Текст книги "Мой дерзкий защитник (ЛП)"
Автор книги: Энджел Лоусон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
– Можно мне тебя увидеть?
Её руки медленно опускаются к подолу футболки, но я нетерпелив и помогаю стянуть её через голову. Охуеть. Она чуть сутулится, позволяя волосам упасть на грудь, как будто пытается спрятаться.
– Никаких игр в прятки, – приказываю я, убирая волосы назад и проводя пальцами по её покрытой мурашками коже. Обвожу пальцами изгибы груди, затем беру их обеими руками.
– Чертовски шикарно, – бормочу я больше себе, чем ей, и наклоняюсь, чтобы провести языком по одному затвердевшему соску, а потом по-другому.
Её пальцы впиваются в мои волосы, тянут с силой, а спина выгибается дугой, словно она сама отдаёт мне своё тело. Член пульсирует от напряжения, и я сжимаю его у основания, пытаясь хоть немного удержать контроль. Её пальцы постепенно ослабевают в моих волосах, и я осторожно укладываю её на спину, не собираясь отпускать её сосок.
В ней столько всего, что хочется исследовать, и каждый поцелуй напоминает мне, возможно, это наш единственный раз. Просто приключение. Поэтому я прижимаюсь губами к каждому пыльно-розовому соску, а потом начинаю спускаться ниже, целуя её живот. Кожа у неё такая гладкая, чувствительная. Она вздрагивает, когда я подбираюсь к бёдрам.
Добравшись до края её клетчатых штанов, я цепляю пальцами резинку. Она приподнимается на локтях, глядя на меня поверх плоского живота и вздымающейся груди.
– Что ты делаешь?
– Показываю, что еще можно делать на краю кровати, – отвечаю я, облизывая губы. – И куни – одно из лучших занятий.
Её дыхание сбивается, грудь тяжело вздымается.
– Ты правда хочешь этого?
– Ты даже не представляешь, насколько, – я почти ощущаю её вкус на языке. Пальцы сжимают ткань, и я добавляю: – Но, если хочешь, чтобы я остановился, скажи сейчас.
Щёки у неё пылают, губы припухшие. Она уже выглядит так, будто её только что трахнули, хотя я ещё даже не начинал. Боюсь, что она скажет мне остановиться, а я, черт возьми, этого не хочу и почти вскрикиваю от облегчения, когда она шепчет:
– Нет, не останавливайся.
Опускаясь на колени, я быстро расправляюсь с её штанами, но оставляю трусики. Я умею ждать. Я терпелив. Упорство, вот что отличает игроков дивизиона D1 от всех остальных. Этот навык всегда помогал мне в жизни.
Белые хлопковые трусики и, чёрт, я почти кончаю, просто глядя на них. Они словно напоминание о том, какая она на самом деле чистая и невинная. Настоящая хорошая девочка.
И я собираюсь испортить её так, что она уже никогда не сможет быть прежней. Я хочу быть тем мужчиной, который даст ей столько удовольствия, что она не пожалеет ни о чём. Начинаю с поцелуев на внутренней стороне коленей, постепенно продвигаясь вверх, разводя её бёдра всё шире.
Она нервничает, ее пальцы то замирают на животе, то сжимают одеяло. Она сама сказала мне не сдерживаться, и я не собираюсь останавливаться, пока она либо не попросит об этом, либо не кончит от моего языка.
Чем ближе я к её киске, тем отчётливее вижу влажное пятнышко на ткани. Невинная она или нет, её тело уже готово ко мне. Я прижимаюсь губами к ткани, вдыхая её запах, и от этого мои яйца сжимаются в предвкушении. Бёдра дрожат и будто хотят сомкнуться, но я снова их развожу и одним пальцем оттягиваю ткань в сторону, наконец получая желанный вид на её офигенно красивую киску. И делаю то, чего хотел весь вечер, хотя, если быть честным, то гораздо дольше. Я выпускаю язык и касаюсь её.
