Текст книги "Мой дерзкий защитник (ЛП)"
Автор книги: Энджел Лоусон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)
Энджел Лоусон
Мой дерзкий защитник
Всем вымышленным парням хоккеистам, которые позволяют нам играть их разумами и телами. Вы лучшие.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Барсуки!
Краткое примечание для новых читателей: серия «Уиттмор и Хоккей» – это отдельные книги, посвященные одной паре за раз. Вам не обязательно читать всё в точной последовательности, но персонажи из каждой новой книги пересекаются и тесно взаимодействуют во всех остальных. Чтение может оказаться более интересным, если вы начнете с первой книги «Игра в любовь с форвардом», а потом прочтёте вторую «Под защитой вратаря».
Для постоянных читателей: я так рада снова быть здесь с вами, играть с нашими хоккейными ребятами из Уиттмора. Погружение в этот мир действительно помогло мне найти баланс между гоблинами хаоса, бушующими в Форсайте (и моем мозге), и немного более стабильными парнями из Университета Уиттмор, которые знают, что такое согласие, и просто хотят получить и девушку, и трофей.
В этой книге нет предупреждений об экстремальном содержании. Есть немного легкой тоски, с темами религии, опеки и усыновления.
Надеюсь, вам понравится история Шелби и Рида.
Энджел
Глава 1
Шелби
Обещание.
Прокручиваю на пальце тонкое золотое кольцо, снимаю его, чтобы взглянуть на слово, изящно выгравированное на внутренней стороне. Я кручу его, провожу ногтем по буквам, чтобы отвлечься от разговора, который идёт не столько со мной, сколько обо мне.
– Я думаю, мы проведем мероприятие на улице, – говорит мама, кивая на панорамные окна, выходящие на наш просторный задний двор. – Сразу после Пасхи. Должно быть тепло, но ещё не слишком жарко.
– У вас великолепный внутренний двор, – поддакивает женщина рядом с ней, пролистывая стопку свадебных журналов. Та самая женщина, которая вскоре станет моей свекровью. Кэрол. – А тебя не тревожит вероятность дождя?
Серьёзно. А что насчёт дождя? Или, того хуже, что насчет фирменной техасской влажности, когда воздух такой густой, что кажется, будто дышишь через полотенце?
При одной только мысли об этом по моей спине скатывается капелька пота.
– Мы, конечно, закажем тенты, на всякий случай. Но я уверена, что день будет благословлён идеальной погодой. Всё-таки это празднование помолвки. – Она поднимает взгляд на меня, безропотно сидящую на краю дивана последние тридцать минут. Её глаза скользят к кольцу в моих пальцах, и я поспешно надеваю его обратно. – Естественный свет гораздо больше подходит к цвету лица Шелби. Ты же знаешь, она иногда выглядит такой бледной внутри помещения.
А, вот и она, настоящая причина.
– Посмотри на это платье, – говорит Кэрол, игнорируя двусмысленный комплимент моей матери, и указывает на журнал. – Кружево ручной работы. Такое же было на моем свадебном платье. – Она вздыхает, и ее голос становится задумчивым. – А еще у меня была талия пятьдесят шесть сантиметров.
– К счастью, Шелби унаследовала мою фигуру, а не отцовскую, – вмешивается мама, проводя рукой по своему плоскому животу. – Она будет в моем платье. И, кстати, его даже не понадобится подгонять.
– О, – Кэрол переводит взгляд на стройную фигуру моей матери, – как чудесно.
Мои пальцы непроизвольно поднимаются к горлу, когда в голове всплывает воспоминание о жестком воротнике с высокой стойкой. Когда мама достала платье из хорошо сохранившейся коробки и заставила меня примерить его, я молилась, чтобы оно мне не подошло и тогда, возможно, я бы смогла купить что-то более легкое, более современное, но нет. Оно село как влитое.
– Я тебе говорила, что заходила в магазин тканей? – продолжает мама. – Я взяла вот эти образцы для платья на мероприятие. – Она достает коллекцию лоскутов из стопки.
– Этот лавандовый великолепен! – восклицает Кэрол, глядя на меня. – Тебе так не кажется, Шелби?
– Красиво, – соглашаюсь я, рассматривая кусочки ткани пастельных тонов. – Но разве мы не говорили о голубом? Я показывала тебе бирюзовый, который мне понравился.
