Текст книги "Мой дерзкий защитник (ЛП)"

Автор книги: Энджел Лоусон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Обхожу телевизор и ухожу в свою крохотную комнатку, чтобы взять всё нужное. Снимаю полотенце с одного из крюков для велосипедов, и вдруг замираю, ощутив, как сильно я привязалась к этой холодной, продуваемой ветрами веранде. За очень короткое время здесь произошло много всего. В основном благодаря Риду.

На пути к лестнице мне приходится пройти мимо дивана, где он сидит. Его рука едва касается моей ноги. Лёгкое, почти неуловимое прикосновение. По коже пробегает дрожь, и она не проходит до тех пор, пока я не пускаю горячую воду в душе, наполняя комнату паром.

Я включаю музыку и ставлю телефон на полочку возле душа. Дом старый, но напор воды шикарный. Чёткий, ровный поток. Только подставляю голову под струи и тянусь за шампунем, как слышу лёгкий щелчок. По другую сторону занавески скользит тень.

– Акс? – зову я. Ему бы и впрямь хватило наглости зайти в ванную без стука.

Рука отодвигает занавес, я роняю шампунь с глухим стуком, крик почти срывается с губ…

И вдруг передо мной стоит Рид. Его взгляд прожигает кожу, голодный и уверенный.

– Тебе следует закрывать дверь, Джи-Джи.

Я делаю тщетную, нелепую попытку прикрыть свое тело.

– А тебе не следует подкрадываться к людям.

– Я хотел тебя увидеть, – его голос низкий, чуть хрипловатый. Я заворожённо смотрю, как он проводит языком по нижней губе. – Чёрт, ты великолепна.

Мои соски твердеют от одного его взгляда на меня, от одного разговора со мной. Это не тот парень, что присылает розовые розы и банальные записки. Это мужчина, который готов на всё, чтобы взять меня, завоевать, оставить отпечаток на теле и в памяти.

– А где мой брат? – спрашиваю я, глядя, как его пальцы возятся с молнией на худи.

– У него видеозвонок с Надей, – худи падает на пол.

– А Джефф?

Футболка летит следом. Я сжимаю пальцы, так сильно хочу прикоснуться к нему.

– В кровати, – отвечает он спокойно, будто не сводит меня с ума, – наверняка, дрочит на концерт Ингрид Флоктон.

– Мерзость, – фыркаю я.

Следом за футболкой падают джинсы, пряжка звенит, ударяясь о плитку.

– Ты сама спросила, – произносит он, теперь уже совершенно обнажённый. Его рука скользит вниз, обхватывая напряжённый, тяжёлый член. – И, честно говоря, если бы я не мог прикоснуться к тебе прямо сейчас, я бы делал то же самое.

Я сглатываю, наблюдая, как он заходит в душ.

– Ты бы дрочил на Ингрид Флоктон?

– Есть только одна женщина, о которой я фантазирую, – он становится под воду, берёт флакон с гелем для душа, – и она сейчас передо мной.

Каждая секунда сейчас ощущается фантастически запретной.

Горячая вода, скользящая по телу, трепещущие прикосновения, наши тела, соприкасающиеся в десятке чувствительных точек. И всё это, когда за стеной мой брат и Джефферсон находятся в своих комнатах.

Рид вспенивает в ладонях гель, голубовато-зелёная пена переливается в свете лампы. Его горячие, сильные руки ложатся на мою грудь. Я выгибаюсь, но он тут же обхватывает меня за талию, притягивая ближе. Его губы находят мои, поцелуй тёплый, влажный и захватывающий.

Больше всего я ощущаю твердую линию его члена, упирающегося мне в живот. Тянусь рукой вниз, обвиваю его, скользя ладонью вверх и вниз.

– Чёрт… – выдыхает он, собирая в кулак мои волосы. – Как же это приятно.

– Правда? – я едва могу говорить, позволяя своей руке дальше поглаживать его член вверх и вниз.

– Всё, что ты делаешь – потрясающе. – Он резко тянет меня за волосы, – повернись.

Я разворачиваюсь, стараясь не поскользнуться в тесной душевой. Его ладонь мягко скользит по моей спине, затем сжимает ягодицу. Вода струится между нашими телами. Он берёт мои руки и прижимает их к холодной плитке. Я оглядываюсь через плечо, наблюдая, как он снова намыливает ладони, проводит ими вдоль своего члена.