Боже. Её бёдра тут же подаются вверх, преследуя моё движение, и я использую момент, чтобы стянуть с неё трусики и отбросить в сторону. Провожу языком по её киске долгим, медленным движением, лаская её клитор. Я знаю, что Джи-Джи долго не продержится. Её пальцы снова находят мои волосы, и каждый раз, когда я приближаюсь к клитору, она дёргает за них, заставляя кожу на голове вспыхивать от боли, но меня это только больше заводит. Всё, что я слышу, это влажные звуки моего языка и её сбивчивое дыхание. Она близка, я это чувствую. Но она также новичок в этом, и поймать ритм ей сложно. Я хватаю её бёдра, направляю, подстраиваю под себя, синхронизируя нас.
– Рид… – её голос едва слышен, хриплый. – Я… я…
Её бёдра напрягаются возле моей головы, а остаток слов сменяется стоном. Я зарываюсь лицом в её мокрую, пульсирующую киску, давая ей возможность оседлать мой язык, пока оргазм не утихнет.
– Святое дерьмо, – выдыхает она. Кажется, это первый раз, когда она ругается при мне, а может, вообще впервые в жизни.
Я последний раз облизываю её горячий комочек нервов и поднимаюсь, медленно прокладывая путь вверх по её телу. Целую каждую грудь, нежно посасывая соски. Всё, чего мне сейчас хочется, это затащить её повыше на кровать, прижать к себе и не отпускать. Но мой член такой твёрдый, что я едва соображаю.
– Дай мне секунду, ладно? – говорю я, отстраняясь и вставая на колени.
– Только не уходи.
Я поднимаюсь с кровати, сжимая основание члена, пытаясь немного успокоиться. Она садится, наблюдая за мной.
– Куда ты?
– В ванную. Вернусь через минуту.
– Из-за этого? – Она указывает на мою эрекцию.
– Ага. Я быстро.
– Но…
– Никаких «но», – наклоняюсь, чтобы поцеловать её.
– Я просто собираюсь…
И тут её ладонь обвивает мою руку, и это будто удар в живот.
– Джи-Джи, – произношу медленно, – не думаю, что именно ради этого ты пришла.
– Я пришла, чтобы учиться. Ты тот, кто должен меня научить.
Её взгляд скользит по моему напряжённому члену, который всё ещё рвётся наружу из-под шорт.
– И научиться доставлять удовольствие тебе, тоже часть этого.
– Поверь, я чувствую себя фантастически, – выдыхаю я. – Ощущение того, как ты кончаешь у меня на языке, это нечто.
Её щёки заливает ещё более глубокий румянец, но она не отступает. Её рука скользит вдоль моего члена, и у меня перехватывает дыхание. Низ живота сжимается, и я едва не кончаю прямо сейчас, когда она спрашивает:
– Можно?
Коснуться меня? Провести верх-вниз? Пососать? Я не смог бы ответить «нет» ни на один из вариантов. Я сглатываю и отвечаю ей тихо.
– Ты можешь делать всё, что захочешь.
Глава 17
Шелби
Понятия не имею, как я вообще сижу прямо.
Кажется, мои кости превратились в желе, мозг захлестнуло волной блаженства, но в животе всё ещё теплится искра желания, и она совсем не связана с тем оргазмом, который он мне подарил.
Я хочу его. И хочу, чтобы ему было так же хорошо, как мне.
Стоя у края кровати, он наблюдает за тем, как моя рука скользит по его члену, всё ещё скрытому под тканью шорт, – твёрдый, будто вырубленный из камня, он словно пытается пробить себе путь наружу. Он больше, чем я ожидала. И твёрже. Опять же, в теории я знаю основы секса. Но на самом деле, сейчас, видя его член, чувствуя его, я понятия не имею, что делать дальше. И Риду не нужно много времени, чтобы понять это.
– Ты меня не поранишь, – тихо говорит он. – Поверь, этот парень пережил свою долю насилия.
У меня отвисает челюсть:
– Правда?
– О, чёрт… нет, не в смысле того «насилия». Просто… ты справишься. – Он накрывает мою руку своей большой ладонью, и вместе мы обхватываем его член. – Вот так.
Он ведёт мою руку по ткани вверх и вниз, по всей длине.
– Тебе приятно? – спрашиваю я, поднимая на него взгляд.
Его челюсть сжимается от напряжения.
– Невероятно.
