Текст книги "Мой дерзкий защитник (ЛП)"
Автор книги: Энджел Лоусон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
Глава 8
Рид
Для вечеринок за пределами кампуса нужна особая энергия. И я не уверен, что после разборок с бывшей, трёх напряжённых периодов на льду и внезапного визита семьи, у меня она осталась.
– Хочешь ещё пива?
Я опускаю взгляд на девушку, буквально приросшую ко мне сбоку. Мара. Второкурсница, которая весь прошлый год протаптывала дорожку в тусовку хоккеистов, а последние пару недель ко мне. С тех пор как мы с Джеффом переступили порог, она не отходит от меня ни на шаг. Всучила мне холодное пиво, прицепилась, как пиявка, и всё. С концами.
– Я пас, – отвечаю ей. Риз придерживается правила «один напиток за вечер» во время сезона, и я стараюсь его соблюдать. Особенно когда мне хочется сделать какую-нибудь глупость, а эта идея сейчас очень соблазнительна. Если уж и идти на такое, то хотя бы помнить об этом наутро.
– Или, – она наклоняется ближе, прижимаясь ко мне грудью, – если хочешь уединиться, можем подняться в мою комнату.
Джефф, к слову, свалил куда-то в обнимочку с двумя девчонками, минут через пятнадцать после того, как мы вошли. Может, он и прав. Это определенно не наихудший способ почувствовать себя лучше, забывшись с хорошенькой хоккейной зайкой.
Вот только, я вижу это в её темно-карих глазах. Ей нужен не просто трах. Она хочет отношений. Вот он, минус того, что ты спортсмен, известный своей моногамностью. Каждая девушка смотрит на тебя так, словно она вполне может стать следующей WAG. (*WAG – Wives And Girfriends – Жены и девушки профессиональных спортсменов)
Извините, дамы, я с серьёзными отношениями завязал. Сказки закончились.
Мара меняет позу, и я получаю прямой обзор на её декольте. Боже.
Да в жопу это все. Она чего-то хочет. Я чего-то хочу. С какого перепугу я вообще начинаю всё это анализировать?
– А зачем подниматься? – кладу ладонь ей на задницу и притягиваю ближе. Нет более шаблонного поведения для бабника, чем показательные обжимания на публике. Она улыбается, похоже, что ей это в кайф, и забрасывает ногу мне на бедро.
Оказавшись на уровне моих глаз, она проводит ухоженным ногтем по моей нижней губе.
– Заработал это в игре?
– А что горячее: губа, разбитая во время игры или после драки с соседом по дому?
Она пожимает плечами.
– Оба варианта секси.
Я притягиваю её ближе, хочу почувствовать, как она лежит на мне всем телом.
– Значит, у меня в любом случае беспроигрышный вариант.
– Я кое-что слышала о тебе, Рид Уайлдер, – шепчет она, целуя меня в шею.
– О да? И что же? – жду, когда появится покалывание. Когда чувство желания, возьмет верх над темным мраком в моей груди.
– Говорят, что ты милый, – продолжает она. – И это первый раз за долгое время, когда ты не в отношениях.
– Ложь не обнаружена, – смеюсь я, проводя пальцами по ее голому бедру. – Что-нибудь еще?
– Что ты обычно не из тех типичных бабников-хоккеистов, которые приходят на вечеринки, чтобы кого-нибудь склеить. Просто у тебя сейчас разбито сердце. – Она кладёт ладони мне на грудь и начинает тереться об меня. – А я, между прочим, будущий медик. Я могу тебя подлатать.
Господи, это приятно, или, по крайней мере, должно быть. Ее горячая киска трется о мой член, но все эти действия даже нормального стояка не вызывают в ответ. Мое тело не работает.
Может, она и права. Может, я реально сломан.
Что-то ёкает внутри, но настоящее сожаление накрывает в тот момент, когда её губы почти касаются моих, а в голове всплывает совсем другое лицо.
– Чёрт. Прости, малышка. – Я аккуратно отодвигаю её. – Похоже, у нас ничего не выйдет.
– Но…
– Эй, дело не в тебе. – Вскакиваю, поправляю шорты и хватаю куртку с дивана. – Проблема на все тысячу процентов во мне. Ты же сама сказала. Похоже, я и правда немного сломан.