Мама морщит нос.
– Это прекрасный цвет, дорогая, но лавандовый лучше подчеркнет зелень твоих глаз.
– Дэвиду осень понравится, как ты будешь выглядеть в лавандовом цвете, – уверяет Кэрол, похлопывая меня по руке.
– Конечно, – киваю я, чувствуя, что меня уносит мыслями.
Да, мы здесь, чтобы обсудить помолвку. Но по ощущениям они уже давно шагнули дальше. Свадьба уже продумана до мелочей: дата, время, еда, список гостей. Все уже расписано и организовано.
От меня требуется лишь появиться, хорошо выглядеть и выйти замуж за замечательного мужчину, который сейчас в комнате дальше по коридору.
Поворачивая шею, я пытаюсь расслабить напряженную мышцу, которая пульсирует от задней части уха вниз по противоположной стороне позвоночника. Стараюсь помассировать ее, надавливая руками на поясницу, но пульсация просто перемещается в висок. Следом начнёт давить в груди. Я знаю этот симптом. Знаю, что с ним делать.
Я вскакиваю на ноги и хватаю чайник.
– Вы не против, если я схожу и заварю новый чай?
– Это было бы очень мило с твоей стороны, дорогая. – Ни одна из женщин не отрывает взгляда от своих журналов и образцов тканей, когда я выхожу из комнаты. В коридоре я иду на папин голос, его низкий, властный тембр доносится из кабинета, где он развлекает Дэвида и его отца.
У нас огромный дом, с высокими потолками и богатым декором. Мой папа – пастор мегацеркви под названием «Королевство» здесь, в Техасе, и он утверждает, что дом является продолжением этого служения. Он популярен. Нет, даже больше, он почти знаменитость. Его воскресные проповеди транслируются в интернете, а каждую неделю тысячи людей лично приходят в церковь, чтобы услышать его слово.
Мне всегда нравилось быть частью этой общины. Дэвид, мой будущий муж, вырос в этой же среде. Его отец – музыкальный служитель в «Королевстве», так что мы оба понимаем, каково это быть ребенком проповедника. Он на два года старше, учится на последнем курсе в религиозном колледже, где получает степень по бизнесу. Как только он закончит обучение, то займет какую-то высокую должность в нашей церкви, а я займу свое место в качестве его жены.
Поскольку мы уже знали, что мне не понадобится «обычный» диплом, я не продолжила свое образование, вместо этого посвятив себя служению в «Королевстве». В настоящее время я работаю с молодежью, где и познакомилась с Дэвидом. Но, если честно, быть дочерью Нолана Рейкстроу – это уже работа на полный день. У нас в церкви по меньшей мере дюжина мероприятий в неделю. А после того как у папы с братом случился серьёзный конфликт, он старался показать, что наша семья всё ещё образец стабильности и порядка. Мое присутствие на публике стало обязательным чаще, чем раньше. Когда Дэвид станет официальным сотрудником церкви, мои обязанности расширятся настолько, что я буду помогать ему. Во всяком случае до тех пор, пока у нас не появятся дети. После я сосредоточусь на их воспитании.
Как и в случае с помолвкой и свадьбой, все уже спланировано.
И всё же… я не понимаю, почему последнее время всё кажется таким сложным и подавляющим. Ничего ведь не изменилось. Ну, кроме одного. Я всегда думала, что мой брат Аксель будет рядом со мной, когда я войду в этот новый этап жизни. Поступив в унивеститет, он обещал, что вернется, чтобы работать с семьей. Но между ним и отцом что-то произошло, они сильно поссорились, и в детали меня не посвящали. Единственное, что я слышала, это что были поставлены ультиматумы, и Аксель принял решение жить собственной жизнью и следовать своей мечте.
Вот тогда я и начала просыпаться в три часа ночи с колотящимся сердцем не в состоянии уснуть снова.
Мне всего лишь нужно принять эти перемены, хоть они мне и неприятны. Мне следует взять себя в руки, чтобы вернуть все на круги своя. Аксель всегда был непредсказуем. Сильный духом, упрямый и полностью поглощённый своей хоккейной карьерой. Всё стало ещё серьёзнее, когда он уехал на восточное побережье и стал вратарём команды университета Уиттмор.