Не знаю почему, но грудь наполняется гордостью. Это ощущение придаёт мне смелости. Я кладу ладонь на его низ живота, веду пальцами по рельефным линиям мышц. Его тело – это настоящее произведение искусства. Я провожу по тонкой тёмной полоске волос, мягкой, соблазнительной… но заставляю себя не отвлекаться. Цепляюсь пальцами за пояс его шорт и тяну их вниз. Рид отпускает мою руку, и мы вместе стягиваем ткань с его напряжённого члена. И вот он – качается прямо перед моим лицом, на кончике сверкает прозрачная капля.
Моё тело мгновенно разогревается, в животе снова всё переворачивается, а между ног возвращается то сладкое, ноющее тепло. Рид сжимает основание члена, и я тянусь, легко касаясь большим пальцем головки. Он тихо стонет и каждая мышца в его теле напрягается.
– Такой мягкий, – шепчу я, скользя пальцами вниз по стволу, изучая каждую деталь. Он бархатистый, но под кожей чувствуется рельеф и твёрдый выступ по всей длине. Я спускаюсь ниже, туда, где он мёртвой хваткой вцепился в основание, и снова возвращаюсь вверх.
– Ты убиваешь меня, Джи-Джи, – выдыхает он, и я чувствую, как подкашиваются его колени, хотя бёдра остаются напряженными. Тяжёлая рука Рида ложится мне на плечо, когда он пытается удержать равновесие.
– Твоя рука на моём члене – это просто охуенно.
Моя рука движется инстинктивно, проводя по его стволу вверх и вниз. С каждым движением его дыхание становится всё громче, напряжённее. Бёдра подаются вперёд, он резко толкается, и я рефлекторно встречаю это движение, вспоминая, как моё собственное тело жаждет именно такого трения.
Я поднимаю взгляд, его глаза зажмурены, губы приоткрыты. На лице застыла смесь боли и блаженства, и он невероятно красив в этом моменте.
– Чёрт… – выдыхает он, снова накрывая мою руку своей. – Я сейчас…
Он не успевает договорить, хватает меня за шею, наклоняется и впивается в губы. Этот поцелуй нежным не назовёшь. Он грубый, жадный, безжалостный. И пока наши рты сливаются в жаркой, хищной схватке, он толкается в последний раз и глухо стонет. Горячая струя спермы заливает наши сцепленные руки и в итоге капает вниз, на моё бедро, оставляя липкий след.
Мы отрываемся друг от друга, и я не могу оторвать глаз от того, как быстро поднимается и опускается его грудь. Это сделала я. Это я заставила его ловить воздух, так, будто он только что закончил спринтерский забег. Это из-за меня он простонал так, что этот звук дрожью прошёл сквозь мою грудь. Эти мысли крутятся у меня в голове, пока он тянется к шортам, поднимает их с пола и сначала вытирает моё бедро, потом себя.
И только тогда до меня доходит, я полностью голая, сижу на краю его кровати. Он тоже это замечает, находит мою футболку и аккуратно помогает надеть её, мягко натягивая через голову, пока я просовываю руки в рукава.
– Я всё правильно сделала? – вырывается у меня.
Он приподнимает бровь.
– Ты шутишь?
Я качаю головой.
– Это было чертовски невероятно, Джи-Джи, – выдыхает он, делая глубокий вдох, и мягко поворачивает моё лицо к себе. – Но для меня важно другое. Чтобы нам обоим было хорошо. – Он убирает прядь волос с моего лица, заправляя её за ухо. – Между нами ведь всё хорошо?
Где-то в глубине сознания мелькает беспокойная мысль: мне, наверное, должно быть неловко, странно после того, что произошло. Будто я переступила через собственные границы, отбросила убеждения. Но потом я смотрю на его лицо, на этот тёплый, взволнованный взгляд и прислушиваюсь к себе. А внутри всё спокойно. Удовлетворённо. По-настоящему.
– Да, – отвечаю честно. – Да, всё хорошо.
Бам! Бам! Бам!
– Рид? Ты встаёшь? Мы выезжаем в зал через десять минут!
Голос моего брата будит меня, как внезапный толчок. Мне не нужно напоминание о том, что я все еще нахожусь в комнате Рида, в его постели. Я заснула здесь прошлой ночью, планируя ускользнуть до рассвета.
Но, судя по тому, как ярко солнце светит в окно – план провалился.