Она надувает губы, но я отворачиваюсь. Не понимаю, почему мне вдруг неловко из-за того, что эта девчонка сидела у меня на коленях. И уж точно не понимаю, почему, когда она терлась о мой член, в голове всплыло лицо младшей сестры Акселя.
Да, это, мягко говоря, не очень хорошо.
Я достаю телефон и пишу Джеффу, что ухожу домой. Он, конечно, прочитает его, когда выберется из-под своих девчонок. Если выберется.
Я возвращаюсь в кампус пешком, чувствуя потребность в прохладном воздухе и сне.
Но стоит мне войти в дом, как первое, что я вижу это Шелби, спускающуюся вниз по лестнице с чемоданом.
Невозможно не заметить выражение решимости и сосредоточенности на ее лице. Второе, что бросается в глаза, обтягивающая чёрная футболка с V-образным вырезом. Да. Я так и знал, что под её невинной одеждой скрываются идеальные сиськи.
И-и-и-и от этого к моему члену приливает больше крови, чем от чего-либо еще сегодняшним вечером.
– Куда это ты? – спрашиваю я, снимая хоккейную куртку и вешая её на крючок у двери.
Она спускает чемодан на первый этаж.
– Просто переезжаю на веранду.
– На ту веранду? – киваю на затхлую крытую террасу, куда мы обычно сваливаем весь ненужный хлам. – Там же холодно, грязно, и я думаю, там могут быть пауки.
– Я её прибрала, – гордо отвечает она. – Ну, сделала всё возможное, по крайней мере.
Забираю у неё чемодан, поднимаю за ручку и следую за ней. На веранде действительно прохладно, но, чёрт возьми, она реально её прибрала. Ни паутины, ни мусора, а диван превращён в импровизированную кровать с чистыми простынями.
– План был в том, чтобы переехать сюда и вернуть брату его комнату, – объясняет она. – Даже если мой визит будет короче, чем я планировала.
Я хмурюсь.
– Это ещё почему?
– Ты не знаешь, когда он вернётся? – спрашивает она, явно увиливая от ответа и закатывая чемодан вглубь веранды. Колёсики громко цокают по кафелю.
Не успевает она договорить, как в дверь вваливаются Аксель и Надя. Ну ладно, вваливается Надя, Аксель выглядит куда увереннее.
За моей спиной раздаётся тихое «ой!», потом чья-то маленькая ладошка обхватывает меня за запястье, и Шелби резко утаскивает меня внутрь веранды, аккуратно прикрывая за собой дверь.
Смотрю вниз, на её руку у себя на запястье.
– Ты удивительно сильная для такой малышки.
– Он не должен видеть нас вместе, – говорит она, медленно отпуская меня.
– Мы и не были вместе, пока ты меня сюда не затащила, – замечаю я.
– Тссс! – шикает она и смотрит на меня своими большими глазами, в которых читается страх вперемешку с чувством вины. Очевидно, перспектива попасться с парнем, с которым брат запретил ей общаться, не вызывает у нее восторга.
Я захлопываю рот и встаю за ней, прислоняясь ухом к двери. Мои руки лежат на ее плечах, а ее волосы пахнут чистотой и чем-то сладким. Хотя, наверное, не стоит, но я делаю глубокий вдох.
Черт, как же хорошо она пахнет.
Снаружи Аксель и Надя особо не скрываются, слышно, как открывается и захлопывается дверь холодильника, как они смеются, болтают, потом включается вода в раковине. Затем наступает долгая тишина. Уверен, они уже целуются. Наконец слышны шаги, они поднимаются по лестнице.
– Они ушли? – Шелби шепчет так тихо, что я едва её слышу.
– Думаю, д…
Стук в окно заставляет стекло дрогнуть.
– Шел, я вижу свет, ты не спишь? – голос Акселя.
Она задирает голову и смотрит на меня. Я пожимаю плечами. Ну да, если он застанет меня здесь, мне грозит не просто разбитая губа. Я наклоняюсь к её уху и шепчу:
– Скажи, что ты уже в кровати и поговорите утром.
Шея у неё напрягается, когда она сглатывает, а потом голосом, который предательски дрожит от непривычки врать, она говорит.
– Я не сплю, но уже легла. Можно мы поговорить утром?
Можно? Блядь, нет. Этой девушке нужно научиться отстаивать себя.
– Надя сказала, ты переехала, чтобы вернуть мне комнату. Это было необязательно.
– Всё нормально, – отвечает она. – Знаешь, это для меня, как новый проект.
