Текст книги "Мой дерзкий защитник (ЛП)"

Автор книги: Энджел Лоусон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 11

Шелби

– Я собирался вернуться наверх, но… – слова Рида повисают в воздухе, и мне нужно пару секунд, чтобы это заметить. Мой мозг дал сбой с тех пор, как он появился на кухне с голой грудью и в этих черных трениках с низкой посадкой.

Разве у мужчин бывает столько мышц? Разве нормально, что у меня слюнки текут при виде этого?

Я моргаю, стараясь догнать происходящее, и до меня доходит, что «наверх» – это его спальня. Прямо напротив комнаты, где, надеюсь, мой брат сейчас спит крепким сном.

– Да, наверное, это не лучшая идея. А может здесь? – Я указываю на диван в гостиной.

Он бросает взгляд на лестницу, и я понимаю, он тоже думает о том, как мой брат может спуститься вниз и застать нас вместе.

– Или, может, на веранде?

Ведь нет ничего сексуального в «дьявольском диване» или свежей паутине в углу.

– Звучит неплохо.

С обогревателем, который дал мне Риз, уютно даже здесь. Я слышу, как за спиной щелкает дверь веранды, беру плед с дивана, сажусь, не убирая пакет со льдом с шеи, и делаю вид, будто всё это совершенно нормально. Полностью. Абсолютно. Нормально. Будто я не одна в комнате с другом брата, у которого огромное, очень голое тело.

Похоже, Риду плевать на антисексуальность крыльца.

Без задней мысли он садится, открывает ноутбук и ставит его на колени. Подняв бровь, он говорит:

– Тебе придется подвинуться поближе.

Я придвигаюсь, старые подушки дивана прогибаются подо мной, и в итоге я оказываюсь ближе, чем планировала. Наши ноги соприкасаются. Мои голые, его прикрытые мягким хлопком, который совсем не мешает теплу тела проходить сквозь ткань.

Все эти чувства, похоже, односторонние, он сосредоточен на включении шоу, а я на вихре эмоций, что бушует внутри. Ну, Рид, наверное, постоянно зависает с девушками. Иногда с голым торсом. Часто наедине.

А вот я не в своей тарелке. Я видела Дэвида без рубашки только один раз на церковной вечеринке у бассейна, и то в окружении толпы. Никогда не была с мужчиной наедине вот так.

– О чём это шоу? – спрашиваю я, стараясь не начать паниковать.

Его лицо озаряется.

– Двадцать шесть лет назад десятилетний мальчик, Эндрю, и его брат, Эштон, как обычно легли спать в воскресенье вечером. Когда утром мама пришла будить их, Эштона не было в кровати. Семья сразу начала искать его в доме, во дворе, по соседям. Никто не смог его найти, но позже полиция услышала от свидетелей, что ночью его видели далеко от дома, на пустынной дороге. Нашли пару улик, подтверждающих, что он там был, но самого Эштона больше никто никогда не видел.

– Ого, это звучит странно.

– Ага. Тогда сотовые телефоны и интернет в домах были редкостью. Никто не знает, почему он ушёл и куда направлялся. Но на прошлой неделе полиция провела обыск на участке, принадлежащем одной известной семье. – Он указывает на экран. – Выпуск обновление по тому делу.

Я стараюсь чуть отодвинуться, когда он включает видео, но физика и прохудившиеся поролоновые подушки дивана идут против меня. Как и в машине, меня переполняет чувство близости к нему. Его запах. Его тепло. Полоска мягких волос, что ведёт от пупка к поясу штанов.

Так что неудивительно, что мне приходится насильно переводить мысли в другое русло и я говорю:

– Подожди. Останови видео.

Он ставит на паузу.

– То есть, его больше никто не видел после того, как дальнобойщик заметил его ночью на дороге, но потом нашли фантики от конфет у старого сарая, а через год рюкзак и майку с логотипом «Буллз» за двадцать миль оттуда в канаве?

– В мусорном пакете, да, – с энтузиазмом говорит он. – Мать утверждает, что майка не его, а вот рюкзак, точно его. И вот главный вопрос все эти годы, чья же это была майка?