Что пошло не так? А то, что кровать здесь такая комфортная и теплая, в отличие от старого затхлого дивана на холодной веранде. И Рид такой уютный. Его тело прижималось к моему всю ночь. Вот только теперь нас будит мой брат, а спрятаться негде.
– Эй, Рид! – доносится снова.
Дверь дребезжит, и в панике, я переворачиваюсь и забираюсь с головой под одеяло. Чтобы ускорить дело, я щипаю Рида в бок, и он, наконец, шевелится.
– Уф, – выдыхает он, его тело вздрагивает от неожиданности, и бёдра резко подаются вперёд. Прямо мне в лицо.
Святая утренняя эрекция…
Я едва слышу скрип открывающейся двери за своим колотящимся сердцем и отвлекающим внимание впечатляющим членом Рида. И да, он надел перед сном свежие боксеры, но тонкий хлопок не может сдержать его стояк, натянувшийся как палаточный шест и вот-вот готовый вырваться наружу.
– Прости, брат, – глухо доносится голос Рида из-под одеяла. – Засиделся вчера допоздна.
– Над новым проектом? – спрашивает Аксель. – Или опять смотрел свои криминальные сериалы?
Пальцы Рида находят моё лицо под одеялом и легко касаются щеки.
– Новый проект, – отвечает он.
– Я так и знал, – смеётся Аксель. – Ты всегда впадаешь в транс, когда над чем-то новым работаешь.
– Да, сейчас он ещё на ранней стадии, но определённо захватывает. – Его палец скользит к моим губам, и он проводит подушечкой по ним. Почувствовав прилив дерзости, я выдвигаю язык и облизываю изгиб его большого пальца.
– Через десять минут увидимся внизу?
– Ага.
Даже когда я слышу щелчок закрывающейся двери, не двигаюсь, застыв на месте. Наконец, одеяло приподнимается, и Рид смотрит на меня сверху вниз. Мой взгляд сразу падает на его рот. Губы. Язык. О, Боже. Его язык. Который лизал. Сосал. И…
Туман в моей голове рассеивается, и все воспоминания о том, что он делал со мной и что я делала с ним, обрушиваются на меня с головой. Кто вообще была эта девушка? И чем она думала? О том, что оргазмы – это великолепно, вот о чем. Но с утренним светом и после сна приходит осознание: то, что было прошлой ночью, там и останется. Сегодня я снова просто наивная младшая сестра Акселя. Всё, что случилось было экспериментом. Урок для меня. И, как Аксель сам невольно подметил, проект для Рида.
– Доброе утро, – говорит он своим низким, бархатистым голосом.
– Привет, – бормочу я, осторожно выбираясь из-под одеяла и сползая к краю кровати. Подальше от него. Шепчу:
– Ты одевайся, а я пережду здесь, пока все не уйдут. Если он заглянет ко мне в комнату, скажешь ему, что…
Его рука внезапно сжимает моё запястье, и он резко притягивает меня обратно, прижимая к себе, к своему твердому, горячему телу.
– Ты паникуешь.
– Я не паникую, – вру я. На самом деле я в полной, тотальной панике.
– Джи-Джи, остановись.
Я сглатываю и смотрю на него. Не в глаза, а прямо перед собой, где к несчастью, находится его живот, рельефный и подтянутый. Затем на чёткие линии мускулов его груди.
– Я знаю, что прошлая ночь для тебя много значила. Для меня тоже.
Эти слова заставляют меня поднять взгляд.
– Правда?
Он кивает.
– Я не привык к тому, что мне доверяют. По крайней мере, вне льда. – Его пальцы скользят под моими волосами, обвивая шею. – Но ты доверилась мне. Позволила открыть в себе часть, которую не стоит стыдиться. – Его большой палец лениво проводит по моей шее. – Часть, которая невероятно сексуальна… и сильна.
– Сильна? Что ты имеешь в виду?
– Ты заставила меня встать на колени, Джи-Джи, и запустить язык в твою киску. – Уголок его рта изогнулся в ухмылке. – Ничто не даёт такой силы, как это.
Я перехожу через кампус, когда в кармане начинает вибрировать телефон. Я честно пытаюсь ответить, правда стараюсь, но я запуталась в огромном свитере и слишком больших перчатках, которые одолжил мне Аксель, и просто не могу нормально ухватить трубку. Пока я, пыхтя, наконец вцепляюсь в телефон, вибрация уже стихает.