Он смеётся.
– Ага, это точно. – Пауза. – У тебя там хоть тепло? У меня есть запасные одеяла.
Шелби поднимает на меня взгляд, и румянец на её щеках невозможно не заметить.
– Всё будет в порядке.
– Ладно, – сдаётся Аксель. – Тогда поговорим утром. Спокойной ночи.
– Спокойной, – отвечает она, но выдыхает только тогда, когда его шаги доносятся с лестницы.
Когда мы оба убеждаемся, что он действительно наверху, я отхожу на шаг, пытаясь дать себе пространство от этой сладко пахнущей девчонки. Мне надо уйти прямо сейчас, без разговоров. Но у меня есть вопросы.
Я моргаю.
– На вечеринке я выпил всего одно пиво, поэтому знаю, что не пьян, но тебе всё же придётся объяснить, что здесь вообще происходит.
Она приподнимает занавеску, проверяя, ушёл ли брат. И тихо, почти шёпотом говорит:
– Просто, мне кажется, мне здесь не место. Ночь уже глубокая, не хочу никого тревожить, но завтра я скажу ему, что уезжаю домой.
Я беру её за плечо и разворачиваю к себе.
– Так. Что случилось?
Она отводит свои большие голубые глаза в сторону.
– Ничего не случилось.
– Ты только что убралась на веранде, притащила сюда чемодан, а теперь прячешься от своего сверхопекающего старшего брата. – Я скрещиваю руки на груди. – Ага. Колись.
Она переплетает руки, теребя тонкое кольцо на безымянном пальце. Честно? Я ненавижу это кольцо.
– Ладно. Я сегодня тусила с Надей и Твайлер в Барсучьем Логове, и это было, – она заправляет прядь за ухо, – слишком.
Надя вытащила эту невинную хорошую девочку в бар? Во время хоккейного сезона? Дальше можно не рассказывать.
– То есть, они лишили тебя хоккейно-барной невинности?
– Уф, – она закрывает лицо руками. – У вас у всех такие грязные рты?
– Наверное. И для протокола, – ухмыляюсь я, – это даже и близко не было грязным.
– Ага, от этого не легче. Это просто доказывает, как я тут не к месту. Я не привыкла ко всему такому. – Она дёргает подол футболки. – К этой обтягивающей одежде, которую, кстати, до меня носила какая-то «хоккейная зайка», кажется. И Надин лексикон просто кошмар.
– Надя много тусовалась со спортсменами, Твайлер тоже. Это часть культуры, хочешь ты того или нет.
– Всё, что я знаю, приезжать сюда было ошибкой.
– Почему? Потому что пара грубых слов и эта сексуальная футболка оскорбляют чувства хорошей девочки?
Она пристально смотрит на меня.
– Не называй меня так.
Я поднимаю брови.
– Хорошей девочкой?
– Думаю, я потеряла это звание, когда сбежала и разбила сердце Дэвиду и своей семье. Я же дала ему обещание, но испугалась, когда всё начало двигаться слишком быстро. Хотя, если честно, и сюда ехать было глупо. Не знаю, чего я ожидала, но точно не того, что какой-то придурок в баре загонит меня в угол и…
– Что он сделал? – спрашиваю я, голос становится жёстким. – Кто?
– Ой, – в её взгляде снова вспыхивает вина. – Какой-то придурок в баре был немного настойчивым. Майк помог мне.
– Майк, владелец? – Мы все знаем Майка. Надёжный парень. Играл за Уиттмор, выпуск девяносто первого.
– Ага. – Она машинально дёргает футболку, и мой взгляд падает на её грудь. Чёрт. Неудивительно, что какой-то тип решил к ней подкатить. – Он его вышвырнул.
– Ладно, – я делаю глубокий вдох, пытаясь осмыслить всё, что она только что вывалила. Показываю на диван. – Садись.
Она послушно выполняет указание, и я даже не уверен, хорошо это или плохо. Где в этой девочке хоть капля упрямства?
– Почему ты сбежала из дома?
Она морщится, словно только что проглотила что-то горькое.
– Всё слишком быстро закрутилось. Моя мама и мать Дэвида даже не обсуждали помолвку, сразу перешли к свадьбе. Они уже всё выбрали: дату, в каких цветах все будет, даже моё платье. А потом я узнала, что отец собирается строить нам дом. По своим планам. На своей земле. Я почувствовала, что вообще ничего не контролирую. – Она проводит рукой по груди. – И так оно и есть.