– А ты знаешь? – уже полностью втянувшись, задаю я вопрос.

– Вот в чём главная новость. Полиция только что объявила, что нашли ДНК на шортах, которое совпадает с человеком, живущим на том самом участке.

– Вау, – медленно киваю я, переваривая услышанное. – Это безумная история.

– Вот именно!

– И ты часто такое смотришь? Следишь за старыми делами?

– Есть несколько, которые меня особенно интересуют. Обычно такие, где есть странная, почти неразрешимая загадка. – Он облокачивается на спинку дивана и оценивающе смотрит на меня. – Думаешь, это странно? Потому что Твайлер тоже обожает тру крайм, хотя её больше тянет на всякие культы. Риз определенно считает, что мы чокнутые.

– Нет, но странно другое, я начинаю понимать, что у вас у всех есть свои интересы, а я просто как будто плыву по течению, жду, пока кто-то скажет мне, кто я и что мне нравится.

– Ну, – протягивает он, – а как тебе смотреть это шоу со мной?

Я обдумываю.

– Шоу интересное. Это как другой мир, с людьми, у которых происходят вещи, о которых я раньше даже не задумывалась. Не так, как в моем вакуумном пузыре, где никто не пропадает, и если случается что-то плохое, мы просто молимся, печём запеканку и живём дальше.

Пакет со льдом соскальзывает с моего плеча. Он успевает поймать его до того, как тот упадёт, и возвращает на место. Его рука тяжёлая, уверенная, и он не убирает её сразу.

– Как шея?

– Болит, – признаюсь я. – Думаю, к утру пройдёт.

– Здесь? – спрашивает он, надавливая большим пальцем. Я чувствую резкий укол и морщусь. – Да, я чувствую уплотнение.

– Да, вот тут. – Я вращаю шеей. – Думаю, к утру всё будет нормально.

Его взгляд задерживается на моей ключице, затем возвращается к ноутбуку. Он включает видео снова, но руку не убирает. Я чувствую уверенное, но более мягкое давление его пальца на шее. Он попадает прямо в чувствительное место, и мои плечи подскакивают.

– Слишком сильно? – спрашивает он тихо.

Проблема не в силе нажатия. Я пытаюсь подобрать слова.

– Нет, просто место чувствительное.

– Вот, возьми. – Он протягивает мне ноутбук. – И подвинься немного, чтобы я мог попробовать размять это.

Видео продолжается, ведущие рассказывают о ходе обыска в доме, но я не слышу ни слова. Всё моё внимание сосредоточено на его прикосновениях, на том, как он отодвигает мои волосы. Моя кожа холодная из-за пакета со льдом, поэтому от его пальцев исходит обжигающее тепло. Он прорабатывает мышцы, и я ощущаю это не только местом, которого касаются его пальцы, но и каждым сантиметром своего тела.

– Хорошо? – спрашивает он с хрипотцой в голосе, прямо у моего уха.

Я киваю, и он притягивает меня ближе, так что я опираюсь спиной на его твёрдую грудь.

Его руки скользят по моим плечам и вниз по рукам, превращая мышцы в желе. Моя футболка тонкая, и я слишком остро ощущаю, как от каждого его движения мои соски твердеют всё сильнее. Мне хочется прикрыться, но я не хочу привлекать внимание. Может, он не заметит, а может, мне просто настолько хорошо, что я готова игнорировать это.

Потом, как по команде, я выгибаюсь, следуя его рукам, будто зацеплена невидимой нитью.

Руки Рида замирают. За моей спиной я слышу глубокий вдох и сдавленное:

– Блядь, Шелби.

Никто никогда не произносил моё имя так, но в намерениях сомневаться не приходится.

Его костяшки легко касаются боковой стороны моей груди, и волна жара проходит по всему телу, собираясь внизу живота.

– Тебя когда-нибудь так касался мужчина? – спрашивает он, продолжая нежно водить пальцами в том же месте.

– Нет, – отвечаю я, слишком возбужденная, чтобы стыдиться своей неопытности.

– Даже Дэвид? – его пальцы сжимаются у меня на плечах.