Он прижимается ко мне, позволяя себе скользить между моих ног, не входя, просто играя, дразня, касаясь клитора головкой, заставляя низ живота сжиматься от предвкушения.

– Я на таблетках, – выдыхаю я поспешно. – Чтобы регулировать цикл. Так что, если ты хочешь…

Он приподнимает бровь, но взгляд прикован к моим губам. Притянув мое лицо, он снова целует меня.

– О, я хочу. Я так сильно хочу трахнуть тебя.

Мое тело тает, и какая-то часть меня понимает, что это потому, что у нас осталось не так уж много времени вместе. Я хочу испытать с ним все, что только возможно, каждое прикосновение и эмоцию.

Коленом он разводит мои бёдра шире и поворачивает чуть под углом. Я как пушинка в его руках, мышцы разогреты горячей водой. Он покачивает бедрами, скользя членом по моей киске, втягивая нас в устойчивый ритм, пока его рука не обхватывает мою талию, сильно притягивая меня к своему телу. Головка его члена находит мой вход, и одним быстрым движением он оказывается внутри и стонет мне в ухо.

– Блядь, ты такая узкая.

Несмотря на его слова, тело легко принимает его, не оказывая никакого сопротивления, только готовность. Угол другой. Глубже. Неровные вдохи вырываются из моих легких, с каждым новым движением. Я чувствую, что хочу большего, хочу, чтобы он вошел глубже, и смещаю свое тело, чтобы это произошло. Его руки ложатся на мои бёдра, и он даёт мне именно то, чего я хочу. Каждое движение как удар током, пробирающий до костей. Напряжение между нами нарастает, и вскоре я ощущаю невероятное покалывание, которого я постоянно жажду с тех пор, как Рид подарил мне первый оргазм.

– Ты близко? – спрашивает он с хриплым выдохом.

Вода в душе уже стала прохладной. Я едва замечаю это, как на меня накатывает другая волна, которая грозит унести меня на дно. Я чувствую это каждой клеточкой своего тела.

Рид кончает почти одновременно со мной, наши тела двигаются в одном ритме, в унисон. Это по-другому, по-особенному. Я чувствую, как он наполняет меня, как тепло разливается внутри.

– О, Боже. – выдыхаю я, зрение мутнеет. Если бы не его руки, поддерживающие меня, я бы просто соскользнула на дно душевой.

Но он держит меня. Не отпускает. Ни на секунду.

Даже когда выходит из меня, он бережно омывает нас обоих прохладной водой. Его руки лежат на мне, когда он заворачивает меня в полотенце, плотно обматывая его вокруг тела, а затем притягивает к своей груди.

– Я знаю, сейчас всё странно, – говорит он, голос всё такой же низкий. С выключенным душем нас прикрывает только голос Ингрид, звучащий из динамика телефона. – У тебя всё сложно с семьёй, твой идиот-бывший шлёт цветы и хочет, чтобы ты вернулась домой. Как сказал Джефф, он был бы идиотом, если бы не попытался тебя вернуть.

Я поднимаю взгляд. Его волосы влажные, с кончиков скатываются капли воды.

– Рид, я не… – начинаю я, но он перебивает:

– Я должен тебе кое-что сказать. Я не ожидал, что ты ворвёшься в мою жизнь. Ни тогда, когда ты появилась на крыльце. Ни когда села ко мне на колени и поцеловала. Ни тогда, когда ты впервые надела мое джерси. Ни сегодня вечером. Ни разу. Никогда.

Я киваю, горло сжимает от эмоций. Я чувствую то же самое.

– Что бы ни случилось, Шелби Рейкстроу, знай, я люблю тебя. И я хочу для тебя самого лучшего. Даже если это лучшее будет за две тысячи миль отсюда.

– Рид… – пытаюсь снова, но он наклоняется и целует меня.

Не страстно. Не отчаянно. А нежно. С пониманием. С любовью.

Он отступает, его взгляд мягкий, но решительный.

– Я больше не буду умолять девушку остаться рядом со мной, если она чувствует, что это не её место. Ты показала мне, что я достоин большего.