– Понимаю. – Дарла и я тоже строили планы на будущее. Это было страшно, но по-своему волнующе. Я думал, мы хотим одного и того же. Пока не выяснилось, что нет.
– А Дэвид? Ты его всё ещё любишь?
В её взгляде мелькает тень сомнения, но потом она кивает:
– Люблю. Но, похоже, его устраивает, что наши семьи решают всё за нас.
Ох, Дэвид. Ну ты и дурак.
– Ладно, расскажи, зачем ты вообще сюда приехала?
– У меня особо не было вариантов. Все, кого я знаю, так или иначе связаны с моей семьёй. Я верила, что Аксель хотя бы выслушает меня. У него с родителями уже давно разные взгляды на жизнь.
– И всё?
Она задумывается на минуту, а потом добавляет:
– Наверное, мне хотелось посмотреть на его жизнь. Я слышала обо всем этом, но не знала, каково это на самом деле – учиться в колледже, заниматься спортом, иметь девушку, с которой можно проводить время без сопровождения. – Она смотрит вниз, на свои колени. – Наверное, я просто хотела узнать, каково это иметь свободу, когда никто не наблюдает за мной все время и не осуждает каждое мое движение.
– Хочешь знать, что я думаю? – спрашиваю я.
– Ну?
– Я думаю, ты охуе… офигеть, какая смелая. И умная. Потому что гораздо проще было бы просто продолжать идти по накатанной, даже если одни только красные флажки развеваются у тебя перед глазами. Поверь, я знаю, о чём говорю. С Дарлой было миллион знаков, что у нас ничего не выйдет, но я их игнорировал, упрямо веря в какую-то идеальную картинку. Дать себе немного времени, чтобы почувствовать жизнь, это не слабость. Это разумно.
– Спасибо, Рид. Мне приятно это слышать. Но после сегодняшнего я думаю, что с меня хватит.
То, как она откидывает волосы за плечо, будто знак, что она настроена решительно. И, наверное, именно поэтому я вдруг выпаливаю.
– А вот я так не думаю.
– Что? В смысле?
– В смысле, ты приехала сюда не просто так. Ты хотела пожить по-настоящему. Это хорошая идея. – Я сажусь рядом с ней, и старый диван подо мной скрипит. – Слушай, я недавно расстался с девушкой. У нас тоже были планы на будущее.
– Вы были помолвлены? – Её глаза расширяются. – Серьёзно?
– Не совсем, – признаю я, снова чувствуя себя идиотом, – но мы говорили о кольце, дате, свадьбе. Я думал, что всё уже решено, но, видимо, так было только у меня.
– Мне жаль.
– Да, это было хреново. – Я выдыхаю, не особо радуясь тому, что мне до сих пор больно. – Но именно тогда я понял, что пока не готов к чему-то настолько серьёзному. Я молодой, симпатичный, – я поднимаю бровь, – и у меня есть перспектива попасть в НХЛ. Мне нужно немного пожить своей жизнью, и это значит, что да, я не святой, но у меня не будет сожалений. Думаю, тебе тоже стоит попробовать это, пока ты здесь.
– Прожить свою лучшую жизнь?
– Именно.
Она смотрит на меня огромными синими глазами, и я вижу, как в них нарастает неуверенность.
– А если я не знаю, как это делается?
Вот так это и произошло. Вот как меня затянуло. Ведь я никогда не откажусь от хорошего вызова. Особенно если это вызов от хрупкой, растерянной, но чертовски горячей девушки. Решение принимается раньше, чем я озвучиваю:
– Значит, придётся тебе показать.
Глава 9
Шелби
Предложение Рида первое, о чем я думаю, когда просыпаюсь на следующее утро. Я хорошо спала. Даже удивительно хорошо, учитывая, что моя кровать – это старый диван.
Я решаю, что хочу сделать это. Прожить эти несколько недель на полную катушку. Почувствовать вкус свободы, воспользоваться возможностями, которых у меня точно больше не будет по возвращении домой. Но я также знаю, что есть одна вещь, которую мне нужно сделать, прежде чем я окунусь в это.
Я звоню Дэвиду.
Слушаю телефонные гудки, пока усаживаюсь поудобнее, окончательно ощущая, насколько холодно на веранде, и подтягиваю одеяло к груди.