Кто бы это ни был, я перезвоню. По крайней мере, такой был план, пока телефон не начинает вибрировать снова. Наконец я снимаю перчатку и отвечаю:
– Алло, – изо рта вырывается видимое облачко пара.
– Шелби. Я уже собиралась оставить сообщение.
– О, мам, – говорю я, оглядываясь по сторонам и переходя улицу. – Привет. Прости, не могла достать телефон в этих чёртовых перчатках.
– Я думала, ты первая позвонишь. Но раз этого не случилось, решила сама набрать.
– Прости, мам. – Мимо проходит группа девчонок из женского общества, закутанных в куртки и сапоги, они занимают весь тротуар. Никто не собирается уступать, так что я отхожу на обочину. – Я просто была занята.
– Занята? – с недоверием повторяет она. – Занята чем? Уж точно не выполнением своих обязанностей дома.
– Каких ещё обязанностей?
– О, ты уже забыла? Может, этот холод ударил тебе в голову и повредил память. – Её тон становится саркастичным. – Ладно, я тебе напомню. Всё твоё волонтёрство, включая работу с молодёжной программой. Библейские встречи по средам, передвижная кухня по субботам…
– Всё это прекрасно работает и без моего участия.
– Конечно, Дэвид оказался просто спасением. Взял на себя все твои обязанности, пока ты занимаешься своим…
– Своим чем? – Я останавливаюсь посреди тротуара, чувствуя, как гнев поднимается в груди.
– Первое слово, что приходит на ум – истерика.
– Я не устраиваю истерику, мама. – процедила я.
– Ах да? А как тогда назвать то, что ты сбежала посреди ночи, не удостоив ни семью, ни жениха даже парой слов?
В голову приходят с десяток слов.
Освобождение.
Приключение.
Удовольствие.
Я думаю о Риде…
Блаженство.
Я подхожу к двери Барсучьего Логова, но не захожу.
– Что это вообще, мам? Ты позвонила просто для того, чтобы вызвать у меня чувство вины за то, что я впервые в жизни сделала что-то для себя?
– Нет. Я позвонила поговорить о предстоящей вечеринке. Пусть ты и за две тысячи миль отсюда, но я всё равно хотела бы учесть твоё мнение…
– Какой ещё вечеринке? – выпаливаю я.
– Ты там, часом, не начала употреблять наркотики? – язвит мама. – Я говорю о вечеринке по случаю помолвки. Твоей и Дэвида.
– Мы с Дэвидом больше не вместе.
– Глупости. – На фоне я слышу, как она шуршит чем-то, скорее всего, своими тканевыми образцами и каталогами. – Как я и говорила, это просто каприз. Перебесишься и всё встанет на свои места. Так что ты думаешь о лилиях? Шарлотта из цветочного говорит, что…
– Знаешь что? – перебиваю я, чувствуя, как у меня пульсирует в висках. – Я и не собиралась закатывать истерику… но ты сама напросилась. Я не вернусь на эту вечеринку. Ровно так же, как я не выйду замуж за Дэвида. Эта глава моей жизни окончена.
На другом конце провода – резкий вдох.
– Шелби Мари Рейкстроу, как ты смеешь так разговаривать со своей матерью! Ты дала слово, обещание, Дэвиду, перед своей семьёй, его семьёй, всей общиной и перед Богом. Ты думаешь, можешь просто вот так нас опозорить и уйти?
Часть меня, та большая часть, что выросла в покорности, жаждая лишь родительского одобрения, кричит: «Нет!» и тянет назад, в уютную предсказуемость прежней жизни. Было бы так просто вернуться.
Но… я смотрю на неоновые огни Барсучьего Логова, чувствую мягкий, тёплый свитер на плечах и всё ещё помню, как проснулась рядом с телом Рида – сильным, горячим, настоящим. Это ощущение слишком яркое, чтобы его игнорировать.
Наверное, ярче всего, что я когда-либо чувствовала.
– Я кладу трубку, – говорю я и сбрасываю звонок, не дождавшись её ответа. Затем толкаю дверь и вхожу в бар.