– Нет, – выдыхаю я. – Он бы никогда.

Видео заканчивается, но сразу начинается следующее, какая-то передача про хоккей. Я давно перестала его слушать, и, хотя не вижу лица Рида, чувствую, что он сосредоточен только на мне.

– Он либо мазохист, либо святой, либо гей, – бросает он. – Потому что я не в силах сдерживаться.

Боль в шее исчезла. Осталось только тепло его дыхания у моего уха.

– Скажи, чтобы я ушёл, Шелби.

Я должна. Мне не стоило вообще его сюда звать. Но я позвала. Я хотела этого.

И я не хочу, чтобы он останавливался.

– Останься, – говорю я голосом, который с трудом узнаю.

Он берёт меня за подбородок и поворачивает лицо к себе, пока наши глаза не встречаются.

– Ты уверена?

– Уверена.

Я жду, когда он даст мне хоть немного облегчения, коснётся тех мест, которые уже пылают от желания, но он просто возвращается к тому, что делал раньше, массирует мне руки уверенными движениями.

– Расслабься, – шепчет он, мягко притягивая меня к себе, чтобы я легла на его грудь. – Хорошая девочка.

Его пальцы скользят по моим плечам, рисуя маленькие круги, каждый раз опускаясь всё ниже. Я не выдерживаю и выгибаю спину, отчаянно стремясь к его прикосновениям, и его руки, наконец, охватывают мою грудь.

– Всё ещё в порядке? – спрашивает он, большим пальцем приближаясь к моим соскам.

– Ммммм...

– Скажи, чего ты хочешь, Шелби.

Мне хочется извиваться, тепло нарастает в животе.

– Я не знаю.

– Думаю, знаешь.

Он прав, но произнести это вслух – против моей натуры. Когда я молчу, он спрашивает:

– Здесь? – и обводит рукой твердые вершины, всё ещё не касаясь их.

Моё тело напрягается, если я хоть немного расслаблюсь, могу потерять контроль.

– Ты издеваешься надо мной.

– Это называется согласие, Шелби. – Его небритый подбородок слегка царапает мне плечо. – И я, блядь, собираюсь получить его от тебя. Не только потому, что это правильно, но и потому, что тебе нужно научиться говорить о том, чего ты хочешь.

Его пальцы продолжают лениво выводить круги на моей коже.

– Так скажи мне, ты хочешь, чтобы я трогал, сосал или трахал твои сиськи?

Одного этого предложения достаточно, чтобы выбить меня из колеи. Знаю, что он специально говорит грязно, пытаясь шокировать меня, чтобы получить реакцию, и это работает, я становлюсь смелее. Знаю, что ещё не готова к пункту номер два, но чувствую достаточно уверенности, чтобы сказать:

– Я хочу, чтобы твои руки были на моей груди.

Без лишних игр, Рид наконец даёт мне то, о чём я так мечтала. Его руки уверенно ласкают мою грудь, сжимая твердые соски, скользя большими пальцами по ткани футболки. В животе у меня порхают бабочки, но больше всего я замечаю, как каждое его прикосновение вызывает прилив жара между ног. На этот раз я не могу это скрыть и ёрзаю, сжимая колени вместе.

– Ты становишься мокрой, – говорит он, описывая моё состояние. – Каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе здесь, – он нежно пощипывает сосок, – ты ведь чувствуешь это в своей киске, да?

Меня пробирает дрожь, и я пытаюсь выгнуться ему навстречу, но он удерживает меня на месте.

Его рука достаточно большая, чтобы он держал обе мои груди в одной, проводя второй рукой по моему животу.

– Спорим, ты сможешь кончить вот так?

Я понятия не имею, потому что потеряла всякое представление о том, где заканчиваются мои мышцы и начинаются кости. Все приличия отброшены, дыхание прерывистое, когда он рукой скользит под футболкой. Первое прямое прикосновение кончиков его пальцев к моей груди воспламеняет что-то во мне. Что-то горячее и дикое. Неудержимое и отчаянное.