И если верить соцсетям – мой брат по уши влюблён.
Я разглаживаю перед свитера и заглядываю в приоткрытую дверь кабинета. Сначала мой взгляд падает на Дэвида. Он красив. Волосы на тон темнее моих, глаза небесно-голубые. Он сидит напротив моего отца, его длинные ноги зажаты между креслом и журнальным столиком. Мне нравится, что он высокий, что у него стройное и сильное тело, как результат многолетних занятий бегом.
Я помню, как была удивлена, когда он впервые заговорил со мной во время наших волонтерских занятий. Все девушки были влюблены в него, включая подростков, с которыми мы работали. У него теплая, приветливая улыбка, и когда он адресует ее тебе, кажется будто лица коснулся луч солнца. Но что еще лучше, он заставляет меня чувствовать себя спокойно.
У меня никогда раньше не было парня. Отец не запрещал встречаться, но когда каждый знакомый парень – член его общины, оказывается не так уж много желающих рисковать. Да и я никогда не была той, кто нарушает правила. Это была роль Акселя. Я же люблю следовать правилам, и в глубине души я всегда чувствовала, что берегу себя для кого-то. Оказалось, что этот кто-то Дэвид Джонс.
– Не могу в полной мере выразить наше счастье по поводу предстоящей помолвки, – говорит папа, и мне становится теплее от его одобрения. – Я долго и упорно молился, чтобы в жизни Шелби и «Королевства» появился нужный человек. И, к моему удивлению, такой парень был всегда рядом.
Я улыбаюсь, когда мужчины смеются.
– Поскольку ты женишься на Шелби и присоединишься к общине, совет хотел сделать тебе подарок. Своего рода небольшой старт, чтобы порадовать молодую семью, тем самым сохранив твою близость к церкви. – Мой отец поднимает свернутый лист бумаги и расстилает его на журнальном столике. – Есть хороший участок земли, принадлежащий «Королевству», который идеально подойдет для вашего первого дома. У меня уже есть чертежи, и как только я дам окончательное разрешение, подрядчики будут готовы заложить фундамент.
Первый дом?
– Я думаю, в нем должно быть четыре спальни, чтобы было место для нескольких малышей. – Мой отец подмигивает преподобному Джонсу, и меня охватывает волна дискомфорта. – Я добавил еще несколько дополнительных бонусов: домашний офис для тебя, большую кухню для Шелби, уютную гостиную и чудесный задний двор.
Пульсация в моем виске начинает медленно и неуклонно нарастать. Решение провести вечеринку на улице – это одно, эскизы, платье, даты... Со всем этим я могу смириться, но строить дом без моего участия?
Острая боль пронзает мое плечо с такой силой, что я роняю чайник на пол. Хватаясь за шею, пытаюсь унять эту невыносимую пульсацию и прижимаюсь к стене.
Что. За. Черт.
– Шелби? – голос Дэвида пробивается сквозь шум в голове. Поднимая глаза, вижу его, стоящего в дверях с выражением беспокойства на лице. – Что случилось?
– Моя шея... – начинаю я, но не знаю, как закончить. Я опускаю взгляд на осколки керамики и тёмное пятно пролитого чая на полу. – Я сейчас все уберу, – говорю я, не обращая внимания на боль и переключаясь на устранение учиненного мной беспорядка. Я заставляю себя опуститься на пол, приседаю, и Дэвид делает то же самое, быстро собирая осколки разбитого чайника. – Возвращайся к мужчинам. Я справлюсь.
– Шелби. – Его рука мягко, но уверенно сжимает моё запястье. – Что случилось?
Я не знаю, как это сказать. Меня всегда учили быть покорной, да и что я могу сказать? Признаться, что все происходит слишком быстро и не поддается контролю? Жаловаться на то, что моя семья дарит мне весь мир: идеального мужчину, потрясающую свадьбу, а теперь еще и прекрасный дом? Это нагло и неблагодарно. Игнорируя тупую боль, переместившуюся в висок, проглатываю слова, прежде чем наговорить лишнего.
Но у меня есть один вопрос.
– Его выбрал ты?
Он хмурится.
– Что выбрал?
Я снимаю кольцо, поворачивая его так, чтобы было видно слово «Обещание».
– Кольцо.