Там темно, сыро и пахнет несвежим пивом. Пол липкий, а на больших экранах мелькают повторы хоккейного матча. Джози машет мне рукой из-за стойки, и я улыбаюсь. Это совсем не та жизнь, которую я оставила, и именно ради этого я здесь.
– Лаймы на исходе, – Майк кивает мне. – Сбегаешь на кухню, нарежешь?
– Конечно, – отвечаю я и выныриваю из-за стойки. По пути хватаю коробку с пустыми бутылками, которые надо выбросить в переработку.
Работа в Барсучьем Логове, как игра не барабанах. Здесь всё время что-то нужно делать. Разливать напитки, убирать, выносить мусор, делать заказы на кухню или в бар. Нет времени думать о чем-то, кроме текущей задачи. Например, о том, как прошлой ночью лицо Рида находилось между моих ног или о том, как меня раздражает поведение матери.
Да, знаю, эти два воспоминания не должны быть в одном потоке мыслей одновременно. Единственное, что может сбить этот рабочий ритм, это шум из зала, когда что-то происходит на экране. Восторженные вопли или тяжёлый гул разочарования прорываются сквозь поток мыслей, притягивая мой взгляд к экранам. Я невольно считываю имена на майках игроков. Кейн. Рейкстроу. Уайлдер…
Но это было несколькими часами ранее. Сейчас же в баре толпа счастливых фанатов. Команда Уиттмора победила и стала на шаг ближе к финалу. Игра проходила в Хилдейле, примерно в часе езды отсюда, но, в отличие от прошлых вечеров, сегодня здесь куда больше народу, чем было в начале смены.
Взяв коробку, я выхожу через заднюю дверь, выбрасываю бутылки в бак и возвращаюсь в жаркую, шумную кухню. Мо́ю руки, беру нож, нарезаю лаймы. Даже здесь, сквозь кухонную суету, слышен нарастающий гул голосов из зала.
– Что там происходит? – спрашиваю я у Денниса, одного из поваров.
Он поднимает брови до самой банданы и отвечает.
– Похоже, сейчас у нас начнётся жара.
Вооружившись тарелкой со свежими лаймами, я высыпаю их в маленький контейнер у стойки, и, конечно же, в баре уже полно народу. Джози перегибается через стойку и выкрикивает заказ Майку, стараясь, чтобы ее голос был услышан.
– Что происходит? – спрашиваю, стараясь заглянуть поверх толпы.
– Команда только что приехала.
– Оу, – Сердце пропускает удар. – Я думала, они после игр тусуются где-нибудь вне кампуса.
– Это после домашних игр они вне кампуса, – поясняет Джози. – А после выездных, если они поблизости, ребята любят заглянуть сюда. Поэтому все и остались, чтобы отпраздновать с ними. – Она дёргает за край нового джерси, которое Майк выдал мне в начале смены. – А ты как думала, зачем он тебе выдал это?
Это настоящая хоккейная форма Уиттмора, чёрно-золотая, с названием бара на спине, вместо фамилии. Джози показала, как завязать её узлом на талии, чтобы не цепляться за спинки стульев во время работы.
– Рейкстроу! – Я резко поворачиваю голову налево, но сразу понимаю, зовут не меня, а моего брата. Он как раз входит в бар, закутанный в свою тяжёлую хоккейную куртку, с Надей в обнимку.
Следом идут Риз и Твайлер. Потом Джефферсон, который сразу направляется к столику девушек, что весь вечер растягивали одну корзинку с картошкой. Мой взгляд снова возвращается к двери и я вижу, как заходят Мёрфи и Эмерсон.
В этот момент я отворачиваюсь, понимая, что ищу кого-то, кого не имею права искать. Рид сегодня отыграл блестяще, у него наверняка есть с кем отпраздновать.
– Я отнесу им меню, – говорю Джози, лишь бы не стоять без дела. – Что-нибудь ещё?
– Думаю, захвати еще дополнительные салфетки. Эти голодные волки снесут все крылышки подчистую.
– Принято.