Я приподнимаю бедра и хватаю его руку, направляя ее между ног. Легчайшее трение, вот и всё, что нужно, чтобы меня накрыло волной удовольствия, вызывая глубокий стон. Моя связь с телом обрывается и я наслаждаюсь первым в своей жизни оргазмом.

А потом я возвращаюсь обратно.

В реальность.

К осознанию того, что только что произошло.

К ощущению очень твердой эрекции Рида, прижимающейся к моей спине. Я резко поднимаюсь, одёргиваю футболку и смотрю на него, улавливая, как его язык проводит по нижней губе.

– Блядь, Шел, – начинает он. – Я не...

– Всё нормально, – быстро говорю я, не понимая, краснею я от смущения или от последствий того, что только что испытала. – Это было… нам не стоило.

– Я знаю. Блядь, блядь, блядь. – Он проводит рукой по волосам. – Я не хотел заходить так далеко.

– Конечно нет, – у меня вырывается нервный смешок. – Я же младшая сестра Акселя. Та самая хорошая, невинная девочка, которая однажды ночью появилась в вашем доме и повела себя... ну, которая и дальше продолжает ставить себя в неловкое положение.

Я пытаюсь подняться с дивана, но он хватает меня за запястье.

– Не уходи. В том, что ты делаешь, нет ничего постыдного. – Его глаза скользят по моему лицу. – Ни в ту ночь, ни сейчас.

– Спасибо тебе за эти слова, но ты просто ведешь себя мило.

Он смеётся.

– Что? – спрашиваю я.

– Все думают, что я милый парень, но это слишком высокая оценка. Разве хороший парень пришёл бы сюда посреди ночи, тайком, с младшей сестрой своего друга, после того как ему прямо сказали держаться подальше? Разве хороший парень стал бы искать способ прикоснуться к тебе, зная, что ты неопытна и наивна? – Он наклоняется ближе, его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего, и большим пальцем проводит по моим губам. Я сглатываю, заворожённая и напуганная тем, что он скажет дальше. – Разве милый парень стал бы просыпаться каждое утро, держа руку на члене и представляя, как бы выглядели твои губы на нем?

Я качаю головой, потрясённая и охваченная вихрем чувств.

– Ты пытаешься меня запугать.

Он опускает руку к моей шее.

– Я пытаюсь показать тебе, кто я есть на самом деле, Джи-джи* (*GG – Good Girl – Хорошая девочка (англ.)).

Хорошая девочка.

Вот кем он меня считает. Просто хорошей девочкой, которая не может справиться с тем, что он говорит или, что более вероятно, с тем, кем он является на самом деле.

– Как я только что признался, я не какой-то там милый мальчик, как твой Дэвид. – Его большой палец скользит по чувствительной коже на моём горле. – У меня горячая кровь. Я живой, настоящий. И быть так близко к тебе, проблема для меня. Я знал это ещё до того, как подошёл к тебе в кафе. И уж точно знал, когда зашёл сюда с тобой сегодня ночью. – Его бровь приподнимается. – Но в этом-то и проблема, я всё равно это сделал, наплевав на последствия.

Он поднимается с дивана, наклоняется, чтобы взять ноутбук, открывая мне вид на внушительную выпуклость под его спортивными штанами.

Я отвожу взгляд и спрашиваю:

– Куда ты идёшь?

– Я делаю то, что должен был сделать, как только ты вошла в дверь этого дома, – он прижимает ноутбук к боку и выглядывает из-за занавески в гостиную, – оставляю тебя в покое.

Глава 12

Рид

Ненавижу терять контроль.

Соцработники сказали бы, что это из-за постоянных переездов в детстве. Вечный круговорот, новый дом, новая семья, новая комната, новая школа… всё новое. И вот один из этих людей снова появляется, через несколько дней, недель или месяцев, чтобы помочь мне собрать мои жалкие вещички и начать всё сначала где-то ещё.

Эта неопределённость выковала во мне потребность всё контролировать. В старших классах у меня была работа и собственные деньги на расходы. Затем я хорошо учился и получал стипендию, чтобы оплачивать занятия по хоккею. Даже после того, как я переехал к Уайлдерам и они меня усыновили, я не хотел, чтобы кто-то решал за меня, как мне жить.