Дэвид – воплощение многих положительных качеств. Умный. Забавный. Красивый. Амбициозный. Но прежде всего – он не лжец.
– Ну, не совсем. Твой отец...
Я слышала пословицу о соломинке, которая сломала спину верблюда1, больше раз в своей жизни, чем могу сосчитать. Я никогда не понимала, что она означает, до сих пор.
А теперь?
Теперь это моя соломинка.
И, кажется, я сломалась.
Глава 2
Рид
Бззз.
Даже стыдно признаться, с какой скоростью я хватаюсь за телефон, как только приходит уведомление. Я буквально бросаюсь за ним и стук сердца отдается в горле.
«Спасибо за заказ в Барсучьей Пицце! Пройдите этот опрос, чтобы получить скидку на следующий заказ!»
Ну... блядь. Я-то, по глупости, подумал, что это может быть она.
Бросив телефон на стол, рядом с недоеденной пиццей, я снимаю игру с паузы и продолжаю надирать задницы чувакам на экране. По крайней мере, дома больше нет никого, кто мог бы стать свидетелем моего унижения. Иначе мне бы этого не простили до конца дней.
Я выбрал остаться дома, хотя на кампусе в данный момент проходит несколько вечеринок. Но сегодняшний вечер не для одиночек, особенно для тех, кто твёрдо придерживается политики «никаких серьёзных отношений».
Сегодня День Святого Валентина. А это, как ни крути, праздник для пар. Последнее, чего мне хочется, давать кому-то ложную надежду. Искать отношения – это нормально. Женщины вправе делать то, что хотят. Встречаться, с кем хотят. Трахаться, с кем хотят. Столько, сколько хотят. Независимо от того, свободны они или нет. Но я? Я пока покончил с моногамией, и сейчас у меня перерыв.
Вот поэтому я сижу дома один, играю в хоккей на приставке один и ем пиццу в форме сердца из закусочной через дорогу один. На самом деле иронично, что именно сейчас, когда у меня всё рухнуло с Дарлой, двое моих соседей по дому внезапно нашли себе девушек, с которыми у них теперь все серьезно. Черт, а ведь именно Аксель – тот, кто научил меня правилу «никаких свиданий в День Святого Валентина», но теперь и он, и Риз как с ума посходили, оба влюблены в своих девушек и блаженствуют в этой атмосфере новых отношений, трахаются как кролики и просто наслаждаются жизнью.
А я пока здесь отхожу от прошлых отношений, пытаясь вернуть себе прежнюю форму. По одной студентке за раз.
Грозно глядя на экран, я маневрирую своим игроком по льду, впечатывая другого парня в борт.
– Получай! – кричу в пустоту дома.
Переместив игрока на позицию, я жду шайбу, когда слышу шум на крыльце. Громкий стук, за которым следуют легкие шаги. Наш дом, в народе зовущийся скромно Поместье – самый большой в старых мельничных кварталах, окружающих университет, и часто является местом проведения воистину легендарных вечеринок. А если учесть, что здесь живут четыре хоккеиста, то появление гостей или товарищей по команде не является чем-то необычным. Я предполагаю, что на крыльце кто-то из своих, либо, может быть, Джефферсон, мой последний оставшийся одинокий сосед. Я посоветовал ему не выходить сегодня вечером, но практика показывает: если перед ним стоит выбор, остаться дома или найти, в кого вставить свой член, он всегда выберет второе.
Я делаю еще несколько атак в игре, ожидая, что этот кто-то войдет или постучит, но ничего не происходит. Может, он там целуется с какой-то девчонкой.
Или, черт возьми, это может быть серийный убийца.
Бросив контроллер, я встаю и иду к шкафчику с хоккейной экипировкой. Хватаю хоккейную клюшку в одну руку, а другой хватаюсь за дверную ручку. Выглянув в окно в верхней части двери, я не замечаю ничего, кроме движения тени.
– Соберись, чувак – бормочу я и рывком открываю дверь. Выхожу с клюшкой, поднятой над головой. – Если ты убийца, то чертовски ошибся с выбором дома.
Я слышу тихое «ой» и смотрю на противоположную сторону крыльца. Я резко поворачиваю голову и замечаю девушку, сидящую на качелях в дальнем углу крыльца. Выглядит, как типичная студентка, руки подняты в примирительном жесте.