Он поворачивается, оборачивает полотенце вокруг талии и выходит из ванной. Через секунду я слышу, как захлопывается дверь его комнаты и щёлкает замок.

Мне хочется сказать ему тысячу вещей. Но он прав. Если сегодняшний день меня чему-то и научил, так это тому, что пора разобраться со своей жизнью, пока я не причинила боль кому-то еще.

Глава 25

Рид

После ужасной ночи я проснулся с ощущением, будто меня переехал грузовик. Похмелье? Хотелось бы. Оказалось, вот каково это. Отпустить лучшую женщину, которую мне доводилось встречать. Даже если она сама этого хочет. Или думает, что хочет.

Я не пытаюсь выставить себя мучеником. И не делаю вид, будто это просто недоразумение. Я понимаю, что Шелби запуталась. Мы ведь договорились. Я помогаю ей немного разобраться в себе, получить новый опыт. Никто не планировал влюбляться.

Но теперь очевидно, что её разрывает на части. Когда я вернулся домой и увидел цветы от Дэвида, всё вдруг стало предельно ясно. Её бывший, видимо не такой уж и бывший. Даже если они расстались, её пребывание здесь было временным. Она получила то, за чем пришла. И я рад, что смог ей в этом помочь.

Когда вчера вошел в ванную, я и не подозревал, что это будет наш последний секс. Последний раз, когда я был в ней, чувствовал, как она сжимается вокруг меня, как принимает меня до последней капли…

Что-то внутри меня надломилось. Я признался ей в своих чувствах и отпустил.

Глупо? Возможно. Но она заслуживает правды. А мне нужно уйти, пока я не зашел слишком далеко. Дарла уже сломала меня. Хотя нет, вся моя чёртова жизнь меня сломала. В этот раз я ухожу первым.

Несмотря на то, что еще рано, когда я спускаюсь вниз, Аксель уже стоит в гостиной, вышагивая, с телефоном в руке. Я сразу направляюсь за кофе, к счастью, он уже сварен и ждёт.

– Что значит, ты в аэропорту? – услышал я его голос.

Я наливаю себе чашку и с хмурым видом смотрю на веранду. Дверь приоткрыта. Аксель подходит, распахивает её и жестом приглашает меня посмотреть. И я сразу понимаю. Чемодан Шелби, её вещи, всё исчезло.

Этот удар в грудь больнее, чем шайба от Риза, пущенная со скоростью девяносто миль в час.

– Она уехала? – спрашиваю я, чувствуя, как мир под ногами пошатнулся. Я знал, что это случится. Просто надеялся, что у нас будет ещё хотя бы пара дней. Может, всё, что я сказал вчера, подтолкнуло её следовать за сердцем.

А может это потому, что я сказал, что люблю её?

– Ладно. Позвони, когда прилетишь, – Аксель завершает звонок. – Да, она уехала.

– Когда? – у меня кружится голова. – Ночью?

– Без понятия. Я спустился, её дверь была открыта. Заглянул, а там пусто. Она поменяла билет, решила вернуться домой раньше. – Его взгляд останавливается на тех самых цветах, точно так же, как минуту назад мой. – Грёбаный Дэвид. Совсем ей мозги запудрил.

И он прав. Цветы Дэвида и правда всё запустили, но всё не так, как он думает. Это была моя ошибка. Только моя. Но, может, так лучше, пока мы не завязли в этом ещё глубже.

– Знаю, ребята, вы будете тосковать, – говорит Джефферсон, лениво спускаясь по лестнице. Волосы у него сзади топорщатся, видимо, спал слишком крепко. Он зевает и трет лицо. – Но я вот точно скучать по этим утренним тренировкам не буду.

– Думаешь, в НХЛ у тебя не будет утренних тренировок? – спрашиваю я.

– Там они хотя бы будут оплачиваться, – бросает он, направляясь к морозилке за пакетом замороженных фруктов для своего смузи. – А вы чем здесь вдвоём занимаетесь?

– Шелби уехала, – говорит Аксель. – Собрала вещи и вернулась домой.

– У неё же вроде ещё несколько дней оставалось?

– Ага.

Джефферсон достаёт блендер и начинает закидывать туда миндальное молоко, фрукты, лёд.

