайлер закатывает глаза.
– Сейчас они уже распались – лидера посадили, он оказался ужасным и жестоким типом. Но кое-кто из его последователей до сих пор здесь и они чертовски настойчивы.
– Ладно, так вот, – говорю я, – могу тебя заверить, в секту меня не завербовали, но мне предложил работу Майк из Барсучьего Логова.
– О, – облегчённо выдыхает Твайлер. – Ну, это же здорово.
– Я не знала, что ты ищешь работу, – говорит Надя, беря горсть чипсов.
– Я и не искала. – Я рассказываю, как утром помогла Майку, и как это внезапно обернулось предложением. – Я согласилась, что, наверное, было глупо, потому что у меня ведь никогда не было нормальной работы. Он дал мне вот эту футболку, – я лезу в сумку и достаю форму, – а я даже не понимаю, с чем её надевать. Джинсы? Юбка? Леггинсы? Это все относится к категории «нормальных» вещей, а я не знаю, как быть нормальной.
– «Нормальные» вещи? – переспросила Твайлер.
– Я имею в виду, что это отличается от того, как меня воспитывали. Чего от меня ожидали. Вся моя жизнь была сосредоточена вокруг моего отца и его роли в «Королевстве». Мы не устраивались на подработки после школы, не носили одежду, которую не жалко испачкать пивом. А вдруг меня попросят что-то, чего я не знаю? А если перепутаю заказ, и кто-то разозлится? А если…
– Так, стоп, – Твайлер мягко кладёт руку мне на плечо. – сбавь обороты и сделай глубокий вдох.
Это сложнее, чем я ожидала, но я справляюсь: вдыхаю и выдыхаю.
– Вот так. Слушай, я понимаю, что для тебя это всё в новинку, но это работа по обслуживанию, а не ракетостроение. В крайнем случае, ты будешь разносить еду и напитки, убирать и следить за тем, чтобы бешеные хоккейные фанаты были довольны.
– Честно говоря, – усмехаюсь я, – это звучит так будто ничем не отличается от обслуживания мероприятий, с которыми я помогаю отцу в церкви. Правда, там за это не платят, и разница в том, что приходится иметь дело не с фанатами хоккея, а с фанатами Бога. – Я смеюсь. – Хотя, справедливости ради, там никто не напивается, если не считать опьянения святым духом.
– Видишь? – говорит Надя. – Ты подготовлена лучше, чем думаешь. Будет, конечно, немного хаоса, и клиенты могут быть козлами, особенно если Уиттмор проигрывает, но Майк и все остальные ребята там очень классные. Я считаю, это хорошая идея.
– Правда так думаешь? – спрашиваю я.
– Почему бы и нет? – говорит Твайлер, хрустя чипсами. – Не обязательно же весь день торчать в Поместье, ожидая возвращения Акселя. Не пойми неправильно, он рад, что ты здесь, но сейчас у него куча дел, учеба, команда. Так что иди и живи своей жизнью.
– Думаешь, он взбесится, когда узнает?
– Конечно, – ухмыляется она. – Что ещё больше говорит в пользу того, чтобы это сделать.
Мне даже нравится эта идея.
– Хорошо, я сделаю это.
– Отлично. Итак, раз уж мы это решили, – Надя забирает футболку из моих рук, – нам нужно тебя подготовить.
Это обычная чёрная футболка, с логотипом Барсучьего Логова на груди.
– Вот с этим мне и нужна помощь. Не похоже, что там есть какой-то строгий дресс-код, но я хочу чувствовать себя комфортно и при этом вписаться
– Если я в чём и разбираюсь, так это в том, как одеваться для спортивных фанатов, – заявляет Надя.
– Надя… – предостерегающе тянет Твайлер.
– Ничего пошлого, – защищается она. – Но ты ведь хочешь получить чаевые.
– И желательно, чтобы ее брат, по совместительству твой парень, не сошёл с ума, – добавляет Твайлер.
– И это тоже. – Надя хлопает в ладоши. – Пошли искать золотую середину.
– Ладно, – говорит Надя, закручивая локон на пальце, – думаю, готово.
До меня сразу доходит, что девушка моего брата обожает перевоплощения, и, судя по всему, я идеальная мишень.
После того, как на меня надевают чёрные рваные скинни-джинсы из шкафа Твайлер и не совсем аккуратно обрезанную ножницами оверсайз футболку от Майка, Надя берется за мою причёску и макияж.