– Клянусь, я не убийца.
– Так они все говорят. – Я выдыхаю и роняю клюшку. – Иисусе, ты меня напугала до чертиков.
– Извини, – говорит она, скользя взглядом по моему телу, начиная с моей порезанной футболки, а затем опускаясь на спортивные штаны с логотипом Уиттмора. Когда ее взгляд возвращается к моему лицу, в нем что-то есть, и это определенно не та горячая оценка, которую я ожидаю. Скорее, чтото близкое к осуждению. Я не часто чувствую себя не в своей тарелке. Я крупный парень. Подтянутый и в то же время более мускулистый, чем мои соседи по дому, что делает меня зверем на льду. Я чертовски силен, и знаю, что женщинам нравится мое тело, но эта девушка? Её я не могу понять.
– Тебе что-нибудь нужно? – спрашиваю я, прислонив клюшку к дверному косяку. – Сегодня здесь вечеринки нет, но я слышал, что в Греческом квартале что-то намечается.
– Я ищу кое-кого, – говорит она, вставая и давая мне возможность получше рассмотреть ее. У девушки светло-русые волосы и большие глаза, как у оленёнка. Ее кожа выглядит загорелой, в отличие от зимней бледности девушек в кампусе. Она скромно одета: серая юбка до колен, а под курткой, не достаточно теплой для здешней погоды, виднеется толстый свитер. Я стараюсь не морщить нос, глядя на ее простые черные балетки. Всем известно, что я увлекаюсь модой и разбираюсь в брендах, винтажных и современных. Я считаю, что если все и так смотрят на меня в кампусе, потому что я в хоккейной команде, то зачем скромничать, ведь я могу показать им лучшую версию себя.
Эта девчонка точно не из тех, с кем мы обычно тусуемся. Даже Твай с налётом сортивного шика, а незнакомка на крыльце закутана в какое-то тряпье и выглядит невзрачно и просто.
– Аксель здесь?
– Акс? – переспрашиваю. – Нет.
– Но он же здесь живет? – с надеждой уточняет она.
Я мог бы солгать. Оказать моему другу услугу и избавиться от этой девушки, но она выглядит на грани паники, поэтому я отвечаю ей.
– Да, он живет здесь, но его сейчас нет дома.
– О, слава Богу. Я действительно волновалась, что ошиблась адресом. – Она выдыхает, явно испытывая облегчение, и ее глаза, цвет которых неуловим в этом освещении, светятся надеждой. – Ничего, если я подожду, пока он вернется? Я могу остаться здесь, на крыльце, если это проблема.
Я морщусь, потирая затылок.
– Слушай, я должен быть с тобой честным, милая. У Акселя теперь есть девушка и у них все серьезно. Так что, чего бы ты от него ни хотела, этого не произойдет.
Эта новость ее не останавливает. Она прочищает горло и говорит:
– Мне просто нужно с ним поговорить. Если он не захочет, чтобы я была здесь, я уйду, но это важно.
Блядь. Эта цыпочка что, залетела от него? Трудно сказать с этой юбкой и курткой. То есть, я знаю, что это не всегда очевидно, но она не выглядит беременной. А если это так, то она, должна быть на раннем сроке, а Аксель с Надей вместе уже несколько месяцев... и нет никаких шансов, что он ей изменил.
Ладно, эта девчонка не беременна, но ей нужно поговорить с Аксом. Вполне вероятно, что это связано с учебой.
– Давай, – я дергаю подбородком в ее сторону. – Заходи. Я себе сейчас соски отморожу.
То, как ее глаза расширяются, а затем опускаются на мою грудь не ускользает от моего внимания. Она боится оставаться со мной наедине? Да и похер. Это ее выбор. В Новой Англии сейчас февраль, и такие низкие температуры, как здесь – не шутка. Я захожу внутрь, и она, после секундного колебания, следует за мной.
– На столе у дивана пицца, – говорю я ей. – Она, наверное, уже немного остыла, но все равно вкусная. Хочешь чего-нибудь выпить?
– Да, было бы неплохо. – Она сбрасывает куртку, оценивая комнату. – Спасибо.
– Не за что. – Я открываю холодильник и беру два пива и газировку, оставшиеся с прошлой вечеринки. Я несу их и ставлю на стол. – Не знал, что ты предпочтешь.