– И что ты натворил? – кидает он в сторону, даже не глядя.

Я уже открываю рот, чтобы оправдаться, но он смотрит не на меня, а на Акселя.

– Ничего, – бурчит тот, но в голосе слышна лёгкая оборона. – Ладно. Я вчера зашёл за ней после работы и завёл разговор про Рида.

Я поперхнулся кофе.

– Про меня? Что?

– Успокойся. Просто вас видели вдвоём на кампусе. Но она рассказала, как всё было. – Он делает сочувственное лицо, будто собирается выдать диагноз. – Дарла, – говорит он с таким видом, будто этим всё объясняется. – Но мы заодно и другое обсудили. То, что пора наконец разобраться с теми вопросами, которые она оставила дома. Шелби не может убегать вечно. Видимо, решила, что с нашей мамой лучше встретиться раньше, чем позже.

– Хреново, конечно. Клёвая девчонка. И запеканку делала шикарную. Но нам пора собраться с мыслями перед игрой, – он закрывает крышку блендера. – Я поддерживаю стратегию Риза. Выигрываем дивизион и сразу в плей-офф.

Он со щелчком нажимает кнопку, и на кухне раздается жужжание смешиваемого им смузи.

Шелби уехала, думаю я. А у нас матч.

Жизнь продолжается.

– Я не хочу видеть ни одной улыбки! Ни одного «поздравляю»! Ни намёка на празднование! – тренер Брайант кипит от ярости, глаза у него на выкате, кажется, ещё немного, и лопнут. – Не после того позорища, что я только что увидел на льду!

В раздевалке жарко и душно. Все мы мокрые от пота. Никто ещё не снял ни щитков, ни коньков, ни формы. Я прижимаю ледяной компресс к ребру, к тому месту, которым меня впечатали в борт за секунду до того, как я попал на скамейку штрафников.

Да, технически мы победили. Но с таким трудом, что победой это назвать стыдно. А ведь она должна была быть лёгкой.

– Неважно, сколько бросков сделает Кейн или другие нападающие, если защита не работает, всё впустую!

Расплывчатость его обвинений просто насмешка. Там был только один защитник, который всё проебал. Номер восемь. Уайлдер.

– Если в субботу вы выйдете против «Милтона» в таком же состоянии, можете сразу вручить им кубок. – Я чувствую, как взгляд тренера сверлит меня. Поднимаю голову и заставляю себя встретиться с ним взглядом. – Те, кого я увидел сегодня вечером, не похожи на чемпионов. Даже близко.

Он выходит из раздевалки, и остальные тренеры и инструкторы следуют за ним, оставляя нас в тишине. Получить разнос от тренера – это хреново, но когда это происходит после победы, это значит, что мы её не заслужили. И это отстой.

Я глубоко вдыхаю, поднимаюсь с лавки, морщась от боли в боку.

– Это моя вина, – говорю я. – Штраф был назначен в самый ответственный момент. Меня взбесил тот удар, но я и до этого медленно возвращался в зону. Голова была не в игре.

Хотя, если честно, последние несколько дней она вообще нигде не была.

– Это не твоя вина, чувак. МакМастер нормально выбил из тебя дерьмо, – говорит кто-то.

– Повезло ему, что его успели увезти с площадки до того, как я туда добрался, – бурчит Аксель, злой до сих пор. – Решение судей полнейший бред.

Это не так, и мы все это знаем, но что сделано, то сделано.

– Ладно. В любом случае, я беру вину на себя. Обещаю, в субботу буду в форме.

Поскольку они хорошие ребята, а у меня гораздо больше успешных игр, чем провальных, похоже, мне верят. Но я всё равно жду, пока все не выйдут из душа, и захожу последним. Долго стою под струёй воды, пока она остаётся тёплой. Всё тело ноет и не только от ушиба. Это чувство со мной уже несколько дней. С тех пор, как она уехала.

Когда, наконец, выхожу, раздевалка пустая. Надеюсь, фанаты тоже уже разошлись.

Боль в ребре замедляет шаг, весь бок ноет. Я плетусь по коридору и вдруг слышу голоса из тренерской. Заглядываю. Риз сидит на столе, а Твайлер возится с его запястьем.