– Шелби, – говорит он вместо приветствия. – Наконец-то.
– Привет, Дэвид. – Долгая пауза. Понятно, он ждет, что я начну разговор. Ладно. – Как ты?
– Как я? – Он усмехается. – Ну… как чувствует себя парень, у которого невеста исчезает никому ничего не сказав? Вот так я и чувствую себя.
– Прости, – вырывается у меня, и я тут же жалею. Именно поэтому я и не звонила раньше, не хочу извиняться. Мне не стыдно за то, что делаю. Я глубоко вздыхаю и добавляю: – Прости, если я напугала или задела тебя. Эта поездка была тем, что мне действительно нужно было сделать.
– Вот этого я и не понимаю. Зачем тебе это нужно? – Его голос напряжён. – Ты не хочешь выходить замуж?
– Нет, не в этом дело. – Ковыряюсь в шве на одеяле, ровной линией проходящем по боку. – Я не уверена, – признаюсь я. – Я перестала спать, и вся эта подготовка казалась каким-то безумным водоворотом. Вечеринки, дата свадьбы, платье… – Делаю вдох. – Дом.
– Насчёт дома. Я говорил с твоим отцом, что мы хотим кое-что изменить.
– Правда? – Я приподнимаюсь, удивлённая.
– Да. И он не возражал, когда я объяснил ему, что мне нужен более просторный офис, чтобы у меня была возможность работать из дома несколько дней в неделю, – говорит он. – Но не волнуйся, я и о тебе подумал. Попросил добавить детскую комнату с дверью, ведущей в нашу спальню. Чтобы ты могла быть рядом с малышами всю ночь.
Малыши? По груди разливается знакомое горячее, зудящее чувство, и мне становится трудно дышать.
– Подожди, – выдавливаю я. – Ты серьёзно поменял проект, чтобы добавить смежную детскую?
– Ага, – говорит он, гордый до невозможности. – Чтобы тебе было удобнее.
Я встаю, роняю одеяло, и прохладный воздух веранды обжигает раскалённую кожу.
– Это не то, чего я хочу.
Он вздыхает.
– И что теперь не так?
– Ты назвал меня своей невестой, Дэвид, – злость проходит по позвоночнику, будто электрическим током. – Но мы ещё не помолвлены.
– Уже почти.
– Нет. Это ещё один шаг, который вы все сделали без меня.
– Ты сейчас серьёзно? – спрашивает он. – Ты правда изображаешь жертву какого-то заговора с участием меня и наших родителей, как будто тебя специально исключили из процесса?
Я понимаю, что да. Серьёзно. Я вспоминаю взгляд Рида прошлым вечером. Он не осуждал. Он просто слушал.
– Да, – отвечаю я, чувствуя, как внутри просыпается сила. – Я не говорю, что когда-нибудь я не захочу этого, но не сейчас. Не когда всё решается за меня тобой и моими родителями, а я просто сижу в стороне и молчу.
– Ты не хочешь детскую? Потому что мы...
Я смеюсь. По-настоящему смеюсь. Хохот вырывается наружу, словно вырывая из моей груди тугой комок.
– Дело не в детской. И пока ты этого не поймешь, мне нужно пространство. Реальное пространство. – Я сглатываю. – Я хочу взять паузу.
Он слегка напуган.
– И что это значит?
– Это значит, что пока я не вернусь домой, мы не вместе. Мне нужно подумать о себе. О том, чего я хочу. Потому что, если честно, прошло уже столько времени с тех пор, как кто-то вообще спрашивал меня об этом, что я даже не уверена, что смогу ответить.
– Ладно, – говорит он, и из телефона слышится, как он раздражённо сжимает губы. – Если тебе это нужно, пускай будет пауза. Я буду здесь, когда ты вернёшься.
– Спасибо.
– Всё, что тебе нужно, Шел. Я просто хочу лучшего для нас обоих.
– Я тоже.
Я сбрасываю звонок, не сказав больше ни слова. Начинаю ходить туда-сюда по маленькой веранде и произношу вслух.
– Не могу поверить, что только что это сделала.
Времени на раздумья нет, потому что я слышу, как ребята спускаются по лестнице и заходят на кухню. Аксель. Я обещала, что мы поговорим. Натягиваю свитер поверх пижамы, провожу пальцами по волосам, пытаясь хоть немного пригладить их.