Она смотрит на напитки, явно не зная, что выбрать, потом берёт газировку и открывает банку, но пить не спешит. Вместо этого тянется к коробке с пиццей и приподнимает крышку.
– Пицца в форме сердца?
Я сажусь на противоположный конец дивана и беру контроллер.
– Спецпредложение ко Дню Святого Валентина.
– Ах да... – Ее лицо вытянулось. – Я и забыла.
– Что, забыла, что у тебя сегодня горячее свидание? – Я нажимаю кнопку, чтобы возобновить игру. – Или забыла разбить сердце какого-нибудь влюбленного парня?
– Что? – Ее голос повышается на две октавы. – Нет.
Свет в комнате ярче, куртку она сняла, так что я могу теперь получше её рассмотреть. Кажется, я её где-то уже видел. Возможно, она бывала здесь раньше. Может, с Акселем. Теперь, при нормальном освещении становится ясно, что у нее хорошее тело, с приятными изгибами, и сиськи у нее отличные. Вытащить бы ее из этой старушечьей юбки и одеть во что-нибудь покороче, немного более обтягивающее, демонстрирующее ноги, и... Блядь. От таких мыслей у меня уже привстал. Отличная работа, Рид. Я прочищаю горло.
– Эй, я просто хотел сказать, что ты симпатичная. Похоже на то, что у тебя есть парень или, по крайней мере, тот, кто хотел бы им стать.
Ее щеки заливаются румянцем, и, черт возьми, как же мне это нравится. Такая смущенная и взволнованная. Ожидаю, что она убежит, но девушка просто кивает в сторону экрана, на игру, которую я сейчас веду из рук вон плохо.
– Твоей команде только что забили.
– Чёрт. – Я снова переключаю внимание на игру. – Это всего один гол. Я могу отыграться.
Она молча сидит рядом, пока я маневрирую своим игроком по льду. Но тут соперник прорвался сквозь защиту, и я снова ругаюсь. Похоже, из нас двоих это я взволнован.
– Твои защитники не перекрывают зоны паса, – говорит она.
– Я знаю, что мне нужно делать, – огрызаюсь я. Однако ее отвлекающее присутствие и, надо признать, мое замешательство заставляют меня пропустить следующий период, и меня снова обыгрывают.
– Черт возьми.
– Я же тебе говорила.
Я смотрю на девушку рядом со мной.
– Думаешь, у тебя получится лучше?
Она пожимает плечами и на губах появляется застенчивая ухмылка.
– Возможно.
– Ну давай, покажи класс. – Я передаю ей контроллер, беру кусок пиццы и откидываюсь назад. И, по правде говоря, она действительно справляется. Ее защитник вовсю носится по льду, блокирует действия и прижимает противников к бортам. Она помогает своей команде вернуть два очка, и я смеюсь.
– Значит ты – легионер* (англ. Ringer – приглашенный в команду игрок специально ради повышения шансов на победу). Ты играешь в хоккей?
– Боже, нет. Только в видеоигру. – Она хмурится, сосредоточенно глядя на экран. – Меня научил бра... друг.
– Ну, он, должно быть, знает свое дело. – Я откидываюсь назад, делаю большой глоток пива и смотрю. Не на игру, а на девушку. Она примостилась на краю дивана, полностью поглощенная тем, что происходит на экране, терзая зубами нижнюю губу, делаяя ее набухшей и покрасневшей. Сбоку мне открывается лучший обзор, так что упругая выпуклость ее груди становится еще заметнее, и у меня возникает желание снять этот тяжелый свитер и посмотреть, что под ним.
Кто эта девушка? Откуда она взялась? Она что, какая-то сексуальная, играющая в видеоигры валентинка, присланная мне на порог самим Купидоном?
И если да, то что это значит?
Ничего, говорю себе. Эта девушка излучает странный вайб невинности, и она пришла сюда увидеться с Акселем, а не для того, чтобы её клеил его сосед.
– Да! – кричит она, когда по телевизору раздается сигнал об окончании игры. Моя команда ведёт в счете на одно очко благодаря этой девушке. Она поднимает руку, чтобы дать пять, и я отвечаю ей, потому что, хоть эта незнакомка и выставила меня дураком, она чертовски милая. Схватив свою газировку, она делает большой глоток. Она морщит нос от вкуса, но все еще улыбается.