– Видишь? Вот почему я никому, кроме себя, не доверяю твоё тело. Этот бинт полное убожество.

Он смеётся, не злорадно, а с нежностью, привыкший к чрезмерной заботе своей девушки. Затем наклоняется и крадёт у неё поцелуй. В груди что-то сжимается. Проблеск зависти. Эти двое странная пара, но вместе они почему-то совершенно гармоничны. Я рад, что они нашли друг друга. Правда. Но, чёрт, как же хочется и для себя того же. Без игр, без притворства, просто настоящей любви.

Твайлер встаёт на цыпочки, чтобы ответить на поцелуй, и когда опускается, её глаза раскрываются и она замечает меня.

– Рид, – выдыхает Твайлер. – Господи.

Риз качает головой, скорее раздражённо, чем удивлённо, явно недоволен тем, что их прервали.

– Простите, – говорю я, не собираясь быть подглядывающим. – Я думал, что все уже ушли. Просто собирался выходить.

Я облокачиваюсь на дверной косяк, и Твайлер не сводит с меня взгляда.

– Иди сюда, – приказывает она. – Покажи ушиб.

Риз соскальзывает со стола, освобождая место. Я подхожу, но взобраться на него непосильная задача, слишком уж больно. Просто опираюсь бедром на край, убираю лёд и поднимаю футболку.

– Ух ты, – произносит она, разглядывая уже начинающий синеть бок. – Это довольно хреново.

– Всё нормально.

Она закатывает глаза и аккуратно прижимает пальцы к ушибу, от чего я морщусь.

– Тренер Грин уже проверил. Сказал, что рёбра целы. Никаких серьёзных повреждений. Мне нужен лишь лёд и покой.

Она фыркает, разворачивается к аптечке и начинает рыться в ней.

– Так ты расскажешь, что с тобой происходит на самом деле? – спрашивает Риз. – Из-за чего вся эта злость и вспышки агрессии?

– Да так. Неделя паршивая выдалась. – Он не выглядит убеждённым, так что я добавляю: – Наверняка, следствие психологического давления. Ты же знаешь, как это бывает.

Замечаю, как Твайлер хмурится, но не говорит ни слова. Вместо этого достаёт из аптечки тюбик и поворачивается ко мне.

– Ты с той новой девушкой порвал? – спрашивает Риз.

Можно и так сказать. Всё, что сказал Аксель, что она добралась домой. Больше никто из нас ничего о ней не слышал. Я мог бы написать, должен был. Но ведь это я сказал ей уехать.

– Какой девушкой? – тут же вмешивается Твайлер, переводя взгляд с меня на Риза.

– Да неважно, – мямлю я, игнорируя её вопрос. – Просто учёба, проекты, вся эта фигня навалилась разом.

Риз кивает, а Твайлер тем временем протягивает мне тюбик и указывает на ладонь.

– Так что за девушка? – повторяет она.

– Какая-то цыпочка, с которой он крутил, – отвечает за меня Риз. – Никто её не видел.

– Секретные отношения? – спрашивает Твайлер, выдавливая мазь мне в ладонь. – Втирай.

– Нет, – слишком быстро отвечаю я, и она тут же прищуривается, заметив это. – Я же сказал ничего особенного.

Я отворачиваюсь и сосредотачиваюсь на мази. Она начинает пощипывать, охлаждать. Обезболивающая.

– То есть, – медленно произносит Твайлер, – у тебя была плохая неделя, ты расстался с какой-то загадочной девушкой и сыграл максимально дерьмово.

– Примерно так.

Она скрещивает руки на груди и упирается бедром в стол.

– Рид.

– Твайлер, – я приподнимаю бровь.

Мы смотрим друг на друга. Не знаю, что сейчас между нами происходит, но по шее скатывается капля пота.

– Это что вообще сейчас было? – спросил Риз, мгновенно уловив странную энергетику в комнате. – Что здесь происходит?

– Если бы я знал, – огрызнулся я.

Но в глубине души уже начинаю понимать. Твайлер знает больше, чем должна. Достаточно, чтобы разрушить всё, что я так старательно строил. Потому что есть только один человек, который хочет, чтобы Уиттмор выиграл чемпионат сильнее, чем Риз.

Его девушка.