Закончив, она разворачивает меня к зеркалу и спрашивает.
– Ну, как тебе?
Девушка, отражающаяся в зеркале, выглядит старше и увереннее той, что приехала сюда неделю назад. Надя щедро накрасила мне ресницы тушью, нарисовала стрелки. Волосы собраны, чтобы не мешались на работе, но несколько прядей остались свободно виться у лица.
– Ты уверена, что Майк не будет против того, что мы изрезали выданную им футболку?
– Все девчонки в Логове переделывают свои футболки.
Я бросаю взгляд на Твайлер, которая вполуха слушает нас и параллельно смотрит своё шоу про серийного убийцу.
Она кивает.
– Она права.
Я оттягиваю подол футболки, который теперь заворачивается вверх после обрезки, пытаясь прикрыть живот.
– Ладно, но если ему не понравится, я скажу, что это ты сделала.
– Не вопрос. Я Майка не боюсь.
Бросаю последний взгляд в зеркало и распрямляю плечи. Мне нравится, как я выгляжу.
– Пожалуй, мне уже пора.
Как раз в этот момент раздаётся громкий стук в дверь и через мгновение она открывается. В дверном проёме появляется Аксель с торчащими во все стороны светлыми волосами.
– Привет, Ти.
– Ну вот, – бормочу я, понимая, что придётся разруливать всё это раньше, чем я хотела. Но прежде чем мой брат успевает на меня посмотреть, я замечаю, что он пришёл не один. И как только за ним появляется медно-рыжая растрёпанная голова Рида, в животе взрываются сотни безумных бабочек. Как бы я ни пыталась не пялиться на Рида, пока рядом брат, у меня не получается. Но Аксель, кажется, ничего не замечает.
– А где остальная часть твоей футболки? – спрашивает он, заходя в комнату, уставившись на мой топ. – Это из Барсучьего Логова?
– Да, – отвечаю я, скрестив руки на животе, пытаясь прикрыться. – Майк предложил мне работу.
– Майк, – повторяет он. – Теперь ты уже на «ты» с владельцем бара?
– Ему нужна помощь, а мне надоело сидеть дома. – Опускаю руки и ставлю их на бёдра. – Не понимаю, почему это вообще тебя волнует.
– Это меня волнует, потому что, пока ты здесь, я несу за тебя ответственность, и пообещал маме, что буду за тобой присматривать. Работа в баре, полном озабоченных хоккейных фанатов, даже близко не находится рядом с понятием «безопасность», Шел.
Он поворачивается к Риду, который в это время развалился на диване рядом с Твайлер и залез рукой в пакет с чипсами.
– Поддержи меня, брат.
Рид замирает, рука с чипсами повисает в воздухе. Он переводит взгляд с брата на меня. Его лицо вроде бы спокойное, но мне сразу становится жарко.
Он качает головой.
– Нет. Я в этом не участвую.
– Милый, – говорит Надя, вставая между мной и Акселем, – разве не ты всегда хотел, чтобы Шелби жила нормальной жизнью и занималась обычными делами?
– Я имел в виду учёбу в университете и походы в кино, а не о том, чтобы стать «Барсучьей крошкой».
– Кем? – спрашивает Твайлер.
– Ну, так мы называем девчонок, которые работают в баре. «Барсучьи крошки», – отвечает Рид, хмыкая себе под нос.
Аксель, не обращая внимания, криво смотрит на свою девушку, вздыхает.
– Это, между прочим, комплимент.
– Ага, конечно, – закатывает глаза Надя. – Раз это комплимент, значит, нет причин, по которым Шелби не может присоединиться к этому славному сообществу, верно?
Его губы сжимаются в такую тонкую линию, что я жду, когда его пирсинг отлетит от напряжения.
– Чёрт, – бормочет он. – Ладно. Но держи свои сиськи при себе, а то заработаешь не чаевые, а преследователей-извращенцев.
– Господи, – Надя закатывает глаза и поворачивается к Риду. – А ты что думаешь?
– Я уже сказал, что не вмешиваюсь, – отвечает он, не отрывая взгляда от телевизора.
– Да ладно тебе, – настаивает Надя. – Ты же парень. Ну скажи, она выглядит пошло или мило?
– Она выглядит как младшая сестра Акселя, – говорит он, по-прежнему глядя в экран. Я понимаю, почему он это говорит, но мне всё равно больно. Неужели даже взглянуть не захотел?