– Могу я задать тебе вопрос?
– Конечно.
– Тебе не холодно без нормальной футболки? – Она показывает на мою майку без рукавов. – На улице ведь мороз.
– Мне быстро становится жарко, – признаюсь я. – Так было всегда. Думаю, это одна из причин, по которой я занялся хоккеем. Холод никогда меня не беспокоил.
– У меня все наоборот. – Она прячет руки в рукава. – Руки вечно ледяные.
Я беру ее за запястье и притягиваю к себе. Она молча наблюдает за мной, пока я распрямляю ее ладонь и прижимаю к своей груди. В тот момент, когда ее пальцы касаются моей кожи, я чувствую разряд электричества между нами. Черт, они холодные, как кубики льда, но, несмотря на это, по моему телу разливается волна тепла.
Это ощущение заставляет меня протянуть руку и убрать прядь волос с её щеки. Она поднимает взгляд, и я наконец вижу её глаза. Яркие зеленовато-голубые. Аквамариновые. Меня снова поражает это странное чувство, что где-то я уже их видел, но тут же отвлекаюсь на ее тёмно-розовые губы.
Хочу поцеловать ее.
Я определенно думаю о том, чтобы поцеловать ее.
Да. Я точно собираюсь ее поцеловать.
Блядь, я даже имени её не знаю.
Несмотря на разгульный образ жизни в течение последнего месяца, я все же не из тех, кто целуется с девушками, не узнав их имя.
– Кстати, как тебя зо… – начинаю я, но она уже стоит на коленях, нависая своим телом надо мной, секунда и её губы накрывают мои. Они не такие холодные, как ладони, а наоборот тёплые и мягкие.
Я кладу руки на её бёдра, скользя ими вверх и задирая эту дурацкую юбку достаточно высоко, чтобы притянуть её ближе. Она падает вперёд, холодными пальцами хватаясь за тонкую ткань моей футболки, а светлые, воздушные волосы создают вокруг нас своеобразный занавес. Хотя она и сделала первый шаг, в её движениях чувствуется нерешительность. Аккуратно взяв ее за подбородок, я перехватываю инициативу и углубляю поцелуй, проводя языком по её сомкнутым губам, пробуя их вкус.
Большая ошибка.
Её рот горячий, со вкусом ягодной газировки. Она ощущается… по-хорошему безрассудной. Мой член тут же напрягается, бесстыдно упираясь в её бедро. Чёрт, теперь я хочу большего.
Хочу её.
– Серьёзно, – выдыхаю я между поцелуями. – Я Рид. Как тебя зовут?
Она отстраняется, опуская взгляд.
– Шелби.
Я снова наклоняюсь, но за пеленой тумана похоти и желания, что-то тревожит мое подсознание.
Шелби.
Я резко отшатываюсь.
– Ты сказала… Шелби?
– Ага. – Она обхватывает мои плечи руками и осыпает тёплыми поцелуями моё плечо.
– Черт. Черт. Черт. – Теперь понятно, почему она показалась мне знакомой. – Он меня убьёт.
Ну, и по иронии судьбы, так как эту девушку к моему порогу отправил не Купидон, а какой-то извращенный Бог хаоса, входная дверь с грохотом распахивается. В панике я сбрасываю Шелби с себя и вскакиваю на ноги.
– Какого…?!
– Клянусь, я не знал! – я поднимаю руки, но на меня уже несётся клубок ярости и гнева, который не в силах остановить даже Риз.
Я едва успеваю напрячься перед тем, как кулак Акселя врезается мне в челюсть. Единственная мысль в этот момент: Я это заслужил.
– Аксель, остановись! – визжит Шелби. Я слышу голоса Нади и Твайлер.
Аксель снова бросается на меня, но я успеваю выставить руку, блокируя его удар, пока Риз не хватает его обеими руками и не оттаскивает назад.
– Что ты творишь? – спрашивает Надя у своего парня. Твайлер лишь в недоумении пожимает плечами: никто не понимает, что происходит.
Аксель вырывается из хватки Риза, его глаза полны ярости и предательства.
И тут он выплёвывает:
– Что ты, блядь, делаешь с моей сестрой?!