– Кажется, я знаю, почему Рид вдруг стал играть, как говно, – произносит она с таким тоном, будто выносит приговор.

– Да? – Риз смотрит на меня, как будто ищет на теле травму. Ну, она там и есть. Только разбитое сердце не покажет ни одно МРТ. – Что не так?

– Скажи ему, – требует Твайлер, поднимая подбородок. – Или я сама скажу.

Чёрт. Она точно знает.

Я сглатываю, понимая, что выхода нет. Смотрю на своего друга и говорю:

– Девушка, с которой я встречался… Она, эээ… – слова застревают, горло будто перехватывает. Я бросаю беспомощный взгляд на Твайлер.

– Да ради всего святого, – закатывает она глаза и вскидывает руки. – Это Шелби.

– Шелби? – Риз чуть не падает от шока. – Ты… Да чтоб тебя. Блядь, Рид! Была всего одна девушка, к которой ты не должен был даже подходить, и ты…

– Я так и знал! – раздаётся крик из коридора. Аксель.

На его лице проносится ураган эмоций, последней вспыхивает ярость. Его спортивная сумка с грохотом падает на пол, и через секунду он уже летит на меня. Я даже не успеваю поднять руки, он сбивает меня с ног, и мы падаем на кафель. Боль в ребре вспыхивает огнём, я едва сдерживаю мат и стараюсь прикрыть бок. Но даже если бы мог, я бы не стал драться в ответ.

– Я убью тебя!

Он сжимает кисть в кулак и отводит назад локоть для удара. Я готовлюсь принять его, но Риз успевает перехватить руку, смягчая силу удара. Я отталкиваю его ногой, стараясь освободиться, но он всё ещё борется, вырывается.

– Ты мне врал! Вы оба! Прятались, пока жили со мной под одной крышей! Какого хрена, чувак?!

– Это не то, что ты думаешь, – пытаюсь я приподняться. Твайлер присаживается рядом, чтобы помочь.

– Только не вздумай говорить, что не трахал её!

– Акс, да послушай ты…

Я едва поднялся, как он снова вырывается из хватки Риза и бросается на меня. Твайлер с визгом отпрыгивает, я успеваю уклониться от удара.

– Успокойся! Дай мне хоть что-то объясни...

В этот момент на нас обоих сверху обрушивается поток ледяной воды. Мы с Акселем хором вопим от шока. Этого хватает Ризу, чтобы снова схватить Акселя и оттащить его в сторону. Я убираю мокрые волосы со лба и оглядываюсь.

Твайлер стоит над нами, с пустым кувшином в руках.

– Сукин сын! – кричит Аксель, весь дрожа от холода.

– Умный ход, солнышко, – говорит Риз, усмехаясь ей поверх мокрой головы Акселя.

– Папа учил меня, что лучший способ разнять дерущихся псов, облить их водой. – Она смотрит на нас с лёгкой ухмылкой. – С тупицами работает не хуже.

Аксель продолжает попытки вырваться из хватки Риза, но уже с меньшим энтузиазмом. Больше похож на мокрую крысу, чем на разъярённого пса. Риз качает головой.

– Слушай, убивай ты его сколько хочешь...

– Риз! – возмущённо кричит Твайлер. – Никаких убийств.

– Только после финала, – невозмутимо добавляет он.

Твайлер открывает кладовку и бросает нам по сухому полотенцу. Я принимаю своё с одной мыслью, не дать Акселю снова сорваться с цепи. Пока вытираюсь, он делает глубокий вдох.

– Я прямо спросил её, есть ли между вами что-то. Она сказала нет.

Риз фыркает.

– Удивительно, правда?

– Заткнись. – Аксель трёт волосы полотенцем, и они торчат, как иголки у ежа. – Ты обещал.

– Знаю, это звучит, как оправдание, – начинаю я, стараясь говорить спокойно. – Но я это не планировал. Всё случилось внезапно. Она классная девчонка, которая просто хотела пожить нормальной жизнью, но не знала, как это сделать.

Мышца на его челюсти подёргивается. А я продолжаю, как на исповеди.

– Ей нужен был друг. Кто-то, кто не будет её осуждать за то, что она такая...

– Невинная? Девственная? Наивная? – перебивает он с ядом в голосе.