– Думаю, Майк в курсе, кем она ему приходится, а значит, все остальные в баре тоже будут знать. Всё будет нормально.
Надя, кажется, довольна этим ответом.
– Вот видишь?
– Как хочешь, – бурчит Аксель, – но я всё равно буду там, чтобы…
– Извини, милый, – прерывает его Надя, – но ты обещал помочь мне с подготовкой к экзамену.
Твайлер вскакивает с дивана, вручает Риду пульт от телевизора и говорит:
– Пойдём, Шелби, я с тобой прогуляюсь.
– Ты уверена? – спрашиваю я, радуясь возможности покинуть эту комнату. Между братом, который осуждает мою идею, и Ридом, которому как будто вообще всё равно, я больше не выдержу.
– Ага. Мне всё равно надо встретиться с Ризом на кампусе, – отвечает она, натягивая кроссовки.
Я прохожу мимо Нади и говорю.
– Спасибо, что помогла собраться.
– Не за что, – она сжимает мою руку. – У тебя всё получится.
– Шел! – кричит Аксель, пока мы выходим на холодное, тёмное крыльцо. – Ты справишься. И если кто-то к тебе полезет, бей коленом по яйцам.
– Спасибо, братишка, – обнимаю его, потому что, если подумать, быть младшей сестрой сверхопекающего брата далеко не самое худшее.
Глава 14
Рид
Я собираю вещи через пять минут после ухода Шелби и Твайлер, сказав Акселю, что у меня есть задание, над которым нужно поработать. Это не ложь. У меня действительно есть проект по теории искусства. Но когда я оказываюсь на тротуаре перед Бирюзовым Домом, вместо того чтобы свернуть направо, в сторону Поместья, я иду налево.
К стрипу* (*strip – (англ.) улица с брами, ресторанами и магазинами).
Я говорю себе, что просто не хочу тусоваться с этими влюбленными голубками, наблюдая, как они делают вид, что учатся, в то время как на деле раздевают друг друга глазами, до тех пор, пока не начинают трахаться. Потом я убеждаю себя, что я голоден, а в Поместье нет ничего нормального, а ведь мне нужно подкрепиться, чтобы сосредоточиться на домашке.
Но когда открываю дверь в Барсучье Логово и сразу начинаю искать глазами Шелби, я понимаю, что сам себе вру.
Я пришёл сюда из-за неё.
Не горю желанием, чтобы она об этом знала, поэтому я прохожу мимо стола с девчонками из университета и сажусь в дальнюю кабинку, в тёмный угол, где всегда слегка липкий стол и самый отстойный обзор на экраны.
Ну да, чего и следовало ожидать, думаю я, скидывая куртку, видно только нижнюю часть экрана с игрой, но зато прямой обзор на бар и Шелби, которая бегает туда-сюда.
Я понятия не имел, что она будет в Бирюзовом Доме, когда согласился пойти туда с Акселем. Я вообще делал всё, чтобы избегать Шел, особенно в замкнутых пространствах, когда рядом находится её слишком заботливый брат. Но стоило переступить порог, как меня словно впечатало в борт. Мне потребовалась вся моя выдержка и сила воли, чтобы не пялиться на ее маленькую круглую попку в обтягивающих джинсах или на эти манящие полоски голой кожи, видневшиеся на талии и бедрах. А когда Надя попросила высказать моё мнение, только боженька помог не спалиться. О, да, у меня было мнение и определённые мысли на счёт неё. Мысли, которые заставляли мой член твердеть.
– Привет, Рид, – передо мной появляется знакомая официантка, загораживая вид на бар. – Один сегодня?
– Джози. – Я откидываюсь назад, всё ещё стараясь следить за Шелби, которая обслуживает стол с парнями из братства. – Ага, один. Решил перекусить.
– Что будешь?
– Острые крылышки, порцию картошки-фри. И колу, – выпаливаю, даже не глядя в меню.
– Будет сделано.
Народу не так много, как во время матчей Уиттмора. Не то чтобы я в такие моменты сюда захаживал, но после игры тут обычно яблоку негде упасть. Сегодня же мест хватает всем. Парни из братства оккупировали длинный ряд столов по центру. Пара местных – возрастные, наверняка сами когда-то тут тусили, когда учились. Ещё стол с девчонками из женского общества, пару из которых я смутно узнаю – и они явно меня узнали, потому что пялятся без стеснения.