Кладовка находится в конце коридора, возле чёрного хода, напротив туалетов. Я открываю дверь и сразу замечаю, что Майк как-то умудрился втиснуть сюда горы коробок с бумагой и сухими припасами. Как он вообще здесь что-то находит большая загадка. Я встаю на цыпочки, пытаясь дотянуться до верхней полки, и вдруг слышу, как открывается дверь туалета. Оборачиваюсь и замечаю прядь рыжеватых волос. Последнее, что я вижу, цифра 08, вышитая на рукаве куртки. Прежде чем за ним захлопывается дверь.
У меня сердце колотится в груди, когда в голову вдруг приходит дерзкая идея, совершенно не в моём духе. Я быстро оглядываю коридор, чтобы убедиться, что никто не смотрит, и как только дверь туалета распахивается вновь, и Рид выходит в коридор, я выхожу и хватаю его за руку, утаскивая в кладовку.
– Я как раз тебя искал, – начинает он, и на губах у него играет эта чертовски сексуальная усмешка.
Я не даю ему договорить, встаю на носочки и прижимаюсь к его теплым губам. И если я думала, что он растеряется, то ошибалась. Он отвечает сразу, жадно, резко, словно ждал этого всю ночь. Его поцелуй отзывается глубоко внутри, в самых костях.
Рукой Рид крепко сжимает мою талию, большим пальцем проводит по оголённой коже. Поцелуй становится медленнее, он отстраняется и смотрит на меня сверху вниз.
– Посмотри на себя. Ты сделала первый шаг.
– Это плохо?
Он прижимается бедрами к моему животу и я чувствую, как он становится твердым.
– Потрогай, похоже на что-то плохое?
Я качаю головой, зная точно, когда он такой, ему точно нравится происходящее.
– Ты возбудился?
– Когда на тебя набрасывается такая горячая штучка в форме Уиттмора? – Его язык облизал губу, взгляд стал голодным. – Ты у меня вызываешь целый шквал эмоций, Джи-Джи. Возбуждение, лишь одна из них.
– Тебе нравится форма?
– Да, блядь! – Его пальцы заигрывают с узлом у меня на талии. – Единственное, что сделало бы её лучше, если бы ты была в ней в моей постели, а на спине было бы мое имя.
Внизу живота вспыхивает жар, и я даже не знаю, что ответить. Хотя и не нужно, потому что вот уже его губы, язык и руки снова на мне, с прежней жадностью. Я запускаю пальцы под его футболку и ощущаю восхитительные, удивительные, неестественные мышцы пресса. Как этот мужчина вообще может быть настоящим?
Он прижимает меня к коробкам, толкая назад.
– Ты такая чертовски вкусная, – бормочет он, опуская руку между моих ног и поглаживая меня по джинсовой ткани. – Думаешь, сможешь кончить вот так?
– Нам не стоит этого делать. – шепчу я, но не двигаюсь, не останавливаю его.
В любую секунду сюда может зайти кто угодно. Мой босс. Мой брат. Мои коллеги.
Оргазм уже на подходе, и вместо того чтобы прийти в себя, я начинаю покачивать бёдрами, навстречу его руке. Его губы обжигают мою шею, а в тесной кладовке слышно только моё неровное дыхание.
– Давай, малышка. Отпусти свой контроль для меня. Я тебя удержу.
Я закрываю глаза, и тело замирает в тот самый момент, когда оргазм накрывает волной. Я едва замечаю, как угол коробки врезается в лопатку или как кто-то говорит в коридоре. Сейчас есть только я и Рид.
Открываю глаза. Он смотрит прямо на меня.
Я отворачиваюсь от него, сосредоточившись на двери.
– М-мне надо идти.
– Подожди, – он не отпускает. – Ты такая чертовски красивая, ты знаешь об этом? – Он откидывает прядь с моего лица. – Особенно сейчас, с этими румяными щеками и расширенными зрачками. Блядь, Джи-Джи, ты меня убиваешь.
Красивая? Да мне жарко, я вся вспотевшая и сгораю от стыда за то, что только что произошло.
– Мне правда надо возвращаться к работе.
Он отступает, отпуская меня.
– Я серьёзно.
Чувства внутри уже давно вышли за рамки лёгкого трепета. Я выхожу из кладовки, пока ещё могу хоть как-то контролировать своё тело и мысли. Каждый раз, когда я прикасаюсь к нему, а особенно когда он прикасается ко мне, я чувствую, что понемногу теряю контроль над собой.