Думаю, именно поэтому из меня вышел хороший защитник. Каждый дюйм льда моя территория. Никто не пройдёт. Я стараюсь быть на два шага впереди, защищая то, что принадлежит мне: шайбу, товарищей по команде, ворота.

И хоть мне это тяжело признавать, именно из-за этого стремления всё контролировать я так глубоко увяз с Дарлой: планировал помолвку, создавал дизайн кольца, выстраивал будущее. И в конечном итоге, это же нас и разлучило. Я хотел слишком многого, слишком быстро и слишком рано.

Так что да, я ненавижу терять контроль. И именно поэтому Шелби Рейкстроу – проблема.

Каждый раз, когда я думаю о ней или вижу её, будто почва из-под ног уходит, и я изо всех сил стараюсь не споткнуться. Не могу выкинуть из головы, как она выглядела той ночью, такая тёплая, податливая в моих руках. Я чувствовал, как она возбуждена, по её тихим стонам, по затвердевшим соскам. Знал, что её сиськи будут офигенно ощущаться в моих ладонях, и был готов растянуть этот момент, показать, какое удовольствие я могу ей доставить. Но потом все произошло так быстро. Она схватила мою руку, засунула ее себе между ног и кончила так чертовски быстро, разваливаясь на части и содрогаясь от волн накатывающего блаженства. Мой член наверняка никогда не был так тверд, от одного только вида того, как каждый дюйм ее тела покрывается румянцем после полученного оргазма.

Мне стоило нечеловеческих усилий, не пойти дальше. Так что я сделал то, что умею лучше всего, закрылся. Включил мудака. Взял себя в руки. Отпугнул её. Таким был единственный способ выйти из той комнаты без ещё большего сожаления.

Еще одно доказательство того, что я совершенно не контролирую себя, когда дело касается Шелби. Не только она одна на взводе. С тех пор я почти стер свой бедный член до дыр, дроча по три раза в день.

– Уайлдер! – я поднимаю взгляд и вижу Джефферсона, который машет мне из-за сетки. Я сижу на скамейке у входа на каток и поправляю порванный шнурок. – Ты закончил?

– Ага. – Завязываю узел и выхожу на лёд, к остальным защитникам. Нас ждут серии упражнений два на два. На противоположной стороне Риз, Эмерсон и остальные нападающие.

Тренер свистит, пускает шайбу по центру. Первая пара игроков вырывается вперед, соревнуясь, кто быстрее доберётся до финиша. Джефферсон кладет руки на верхнюю часть клюшки и прислоняется к ней.

– Кстати, – говорит он. – эта цыпочка Мара спрашивала о тебе.

– Мара? – Прокручиваю в голове недавние связи и вспоминаю ту, с кем, собственно, ничего и не было. – А, с вечеринки.

– Говорит, вы собирались перепихнуться, но ты слился.

– Следующий! – кричит тренер Брайант.

Шайба снова летит в центр, и я бросаюсь к ней. Риз добирается первым, и мы с Джефферсоном отходим в защиту. Риз передаёт шайбу в небольшой просвет, где уже поджидает Эмерсон. К несчастью для них обоих, я оказываюсь там первым, а Джефферсон полностью блокирует Риза. Я выбиваю шайбу из зоны и отправляю ее на другой конец площадки.

– Хорошая попытка, – ухмыляюсь Ризу, который ругается себе под нос. Он капитан, и проигрыш даже на тренировке его бесит.

– Так почему ты это сделал? – спрашивает Джефферсон, пока мы отходим в сторону, освобождая место следующей паре. – Слил горячую цыпочку, которой ты реально нравишься?

– Голова болела.

Слышу смешок и оборачиваюсь. Аксель у ворот, похоже, одновременно следит за игрой и подслушивает.

– Что это было? – спрашиваю я.

– Разве «болит голова» – не отмазка для девчонок?

– Я просто не был не в настроении, – говорю я, не добавляя, что как только она села ко мне на колени, я только и мог думать, что о его сестре, на этом же месте. – И вообще, вам-то какое дело?