Выйдя в гостиную, я замечаю, что все четверо парней, каждый из которых держит в руках миску и ложку, смотрят на меня. Ну, все, кроме Рида, который, кажется, сосредоточенно насыпает в свою миску овсянку. Никто из них, похоже, не понимает, что мой мир только что рухнул.
– Эй, – говорит Аксель с набитым ртом. – Я как раз собирался тебя будить. Иди переодевайся, мы выдвигаемся в кампус. Думал, заглянем в кофейню и там поболтаем.
– Он подсел на их бисквиты с беконом и яйцом, – вставляет Джефферсон, откидывая голову назад и залпом допивая молоко из миски. Такой трюк обычно выглядит по-детски и отталкивающе, но с его лицом, это невозможно. Природе должно быть стыдно за то, что отдала такие скулы парню.
– А это по-вашему не завтрак? – спрашиваю я и в ответ получаю четыре одинаково недоуменных взгляда.
– Нет, – спокойно отвечает Аксель, ставя миску на стол и подходя ко мне. – Это просто перекус до завтрака. У меня сегодня утром свободное окно, и я подумал, что ты, возможно, захочешь совершить небольшую экскурсию по кампусу.
Он подталкивает меня локтем и с преувеличенным техасским акцентом добавляет:
– И попробовать лучшие бисквиты с беконом и яйцом к северу от линии Мейсон-Диксон.
А мне хочется только одного. Залезть под одеяло, найти телефон и позвонить Дэвиду, сказать, что я забираю свои слова обратно. Но через плечо брата я встречаю взгляд Рида. Он с вызовом приподнимает бровь.
Точно.
Я же сама хотела чего-то нового, каких-то приключений. И пусть кофе с братом вряд ли тянет на приключение, если честно, я даже этого никогда не делала.
– Святая корова! – Бормочу я, прикрывая рот рукой, пока жую горячий, маслянистый кусочек. – Это потрясающе.
– Почти как у мамы, правда?
– Никогда, – прищуриваюсь на него, – никогда не говори ей этого. Она будет плакать еще сильнее, чем когда ты решил переехать за две тысячи миль. – Делаю ещё один укус. – Но да. Почти.
По дороге я рассказала ему историю о том, как на минуту меня охватил страх, и я уже собиралась всё бросить и уехать домой. Но после ночи сна всё стало спокойнее. По какой-то причине я так и не сказала ему про Дэвида. Наверное, потому что он бы достал шампанское и начал праздновать, а это не соответствует моим чувствам.
– И что тебя переубедило? – Аксель сминает обёртку от первого бисквита и тянется за вторым.
Я благодарна за то, что он увлечён едой и не замечает, как у меня начинает гореть шея. Он не должен знать, что меня переубедил Рид, иначе он сам соберёт мои вещи и отвезёт меня в аэропорт.
– Признаю, в моменте меня накрыло всё и сразу. И, слушай, мне правда нравится Надя, но…
– О, можешь не объяснять. Брать тебя с собой в Барсучье Логово в первый день было ужасной идеей. Это сильно выходило за рамки твоей зоны комфорта. – Хочу возразить, сказать, что всё было нормально, но мы оба знаем, что это ложь. Я снова чуть не сбежала. – Надя – та еще штучка. – Он мечтательно уставился на бисквит, и свет от лампы блеснул в его пирсинге. Думаю, он мысленно перенесся к своей девушке. – Чёрт, я так её люблю.
Видеть брата таким нереально. Он всегда был диким, бросался из одного кайфа в другой. Одна девчонка за другой. Никогда не думала, что он влюбится по-настоящему. И это глупое выражение на лице брата, заставляет меня еще больше усомниться в том, что между мной и Дэвидом. Я ни разу не видела, чтобы мой парень так на меня смотрел.
– Ты правда любишь её, да?
– Она, блядь, самая лучшая. – Он запихивает остаток сэндвича в рот, пережёвывает и продолжает: – Но слушай, у Нади жизнь не сахар. С виду она вся из себя крутая, и она действительно не промах, но за этот год она прошла через многое. – Он облизывает палец. – Я к тому, что с ней можно поговорить. И с Твайлер тоже. Она классная.
Да, обе девчонки хорошие. И судя по намёку, что Надя не может говорить о чём-то из-за юридических причин, явно у неё за плечами таится что-то непростое, но разве кто-то из них отменял помолвку? Угрожали ли они бросить все и разочаровать свою семью? Я не знаю, но есть один человек, который был близок к этому, но я не думаю, что Аксель включает Рида в число одобренных друзей.