У бара Майк и остальные помогают Шелби освоиться. Видно, что она нервничает, но в ней появилась уверенность, которой раньше не было.
Хотя, может, один раз было. Когда она направила мою руку себе между ног.
Так, стоп. Нет. Не думай об этом.
– Что ты тут делаешь? – перед столиком с моей едой в руках появляется Шелби.
Я киваю на крылышки.
– Ем.
Она прищуривается, но ставит еду на стол.
– Тебя он сюда послал, чтобы следить за мной?
– Он? – притворяюсь невинным.
– Аксель. – Она скрещивает руки, и футболка приподнимается, демонстрируя гладкую кожу на талии. – Он тебя послал?
– Нет. – Качаю головой. – Твой брат сейчас занят Надей. А я просто хотел поужинать. Все знают, что у вас тут лучшие крылышки.
Я откусываю одно, сочетание пара и соуса обжигает мне язык. Проглатываю, делая вид, что всё нормально.
– Если ты так говоришь… – говорит она настороженно, словно не уверена, можно ли мне доверять. Умно.
– Раз уж я здесь… – макаю ножку в соус, – как у тебя дела?
– О, так теперь ты хочешь поговорить о моей работе? – Ее бедро выпячивается, а розовые губы сексуально надуваются. – Потому что в Бирюзовом Доме, когда мне понадобилась твоя помощь, ты не высказал ни мнения, ни заинтересованности в том, чтобы защитить меня перед моим братом. Где же была твоя «поддержка в новых начинаниях»?
Я делаю глоток колы. Не только чтобы ослабить жжение от соуса, но и чтобы выиграть время. Потому что, напоминаю себе, когда я в последний раз помогал ей, она, кажется, испытала свой первый оргазм. Но вместо этого говорю:
– Я тебе одолжение сделал, Джи-Джи. Если бы вякнул хоть слово, твой брат начал бы рычать, подозревать, становиться ещё большим параноиком.
– Ладно, вероятно ты прав, – вздыхает она.
– Так что, – макаю крылышко в соус, – как дела? Уже отбивалась от каких-нибудь извращенцев?
Она закатывает глаза, но на губах появляется лёгкая улыбка.
– Только от одного.
Я ухмыляюсь.
– Не думаю, что произошедшее между нами, можно считать «отбиванием» кого-либо.
– Господи, заткнись. – Её щёки вспыхивают, и это чертовски мило.
– А если серьёзно…
– В целом всё неплохо. Привыкаю. Где что лежит, как кассой пользоваться. Джози обучает меня почти всё время, но ей пришлось ответить на звонок, поэтому я и принесла тебе еду.
– Ты отлично справляешься, – говорю ей, вытягивая картошку. – И Дэйв красавчик, респект повару.
– Я передам ему, и заодно наполню твой стакан, пока буду там. – От быстрой улыбки, которую она дарит мне, забирая пустой стакан, у меня в груди становится тесно. А мой взгляд прикован к ее симпатичной попке в этих узких джинсах, когда она поворачивается к бару. На этом я и сосредоточен, когда замечаю движение на периферии. Двое парней из братства вскочили и начали толкаться.
– Забери свои слова обратно, придурок!
– Ни за что, – отвечает второй, закатывая рукава. – Величие Гретцки закончилось.
– Ты больной. У него был шестьдесят один рекорд, когда он ушёл. Всего пять из них побили. – Я слышал этот спор миллион раз. Половину из них в этом баре. Но в этот раз всё иначе, потому что как раз в тот момент, когда Шелби проходит мимо, один из идиотов толкает другого, и тот врезается прямо в неё.
– Вот чёрт, – выдыхаю я, вылезая из кабинки. Но уже поздно. Шелби теряет равновесие, стакан вылетает из рук. Лёд падает на пол, и в следующую секунду она поскальзывается и шлепается на землю. Я пытаюсь одновременно поймать и её, и стакан, но… блядь.
Не ловлю ничего.
– Джи-Джи, – я опускаюсь рядом, – ты в порядке?
– Д-думаю, да, – говорит она, слегка ошарашенная. Джози уже подбегает к нам, а я, убедившись, что Шелби не пострадала, встаю и встречаюсь взглядом с тем придурком, который это сделал.
На этот раз рукава закатываю я.
– Уайлдер, – говорит этот идиот, мгновенно узнав меня. – Я не хотел…
– Не хотел вести себя как мудак в переполненном баре, думая, что никто не пострадает?