– Господи, – говорит Твайлер, и мы оба оборачиваемся к ней. – Прекрати ты уже описывать свою сестру устаревшими, сексистскими, высокопарными терминами.

Она качает головой.

– Они нравятся друг другу, Рейкстроу. Потому что они оба классные. И вообще, Шелби могла бы выбрать кого угодно хуже, чем Рид. А ты сам прекрасно знаешь, что он чертовски хороший парень, который уважает женщин. И после Дарлы, – она бросает на меня извиняющийся взгляд, – извини, чувак, но Дарла была куском дерьма.

– Я знаю. Без обид.

Она усмехается.

– Шелби была именно той, кто нужен был Риду. Спокойная, простая, настоящая. Без выпендрёжа.

Аксель хмурится, но, что удивительно, впервые не спорит.

– И насколько всё было серьёзно?

Я бросаю взгляд на Риза, не похоже ли это на ловушку? Но он кивает, мол, отвечай.

– Началось всё довольно невинно. Она была в шоке от первого же глотка студенческой жизни, спасибо твоей девушке, между прочим, – я фыркаю. – После девичника она едва не умчалась домой. Я сказал ей, что если она останется и захочет научится хоть немного жить настоящей жизнью, я ей помогу.

– Ага. Поможешь оказаться в твоей постели.

– Нет, – отрезаю я, смотря ему прямо в глаза. – Я помог ей почувствовать себя увереннее. Водил ее по магазинам, поддерживал, когда она устроилась на работу, проводил с ней время, когда ей было одиноко, и да, говорил ей, что считаю её бывшего придурком, который ее не заслуживает.

Аксель скрещивает руки на груди, защищаясь.

– То есть всё то, чего я не сделал. Кроме части про придурка, это я говорил постоянно.

Я перевожу взгляд на Риза и Твайлер.

– Можете оставить нас на минутку?

Риз поднимает бровь, глядя на Акселя.

– Обещаешь вести себя прилично и не ломать ничего, что ещё пригодится на льду?

– Всё нормально, – говорит Аксель. И звучит так, будто правда нормально. Посмотрим.

– Мы уходим, – говорит Твайлер, осматривая беспорядок в комнате. – И вы это всё приберёте, ясно?

– Понял, ДиТи, – отзывается он, используя её прозвище.

Когда мы остаёмся вдвоём, я смотрю ему в глаза.

– Ты дал Шелби безопасное место, когда ей это было нужно. Это важнее всего остального. Ты в курсе моего прошлого, но я все равно не могу объяснить, как много это значит. Конечно, Шелби никогда не рисковала оказаться бездомной или лишиться семьи, но уйти из дома, пойти против родителей и расстаться с Дэвидом было смело. И это было страшно. Она очень храбрая.

В его глазах мелькает понимание.

– Она Рейкстроу.

– Ага, – я киваю. – Ей нужно было чуть больше, чем ей мог дать ты. И тогда мне самому тоже было нужно что-то.

Аксель сжимает кулак, и я уже думаю, что он сейчас опять полезет драться, но вместо этого просто спрашивает.

– Ты хорошо к ней относился?

– Об этом тебе лучше спросить у неё. Но я не оказывал ни малейшего давления. Скорее наоборот, позволял ей брать на себя инициативу, насколько это было возможно.

Он морщится. Старший брат, до мозга костей. Я чувствую себя идиотом, но всё равно говорю.

– В ночь перед её отъездом я сказал, что люблю её. – Он поднимает глаза, удивлённый. – Я также сказал ей, что знаю обо всём неразрешенном дерьме, с которым она должна разобраться дома. Может, это её и испугало. Может, я всё испортил. Не знаю, брат.

Он скривился и выругался себе под нос.

– Что?

– Мы оба могли всё сделать иначе.

– В каком смысле?

– Она спрашивала меня, стоит ли ей остаться. А я сказал, что в этом нет смысла. Мать не собиралась отступать. А потом ещё и эти цветы…

– И я сказал то, что сказал, – заканчиваю я.

Мы оба замолкаем на несколько секунд. Пока я не спрашиваю.

– Есть идеи, как это всё разрулить?

И он улыбается. Первая улыбка за весь этот вечер.

– Думаю, есть.