Аксель собирает мусор и смотрит на время.
– Мне пора на пары. Ты знаешь, как вернуться домой?
– Да, адрес у меня в телефоне. Но я, пожалуй, останусь здесь ненадолго. Здесь хорошо.
И тепло. На улице жутко холодно, и от одной мысли о том, чтобы снова выйти туда, хочется плакать.
Аксель натягивает свою тёплую хоккейную куртку:
– У тебя есть мой номер. И Нади, и Твай. Можешь позвонить Ризу, если что.
– Со мной всё будет в порядке. Иди, становись умнее. – Я отталкиваю его, и он выходит, впуская в помещение поток ледяного воздуха.
Первым делом надо найти что-то потеплее.
Я уже гуглю ближайший магазин одежды, когда на стол падает тень. Поднимаю взгляд и сердце подпрыгивает.
– О! – выдыхаю я, глядя на Рида. – Ты меня напугал.
– Мне показалось, что мысленно ты была не здесь. – Говорит он, ставя передо мной полную чашку кофе. Он такой высокий, крупный, его плечи обтягивает командная куртка, как у моего брата. На руке нашивка с номером 8, а над эмблемой барсука на груди пришито «Уайлдер».
Я на мгновение завидую. У меня такого никогда не было. Он снимает чёрную шапку, и тёмные волосы мягкими волнами распадаются по голове, когда он проводит по ним рукой.
Я не знаю, почему вообще замечаю такие вещи в нём. И почему каждый раз, когда смотрю на него, моя кожа будто вспыхивает. Наверное, потому что при нашей первой встрече я залезла к нему на колени, как безумная, и поцеловала его.
– Ну, можно и так сказать, – улыбаюсь я, показывая ему экран телефона. – Мне нужно купить одежду. Я оказалась совершенно не готова к такой погоде, и, в отличие от некоторых, я не в восторге от идеи отморозить себе руки и ноги.
– Не буду оправдываться за то, что у меня горячий темперамент, – с ухмылкой отвечает он, – да и за то, что я просто горячий, тоже.
Не дожидаясь разрешения, он садится напротив.
– Куда собираешься?
– Пока не знаю. Вижу, что на кампусе есть супермаркет. – Поднимаю взгляд на него. – Там вообще одежду продают?
– Продают, но она ориентирована на спортивные команды Уиттмора, в основном всякий мерч для фанатов. Хотя, у них есть толстовки и шапки.
– Думаю, мне нужен тёплый пуховик и пара свитеров, – говорю я и вытягиваю ногу, демонстрируя балетку. – И обувь. Я уже не чувствую пальцев ног от холода.
Он хватает меня за ногу и тянет её к себе на колени. Это движение выбивает меня из колеи, и я судорожно подгибаю под себя юбку, чтобы не выставить себя на всеобщее обозрение, но тут его тёплый палец скользит по верхней части стопы, и я замираю.
– Что ты делаешь? – шепчу я, слишком остро ощущая прикосновение его пальца.
– Помогаю, – невинно говорит он.
– Мы в кофейне, – пытаюсь выдернуть ногу, но он не отпускает. – Люди могут увидеть.
Он приподнимает бровь.
– Ты не знаешь здесь ни одного человека, кроме меня. Почему тебя это волнует?
– Потому что это... неприлично. – Я всё-таки высвобождаю ногу, и он отпускает. Теперь мне кажется, будто она горит. – Может, я никого здесь и не знаю, но у меня такое чувство, что все остальные прекрасно знают тебя.
Я заметила это, как только он сел за стол. Каждый взгляд в зале был устремлён на него. Особенно открыто пялятся девчонки за столиком в углу, будто обсуждают его шёпотом.
– Ты и правда хорошая девочка, да? – усмехается он.
– А если и так? – парирую я.
Он откидывается на спинку стула и оглядывает меня оценивающе.
– Знаешь, будь я твоим братом, у тебя бы уже было прозвище.
У Акселя привычка урезать все имена, включая моё.
– Только не называй меня Шеллибин, – прошу я полушёпотом.
Рид смеётся.
– Принято.
– Спасибо.
– Есть один магазин неподалёку, в паре миль отсюда. Думаю, тебе подойдёт, – он чуть приподнимает бровь. – Хочешь, подкину? У меня есть время до следующего занятия.