– Я её не видел, мы просто дурачились! – Он поднимает руки. – Клянусь!
– Во-первых, это, блядь, не детская площадка. Но даже если бы и была, разве твоя мать не научила тебя первому правилу жизни? – Я делаю шаг к нему. – Держать свои ёбаные руки при себе.
Он кивает, будто на автомате, пока его друг пытается раствориться в воздухе.
– Во-вторых, Гретцки – не просто лучший. Он гребаный бог, ясно? Не смей нести эту чушь. – Киваю на Шелби. – Извинись. Сейчас же.
Оба начинают лепетать извинения или, скорее, пресмыкаться перед ней. Шелби выглядит одновременно расстроенной и ошарашенной, одергивая футболку, которая теперь липкая от остатков моей газировки и того, что было на полу.
– Всё нормально. Просто случайность, – говорит она скорее мне, чем им.
Но я не особо убеждён.
Майк выходит из-за стойки.
– Всё в порядке? – спрашивает он, глядя на двух парней из братства, которые смотрят на меня так, будто не собираются говорить, пока я не дам им разрешения.
Я скрещиваю руки, зная, что выгляжу при этом внушительно.
– Думаю, теперь да.
– Шелби?
– Я же говорю, со мной всё в порядке. Просто случайность.
– Да, нелепая случайность, – спешит подтвердить идиот. – Нам очень жаль.
– Я знаю. – Она поднимает ладони вверх. – Думаю, мне нужно пойти сполоснуть руки.
– Отдыхай до конца вечера, – говорит Майк.
– Ты меня увольняешь? – ошарашенно спрашивает Шел.
– Конечно же нет! – Он качает головой. – Вечер сегодня тихий да и тебе нужно привести себя в порядок. Джози справится. – Когда она соглашается, он добавляет: – Хочешь, чтобы я позвонил Акселю?
– Я отвезу её, – говорю я. – Она всё равно живёт в Поместье.
– Да, не стоит звонить Акселю, – говорит Шел, бросая на меня взгляд. Ему точно не следует об этом знать. – Я поеду с Ридом.
– Отлично. Завтра к четырём. Будет матч и будет завал.
– Буду вовремя, – улыбается она. – Спасибо, что дал мне шанс.
– Ты молодец, – говорит Джози. – И не парься, я разделю чаевые от этих тупиц.
Когда мы остаёмся вдвоём, я говорю:
– Собирай вещи. Жду у выхода.
Забираю куртку, иду к двери. Через пару минут она появляется с коробкой.
– Что это?
– Дэйв приготовил тебе новую порцию крылышек.
– Вау. Спасибо.
– Это меньшее, что я могла сделать после того, как ты так вмешался в ситуацию с теми парнями.
Я бурчу в ответ, замечая, что куртки на ней нет. А на улице конец февраля, ночь и дубак.
Я протягиваю ей свою.
– Я не могу взять её.
– Ещё как можешь. Там такой блядский холод, что уши отваливаются.
Щёки у неё снова вспыхивают. И мне хочется повторить это выражение просто ради эффекта.
– Джи-Джи, бери эту чёртову куртку. – Мне жарко не только от злости на того придурка, но и сжигает желание осмотреть её с ног до головы и убедиться, что она в порядке.
Она сдается и не сопротивляется, когда я накидываю ей на плечи куртку.
Мы выходим на улицу, на арктический воздух, и она вжимается в пуховик.
– Придется идти пешком, – говорю я, пряча руки в карманы джинсов.
– Думаю, я могу добавить кое-что в список своих новых впечатлений, – говорит она, когда мы переходим улицу.
– Работу?
Она смотрит на меня.
– Когда кто-то заступается за тебя.
– Эй, я же говорил, что помогу тебе прожить твою лучшую жизнь. – Она смеется, и звук получается чертовски великолепным. Что-то щёлкает у меня в голове. – На самом деле тебе не нужна была защита. Этих сосунков просто нужно было научить хорошим манерам.
– Это всё было так унизительно.
– Джи-Джи, если хочешь жить по-настоящему – нужно быть готовой к неловким, стрёмным моментам. – Я обнимаю её за плечи. – И ты отлично справилась.
– Ну если ты так говоришь.
Я не убираю руку с ее плеча, говоря себе, что закрываю Шел от ветра. Когда мы пересекаем кампус, я спрашиваю:
– Подожди, ты хочешь сказать, что Дэвид не стал бы тебя защищать?