– Ты уверен, что не киснешь из-за расставания с Дарлой? – спрашивает Джефферсон.

А, вот оно что.

– Я не кисну. Просто был не в духе, – повторяю я, снова не добавляя, что единственная девушка, которая не выходит у меня из головы, это Шелби. Может, я сейчас принимаю и не самые гениальные решения, но и не настолько глуп, чтобы говорить об этом Акселю.

Ни один из них не выглядит так, будто верит хоть одному моему слову.

Спасение приходит неожиданно, в виде сердитого голоса тренера Брайанта, который доносится со льда:

– Эй! Придурки! Хватит отвлекать моего вратаря!

Сколько бы тебе ни было лет, каких бы высот ты ни достиг и как бы хорошо у тебя всё ни шло, вызов в кабинет тренера всегда немного выбивает из колеи. Мгновенно накрывают флэшбеки: кабинет соцработника, знакомство с администрацией в очередной новой школе, разговоры о том, что снова всё меняется.

– Вы меня вызывали? – спрашиваю я, вставая в дверях офиса тренера Брайанта. Я прямиком со льда, и один из его ассистентов сказал заглянуть сюда после душа.

– Садись, – говорит он, не поднимая глаз от бумаг на столе.

Лихорадочно прокручиваю в голове, где я мог облажаться. Пропусков нет, оценки норм, на играх своё отрабатываю… ну, вроде бы. Провожу руками по бёдрам, устраиваюсь поудобнее на стуле.

– Хватит ёрзать, – бросает он, отложив бумаги и откинувшись в кресле. – Это не допрос. Я просто хотел узнать, как ты.

– Узнать, как я? – повторяю я. За три года он ни разу просто так не «узнавал, как я». – Я что-то не так сделал?

– Господи, – он закатывает глаза. – Я встречаюсь со всеми старшекурсниками. Конец сезона, плей-офф на носу, напряжение растёт, хочу убедиться, что все держат себя в руках.

– А, – я немного расслабляюсь. – Ну, тогда всё нормально.

– PR-отдел сказал, что ты вызвался помочь с дизайном для благотворительного мероприятия. Как продвигается?

– Всё готово, – киваю ему. – Сдал макеты на прошлой неделе.

– Видел твои работы. У тебя талант, Рид. Только вот быть студентом и спортсменом, это уже непросто. И я думаю, что тебе не обязательно было брать на себя ещё и это.

– Мне не в тягость, – честно отвечаю, хотя не добавляю, что любой «дополнительный кейс» того стоит. Портфолио, это что-то настоящее. Осязаемое.

Тренер, будто читая мои мысли, говорит:

– Из Нью-Йорка звонили. Им нравится, что они видят. Ты всё ещё уверен насчёт контракта?

– У них сильная программа. Любому было бы за честь попасть туда или хотя бы в фарм-команду* (*farm-team – вспомогательная команда при главной профессиональной, куда направляют молодых игроков для набора опыта, игроков после травм, тех, кто пока не тянет на основной состав).

Это уход от ответа. Потому что да, у меня в планах попасть в НХЛ. Но я никогда не буду чувствовать себя уверенно, если моя судьба будет зависеть от кого-то другого. Всё, чего я хочу, сделать что-то значимое. Не только ради родителей, но и ради Тренера. Он дал мне шанс, когда никто другой этого не сделал.

По выражению его лица видно, что он понял – я увильнул от ответа, но, к счастью, не давит.

– Просто держи баланс. И под балансом я имею в виду, пока этот кубок не будет стоять в витрине внизу в холле, хоккей твой приоритет, ясно?

– Есть, сэр.

Я не делаю ни одного вдоха, пока не оказываюсь в коридоре.

У некоторых ребят из команды всё просто: одна цель, одна девушка, одно будущее.

А я слишком хорошо знаю, как легко всё может рухнуть в один момент.

Так что да, я сыграю в Американскую Мечту. Отдам всё ради команды, подпишу контракт, чтобы мной гордилась семья. Но у меня всегда будет план Б.

Потому что, в конечном итоге, таким парням, как я, никогда не следует полагаться на удачу.