– На твоей машине?
– Да, на моей машине. Ну, на пикапе, – хмурится он. – А что, ты рассчитывала на велик?
– Нет, – отвечаю, чувствуя, как уши наливаются жаром. – Но да, было бы здорово. Спасибо.
Пока я натягиваю куртку, он собирает мой мусор и выбрасывает.
– Машина на стоянке, – говорит он, поворачивая к дорожке, ведущей прочь от кампуса. – Мне все равно нужно было выполнить одно задание между занятиями.
Его пикап старенький, с ржавчиной по краям багажника. Он открывает мне дверь.
– Я из Техаса, и с пикапами на «ты». Но тебе бы не помешали подножки.
– Прости, – говорит он и протягивает руку. Юбка до колен, и мне приходится немного её задрать, чтобы забраться. В момент, когда я уже почти в салоне, его рука ложится мне на бедро, и по позвоночнику проносится разряд. Я быстро устраиваюсь на сиденье, отодвигаясь в сторону.
– Всё в порядке?
– Да, отлично, – отвечаю я с быстрой улыбкой.
Он захлопывает дверь и обходит машину, а я застёгиваю ремень. В салоне прохладно, но витает приятный, пряный аромат, напоминающий Рида. Я засовываю руки в карманы, и тут двигатель оживает. Он возится с переключателями, и в салон врывается тёплый воздух.
– Откуда у тебя такой пикап? – спрашиваю я.
– Купил, – отвечает он, положив руки на массивный руль. – Эта машина – всё, что я смог себе позволить на зарплату с подработки. У нее даже имя есть.
– У нее?
– Лурлин. – При виде моей приподнятой брови он добавляет: – В честь бабушки.
– Мило, – я улыбаюсь. Даже немного очаровательно, думаю я, пока он неспешно выезжает со стоянки. – А где ты подрабатывал?
– Тренером по хоккею, на местном катке.
– Ну естественно. Хоккей. – Потираю руки о колени. – Что ж, впечатляет. Даже не представляю, как можно самой заработать на машину.
– Правда?
– У меня никогда не было работы, – признаюсь я, немного смущённо. – Ну, по крайней мере, оплачиваемой. Отец хотел, чтобы у меня всегда было время для волонтерства в «Королевстве».
Он кивает, а я рассматриваю его профиль, резкие линии скул, чёткий изгиб челюсти.
– Аксель рассказывал, как отец хотел, чтобы вы оба пошли по его стопам.
– Ну, он хотел, чтобы Аксель пошел по его стопам. Я скорее играю вспомогательную роль.
– Для Дэвида? – уточняет он, скользнув по мне взглядом, и я тут же отвожу глаза, внезапно ощущая, как в узкой кабине становится душно от его аромата.
– Да. – Слова о том, что мы расстались, почти срываются с моего языка, но я их не произношу. Всё ещё кажется, будто это не по-настоящему. Или может, я просто не хочу, чтобы это было по-настоящему? А вдруг я всё испортила?
Я стараюсь сосредоточиться на пейзаже за окном, а не на собственной рушащейся жизни. Улицы становятся всё оживлённее, а впереди появляются ряды магазинов.
Рид паркуется у тротуара, и, даже когда он глушит двигатель, я не шевелюсь.
– Готова? – спрашивает он.
– Психологически настраиваюсь на арктический ветер.
Он закатывает глаза.
– Вот.
Я смотрю, как он снимает куртку.
– Что? Нет, не надо. У меня есть своя.
– Ага, но, очевидно, её недостаточно. А у меня слоёв побольше. – На нём свитер и рубашка под ним, плюс шапка на голове. – Со мной все будет в порядке.
Он протягивает мне куртку. Лицо упрямое, не принимающее отказа. Мне не остается ничего другого, кроме как взять её.
– Спасибо.
Он выходит со стороны водителя, и я натягиваю на себя куртку, окунаясь не только в тепло его тела, но и в его пьянящий аромат. Я утыкаюсь носом в воротник, когда он открывает мне дверь.
– Не стоило, – говорю, поспешно опуская ворот. – Спускаться легче, чем забираться.
– Да, но я не собираюсь рисковать. – Я вкладываю ладонь в его гораздо более крупную руку, и он помогает мне спуститься. Я не упускаю из виду, как его глаза скользят по моим ногам. – Тебе точно нужны штаны. – Бормочет он, помогая мне опуститься на землю.