– В том-то и дело. Мы бы просто не оказались в подобной ситуации, которая бы привела к этому моменту. Но вот я здесь, получила работу, делаю что-то новое – это единственный путь, чтобы прожить настоящую жизнь, даже если она немного страшная, грязная и непредсказуемая.
Её слова попадают точно в цель. Потому что я, как никто иной, знаю, что такое хаос. Но я всё ещё уверен, что если не рисковать, не искать большего, то можно упустить самые удивительные вещи.
Я отпускаю её и останавливаюсь. Она поворачивается, выглядя крошечной, закутанной в мою куртку.
– Что ты делаешь? – спрашивает она.
– Стараюсь быть непредсказуемым.
И, возможно, я всё испорчу. Но мне плевать. Я прижимаю её к какому-то зданию. Здесь не так ветрено, и я ставлю коробку с едой на вынос на скамейку рядом. Втиснув ее в стену, я прижимаюсь к ней всем телом. Шелби поднимает на меня глаза, и я тянусь к этому милому лицу. Прижимаю ледяные пальцы к холодным щекам, поднимая ее подбородок вверх. Мой рот находится в нескольких сантиметрах от ее рта, и я вижу, как ее губы раздвигаются, и крошечное облачко теплого воздуха встречается с прохладой.
Я собираюсь поцеловать ее.
– Подожди, – говорит она, когда между нами остаются миллиметры, и я замираю, но не отстраняюсь. – Мне нужно кое в чём признаться.
Миллион плохих мыслей проносятся у меня в голове. Я ей не нравлюсь. Она все еще любит Дэвида. Ее брат стоит у меня за спиной с бейсбольной битой.
– У меня этого раньше не было. Ну, кроме той ночи, когда мы познакомились.
– В смысле «этого»? – хмурюсь я. Черт. Я подозревал это, но вот оно, подтверждение. – Так… тот поцелуй был первым?
Она кивает, отводя глаза, снова смущаясь, но теперь я чувствую себя мудаком. Было понятно, что она неопытна, но, черт возьми. Теперь мне нужно, чтобы она это сказала.
– А та ночь на веранде… это тоже было в первый раз?
Оргазм.
Она снова кивает и кусает губу.
Господи. Я подарил этой девушке ее первый оргазм и просто...
Я не просто идиот. Я ёбаный мудак.
Но теперь, когда она здесь, в этом маленьком укромном уголке со мной, я не собираюсь снова все испортить.
– Джи-Джи, – я привлекаю её внимание. – Я забываю, какая ты на самом деле невинная. Это моя ошибка. Мне надо быть осторожнее, поэтому я хочу спросить, не против ли ты, если я тебя поцелую.
Она тихо кивает в ответ:
– Не против.
Опускаю одну руку и погружаю ее в тепло куртки, кончиками пальцев касаясь ее горячей обнаженной кожи на талии. Она вздрагивает от моего прикосновения, но мне сейчас важно чувствовать её.
Я медлю, сдерживая себя от жесткого, требовательного поцелуя, в котором так нуждаюсь, даря лёгкие, почти невесомые касания наших холодных губ, пока мы не начинаем разогреваться. Я уже знаю, что она умеет целоваться. Она доказала это тогда, в первую же встречу. Может, у неё и нет опыта, но есть инстинкт и он работает, когда она раскрывает губы, пуская меня внутрь.
Это охренеть, как хорошо. Она охренеть, как хороша. Милая и нежная, но в ней есть огонь, который я видел уже не раз, и я хочу разжечь его до адского пламени.
Она отстраняется, делает глубокий вдох.
– Я делаю всё правильно?
– Блядь, да! Ты офигенно всё делаешь, – отвечаю я, так как ловлю отголоски этого поцелуя даже в своих яйцах.
Я смотрю на ее рот, красные и немного пухлые губы, и не могу не думать о том, что Дэвид чертов дурак. Но в то же время благодарен ему за это, так как понимаю, что хочу быть тем, кто даст Шелби её первое всё. Первая сексуальная одежда, первый поцелуй, первый оргазм... всё это принадлежит мне.
– Ты делаешь всё более чем правильно, – добавляю я, наклоняя голову и нависая над ее губами, не желая останавливаться.
Судя по тому, как она притягивает меня к себе, и по тому, как ее язык касается моего, она тоже не намерена останавливаться.
